© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста Сергея Петровича Трубецкого (1819-1860).

Письма декабриста Сергея Петровича Трубецкого (1819-1860).

Page:   1 … 15 16 17 18 19 … 27  

Posts 161 to 170 of 261

161

160. Н.Д. Свербееву

Киев, 28 марта/12 апреля 1857 г.*

Не отвечал я ни на одно из твоих писем, милый мой друг Николай Дмитриевич; я ожидал возвращения из Петербурга и очень был рад, получив уже письмо от тебя из Москвы. Зине пришлось менее скучать, нежели я опасался. Похождениям в столице не дивлюсь, щедрые обещания редко сопровождаются исполнением, и очень еще счастливо, что в короткое время нашлось также место, которое можно взять на время1. Хоть оно и не соответствует чину, как ты сам говоришь, и я писал Зине, но я тоже, как и вы, рассчитываю, что все останется недолго в таком положении; когда я был еще в Нижнем, то помощник Даля2 приезжал предлагать Владимиру, чтоб он искал место управляющего, потому что Даль намерен был оставить это место и должен был перейти в Министерство.

Теперь и вы и я, по крайней мере, знаем, где вы будете, и желал бы я, чтоб вас не тревожили из Нижнего, когда вы там будете; я полагаю, что там вам будет приятнее, нежели в другом городе, по многим причинам, вам столько же известным, как и мне, и которых поэтому не для чего исчислять. Хотя от нынешнего моего жительства и по далее Москвы, однако я надеюсь, что это не будет для меня препятствием посещать вас. В Москву бы гораздо труднее, по запрещению там жить, которое, как вижу из разных получаемых известий, заставило многих из наших оттуда выехать. Когда будешь писать ко мне, пожалоста, скажи, что знаешь о каждом из них3.

Ив[ану] Дмитриевичу] я писал, но от него не получал еще ответа; слышал, что Петр Николаевич4 также приехал для свидания с братом, но более ничего не знаю. Из Иркутска также здесь не получал еще ни одного письма. Сам же живу спокойно, слежу за уроками детей; по иным предметам сам еще с ними занимаюсь, но после пасхи все надеюсь устроить правильнее и спокойнее для меня и успешнее для них. До 1-го мая проживут здесь Давыдовы, а тогда Петр В[асильевич] проедет посмотреть Саблы, а Лиза в свою Каменку. Если мне в это время не удастся быть у вас, то я думаю ее проводить и пробыть с нею там несколько дней; я лучше бы желал поехать к вам, но не очень знаю, как это сделать при строгостях, которые соблюдаются в Москве. Слава богу, что Зина так хорошо дохаживает срок; немалым благодарением должны мы за это всевышнему. Это дает мне полную надежду, что все будет как только можно желать благополучнее. Расцелуй ее за меня. Не забудь меня пред твоими родителями и сестрицами. Всех вас поздравляю с наступающим праздником и желаю провести его весело. Прощайте, обнимаю вас. Христос с вами.

*Двойная дата в подлиннике; возможно, письмо писалось с перерывом.

ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 86, л. 14-15 об.

1 Н.Д. Свербееву предлагали службу в различных ведомствах, но везде нужно было ждать вакансий. «Одним словом, - писал он Трубецкому, - обещали, ограничивались приглашениями к различным отраслям управления, осуждая на ожидания» (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 199-200). В конце концов он согласился временно занять должность помощника управляющего нижегородской конторой Министерства государственных имуществ.

2 Даль Владимир Иванович (1801-1872), врач, писатель, лексикограф, автор «Толкового словаря живого великорусского языка», в 1849-1856 гг. занимал должность управляющего нижегородской удельной конторой, был знаком с С.П. Трубецким.

3 В письме от 12 апр. 1857 г. Н.Д. Свербеев сообщал Трубецкому «о всех наших»: что Пущину гораздо лучше, стал бодр духом, «поручил мне расцеловать вас», что Якушкин здоров, что видел Муравьёва-Апостола, который направляется в Тверь, а Басаргин «отправляется в нашу сторону», что в Москве проживает один Волконский, но «его участь жалка с сумасшедшим зятем Молчановым» (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 39-40).

4 П.Н. Свистунов.

162

161. З.С. и Н.Д. Свербеевым

Киев, 4, 5 апреля 1857*

Вчера я получил много писем из Москвы, по два от каждого из вас, милые мои Зинуша и Николай Дмитриевич, и одно от сестры. Удивительно, как на таком небольшом расстоянии медленно ходит почта, и две почты столкнулись вместе. Письма были от 21-го и 24-го марта. Вы не взыщете, конечно, что я отвечаю вам не порознь, а совокуплено в одном письме, так как вы, милые друзья мои, и в сердце моем неразлучны. Андрей Андреевич едет не скорее почты, его еще нет1. Впрочем, это меня не удивляет, потому что сам по опыту знаю, как худа езда по частным подорожным. Он, конечно, вольных не нанимает и поэтому вынужден, вероятно, бывает сидеть на станциях по нескольку часов. Я видел некоторых, которые проживали по трое суток на станции. Это у нас называется ездою на почтовых. Так люди умеют себя обманывать и предполагать удобства там, где вовсе их нет.

Прижимки, которые наши терпят в Москве, заставляют меня отказаться от надежды, льстившей меня, что я могу увидеть вас в скором времени2; другого, кажется, не остается мне, как ожидать, чтоб вы переехали в Нижний, там мне ничто не помешает видеть вас и провесть с вами некоторое время, хотя и короткое, если здоровье, бывшее до сих пор хорошим, не изменит мне.

Благодарю вас за известие о всех наших выходцах; я желал бы, чтобы вы к нему добавили адрес Петра Николаевича Свистунова. Вы не говорите также, где именно думает пребывать Иван Дмитриевич, но я надеюсь, что он сам сообщит мне это, как равно и о здоровье Вячеслава. Я очень доволен, любезный Николай Дмитриевич, решению твоему оставаться в Нижнем до очищения там высокого места; там вам приятнее будет, нежели переезжать в другой город, хотя бы и по соседству, и я тут также нахожу свою выгоду, одним камешком два удара сделать3. Не полагаю, чтоб на это не изъявлено было согласие, напротив, думаю, что это должно понравиться главному начальству.

Крепко соболезную я о Нелиньке, да и старика мне жаль. Не наказание ли здесь за гордую самоуверенность, отвергшую промысел в судьбе человеческой?4 Приятно мне постоянно читать, что здоровье Зины поддерживается так хорошо, как мы только можем того желать; будем твердо уповать на продолжение милости божьей и ожидать от благости его радостного события. Грустно, что в это время не могу быть с вами, но это слишком бы было великое благополучие. Если б все исполнялось по нашим желаниям, то на земле был бы рай, и потому надобно препятствия принимать с величайшею покорностью, чтоб грусть никогда не доходила до ропота.

Поздравляю вас с принятием тела и крови господней; я также сегодня причащался вместе с моими мальчиками; Лиза с мужем тоже, только в другой церкви, у них деточки не совсем здоровы, а у Саши все хорошо. Они вас целуют и обнимают; Н[иколай] Р[оманович] жалуется, что никогда не успевает отвечать на письма. У него нынче довольно было и есть хлопот; надобно сдерживать молодежь, раздраженную печальным происшествием, о котором, может быть, дошел к вам слух. А это довольно трудно, когда их более тысячи и притом разных племен**, не слишком между собою или даже и вовсе не гармонирующих5.

Ящик Ивана Дм[итриевича] в первом транспорте за №11, весу в нем 4 пуда 5 фу[нтов]. По этим указаниям его, я думаю, легко отыскать и отделить от других. Я послал вам уже давно письмо Белоголового; оно было Подписано на имя Зины, и теперь, конечно, вы его получили, невзирая на медленность, с которою ходят письма. Я отсюда ни одной почты не пропускал и не намерен и вперед пропускать, и потому, когда вы письма от меня не получите, можете эту вину прямо свалить на почту. Если б я сам почему бы то ни было не мог написать, то Ваня напишет хотя две строчки. Итак, знайте, что вам никогда не будет причин беспокоиться и придумывать что-либо неприятное.

Марье Казимировне передам твое поручение, она, бедная, больна была эти дни, простудилась, говевши, и нажила лихорадку, однако поправляется. Но эта болезнь заставила ее остаться в городе, когда она хотела ехать по приглашению на праздник за 75 в[ерст] отсюда. На ее руках остался здесь Яша, которого она передала одному учителю гимназии, человеку семейному, который не знает, как с ним пособиться. Жалко, а между тем смешно, что он выделывает. Отзыву г[рафа] Панина дяде можно только удивляться, стоит только заглянуть в Х-й том Свода законов и в книге 1-й раздела 2-го прочитать статью 264, чтоб убедиться, что г-н министр юстиции противоречит закону6. Я отвечаю на ваши письма днем ранее и завтра дополню мое письмецо. Сейчас я получил письмо от Пфаф[фиуса]7 от 21 -го февраля; они в ожидании приятного семейного события и вам кланяются.

5-го апреля

Саша передала мне письмо тетушки Зин[аиды] И[вановны] для отсылки его к тебе; оно писано ко всем вам трем вместе. Я писал тебе о нем прежде, когда было получено, Сестры на него отвечали. Ты знаешь ее адрес по последнему ее письму, я тогда же тебе его сообщил.

Прибавлять сегодня нечего, а только остается обнять вас и расцеловать мысленно и просить вас не забыть меня пред вашим семейством и пожелать всем хорошего праздника.

Чижов приезжал говеть и тотчас потом уехал.

Прощайте. Христос с вами.

*Письмо писалось с перерывом.

**На этом слове кончается с. 15 об. На с. 16 помета автора: «к 4 апреля. 2».

ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 246, л. 14-17.

1 А.А. Быстрицкий. В письмах от 22, 24 марта 1857 г. Н.Д. Свербеев сообщал Трубецкому о встрече у И.Д. Якушкина с А. Быстрицким, В. Соловьёвым и Е.П. Торсон, приехавшими в Москву с серебрянкой (казённым обозом с серебряной рудой), что его посетили А.Н. Сутгоф, Нонушка Муравьёва, М.П. Ледантю, брат П.Н. Свистунова Алексей Николаевич, что 24 марта проводил Быстрицкого в Киев (ГАРФ, ф. 1143, on. 1, д. 72, л. 189, 191 об.).

2 Речь идёт о запрещении декабристам останавливаться в Москве и Петербурге.

3 Предполагается встреча не только со Свербеевыми, но и со многими друзьями, проживавшими в Нижнем.

4 Имеются в виду «гордая самоуверенность» М.Н. Волконской, выдавшей дочь за Д.В. Молчанова против воли мужа и вопреки советам друзей. Н.Д. Свербеев писал Трубецкому 24 марта 1857 г.: «У Волконских-Молчановых разыгрывается жестокая сцена - Молчанов сошёл окончательно с ума, ругается, неистовствует, а нынче ночью дошёл до того, что сорвал с себя одежду и голый валялся на полу; думают, что придётся надеть на него смирительную рубашку и, пожалуй, отдать Саблеру [врач психиатрической больницы. - Н.К.], на это не решается Ел[ена] Сергеевна. Что за страшная катастрофа в этой семье - какая плачевная доля у молодой женщины, - хотя я до всех них не охотник, но поневоле приходится жалеть» (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 189-190).

5 Имеются в виду студенческие волнения в Киевском университете.

6 На запрос гр. Борха о разрешении Трубецкому продать иркутский дом министр юстиции Панин Виктор Никитич (1801-1874) ответил, что до раздела имущества Трубецкой, согласно закону, ничего продавать не может. Статья на которую ссылается Трубецкой, гласит: «Право собственности есть полное, когда в пределах, законом установленных, владение, пользование и распоряжение соединяются с укреплением имущества в одном лице или в одном сословии лиц без всякого постороннего участия».

7 Е.В. Пфаффиус был женат с 2 июля 1856 г. на классной даме Девичьего института Наталье Андреевне Боборыкиной. Супруги ждали ребёнка.

163

162. З.С. н Н.Д. Свербеевым

Киев, 5 апреля [18]57 г.

Любезные, милые друзья мои, я уже хотел запечатывать мое к вам письмо (посылаемое в другом конверте по неимению здесь 2 <...>*), как получил ваши от 28 марта. Вы опять в них жалуетесь, что не получаете моих писем, но успокоились, говорите, узнав, что из Тулы письма ходят по две недели. О ходе ваших ко мне вы также прочли во вчерашнем моем письме. Вина вся лежит на почте, а я пишу как нельзя чаще, ни одной почты не пропускаю. К сестре буду писать завтра в Питер; дай бог ей там устроить свои дела, пора ей приобресть сколько-нибудь спокойствия. Вот уже почти 30 лет, что она живет постоянно в тревожном положении, не имея возможности ни на что рассчитывать. Все это могло бы давно устроиться, если б муж не был так беспутен и опекун потверже1. Я порадовался, когда узнал, что в это звание поступил человек честный и добросовестный, но оказывается, что эти добрые качества без твердости оказываются бесполезными.

Благодарю за подробные известия о Ив[ане] Дм[итриевиче]. Теперь я понял, почему он уехал на теперешнее место жительства2, однако первое письмо буду ему адресовать на сына, чтоб оно не затерялось, а потом от него, конечно, получу верный адрес. Расставаясь с дядей, я оставил ему письмо, которым просил, чтобы следующий мне доход с законной части он пересылал пополам Зине и Саше, что он и обещал и для того принял у меня письма, след[овательно], вы будете это получать в свое время, и нынешняя высылка сделана, вероятно, по соображению с полученными на сие время доходами, такую же сумму он выслал Саше. Должно надеяться, что судьба Лизаньки3 скоро развяжется. По человеческому суждению, это единственный добрый или лучший конец в теперешнем ее положении. Если он еще проживет, то душою дойдет до бешенства, а такое состояние хуже всякого животного и даже не вызывает жалости.

Благодарю вас, что вы помогли Соловьеву4. Быстрицкого все еще здесь нет, а Басаргина мы тоже сюда ожидаем; неужели ему не дадут в Москве оправиться от болезни5. Благодарю также, что вспомнили меня по случаю сестриной фотографии. Отправили ли вы мою Н.Н.?6 Екатерина Петровна, видно, еще не решила, где она поселится; если она еще в Москве, поклонитесь ей от меня и скажите, что она говорит о Бестужевых, где они? и где будут?7

Ожидать буду, какое привезет вам известие Владимир. Я рад, что ему удается перемещение, боялся, если не будет, что он оставит службу и уедет в деревню; этого очень не хотели и в семействе, опасаясь, что его тогда ничем оттуда не выживешь из лесов и болот, до которых у него страсть. Ему более хотелось вице-губернаторства, нежели того, чего теперь может надеяться, хотя в материальном отношении это выгоднее; я даже думаю, что действительной пользы ближнему тут можно сделать более8.

Обнимите Владимира за меня, когда увидитесь. Ежедневно и, можно сказать, ежеминутно благодарю создателя моего, что так хорошо сохраняется здоровье Зины. Спасибо и тебе, милый мой Николай Дмитриевич, что так попечительно о ней заботишься. Хоть она твое добро и ты свое сохраняешь, но не менее того оно приятно моему сердцу, и я не могу быть равнодушен. Сделай одолжение, изъяви сердечную мою благодарность всем твоим за добрую их память обо мне. Они оставили в моей самое приязненное впечатление, и знать, что в теперешнем своем положении Зина окружена такими родными, несказанно меня успокаивает. Обнимаю вас крепко, милых друзей моих. Христос с вами. Все мои вас обнимают.

*Одно слово неразб.

ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 246, л. 18-19 об.

1 Сестру Трубецкого Елизавету Петровну современники считали женщиной редкой красоты, она отличалась скромностью и простотой; её муж (с 1817 г.) Потёмкин Сергей Павлович (1787-1858), гр., поручик Преображенского полка, участник войны с Наполеоном (1805-1807). В 1809 г. вышел в отставку и поселился в Москве. Был известен как поэт, драматург, тонкий ценитель драматургического искусства, архитектуры, стихов, музыки.

В московском доме Потёмкиных на Пречистенке (ныне, 21) можно было постоянно видеть отечественных и зарубежных знаменитостей. Е.П. Потёмкина была посаженой матерью А.С. Пушкина на его свадьбе. Необузданная, расточительная жизнь Потёмкина, карточная игра привели к тому, что имения его были взяты под опеку. Разгульная жизнь графа послужила причиной отчуждённости супругов. Опекуном над имениями Потёмкина был назначен Рибопьер Александр Иванович (1781-1856), гр., дипломат, член Государственного совета.

2 «Это письмо передаст вам Быстрицкий, - писал Трубецкому Свербеев 5 марта 1857 г., - в котором хочу написать то, что с почте# не рискую! Дело в том, что правительство не перестает искать помех; теперь отыскали какой-то указ 33 года, в коем изображено, 41W лица, коим воспрещено жительство в столицах, не имеют правд оставаться и в тех губерниях, это сообщено шефом жандармов Г. Закревскому.

Вы можете себе представить, как от подобного распоряжения излияния милости (за которые, между прочим, Е.П. Оболенский благодарил пренелепым письмом Долгорукова) становятся для многих сомнительными и вовсе не соответствуют потребностям. Так, Иван Дмитриевич не знал, что ему делать, и говорил мне вчера, что думает решиться переехать в Тверскую губернию в имение гр. Толстого, недалеко от железной дороги, в 60 верстах. Матвей Иванович тоже куда-то уезжает <...>. Смотря на все это и невольно смущаясь подобными действиями, я задумался о том, как вы совершите поездку свою в нашу сторону, не лучше ли вам будет дождаться переселения нашего в Нижний и там к нам приехать (ГАРФ, ф 1143, оп. 1, д. 72, л. 197-197 об ).

3 Е.П. Потёмкина. Речь идёт о болезни её мужа.

4 Соловьёв Вениамин Николаевич (1798-1871), штабс-капитан Черниговского пехотного полка, член Общества соединённых славян, участник восстания полка; военным судом приговорён к смертной казни, заменённой пожизненной каторгой. На поселении с 1840 г. в с. Устьянском Енисейской губ. После амнистии 1856 г. вернулся в Россию, поселился в Рязани, где и умер.

5 В письме к Трубецкому Н.Д. Свербеев тогда же сообщил о приезде из Нижнего в Москву Н.В. Басаргина «совершенно больного» и о том, что ему не разрешили задержаться в столице до выздоровления (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 33).

6 Трубецкой собирался отправить свою фотографию Н.Н. Муравьёву.

7 Е.П. Торсон. Ей было разрешено вернуться в Россию в 1855 г., но она приехала в Москву лишь в 1857 г. вместе с Быстрицким и Соловьёвым. Уезжая из Селенгинска, Торсон имела последние сведения о семье М.А. Бестужева, оставшегося там и после амнистии, до 1867 г.

8 В.А. Трубецкой получил должность управляющего московской конторой государственных имуществ, в ведении которой находились вопросы устройства и управления государственными крестьянами, что давало ему возможность, по мнению Трубецкого, приносить более «действительной пользы ближнему», чем любая административная должность.

164

163. З.С. и Н.Д. Свербеевым

Киев, 9-го апреля [18]57 г.

В субботу явился Анд[рей] Анд[реевич] и привез письмо, в котором я нашел все уже мне известное. Под конец своего пути он сошелся с попутчиком, Который спешил доехать к празднику. Он останется со мной, пока Не подберет себе места для жительства. Хочет непременно на Днестре, где надеется более наслаждаться теплом, нежели здесь, но я его уговорил не слишком торопиться и нынешний месяц провесть со мною.

Поздравляю вас с праздником, милые друзья мои. Мысленно сказал вам «Христос воскресе», когда запели этот радостный стих в церкви университета, где я был с Сашенькой, Лизой и Петрушей; Н[иколай] Р[оманович] не мог сам присутствовать, его скрючило, и теперь он еще лежит с сильной болью в пояснице. Ваня и Федя были также с нами. Где вы слушали заутреню в эту ночь, когда вас с нами недоставало? Вероятно, в какой-нибудь домовой церкви, где для Зинуши было спокойнее, нежели в приходской.

В первый день мы обедали у Лизы; Саша с мужем пролежали, он от, недуга, о котором выше сказано, а она от сильной головной боли. Вчера, однако, она была здорова и мы все вместе у них обедали; сегодня я опять у Лизы. Она здесь, уже на недолго. Недели через две уедет в Каменку, а Петруша в Саблы. Присутствие, здесь Анд[рея] Анд[реевича] даст мне возможность проводить их и пробыть с ними несколько дней в деревне; он на это время заменит меня при детях.

У нас все еще холодно, последние дни страстной недели польстили было нас надеждой, что весенняя погода установится, но в субботу вечером поднялся сильный северный ветр, который только вчера стих и то не совсем. В субботу я простоял обедню в Лавре и шел еще оттуда под ясным небом и при тихом воздухе; это был еще первый такой день, да и он не устоял.

В пятницу я был у площаницы в Михайловском монастыре; здесь служил викарный, а в Лавре митрополит. Я дивился, как он может служить при своей слабости. Причастились мы в четверг в первой гимназии, это близко от нас, и все жители Липок (так называется часть города, в которой мы живем) ходят в эту церковь, потому что она одна и есть в этой части, а все другие очень отдалены. Когда переведут гимназию к зиме в новый ее дом, где теперь кадеты, то в здешней части не будет совсем церкви, кроме институтской, в которую посторонним вход запрещен.

Вечером в день пасхи я простоял в Софийском соборе, куда ходил с Васей Давыдовым; он всю страстную неделю почти безвыходно был в этой церкви, которой красотами не налюбуется. От нас туда ходить надобно спуститься с большой горы и подняться еще на большую, впрочем, по ровному месту можно дойти только до Лавры; Лиза тоже живет от нас под горою, а в ее соседстве и Марья К[азимировна], которой сегодня рожденье, и мы пьем у нее чай; обедали вчера вместе у Саши, и я думаю сегодня тоже будем вместе у Лизы.

В Софийском соборе я видел в старые годы1 все столбы и стены выбеленные, исключая главного алтаря, где образа мозаичной работы; ныне отколуплена вся штукатурка, и явилась наружу вся живопись, которою украшены все стены и столбы. Многое было так попорчено, что нужно возобновить, и свежая живопись всегда ясно означается. Старинная живопись оказывает искусство в младенчестве, но она не без достоинства. Между мозаиками я заметил благовещенье, на котором богородица изображена с веретеном, прядущая нитку, и другое есть, на котором она повторена в том же положении.

Послезавтра, если погода не слишком дурна будет, я собираюсь съездить в деревню к невестке, которая уехала туда на праздник. Это верст около 50; прежде, когда я выезжал туда к брату2, была далее, а теперь прямое шоссе укоротило дорогу. Возьму с собой Ваню. Он очень доволен близким соседством Александры Ивановны, где ему весело с ее детьми и куда в праздники приходят кадеты племянники Ал[ександра] Вик[торовича], очень порядочные мальчики3. Свободное время Ваня часто там проводит.

Предложение твое, мой любезный Николай Дмитриевич, в отношении свиданья с вами, которое я имею в виду, сходится с моими, как я уже и писал вам в прежних письмах, рознились только причины. Я теперь полагаю, что это не может совершиться ранее августа. Вот какие у нас предположения на лето: Н[иколай] Р[оманович] тащит Сашу на лето в деревню возле Козельца, 70 в[ерст] отсюда; сам будет часть его в разъезде.

Я должен май провести в Киеве для уроков детей, а на время вакаций переехать туда же, взяв отсюда двух студентов для продолжения уроков. В начале августа все будут уже на старых местах, а я надеюсь пуститься к вам. Такое теперь наше предположение, а так ли устроит господь? Бог весть. В это время ходит отсюда до Москвы и от Москвы до Нижнего почтовая карета, и можно ехать без хлопот и без остановок на станциях за лошадьми. Очень желаю, чтоб все это могло так устроиться. Какая радость мне будет увидеться с вами и прижать вас к моему сердцу. Теперь же молю бога моего о сохранении вас в добром здравье и чтоб порадовал меня доброю вестию, когда совершится важное событие, у вас ожидаемое* Целую и обнимаю вас от всей души. Христос с вами. Всем вашим мое сердечное приветствие.

ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 246, л. 20-22 об.

1 С.П. и Е.И. Трубецкие жили в Киеве с 24 февр. по 9 нояб, 1825 г.

2 Имением Гавронщина в Киевской губ. владел брат С.П. Трубецкого Александр Петрович (1792-1853), кн., участник Отечественной войны 1812 г., полковник л.-гв. Семёновского полка; в 1820 т. при расформировании полка переведён в Киевский драгунский полк. Был женат на РасцишевСкой Луизе Валентиновне (-1873). Ему же принадлежало имение Инютино в Нижегородской губ.

3 Имеются в виду племянники Поджио Ларисы Андреевны, дети её сестры Другиновой Елизаветы Андреевны, обучавшиеся в Киевском кадетском корпусе.

165

164. З.С. и Н.Д. Свербеевым

Киев, 19-го апреля [18]57 г.

Вчера я получил депешу вашу, которая всего полчаса была в пути1. Слава богу, все так хорошо, как можно только ожидать. Уповаю, что с помощью божиею все так же будет продолжаться. Вчера же получил и письма ваши от 11-го и 12-го. У вас мороз и снег, у нас деревья развиваются и цветут; выглянуло солнце, которое до сих пор пряталось. Вся эта перемена последовала после небольшой грозы.

Вчера с Сашей, Лизой и их мужьями я ходил по Ботаническому саду; он расположен на горе уступами, но деревья еще не в полном развитии; некоторые рода совсем еще не пускают листьев. Садами город богат, особенно та часть, в которой мы живем. Очень благодарю тебя, милая моя Зинуша, об известии о сестре и об Александре Николаевиче. К первой я писал, но ответа еще не мог иметь, а для последнего очень бы желал, чтобы новое лечение ему помогло2. Мне думается, что он лучше сделает, если переедет в Москву, останется только ж ему на старости лет, чтоб распродать тамошнее свое имущество. Только думаю я, что дорого поравнятся ценности проданного. Я обещал ему писать отсюда, до сих пор еще не исполнил обещания. Сначала занят был домашним устройством, потом, пока не нашел преподавателей, сам ежедневно занимался с детьми. А потом надобно было побыть с Сашей, Лизой, их детьми и время недоставало; нельзя было также забывать Александру Ивановну и Марью Казимировну. Теперь я только почти уже присутствую при уроках и все это время могу тоже что-нибудь сам делать.

Ване хочется приготовиться для поступления в 5-й класс гимназии, не знаю, преуспеет ли он в этом. Требуются некоторые предметы, которые не были ему известны, напр[имер], латинский язык он начал только здесь. На время вакаций преподаватели, может быть, разъедутся, и тогда будет остановка. Если он к августу не успеет достаточно подготовиться, то, я полагаю, когда он и туда поступит, то он все же будет только приходящим; я нисколько не намерен разлучиться с ним жительством. Там я не мог бы усмотреть ни за занятиями его, ни за привычками, и нравственная сторона воспитания осталась бы без руководства. Я желал бы, напротив, найти порядочного человека из студентов, который бы жил со мною и на которого я мог бы положиться в случае отлучки, а на попечение одной Сашеньки мне нельзя их оставить. Я очень желаю и надеюсь это устроить в течение лета, чтоб иметь возможность поехать для свидания с вами.

Анна Францевна еще у меня, а Магдуся у Саши при Коле; с одной няней Саша управиться не может. Сыну первой искала место Лиза, и, кажется, Ник[олай] Вас[ильевич] Дав[ыдов] хочет взять его к себе. Если это сделается, то матери очень хорошо будет жить в Каменке при сыне. Там у них много должностных лиц, и она найдет по себе общество. Любезного моего Николая Дмитриевича также благодарю за все письма, полученные от него в это время.

Поручение к Чижову исполню через кого-нибудь из его знакомых, потому что самого его здесь нет3. Известия о назначении в Петербурге с нашими здешними несогласны; здесь по какой-то депеше определили М.Н. Муравьева на место Шереметева4. Если так, то не изменит ли это чего-нибудь в отношении тебя и Владимира? О железной дороге в Иркутске писал Н[иколаю] Р[омановичу] Языков; только мы поняли так, что от моря, и навело сомнение, чтоб исполниться могло, а из Читы или даже с Шилки - дело другое и очень вероятное5. Я рассчитываю, что вы не успели послать доверенности в Пе[тер]бург, но не думаю, чтоб из этого могла у дяди выйти остановка; и во всяком случае думаю, что он может кончить все по своему желанию в течение нынешнего месяца. Целуют вас всех наши, а я с ними крепко вас обнимем и Сережу.

Христос с вами.

[Ниже приписка:] Что делает вопрос, который повсеместно занимает? Здесь очень беспокоятся и желали бы скорого его разрешения; боятся, что медленность усилит существующее волнение6.

[На первой странице сбоку приписка:] Вы внимательны к обоим дедушкам; один крестит, другого имя дали, а я ожидал, что будет Дмитрий. Вероятно, можно уже поздравить с крещением.

[На второй странице сбоку приписка:] Вчера получили письмо от Ив[ана] Дм[итриевича], сегодня - от брата. Анд[рей] Анд[реевич] пока у меня и вам кланяется.

ГАИО, Ф. 774, оп. 1, д. 86, л. 18-19 об.

1 Депеша о рождении 14 апр. 1857 г. у Свербеевых сына, названного «в честь доброго дедушки Сергеем» (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 41-42).

2 Е.П. Потёмкина. Упомянутое письмо к ней неизвестно. Александр Николаевич - А.Н. Сутгоф. О каком лечении идёт речь, установить не удалось.

3 Ф.В. Чижов. Н.Д. Свербеев в письме к Трубецкому от 12 апр. 1857 г. просил передать Чижову, что А.И. Кошелев, известный публицист, издатель ряда журналов, славянофил, «справлялся о его деле» (ГАРФ, ф. 1143 оп. 1, д. 72, л. 40). По-видимому, «дело» касалось снятия запрещения на въезд Чижова в столицы, так как он вскоре сделался издателем журнала «Вестник промышленности», учредителем Московского купеческого банка, видным общественным и промышленным деятелем.

4 На посту министра государственных имуществ М.Н. Муравьёв сменил в 1857 г. заболевшего Шереметева Василия Алексеевича.

5 О предполагавшемся строительстве Сибирской железной дороги от Читы на Верхнеудинск и вокруг Байкала с привлечением иностранного капитала писал Н.Д. Свербеев 15 марта Трубецкому: «Говорят, что предложение американцев построить железную дорогу отвергнуто». 6 мая он сообщал, что в строительстве её правительством не отказано, но послан запрос Н.Н. Муравьёву относительно состава правления и главных акционерах. «На постройку её и пароход по Ингоде и Шилке ассигнуют американцы 60 млн.» (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 72, л. 200 об., 44). Позднее, в письме от 10 мая, Свербеев разъяснял: «Нового ничего нет, кроме положительного отказа американцам в постройке Иркутско-Читинской железной дороги» (там же, л. 154).

6 Вопрос заключался в подготовке крестьянской реформы. Медлительность в его решении могла вызвать повсеместные крестьянские волнения.

166

165. З.С. Свербеевой

Каменка, 3 мая [18]57

По бумаге, по чернилам, по перу, словом по всему, ты догадываешься, даже не прочитав еще первой строки, что я пишу не от себя, милая моя Зинуша. Ты знала из последнего Моего письма и из депеши, что я собирался к Лизе. Она уехала в субботу в ночь, а я с Петрушей в воскресенье после обеда и во вторник съехались все в Каменке. Здесь живем совершенно по-деревенски, даже не знаем, есть где-нибудь еще жители, кроме Каменки. Так устроено, что, кроме своих полей и лесов, ничего более хозяева не видят. Наезжает иногда только муж к Катерине Васильевне1, правда, при мне уже приезжал Бороздин2; а без того можно бы подумать, что мир ограничивается одною Каменкою.

Поблагодари очень за меня и поцелуй ручку Екатерине Александровне за то, что она поспешила совершенно успокоить меня депешей. Я едва успел получить ее до выхода, так она шла долго; ожидал в субботу и только в воскресенье получил в половине дня; кажется, шла более 15 часов. Теперь я совершенно спокоен, надеюсь, что ты будешь так же здорова, как была прежде; только дал бы бог здоровья малютке, и у вас все будет спокойно, и приятно время проходить в попечениях о милом существе. Еще новая причина мне радоваться, что ты в такое время под крылышком попечительной маменьки, опытность ее облегчит тебе заботы о Сереже и наставит тебя, когда ты будешь недоумевать, и успокоит тебя при случае, когда что-нибудь обыкновенное встревожило бы тебя.

Я здесь пробуду еще несколько дней. День твоего рождения проведу здесь и, вставши утром, мысленно тебя и мужа твоего поздравлю с новорожденной. Хотел бы воротиться к 9-му в Киев, но не знаю, удастся ли. Зависеть будет от экипажа, который исправляется. У меня пока остался с детьми Андрей Андр[еевич], как я, кажется, писал3. Накануне моего отъезда приехал Басаргин и на другой же день хотел ехать к Бутовичам, где пробыть два месяца4. Он дорогой, говорит, поправился; прожил 18 дней у племянницы в Курске. Обнимаю и целую тебя, милый мой дружок, также и дорогого моего Николая Дмитриевича; поцелуй за меня моего внука; а всем вашим мое самое сердечное приветствие. Пожмите за меня руку Сергею Григорьевичу, давно собираюсь я к нему писать и все-то еще не исполнил намерения. Лорера ждем в Киев. Христос с вами.

ГАИО, ф. 774, он. 1, д. 246, л. 25-26 об.

1 Давыдова Екатерина Васильевна (1822-1898), дочь декабриста В.Л. Давыдова, была замужем за есаулом Енисейского казачьего полка Переслени Владимиром Михайловичем. В 1855 г. он был переведён ротмистром Уланского полка в Крым, и они выехали из Красноярска.

2 Бороздин Лев Андреевич, киевский уездный предводитель дворянства, родственник Давыдовых и Раевских.

3 Имеется в виду письмо С.П. Трубецкого от 23 апр. 1857 г. Свербееву (ГАИО, ф. 774, on. 1, д. 86, л. 20-21 об.). Поскольку содержание его повторяется в письме от 3 мая 1857 г., оно здесь не публикуется.

4 Бутовичи - помещики Киевской губ., родственники Н.В. Басаргина по первой его жене Софье Мещерской, умершей в 1825 г.

167

166. И.С. Трубецкому

Каменка, 3-го мая 1857 г.

Хотя я уехал только на несколько дней, а не хочу оставлять тебя, милый мой Ваня, без известий 6 себе. Приехал я с Петрушей1 во вторник рано поутру; все спали, было 6 часов. Лиза и дети встали в этот день поздно, потому что не совсем еще тогда отдохнули от дороги. С другого дня стали уже ранее вставать и ранее обедать, в 2 часа. Погода стоит сухая, и вчера, и сегодня мы ездили по полям и в лес, где набрали много ландыша. Здесь в саду много сирени и поют соловьи, более нет ничего замечательного, только разве крик лягушек, заглушающий иногда пение соловья. Дети весь день в саду, здесь они втроем, четвертый пока еще им не товарищ, потому что мал.

Лиза и Петруша тебя целуют и я также, поцелуй за меня и Федю; поклонись Анне Францевне. Я уверен, что ты с Федей без меня хорошо и прилежно занимаетесь и не делаете ничего такого, что бы могло мне не нравиться. Андрею Андреевичу пожми за меня руку. Я хотел бы быть к вам к 9-му числу, не знаю, удастся ли, зависит от того, будет ли готов тарантас. Прощай, еще раз целую тебя. Христос с вами.

ГАРФ, ф. 1143, on. 1, д. 190, л. 1-2.

1 П.В. Давыдов.

168

167. З.С. Свербеевой

Киев, 13-го мая [18]57

Сегодня день рождения Вани, а я получил письмо, которое ты писала в день своего рождения, милая моя Зинуша. Нисколько не сетую на тебя, что ты пишешь мне на маленьком клочке бумажки; не обременяй себя перепиской, пусть силы твои восстановятся совсем по-прежнему, тогда можешь себе писать, сколько тебе угодно. Я доволен уже тем, что читаю несколько строк твоего почерка, вижу, что он тверд, и что силы твои возвращаются ощутительно для тебя, и, наконец, что зубная боль твоя прекратилась. Я боялся, чтоб она не вошла в привычку, а это было бы мучительное состояние, которое могло бы отразиться неприятно и физически и морально.

Я тебе, кажется, писал о пребывании моем у Лизы; теперь прибавлю некоторые подробности. Каменка далее от Киева, чем я полагал, почти 300 верст; и в сторону от большой дороги 30 в[ерст], так что на последней станции надобно нанимать вольных лошадей, что здесь в краю не так удобно, как в Барабинской степи, потому что здесь у крестьян в ходу более быки, нежели лошади. <...>* Я пробыл в Каменке 8 дней, от вторника до среды, с Лизой уехала туда Сашенька Давыдова и со мной воротилась; ей дико было расстаться с семейством на дольшее время. В Каменке домик, где живут мои, просторный для их семьи и для Николая Вас[ильевича]1, который в нем же занимает две комнаты, с одной стороны садик, который он устраивает и в котором есть несколько старых дерев, а с другой большой двор.

Садик простирается под гору до речки Тясмин; а в нем же в полугоре, в нескольких шагах от 1-го дома, другой, поменее, в котором живет Катерина Васильевна. Муж ее все в полку, а здесь только наездом, что было и при мне. Возле сада проходит дорога, по которой довольно ездят. Она называется военною. Чрез дорогу большой сад, запущенный, но с многими плодовыми деревьями и огородом. Там большею частию играют дети, потому что много тени и от ветра можно спрятаться. Во все время, что я был, ветры были сильные и холодные, дождя у них не было с 10-го апреля, и очень его желали для хлебов и особенно для бураков, тем более, что последних довольное количество нужно было перепахивать, попорчены нападением жучков, любящих эту пищу. Ездили мы все вместе гулять в поля и в леса, а возвращались с огромными пучками ландыша. В садах цвело множество сирени.

Ник[олай] Вас[ильевич] отличный хозяин, предался Делу всеми своими способностями, не потому, чтоб имел к тому страсть, напротив, оно бывает часто ему в тягость, но от доброго управления имением зависит благосостояние многочисленного их семейства, и он ввел порядок, которого до него не было, и поправил крестьян, которых управляющие до него разоряли. Он, как и прочие многие здешние помещики, готовится к ожидаемой перемене, стараясь, чтоб она, сколько возможно, менее теперешние отношения**.

Крестьяне отправляют работы по правилам, определенным инвентариями2, а за всякую непоказанную в них работу платят по вольной цене. Теперь у всех главный доход - свекловичный сахар и забота многочисленных здешних заводчиков - отыскание топлива, которое могло бы заменить дрова, потому что заводы потребляют огромное количество леса, а ими край не изобилует. Леса здешние имеют совсем отличный вид от сибирских, редко встретишь сосновых или березы, а все дуб, клен, граб, берест*** и пр. лиственничные, которые дают лесу совсем другой вид.

Но прощай, оставляю тебя, что[бы] писать твоему мужу. Новорожденный и Саша вместе со мною целуют тебя и твоего малютку. Христос с вами.

*Несколько слов неразб.

**Так в подлиннике.

***Берест - вяз.

ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 246, л. 27-28 об.

1 Давыдов Николай Васильевич (1826-1916), сын декабриста, постоянно жил в родовом имении Каменке, женат не был. В 1857 г. избран предводителем дворянства Чигиринского уезда Киевской губ.

2 Инвентарии, или Инвентарные правила, - положения, определявшие размеры наделов и повинностей помещичьих крестьян в западных губерниях России. Изданы 26 мая 1847 г., дополнены 29 дек. 1848 г. Инвентарные правила не только не облегчили положения крестьян, но в ряде случаев ухудшили его в интересах помещиков.

169

168. Н.Д. Свербееву

Киев 13-14 мая [18]57*

Все письма от вас, милый мой Николай Дмитриевич, доставляют мне несказанное удовольствие и заставляют меня обращаться с признательным духом к благому творцу, изливающему на нас неизреченные свои благодеяния. Будем стараться, насколько возможно смертному, не лишаться его милостей по собственной нашей воле. Благодарю тебя, любезный мой друг, за подробные и дельные твои письма. Мне совестно, что я так коротко всегда на них отвечаю, а между тем думается иногда, что если б мои были длинные, то они были бы довольно скучны и однообразны.

Общезанимательного ничего не имею, а местные истории должны ограничиваться теми, кого они касаются. Здесь край по преимуществу земледельческий; помещики живут в городе не для того, чтоб расточать свое имущество, и потому, когда случается мне видеть таких, то я всегда слышу разговоры о погоде, засухе, устрашающей насчет урожая, и тому подобное. Если б я умел описывать природу, я мог бы распространиться в описании здешней местности; часть города, в которой я живу, очень красива в этом отношении.

Почти каждый дом с садом, деревья не обрубленные, как в московских садах, но вековые, над которыми еще возвышаются италианские тополи, посаженные повсюду по обеим сторонам улиц. Абрикосы, яблоки, груши, вишни и черешни перестали цвести; их заменили сирени белые, голубые, лиловые, дикие каштаны; из цветов в клумбах только видел еще тюльпаны, может быть, оттого, что давно не был в ботаническом саду. Жаль, что там грунт земли слишком песчаный, а местность очень живописная. Гористое местоположение очень приятно для моих глаз, отвыкших глядеть на равнины.

Вообще в окружности Киева места неровные, возвышения, разделенные буераками, городки, местечки и деревни с домами, окруженными садами, встречались мне везде на дороге на протяжении моего пути в Каменку. Белые домики, или, вернее, мазанки, посреди зелени - привлекательны. По дорогам движения много, но это не быстрое движение проезжающих на почтовых лошадях, но мерное движение тихо и медленно переступающих волов. Толпы богомольцев по дорогам и в городе, одни вступающие, другие отходящие восвояси. Теперь, в рабочее время, большею частию женщины. По тому, что я уже успел видеть, полагаю, не лишне считать, что чрез город пройдет в год до полумиллиона.

Знакомство мое здесь ограниченно, всего три семейства чужих, из которых одно уже уехало. Теперь на днях приехали Мадейские1, и у них я кое-кого видел и, конечно, еще увижу; это мне даст возможность приобресть какое-нибудь понятие о здешнем дворянстве. Оно начинает собираться к выборам, но слишком многочисленно не будет, потому что много уехало за границу.

Мне не удалось еще присмотреться к быту здешнего крестьянина, по Каменке судить о всех нельзя, а государственных и вовсе еще не видал. По хатам вывесть суждение невозможно, все оне одинаковы. Более или менее фруктовых садов в деревне означает уже более или менее крестьянин имеет свободного для себя времени, но и тут можно ошибиться, потому что самые большие сады посреди лесой. В здешней губ[ернии] около 1500000 д[уш] об[оего] пола; из них около 120 т[ысяч] католиков и более 200 т[ысяч] жидов; государственных крестьян должно быть довольное количество, если принять в соображение конфискованные имения - у одного Потоцкого и одного Браницкого слишком 50 т[ысяч] д[уш]. Этого я еще не успел привесть в ясность.

У нас здесь все, слава богу, сегодня здоровы. Вчера и третьего дня был нездоров Сережа, у него был сильный жар, и вы знаете Сашеньку, поэтому можете судить, в каком она была положении, ей же все казалось, что болезнь принимает вид той, которая была у <..очки>**. Вчерашний больной сегодня бегает по комнатам, а брат его сделал честь и пожаловал кушать к новорожденному и, выпив полрюмочки шампанского, рассердился, что больше ему не дали, уехал домой. Вечером у нас будет бал, то есть Ребиндеры и Александра Ивановна обещали прийти чай пить. Ожидая их, скоро оставляю вас до завтра.

14. Вчера получил я от дяди2 письмо, он ожидал Зининой доверенности и просил о скорейшей высылке Лизиной. Левушка Д[авыдов] по телеграфу уведомлял уже, что он ее не получил3, и ему тем же путем отвечали, что она выслана из здешней почтовой конторы 1-го апреля, следовательно, справку о неполучении надобно навесть в П[е]т[ер]бургском почтамте. Дядя уведомляет также, что дело не будет кончено ранее 3-х или 4-х ме[ся]цев, потому что нужно будет утвердить раздел в Пензенской опеке, в которую также сообщить высочайшее повеление, какое состоится на общеподданную просьбу; а просьба эта, как слышно, еще не пущена в ход министром.

Кстати здесь сказать, что я министра напрасно винил за отказ в продаже дома4; дядя прислал мне отношение к нему министра, и видно из него***, что в просьбе не сказано было, почему он просит о продаже, на этом и основан был отказ. Между тем я боюсь, чтоб не была также остановка по моей доверенности брату моему; он хочет ехать за границу, и я спрашивал их, что мне предстоит в этом случае делать? - надобно будет или дать кому другую доверенность, или уполномочить брата на передачу уже имеющейся у него кому другому.

У нас становится жарко. Сашу гонят с детьми из города, а ей не хочется, потому что она тогда будет одна с Наденькой и двумя ребятишками. Ник[олаю] Ром[ановичу] теперь отлучиться нельзя по случаю, вероятно, известных вам происшествий5, а когда он от них освободится, надобно будет ехать осматривать учебные заведения, и почти все лето пройдет в разъездах. Мне надобно оставаться в городе, чтобы дети могли продолжать свои уроки, а поэтому Саша никак не хочет уехать в Козелец, который в 70 в[ерстах] отсюда; если переедет, то куда- нибудь поблизости города. Есть в окрестности прелестные места, но бедные жилищами; не знаю, отыщут ли что удобнее.

Колюша становится бойким, перенимает много движений у брата и часто ушибает себе лоб; третьего дня набил себе большую шишку. В Москве отец был очень недоволен, что он его худо принял, а здесь его очень любит. Некоторое время он здесь был очень дик, теперь он перестает дичиться. Я ему часто напоминаю о вас, но думаю, что если он долго не будет вас видеть, то забудет фигуры ваши, хотя и будет знать имена.

Я, кажется, писал Зине, что у К[онстанции] Ю[лиановны] родился сын, вчера от нее получил еще письмо, в котором она много заботится о Зине, полагая, что у ней есть или скоро уже будет дитя. Она говорит мне также о какой-то даме м-м Arno femme du President de Vorlonia****, которая говорит, что очень меня знала и хотела видеть мой портрет. Я никак не умею припомнить, кто бы она была, а К[онстанция] Ю[лиановна] пользуется этим случаем и неотступно просит моего портрета, так что я решился просить тебя послать ей один. Я бы хотел знать, послал ли Ник[олаю] Николаевичу] и когда?

Ящики, отправленные Куманиным, еще не пришли и приводят меня в большое затруднение, куда мне девать то, что будет привезено6; квартиры постоянной у меня еще нет; та, в которой теперь живу, долго за мной оставаться не будет, как потому, что на зиму Р[ебиндеры] перейдут, вероятно, в другую часть города, и здесь для детей будет далеко для уроков, а потом она очень дорога; за 6 м[еся]цев 350 р. много.

Но пора перестать, пятница не за горами, стало быть, умолкаю ненадолго, обнимаю всех вас. Христос с вами.

Батюшке, если он еще с вами, матушке и сестрицам мое почтение сердечное. Мальчики мои целуют ваших.

*Письмо писалось с перерывом.

**Начало слова залито чернилами и не поддаётся прочтению, возможно «Кокочки» или «Софочки».

***«из него» вписано поверх строки.

****Мадам Арно, жена президента Ворлония (франц.).

ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 93, л. 12-15 об.

1 Мадейский Леонард Людвигович, муж племянницы Трубецкого Марии Александровны, киевский помещик, предводитель дворянства Киевской губ. (1854-1857).

2 А.М. Борх.

3 Давыдов Лев Васильевич (1837-1896), младший сын декабриста. Был доверенным лицом Е.С. Давыдовой по разделу наследства Е.И. Трубецкой между наследниками.

4 Речь идёт о намерении Трубецкого продать дом в Иркутске.

5 Имелись в виду студенческие волнения в Киевском университете. Поводом к новой вспышке волнений послужило столкновение 4 апр. 1857 г. между студентом Цихоцким и прапорщиком Исаковым, в результате которого студент был, смертельно ранен офицером и умер. Повод был формальным, в действительности же выступления студентов имели место и прежде, до временного закрытия университета в 1838 г. в связи с участием студентов «в деле эмиссара Конарского» (ЦГИА, ф. 1657, оп. 1, д. 28, л. 1), польского общественного деятеля, одного из руководителей революционной организации «Молодая Польша», преследовавшей цели национального освобождения Польши.

Позднее движение явилось результатом введения в университете таких административно-полицейских мер, которые лишали студентов прежних прав. Волнениям в Киевском университете предшествовали волнения в Московском. В письме от 20 окт. 1857 г. Н.Д. Свербеев писал: «Из московских новостей самая важная - бунт в университете здешнем; он случился 23 сент. Молодёжь расходилась страшно, особенно поляки. <...>

Доселе никогда в Московском университете не было и тени подобной истории, он последний оставался в спокойствии, так как теперь все они бушевали, то не мудрено, что снова будут приняты меры строгости, ограничения и пр. Очень неприятно, что весть эта дойдёт до государя перед приездом его в Киев, куда его ожидают 3-го, он будет в дурном духе и потому вряд ли будет любезен с Киевск[им] универ[ситетом]» (ГАИО, ф. 774, on. 1, д. 283, л. 198-199 об.).

6 Багаж Трубецкого при отъезде из Иркутска состоял из 15 ящиков общим весом в 119 пудов. Из них в 11 ящиках (более 100 пудов) были книги, 1 ящик - с книгами И.Д. Якушкина, 1 ящик на 7 пудов был с бумагами, письмами, портретами (ЦГИА, ф. 1657, оп. 1, д. 36, л. 65-65 об., 67).

170

169. С.Г. Волконскому

Киев, 14 мая 1857

Давно, Сергей Григорьевич, хотелось мне дать вам Прямую весточку о себе и тем засвидетельствовать о всегдашней моей памяти о вас, но как-то до сих пор не удалось мне исполнить моего желания. О жизни моей здесь вы знаете, конечно, из рассказов моих детей, следовательно, повторяться мне нет причины. Благодарю вас, что вы часто посещаете мою Зинушу; более приятного вы сделать для меня ничего не могли, и я вам очень благодарен за такое доказательство дружеского вашего расположения к ней и ко мне.

Лиза моя с мужем и детьми уехала в Каменку, я проводил их туда и малое время там с ними прожил, воспользовавшись присутствием Быстрицкого, на попечение которого оставлял своих мальчиков. В июне Лиза уедет в Одессу, где ей советуют врачи купаться в море. В Саблах им негде еще жить, дом разваливается, и П[етр] В[асильевич] туда теперь поехал.

Давыдов Николай очень занимается хозяйством, которое у него в большом порядке, и с удовольствием я видел в нем не такого помещика, как обыкновенно или большею частию бывают наши дворяне, живущие по деревням. Инвентарии сделали ту пользу крестьянам, что делают невозможным употреблять их на посторонние от хлебопашества работы без платы; и потому от сахарного производства расходится между ими много денег.

Я удивился огромному числу сахарных заводов в здешнем краю. Коновод в этом отношении гр. Бобринский1; с него все берут пример во всех улучшениях. У него ныне делаются сеялки для свекловицы, которые заменяют ручной посев, работу тягостную, производимую женщинами; и эти сеялки у всех водятся. Старые заводы работают еще голым огнем, а кто ставит новый или может перестроить старый, то все устраивают также по образцу графа, паровые, которые гораздо выгоднее. Давыдовы этого еще не могут сделать, потому что такое устройство дорого стоит, хотя, как говорят, скоро окупиться может, но на первый раз надобно большой затратить капитал.

В Каменку при мне приезжал Бороздин, он, разумеется, много постарел, но при том сгорбился и как-то выломил себе ногу, отчего одна сделалась короче другой. Вероятно, он будет скоро в Киеве, как предводитель приедет на выборы, на которые уже начинают съезжаться. О здешнем обществе я ничего не могу вам сказать, я его не знаю, исключая трех или четырех лиц, которые желали со мной познакомиться; и потому составить себе мнения собственного об отношениях и расположении взаимном разнородных здешнего края племен еще не могу.

Быт крестьян мог только, и то недолго, видеть в Каменке. Я выше сказал, что они приобрели от инвентариев, но есть и другая сторона в этом учреждении, которая не для всех была полезна. По инвентариям все приведены к одному уровню, от этого иным сбавлена барщина, а что всего лучше устранен произвол, но Другим прибавлена работа на помещиков. Если б, составляя инвентарии, справились с прежними, то увидели бы, что многим крестьянам по старым инвентариям было гораздо легче теперешнего. Были поместья, в которых крестьяне были обязаны только двенадцатидневной работой в году.

В наших преобразованиях то дурно, что хоть об ином и долго говорят, видя его необходимость, но когда приступают к делу, то делают его с поспешностию, и от этого бывают почти всегда промахи. Хорошо еще, когда последующими дополнениями возможно исправить ошибку или недосмотр, Но ведь оно не всегда так бывает, иногда случается так, что исправить не остается уже никакой возможности. До сих пор я молчал, а теперь, может, уже слишком разговорился, и вам могло наскучить читать долгое письмо. Заключаю его желанием вам и семейству вашему всего хорошего и чтоб вы во всех отношениях могли быть успокоены.

Все мои свидетельствуют вам почтение, и прошу передать его от них и от меня всем вашим.

Трубецкой.

Басаргин Приехал сюда в день моего отъезда с Лизой, И потому я Видел его не долго; теперь он у Бутовичей, где и Марья Казимировна. Быстрицкий вам очень кланяется; он сбирается в Могилев.

ИРЛИ, ф. 57, оп. 1, д. 246, л. 407 об.

1 Бобринский Алексей Алексеевич (1800-1868), гр., сахарозаводчик, киевский помещик.

Page:   1 … 15 16 17 18 19 … 27  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста Сергея Петровича Трубецкого (1819-1860).