121. Н.Д. Свербееву

Кяхта, 6 декабря [18]54

Благодарю вас, Николай Дмитриевич, за ваше письмо и за присылку конверта, что, вероятно, не в последний раз, потому что К[онстанция] Ю[лиановна], конечно, к вам прибегнет при первом случае. Я ее просил об иллюстрации, когда там будут рисунки по случаю Крымской экспедиции, и я ожидаю, что в первых номерах будут планы и рисунки1. Нас тоже порадовали действия кн. Меншикова, но мы тогда только можем остаться спокойными, когда будем знать, что его усилили до того, что он в состоянии будет взять живьем тот корпус, который осмелился сделать дерзость вступить в наши границы. До сих пор к[н.] Меншиков был все еще не в равных силах с неприятелем, и если он не может быть более подкреплен, как идущим к нему форсированным маршем 4-м корпусом, то все еще он будет в меньших силах, особенно если и неприятель получит со своей стороны подкрепление2.

Нельзя похвалить предусмотрительность наших распорядителей, которые не умели поставить сильной обороны в таком важном пункте, каков Севастополь и на который грызли зубы так давно не только одни журналы, но и министры неприятельские в парламентских своих речах. Не восходя далее, я почитаю хваленого к[н.] Долгорукова за весьма плохого министра военного и не имею никакой веры, что последующие распоряжения военные будут благоразумны. Ничего великого не ожидаю от нынешних главнокомандующих нашими армиями3. Очень рад, что в Иркутске нет сплетней, может быть, от этого монотоннее, но и спокойнее, а спокойствием не должно пренебрегать4.

Здесь разнесся слух, что арт[иллерийский] полк[овник] Краузе найден повешенным близ Малой Разводной.

Я очень рад за Сергея Григорьевича, что он насладится долее присутствием своей сестры. Не дивлюсь, если М[ария] Н[иколаевна] ослабела еще здоровьем, мне казалось, что такое неожиданное несчастье сильно ее поразило5.

От Марьи Алек[сандровны] Зиночка получила письмо, а в сердечном участии Гаврилы Степановича я не сомневался6.

Странно, что шуточные предсказания Хитрову, что его возьмут в плен англичане, сбылись. Я не верил по первым слухам, потому что Хитров, Мищенко и Филиппеус отправились вместе на транспорте «Иртыш», которым командовал Чихачев7. Тем более нечего, желать для них, как то, чтоб их кругосветное путешествие было им приятно. Вероятно, нечего ожидать возвращения их в Восточную Сибирь.

Все мои благодарят вас за память, а я прошу вас передать от меня поклон и все, лучшие пожелания Анне Федоровне и Бернгарду Васильевичу8. Надеюсь, что они и Дети их здоровы.

Вам тоже желаю здоровья и всего хорошего.

Т[рубецкой].

ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 86, л. 1-2.

1 Н.Д. Свербеев в письме от 30 нояб. 1854 г. послал Трубецкому иллюстрации из английских журналов о событиях в Крыму. Олендская (Оленская, Аленская) Констанция Юлиановна, гувернантка в доме Трубецких, была приглашена в 1851 г. И.С. Персиным по рекомендации С.И. Борх (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 132, л. 1-2 об .).

2 А.С. Меншиков, главнокомандующий русскими войсками во время Крымской войны, принужден был уйти в 1855 г. в отставку за бездейственность в руководстве военными действиями в Крыму.

3 Долгоруков Василий Андреевич (1804-1868), кн., военный министр (1852-1856), шеф жандармов и начальник III Отделения (1856-1866). Под главнокомандующими подразумевались М.Д. Горчаков, командовавший с 1854 г. армией на Дунае, и генерал от кавалерии Н.А. Реад. В марте 1855 г. его сменил на посту главнокомандующего на Кавказе Н.Н. Муравьёв-Карский.

4 По-видимому, имеются в виду слухи и пересуды, вызванные неопределённым материальным положением Трубецких после смерти Е.И. Трубецкой, не оставившей завещания (Якушкин И.Д. Записки, статьи, письма, с. 394-395).

5 Н.Д. Свербеев 7 дек. 1854 г. сообщал Трубецкому из Иркутска в Кяхту, что в Москве врач Иноземцев взялся лечить Д.В. Молчанова и надеется на успех, хотя признаёт, что болезнь весьма серьёзная. «Эта весть, кажется, не по нутру Мар[ии] Ник[олаевне], которая, между прочим, пользуется теперь всеобщей нелюбовью, начиная сверху. Странными бывают перемены, давно ли она была паролем и лозунгом!» (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 13 об.).

6 М.А. Дорохова и Г.С. Батеньков.

7 На транспортном судне «Иртыш» под командой Н.М. Чихачёва проводилось в 1850-1851 гг. исследование устья Амура. Н.М. Чихачёв - участник экспедиции адмирала Путятина, сподвижник адмирала Невельского в изучении Амурского края. Сохранилось письмо его к Трубецкому от 31 авг. 1854 г., свидетельствующее о существовавшей переписке (ГАРФ, ф. 1143, on. 1, д. 84, л. 1-1 об.). Суть происшествия с Хитровым, Мищенко и Филиппеусом установить не удалось.

8 Струве Бернгард Васильевич (1828-1889), чиновник по особым поручениям при Н.Н. Муравьёве (с 1848 г.), председатель Иркутского губернского правления (1850-1855), Анна Фёдоровна (урожд. бар. Розен), жена Б.В. Струве.

123. Г.С. Батенькову

Иркутск, 16 генваря 1855

Два слова, почтеннейший друг! Примите детей моих1. Примите дочь мою, как бы приняли мать ее, если б бог привел ее в вашу обитель. Но она предпочла горнюю2 и оттуда будет радоваться* радушному и дружескому приему, который вы окажете милому ей дитяте.

Недостает время более говорить с вами. Ограничиваюсь сердечным пожатием руки вашей.

С. Трубецкой.

[На обороте:] Гавриле Степановичу Батенькову в Томске.

*Далее зачёркнуто: «вашему».

РГБ, ф. 20.13.22, л. 11-11 об.

1 В янв. 1855 г. Н.Р. Ребиндер получил разрешение приехать в Петербург для решения вопроса о дальнейшей службе и выехал из Кяхты с женой, дочерью и двухлетним сыном Сергеем. По ,дороге они побывали в Томске, Ялуторовске, Красноярске, где встречались со многими декабристами. Горняя обитель - по библейской легенде, небеса, где пребывали души умерших.

125. 3.И. Лебцельтерн*

Иркутск, 25 февраля 1855

Дорогая Зинаида, я мог бы раньше ответить на твое письмо, но оно так меня взволновало, что понадобилось время, чтобы прийти в себя и спокойно тебе написать1. Ты верно почувствовала, милый друг, все, что я пережил. Ты щедро воздала должное своей сестре, все это так, все это она заслужила. Твое письмо полно такой нежной и неизменной дружбы, которую не властно разрушить ни время, ни расстояние и которая и поныне осталась столь же пылкой, столь же горячей, какой была во времена нашей юности. Как выразить тебе все, что я почувствовал при чтении твоего письма? Достаточно сказать, что я плакал над ним, как ребенок. Твоя сестра платила тебе такой же любовью. Как оплакивала она твоего мужа! Как горевала она, узнав о смерти твоей внучки! Невозможно передать тебе, до какой степени она привязана была к тебе и Софи2, так же как и к вашим семьям.

Ты спрашиваешь, вспоминала ли она о вас в последние свои минуты? Она всегда о тебе помнила, часто говорила о вас и во время своей болезни, но последнее имя, которое она произнесла, было имя ее младшей дочери, той, что носит твое имя и чья судьба в связи с некоторыми обстоятельствами, быть может известными тебе из писем к Софи, занимала ее в тот момент более всего3. Она спокойно покинула сей мир, склонившись ко мне на грудь, так, что я даже не заметил последнего ее вздоха.

Болезнь возникла давно. Здоровье сильно пошатнулось с тех пор, как она выдала замуж дочерей. Несмотря на то что она желала их замужества и знала, что они счастливы, разлука с ними была ей очень тяжела. Не без основания можно сказать, что клинок разрушил ножны, ибо тело ее не было достаточно сильным, чтобы безнаказанно переносить движения ее души.

После отъезда Лизы она стала худеть, потом ночами стала появляться испарина, ревматические боли в лопатках, сухой кашель после прошлой весны, который с большим трудом удалось привести к отхаркиванию и который свидетельствовал о поражении легких, наконец, желудок, который всегда был хорошим, ослабел до такой степени, что она вынуждена была отказаться есть постную пищу во время великого поста и постных дней. Кашель усилился, когда она готовилась к своему последнему причастию перед праздником св. Петра; к несчастью, тогда погода была очень влажная и холодная; однако она начала поправляться, она все время надеялась, что сможет поехать на роды к своей старшей дочери. Так как здоровье полностью не поправилось, она должна была отказаться от этого, к своему большому огорчению.

Во время моего отсутствия образовался огромный нарыв, который больше двух недель мешал ей сидеть; этот нарыв ее очень ослабил, но не уничтожил зуд, от которого она страдала уже более двух лет и который часто ее беспокоил. Несмотря на все ее страдания, которые она скрывала от меня как могла, все ее мысли были с дочерью, и она беспрестанно заклинала меня остаться с пей до ее полного выздоровления. Я не смог сделать этого, печальные предчувствия меня мучили, я вернулся; к моей великой радости, я нашел ее почти оправившейся, она начала на глазах поправляться, на моих по крайней мере.

Надежда снова овладела моим сердцем, особенно когда приехал наш зять, когда она совсем успокоилась относительно состояния своей дочери и отказалась от ее предложения тотчас приехать из-за трудностей дороги и потребовала, чтобы предлагаемое путешествие было отложено до зимы. В день его отъезда она была такой, какой я не видел ее уже давно, и я совершенно не ожидал, что нам придется так скоро перейти к тревоге за ее жизнь. Ночью у нее начались судороги желудка, причина которых является для меня загадкой. 24 часа подряд мы все и она сама думали, что она умрет, однако она оправилась. Остальное вам известно. Когда я думаю обо всем этом, я не знаю, во власти какого ослепления я находился, я перестал надеяться только в последнюю ночь.

Чтобы исполнить твое желание, моя милая, моя добрая сестра, я сообщил тебе все подробности, которые ты могла бы пожелать узнать, может быть, даже слишком, ибо они могут лишь опечалить и ничего не могут изменить. Ты не знала всей доброты ее сердца, ты не могла знать, до какой степени развились все христианские добродетели в этой душе, такой чистой, такой преданной.

Да будет святая господня воля. Он определил все не согласно с нашими желаниями, но согласно своему предвидению. Он захотел избавить ее от горестей этой жизни и перенести в лучший мир, чтобы насладить небесным блаженством. Я верю, что ей хорошо там, где она теперь находится; убежден, что именно она была нашим ангелом-хранителем в одном недавнем обстоятельстве, когда всей семье угрожала неминуемая опасность4. Мне ее недостает, но я о ней не плачу; я верю, что душа ее все время с нами, как и мои мысли постоянно с ней, и я буду продолжать жить без жалоб до тех пор, пока господь в своей мудрости сочтет это нужным, ибо убежден, что он не допустит, чтоб я без пользы прозябал в этом мире, когда уже не нужен стану никому из моих близких.

Я признателен тебе, дорогая Зинаида, за предложение сделать что-нибудь для меня. Но о чем могу я просить тебя? О дружбе к моим детям? Я уверен, что ты и без того ее им уже подарила. Давай мне время от времени знать о себе, о твоей дочери5 - вот о чем прошу тебя сейчас, что ж до будущего, то оно в руках божьих. Что касается состояния моих детей, здесь я рассчитываю на своего деверя6, он все устроит все так, как хотела моя жена, в этом я уверен. Софи так любит моих детей, что я не мог бы желать большего, и не откажется при случае быть им полезной. Мне остается, следовательно, благодарить бога за то, что он дал моим детям столь добрых и достойных родных.

Мой долг теперь - воспитывать младшую дочь, пока она со мной, и продолжать развивать задатки тех хороших качеств, которыми провидение одарило моего сына. Он еще молод, ему нет и 12-ти лет, а я совсем не рассчитываю прожить так долго, чтобы успеть завершить его воспитание, но я спокоен за его участь, ибо уверен, что среди родных, которые принимают в нас такое участие, у него не будет недостатка в покровителях. Я прощаюсь с тобой, миллион раз целую твои руки и прошу передать нежный привет твоей дочери, которая, я уверен в этом, принимает живое участие в нашем горе.

[Трубецкой.]

*Оригинал на франц. яз.

ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 98, л. 44-49.

Звезда, 1975, № 12, с. 188-189.

Современные записки, т. 62, с. 274-275 (с купюрами).

Элъброн, с. 145-147 (с купюрами).

1 Письмо публикуется по копии воспоминаний на франц. яз. 3.И. Лебцельтерн, в которой оно приводится полностью.

2 С.И. Борх.

3 Упомянутые письма Е.И. Трубецкой к С.И. Борх неизвестны. Беспокойство, вероятно, было вызвано сватовством к Зине сразу нескольких претендентов из окружения Н.Н. Муравьёва: его адъютантов - офицера л.-гв. Егерского полка кн. А.Э. Енгалычева, офицера л.-гв. Семёновского полка А.Н. Сеславина (ГАИО Ф. 774, оп. 1, д. 52, 282, 283), чиновников по особым поручениям бар. В.И. Вольфа, В.И. Якушкина и чиновника по дипломатической части Н.Д. Свербеева (ЦГИА, ф. 1657, оп. 1, д. 149, л. 38, 48-48 об., 130; ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 23-23 об., 177-178, 193-196, 276-276 об.).

4 Какие обстоятельства имел в виду Трубецкой, при которых «всей семье угрожала неминуемая опасность», установить не удалось, возможно, дело заключалось в чьем-либо доносе на неосторожные высказывания Трубецкого или на нелегальную его переписку.

5 Декар (Де Кар) Александра Людвиговна (урожд. гр Лебцельтерн, 1827-1899), виконтесса, дочь 3.И. Лебцельтерн, проживала в Париже. Её дочь Луиза (1853-1854).

6 А.М. Борх.

127. Г.С. Батенькову

27 февраля 1855*

Вчера вечером получил я ваше письмо, любезный друг, с описанием проезда моих деток. Я также, как и вы, сожалею, что они не могли уделить вам более времени. После вас они писали к нам из Екатеринбурга. Теперь давно уже на месте, а оттуда письма от них будут для меня очень любопытны. Петр Васильевич1 так расхвалил Сашеньку там, что ей трудно будет поддержать его похвалы. Сестра2 пишет, что, впрочем, все сходятся в похвалах о ней, кто только ее знает, и что это еще более возбуждает желание ее с нею познакомиться. Для меня такое расположение родных, конечно, приятно, и хотя бы Сашенька не совершенно оправдала то мнение, которое они в пей заключили, но все надеюсь, она не совсем его уронит.

Я ожидал только полученного от вас письма, чтоб с вами побеседовать, долго не чувствовал в себе этого расположения и хотя часто брал перо в руки, но все с отвращением3. Теперь оно миновалось и заменилось потребностию перемолвить слово с друзьями. Вы мне не написали, тосковала ли Саша о малютке, оставленном ею у меня? Я надеюсь, что она спокойна на его счет, и каждую почту даю ей о нем отчет, благодаря бога по сих пор все хороший; по писем она не получает, не догоняют их; а она пишет, что у ней глаза болели, и я полагаю, от слез на холоде, потому что ветру и белизне весеннего снега нельзя приписать, она едет в темном возке.

Зина моя здорова, Ваня также. Нынче утром ходили смотреть похороны чиновника из братских4, которого отпевал сам Хамба Лама Бандита, первосвященник ламский, случайно приехавший. Церемония была как-то часом ранее назначенного, и мы опоздали, в утешение Вани я с ним заехал к Хамбе, с которым мы знакомы. Он здесь в первый раз, и его ищут видеть жители с любопытством по причине особенно необъятной его тучности.

Третьего дня и вчера город стекался еще в большем множестве смотреть пушки, следующие на Амур; таких громадных здесь не видывали, полагали, что нет огромнее пушек здешнего гарнизона. Вы видите, что в городе все кипит; особенно по части правительственной и распорядительной. Ваш край посылает к нам пушки, порох, артиллерийские снаряды; здесь закупка хлеба, плетение веревок и канатов, рассылка курьеров, ожидание штуцеров; умы города обращены на войну, тем более, что идет рекрутский набор; наемщики все сданы, и пьяные песни их умолкли и по улицам не разъезжают более в красных шапках с песнями и гармоникой. Амур, Севастополь, Камчатка занимают умы всех сословий и равно желают, что[бы] все это было отстаяно и англичане отражены5. Французов как-то не поминают, как будто бы их не было, хотя в Крыму их сила превосходнее, нежели их союзников.

Кончаю en abrupto**, взглянул на часы и вижу, что опоздал. Всем мой поклон.

*Помета Г.С. Батенькова: «Пол[учено] 15 марта».

**Вдруг (лат.).

РГБ, ф. 20.424, л. 15-16 об.

1 П.В. Давыдов, зять Трубецкого.

2 Е.П. Потёмкина.

3 Трубецкой после смерти жены перенёс сильнейшую душевную депрессию.

4 Чиновник Главного управления Восточной Сибири Донджи Банзаров, бурят, буддист, умер 27 февр. (из письма Н.Д. Свербеева матери от 28 февр. 1855 г. - ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 283, л. 171).

5 А.С. Ребиндер, сообщая о состоянии отца, отмечала: «Военные действия, и в особенности в Крыму, поневоле поглощают все мысли и хоть ненадолго отвлекают от ежеминутной скорби» (ЦГИА, ф. 1657, оп. 1, д. 149, л. 68).