© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Письма декабриста Сергея Петровича Трубецкого (1819-1860 гг.).


Письма декабриста Сергея Петровича Трубецкого (1819-1860 гг.).

Сообщений 21 страница 30 из 261

21

20. С.Н. Муравьёвой (Нонушке)1

[Петровский завод, январь 1837 г.]2

Здравствуй, Ноно!

Как поживаешь, что поделываешь, Катерина Ивановна тебя целует. Дети мои тебе кланяются3. Лиза всякой вечер ездит к тебе в гости, и тогда тебя представляет пепечица*, которую ты Сашеньке подарила. На святках она все наряжалась и плясала; она большая мастерица плясать и песни петь; а рисовать еще ничего не выучилась; хотя беспрестанно чертит или карандашом но бумаге или грифелем на доске. Никита у нас славно ползает, а ходить и говорить еще плох. Толкует много, да ничего не поймешь, и пляшет трепака, а больше ничего. Сашенька плясать не охотница, а очень любит петь русские песни, я ей играю их на фортепиано, а она поет и начинает сама учиться играть, ей прислали нот.

Еще она читает и пишет по-русски и по-французски. Я думаю, что ты все это умеешь делать лучше, нежели она.

Напиши нам что-нибудь о себе, что ты делаешь? И чем занимаешься? И весело ли тебе? Мы очень будем рады получить от тебя письмо. Поклонись от меня папиньке, дядиньке, Каролине Карловне и Фердинанду Богдановичу4. А я заочно целую твою ручку.

Сергий Трубецкой.

*Так в подлиннике.

ГАРФ, ф. 1153, оп. 1. д. 221, л. 1-2 об.

1 Ноно, Нонушка - Муравьёва Софья Никитична (1829-1892), дочь декабриста Н.М. Муравьёва; родилась в Чите. Её мать Муравьёва Александра Григорьевна (урожд. гр. Чернышёва, 1800-1832) умерла в Петровском заводе, когда девочке было три года. Е.И. Трубецкая и А.Г. Муравьёва были дружны ещё по Петербургу. Трубецкие проявляли сердечное внимание и любовь к осиротевшей Нонушке.

2 Датируется по содержанию: «святки» - религиозный праздник 8-19 янв. Муравьёвы уехали из Петровского завода в конце 1836 г.

3 Дети Трубецких: Александра родилась 5 февр. 1830 г. в Чите; Елизавета и Никита (Кит, Кита) родились 16 янв. 1834 г. и 10 дек. 1835 г. в Петровском заводе (на надгробной плите год рождения Никиты указан неверно - 1837).

4 Папенька - Муравьёв Никита Михайлович (1797-1843), капитан гв. Генерального штаба, один из организаторов Союза спасения, Союза благоденствия, Северного общества, член директории Южного общества, автор проекта Конституции, друг С.П. Трубецкого. Осуждён по I разряду.

Дяденька - Муравьёв Александр Михайлович (1802-1853), корнет Кавалергардского полка, член Союза благоденствия и Северного общества, осуждён по IV разряду. По окончании в 1832 г. срока каторжных работ просил разрешение остаться в Петровском заводе до выхода на поселение брата Н.М. Муравьева, вместе с ним в 1836 г. поселился в с. Урике.

Кузьмина Каролина Карловна (?-1849), гувернантка Нонушки Муравьёвой.

Вольф Фердинанд Богданович (1796-1854), штаб-лекарь II армии, член Союза благоденствия и Южного общества. Осуждён по II разряду. На поселении с 1836 г. в с. Урике Иркутской губ., с 1845 г. в Тобольске, где и умер.

22

21. М.А. Фонвизину1

[Петровское, 22 апреля 1837 г.]

Благодарю вас, почтенный друг мой Михайло Александрович, за письмо ваше, хотя оно и старое, но мы свежие известия об вас иметь не можем, и давнишние для вас происшествия - для нас еще новость. Я уверен, что мы часто бываем предметом ваших разговоров как с Н[атальей] Д[митриевной]2, так и с товарищами вашего изгнания3, и надеюсь, что по чувствам нашим к вам мы этого заслуживаем; и нам взаимно случается часто переноситься мыслями к вам со многими из товарищей, которые вас уважают, любят и помнят. Вы представляете себе крестниц ваших4 благовоспитанными девочками: в старшей вы не ошибаетесь, а меньшая большая егоза. Н...кайнец* ваш крепкий, здоровый и веселый мальчик, но других достоинств еще никаких не имеет. Весь день бегает и падает и страстно любит Александра Николаевича5.

Вы третьи дали нам известие о Мих[аиле] Фоти[евиче]6. От него еще здесь никто не получал со времени его водворения у вас. Я надеюсь, что ваш климат при врачебных пособиях, которые можно найти в Красноярске, поправят его здоровье, которое в последние два года его здесь пребывания совершенно было расстроилось. Касательно С[емена] Пригорьевича] я давно уже потерял надежду7. Он оправиться не может. Одно желательно, чтоб менее страдал.

О П[авле]** С[ергеевиче] иногда имеем сведения чрез собственные его письма8. Встретив их, прошу вас поблагодарить от меня за память, сказать им мой усердный поклон, в особенности С[емену] Пригорьевичу], которого дружбою я еще с молодых лет пользовался. Его я никогда забыть не могу. От Ив[ана] Дмитриевича] получили мы уже два письма из Ялуторовска9. Под личиной строгой справедливости он пишет множество комплиментов жене моей. Я очень рад, что судьба свела его с М[атвеем] Ивановичем]10, от которого мы также получили письма. Кажется, он живет тихо и спокойно.

Поручение ваше ко всем лицам, названным в вашем письме, я исполнили. Все очень благодарят вас за память. Я в свою очередь прошу вас засвидетельствовать мое почтение Н[аталье] Д[митриевне] и поцеловать у ней ручку за меня. Дай бог вам здоровья и спокойствия и исполнения всех ваших желаний касательно детей ваших.

* Часть слова неразборчива, возможно, детское прозвище Никиты.

** В подлиннике ошибочно: «Б».

РГБ, ф . 319, 3. 74, л. 3 об.- 4 об. - приписка Е.И. Трубецкой от имени С.П. Трубецкого в письме от 22 апр. 1837 г.

1 Фонвизин Михаил Александрович (1788-1854), отставной ген.-майор; член Союза спасения, Союза благоденствия и Северного общества, осуждён по IV разряду. На поселении с 1832 г. в Енисейске, затем в Красноярске, а с 1838 г. в Тобольске.

2 Фонвизина Наталья Дмитриевна (урожд. Апухтина, 1805-1869), жена М.А. Фонвизина, последовала за ним в Сибирь.

3 В Красноярске в это же время находились на поселении декабристы М.Ф. Митьков, С.Г. Краснокутский, Н.С. и П.С. Бобрищевы-Пушкины.

4 Крестницами М.А. Фонвизина были Александра и Елизавета Трубецкие.

5 Сутгоф Александр Николаевич (1801-1872), поручик л.-гв. Гренадерского полка, член Северного общества, участник восстания 14 дек. 1825 г., осуждён по I разряду. На поселении с 1835 г. в с. Усть-Куде и Малой Разводной Иркутской губ.; в 1848 г. определён рядовым на Кавказ.

6 Митьков Михаил Фотиевич (1791-1849), полковник л.-гв. Финляндского полка, член Северного общества, осуждён по II разряду, На поселение был определён в 1835 г. в с. Ольхинское Иркутской губ. В связи с болезнью прожил до 1836 г. в Иркутске, с дек. 1836 г. в Красноярске, где и умер.

7 Краснокутский Семён Григорьевич (1790-1840), действ. статский советник, отставной генерал, обер-прокурор V департамента сената, член Союза благоденствия и Южного общества, осуждён но VIII разряду. В 1831 г. по пути на Туркинские воды был разбит параличом и оставлен в Красноярске, в 1841 г. переведён в Тобольск, где и умер.

8 Бобрищев-Пушкин Павел Сергеевич (1802-1865), поручик Каартирмейстерской части II армии, член Южного общества, осуждён по IV разряду. На поселении с 1832 г. в Красноярске, с 1845 г. и Тобольске. Его брат Николай Сергеевич (1800-1871), поручик Квартирмейстерской части II армии, член Южного общества, осуждён по VIII разряду. Ссылку отбывал в Среднеколымске и Туруханске; с 1831 г. находился в доме умалишённых в Красноярске. В 1856 г. оба брата вернулись в Россию.

9 И.Д. Якушкин. Упомянутые письма неизвестны.

10 Муравьёв-Апостол Матвей Иванович (1793-1886), участник Отечественной войны, отставной подполковник, однополчанин и друг С.П. Трубецкого, один из основателей Союза спасения и Союза благоденствия, член Южного общества, осуждён по I разряду. С 1829 г. на поселении в Вилюйске, в Бухтарминске, с 1836 г. в Ялуторовске. После амнистии в 1856 г. вернулся в Россию и поселился в Твери.

11 Упомянутые письма М.А. Фонвизина неизвестны. Поручения касались, видимо, передачи приветов оставшимся в Петровском заводе декабристам.

23

22. С.Н. Муравьёвой (Нонушке)

[Петровский- завод, конец 1837 г.]1

Милая моя Нонушка! Я думал, что не успею писать к тебе, но у меня остается еще несколько минут времени, и я хочу тебе порассказать кое-что о моих детях, полагая, что тебе будет приятно знать, что оне поделывают. Сашенька моя стала почти так же, как и ты, большая девочка, каждый день учится читать и писать по-русски и по-французски, мама толкует ей евангелие, а я иногда показываю ей, как играть на фортепьяно, и она уже выучилась играть «Во саду ли в огороде» и много песен поет, немножко разбирает и ноты. Она может рисовать большие картины, tableaux de genre*, ты спроси дядю, что это значит, он тебе объяснит. Когда Сашенька чем-нибудь занимается, то и Лиза хочет то же делать и уверена, что умеет читать и писать, потому что кое-как может** сделать что-то похожее на Ю, О, А, дальше этого она азбуки не знает, а читает, выговаривая за мной, что я скажу, только надобно, чтоб книжка лежала перед нею, хотя обыкновенно она в нее не смотрит.

Лиза тоже поет и играет на фортепьяно по нотам, только надобно, чтоб тогда и под нею на стуле лежали ноты, а если она на нотах не сидит, то не может играть по нотам. Она нынче уже не ездит в колясочке и на руки никогда не просится, а все ходит пешком и очень далеко. Она и Сашенька очень любят гулять и кормить кур; а Никита любит их гонять, он говорит не много; любимые его слова - нет и пити, то есть пусти. Титев, так он зовет Сутгофа***, его большой друг, он никого так не любит, как его, всегда гуляет с ним.

Никита очень жалует собак, зовет их вавака, а всякий мальчик у него вака. Маленькую сестру свою Зинаиду он зовет Кува и кормилицу ее так же Сашеньку зовет Ась, а Лизу Ляка. Маленькая Зинаида еще ничего не умеет делать, только слит и качается в своей люльке.

Вот тебе милая Нонушка, пишу, кажется, четвертое уже письмо; когда же ты ко мне напишешь, что ты делаешь и как поживаешь? Если папа позволит, заготовь письмецо, а он когда-нибудь его ко мне перешлет.

Трубецкой.

* Жанровые картины (франц.).

** В подлиннике: «можно».

***В подлиннике здесь и далее: «Сутгова».

ГАРФ, ф. 1153, оп. 1, д. 221, л. 7-8 об.

1 Датируется по содержанию.

24

23. С.Н. Муравьёвой

[Петровский завод, апрель 1838 г.]1

Милая Нонушка, прошу тебя принять поклон от моей Сашеньки и от Лизаньки, которая всегда уверяет, что она тебя помнит. Она сегодня ездила с Никитушкой и с Зиночкой в церковь приобщаться святых тайн, и они ездили в карете, что они очень любят: а Саша с нами говела на страстной неделе, и Вася также. Сашенька Давыдова очень любит читать, а Ваничка рисует лошадей и гусар2.

Сашенька получила от своей бабиньки3 бумаги и карандашей черных и красных и краски, и тетрадь с носами, глазами, ушами, головами и прочая, которую она намерена перерисовать, чтоб не выходили вперед у нее на рисунках кривые лица. А твоя бабинька4 прислала Сашеньке и Лизаньке голубые crispins* и чайную посуду, оловянную, то есть самовар, чайник, кофейник, молочник, чашки и все, что нужно для чайного сервиза; еще оне получили три маленьких куколки и сельский праздник из картонных фигур. Одна из этих куколок досталась Китушке: он ее скоро изломал, а Зина - остатки изгрызла, а голову откусила. А теперь Кита все бьет яйцы. Он очень любит ездить верхом на большой собаке Барбосе, которая у нас есть, и сам часто бывает Барбосом, а Лизу жалует в какую-нибудь другую собаку, иногда Барбосом у него бывает Сутгоф.

Прощай. Желаю тебе быть здоровою и веселою.

С. Т[рубецкой].

*Длинные перчатки (франц.).

ГАРФ, ф. 1153, оп. 1, д. 221, л. 9 об.-10 об. - приписка к письму Е.И. Трубецкой.

1 Датируется по письму Е.И. Трубецкой (недатированному), содержащему пожелание Нонушке весёлого праздника пасхи (в апреле).

2 Вася (1829-1873), Саша (1831-1918), Ваня (1834-1918) - дети В.Л. Давыдова и его жены Александры Ивановны (урожд. Потаповой, 1802-1895). Первый родился в Чите, двое других в Петровском заводе. Давыдов Василий Львович (1792-1855), отставной полковник Александрийского гусарского полка, один из руководителей Каменской управы Южного общества, осуждён по I разряду. На поселении с 1839 г. в Красноярске, где и умер.

3 A.Г. Лаваль.

4 Муравьёва Екатерина Фёдоровна (урожд. бар. Колокольцова, 1771-1848), мать декабристов Н.М. и А.М. Муравьёвых, бабушка Нонушки.

25

24. С.Н. Муравьёвой

[Петровский завод, лето 1838 г.]1

Милая Нонушка, хочу также сказать тебе несколько слов. Во-первых, скажу тебе, что я очень рад, что ты опять совсем здорова; потом скажу тебе, что Лизанька хотела бы тоже писать к тебе, да она, кроме палочек и крючков, еще ничего писать не умеет и это пишет с грехом пополам. Зато большая мастерица плясать. Если бы ты увидела, как она с Китушкой пойдет мазурку, у тебя бы глазки разбежались. Сашенька плясать не охотница, а любит петь и начинает понемногу учиться на фортепьяно, только еще очень мало. Лизе на именины Фед[ор] Фед[орович]2 подарил палатку с золотыми шарами наверху; она в ней заседает с Китой. Зиночка человек еще маленький, только что начинает становиться на ножки и любит очень бывшего твоего приятеля Сутгофа. Целую твою ручку и прошу тебя поклониться твоему папа и дяде, и Каролине Карловне.

Сергий Трубецкой.

ГАРФ, ф. 1153, оп. 1, д. 221, л. 5-5 об. - приписка к недатированному письму Екатерины Ивановны и Саши Трубецких.

1 Датируется по содержанию.

2 Вадковский Фёдор Фёдорович (1800-1844), прапорщик Нежинского конно-егерского полка, член Северного и Южного обществ, осуждён по I разряду. На поселении с 1839 г. в с. Манзурке близ Иркутска, с 1840 г., благодаря хлопотам Е.И. Трубецкой, был переведён в с. Оёк. Е.И. Трубецкая и А.Н. Сутгоф были душеприказчиками Вадковского. Последний умер и похоронен в Оёке.

26

25. И.Д. Якушкину

1 марта 1839 г.

Самолюбие мое заставляет меня надеяться, Иван Дмитриевич, что ты будешь очень доволен, получив собственноручное от меня письмо; хотя я пишу его не для удовлетворения этой сродной всем людям страсти, но единственно потому, что мне очень приятно несколько побеседовать с тобою письменно после внезапного и продолжительного прервания изустных бесед наших1.

Может быть, буду я довольно счастлив, чтоб возобновить когда-нибудь наши беседы? Этот вопрос решит время. Если нас пустят в Западную Сибирь, но откажут Тобольск, то некуда более поместить, как в Ялуторовск или Курган, потому что жена моя решительно исключила Ишим и Туринск, Kourgan promet d’etre remplide*. Туда ничто нас не тянет. В самом Тобольске несколько пугает нас климат. В других отношениях он представляет, кажет[ся], более выгод для нас, нежели другое место.

Мы еще не имеем никакого ответа, но, вероятно, недолго будем его ждать. Время приближается к отъезду, и мы уже понемногу начинаем готовиться. Благодаря бога здоровье жены моей укрепляется, и я надеюсь, что она путь, хотя бы он и долгий, перенесет хорошо. Забот будет довольно; только бы бог дал всем здоровья. До сих пор у нас все хорошо. Одна Лизанька нас беспокоит. У ней после простуды горла сделалась опухоль, которая затвердела, и до сих пор никакими средствами прогнать ее не можем. Сильного ничего, впрочем, не употребляем. Она несколько похудела, потому что во всю зиму не выходила из комнаты, и если до теплого времени опухоль не пройдет, то надобно будет долго еще держать в комнате.

Для тебя у нас двое незнакомых2; Зиночка большая егоза, вся на пантомимах, говорит слов с десяток, и то имена, которые по-своему переделала. Володенька мальчик пучеглазый с двумя зубами, до сих пор обещает нравом быть похож на Никитушку, который очень благонравный мальчик. Сложением, кажется, также сходны, оба крепенькие и здоровенькие. Сашенька много выросла, теперь мы с нею уже постепенно занимаемся, наши занятия прерываются только болезнями, которые случаются.

Сашенька сама была нездорова недели две, и ее положение нас побеспокоило в это время, потому что оно не имело видимой для нас причины и не являло никакой особенной болезни, mais une certaine langueus qui nous faisait craindre une degeneration dans une maladie chronique**. Теперь она по-прежнему здорова. Мы все еще занимаемся понемногу, уроки не долго продолжаются, в сутки не более 2 1/2 часов. Прежде были они разнообразнее, но малоуспешны, и потому я решился ограничить их французским и русским языками и арифметикой и вижу более успеха. Но если мы с тобою увидимся нынешним летом, то, вероятно, еще Саша не в состоянии будет говорить по-французски.

Лиза тоже начинает понемногу приучаться брать урок, но ветреность ее не допускает более нескольких минут внимания. Я даю тебе этот отчет, зная, как тебя все занимает, что до детей касается. Я не скажу тебе, чтобы я находил в себе большое искусство в педагогике, напротив, большой в нем недостаток. Стараюсь только облегчить объяснение для понятия, а всего более, чтоб урок был нескучен, и, кажется, в последнем довольно успеваю, хотя и несовершенно. Не успел еще довести до того, чтоб С[аша] могла заняться уроком одна; мое присутствие всегда необходимо, от этого не могу давать уроков в промежутках. Как скоро она что-нибудь делает одна, то не с довольным вниманием, оттого идет медленно, худо и нагоняет на нее скуку. Одна она только читает и любит читать, также рукоделия ее занимают, и она может сидеть за ними по нескольку часов сразу. - Круг наш очень ограничен, да и не имеем мы досуга для препровождения времени в разговорах; всякому, кто не имеет к нам большой дружбы и не любит довольно для того детей, было бы у нас в доме скучно.

Мы же, как можешь себе представить, живем теперь очень тесно. Еще бы побеседовал с тобою, но должен сократить письмо, и так скажу: прощай, до свидания, не хочу думать, чтоб мы не свиделись когда.

С. Т[рубецкой].

Матвея3 обними от всего сердца. Он много доставил мне удовольствия своими письмами к жене моей. Дай бог ему здоровья и спокойствия. Дети во все время мешали и кончили тем, что лист мой измарали***.

Я забыл вам сказать, что «старый слепой»4 чувствует себя хорошо, он все тот же, только стал печальнее; уже больше года никто из родных ему не пишет. Я вам ни о ком не пишу, так как тот, кто доставит это письмо, расскажет вам обо всех5.

*Курган обещает быть заполненным (франц.).

**Некоторая вялость, которая заставляла нас опасаться перерождения в хроническую болезнь (франц.).

***Далее до слов «расскажет вам обо всех» в подлиннике на франц. яз.


ГАРФ, ф. 279, оп. 1, д. 97, л. 3-4.

1 И.Д. Якушкин по указу 14 дек. 1835 г. был отправлен в Ялуторовск, куда прибыл 16 сент. 1836 г.; разлука друзей явилась причиной «прервания изустных бесед» между ними.

2 Со времени отъезда Якушкина из Петровского завода у Трубецких родились двое детей: Зинаида - 10 июля 1837 г. и Владимир - 8 сент. 1838 г.

3 М.И. Муравьёв-Апостол.

4 «Старый слепой» - Иосиф Францевич Сосинович, поляк, сосланный в Сибирь за участие в польском национально-освободительном движении в 1831 г. Отбывал наказание вместе с декабристами в Петровском заводе; вышел на поселение в Ялуторовск, где и умер в 1839 г.

5 Через кого было передано письмо, установить не удалось.

27

26. Е.П. Оболенсому1

[Шилаево, 1-3 августа 1839 г.]2

Не стану описывать тебе, Евгений Петрович, чувств моих при расставании с тобою: я следовал глазами, когда ты поднимался на песчаную гору, наконец ты скрылся, может быть, где-нибудь еще останавливался посмотреть на нашу переправу, но я уже тебя не видел и не имел о тебе известия до приезда Баранова3, который догнал нас в Кабанске. Здесь мы встречены были Глебовым4, который, разумеется, бросился нам на шею. При виде его и потом его жилища впечатление было грустное. Сколько я мог узнать, кажется, от достоверных людей, все не так дурно, как прежде нам сказывали, но все-таки очень плохо. Он нас проводил до моря и пробыл с нами 4 дня. Это нужно было для того, чтобы несколько рассеять первое впечатление, которое вид его на нас произвел и которое было самое невыгодное. Ему, кажется, совестно и неловко между нами. Он просил выхлопотать ему позволение видеться беспрепятственно с тобою и тебе с ним. Для него, может быть, это не будет бесполезно.

Мы бы хотели, однако же, чтобы эти свидания продолжались недолго, другими словами, чтоб он переехал к Муханову5, а ты к нам или куда тебе угодно, но не оставался в несчастных этих местах, где ты, по благодетельности твоей и состраданию к другим, умрешь сам с голоду. Воля твоя, любезный друг, а я, сколько моих сил есть, буду хлопотать, чтоб ты здесь не оставался, не сердись на меня. Жена моя и Пущин6 хотят все с тобой о том переписаться, а я делаю заговор, чтоб совсем не ожидать твоего согласия и вырвать тебя насильно из этих мест; может, тебе и в другом месте не лучше будет, но, по крайней мере, не так одиноко, как будет здесь. Прости, друг, обнимаю тебя и буду писать к тебе по возможности. Давыдовы и Якубович просили, и я первому передаю перо. Прости, до свиданья, я надеюсь.

Т[рубецкой].


ИРЛИ, ф. 606, oп. 1, д. 7, л. 83-83 об.

1 Оболенский Евгений Петрович (1796-1865), поручик л.-гв. Финляндского полка, член Северного общества, участник восстания 14 дек. 1825 г., осуждён по I разряду. На поселении с 1839 г. в с. Итанцы Верхнеудинского округа; с 1841 г. в Туринске, с 1842 г. в Ялуторовске.

2 Письмо без начала, возможно, это приписка к письму Е.И. Трубецкой от 1-3 авг. 1839 г. из с. Шилаево, по дороге к месту поселения Трубецкого в с. Оёк Иркутской губ.

3 Баранов - штабс-капитан, адъютант коменданта Петровского завода Я.Д. Казимирского.

4 Глебов Михаил Николаевич (1804-1851), коллежский секретарь, член Северного общества, осуждён по V разряду. На поселении С 1832 г. в с. Кабанском Верхнеудинского округа; попав в дурное окружение, спился и умер.

5 Муханов Пётр Александрович (1799-1854), штабс-капитан л.-гв. Измайловского полка; член Союза благоденствия и Северного Общества, осуждён по V разряду. На поселении с 1833 г. в Братске и Усть-Куде (с 1842 г.) Иркутской губ.; с 1848 г. в Иркутске, где и умер.

6 Пущин Иван Иванович (1798-1859), отставной поручик л.-гв. Конной артиллерии, с 1823 г. надворный судья в Москве, член Северного общества, участник восстания 14 дек. 1825 г., осуждён по I разряду. На поселении с 1839 г. в Туринске Тобольской губ.; в 1843 г. переведён в Ялуторовск. По дороге в Туринск останавливался в с. Каменке.

28

27. Е.П. Оболенскому

[Итанцы, 16 августа 1839 г.]

После всех подробностей, которые описывает тебе жена моя, добрый мой Евгений, мне остается только прибавить, что старшие девочки наши и твоя крестница1, все здоровы и большею частью веселы. Дорогой их все забавляло, только наскучила карета, и я их вез большею частию в тарантасе. Володенька2 очень нас заботит, так устал, что поправиться не может. Здесь все дожди, детям выйти нельзя было, а сегодня ясно, и я вынужден занять дрожки, чтоб их немного прокатить и прогулять; во всех улицах грязь, в нашей довольно сухо, но край света. Сутгоф уехал в свою деревню, Спиридов тоже, но его воротили3. Ив[ан] Иванович] останется здесь недели, кажется, на три; он в Каменке. Ант. Пет.4 переезжал тоже с нами, и все были им очень довольны, даже Мар[ия] Каз[имировна]5 отдала справедливость. Не разоряйся, друг, на обзаведение. Мы на зиму больших расходов делать не будем, только укрыться от стужи, а там уже весною станем заводиться, как бог поможет. Прости, друг, обнимаю тебя.


ИРЛИ, ф. 606, оп. 1, д. 7, л. 82-82 об. - приписка к письму Е.И. Трубецкой от 16 авг. 1839 г.

1 Крестница Оболенского - Зинаида Трубецкая.

2 Владимир, сын Трубецких, умер 1 сент. 1839 г. по дороге из Петровского завода в Оёк, похоронен в Иркутске.

3 Спиридов Михаил Матвеевич (1796-1854), майор Пензенского пехотного полка, член Общества соединённых славян, осуждён по I разряду. На поселении с 1839 г. в с. Дрокино под Красноярском. Похоронен в с. Емельяново. Причину его возвращения, о которой упоминает Трубецкой, установить не удалось.

4 Ант. Пет. - вероятно, Арбузов Антон Петрович (1798-1843), лейтенант Гвардейского морского экипажа, член Северного Общества, участник восстания 14 дек., осуждён по I разряду. На поселении с 1839 г. в с. Назаровском Енисейской губ., где и умер.

5 Юшневская Мария Казимировна (урожд. Круликовская, в первом браке Анастасьева, 1790-1863), жена декабриста Юшневского Алексея Петровича (1786-1844), ген.-интенданта II армии, члена Союза благоденствия и Южного общества, осуждён по I разряду. На поселении с 1839 г. в с. Малой Разводной близ Иркутска, где и умер.

29

28. И.Д. Якушкину

[Оёк, не ранее начала сентября 1839 г.]1

Хотел писать к тебе, Иван Дмитриевич, взял перо, жена моя подала мне два исписанных ею листа, дети вертятся около меня, шумят, и я на письме жены моей к тебе написал к Матвею, а на его листочке пишу теперь к тебе, этот я могу оторвать, а тот уже нельзя, пожалуй, передай ему то, что к нему2. Прости мне, любезный друг, этот промах. Это не первый и, может быть, не последний, который ты должен будешь прощать. Тебе прощать легко, потому что ты строг только к одному себе.

Но о качествах твоих не буду распространяться; ты замечаешь, что я припомнил твои письма к жене моей, за которые я, впрочем, сетовать не могу, потому что мне может быть только приятно, когда такой справедливый человек, как ты, отдает ей должную справедливость. Если б ты этого не делал, то я был бы вынужден тебе хвалить ее. И в самом деле, друг мой, ты хотя видел ее в различных обстоятельствах жизни, но еще не во всех и потому всей цены знать ей не можешь.

Недавно еще надобно было видеть ее при потере, постигшей нас. При всей ее горячей любви к детям какая покорность к воле божией. А если б ты видел Володеньку, какой прекрасный и премилый был мальчик, свежий, здоровый, крепкий. В последние три недели так исхудал, что узнать нельзя было. Пока он был здоров, мы не находили у негр особенного сходства с прочими детьми, а теперь часто то тот, то другой, особенно Лиза и Зиночка, напоминают нам его. Оне же и говорят больше о нем. Никитушка его не напоминает, Саша также не говорит о нем, но для того, чтоб не навлечь слезу на глаза матери. Ты ею был бы очень доволен, если б видел ее теперь. Много бы я заговорился с тобою, если б было место, но бумага пришла к концу, а с нею и мое письмецо. Прости, любезнейший друг мой, крепко обнимаю тебя и с нетерпением жду вести.

С. Трубецкой.


ГАРФ, ф. 279, оп. 1, д. 97, л. 50-50 об.

1 Датируется по содержанию: речь может идти только о смерти Владимира, так как о Никите говорится как о живом.

2 Это письмо неизвестно.

30

29. Е.П. Оболенскому

Оёк, 6 октября 1839

Вчера мы видели отца Поликарпа, он приезжал в Урик, куда приехал и я с женой и детьми. О не до сих пор там жили, потому что негде было поместить их в Оёке1, наконец, очистили нам дом, и мы в нем переночевали; теперь я опять в своем семействе. Начал строиться; хочу зиму провести в собственном жилище; заложил флигель, который недель в шесть надеюсь привести К окончанию, если не будет какой особенной задержки.

Жена моя и дети все здоровы; Зиночка теперь все говорит, что хочет, только выговаривает по-своему; сверх тех букв, которые обыкновенно дети не произносят, она еще не выговаривает буквы «к», у нее вместо кукла выходит тутла, вместо кучер - тутель и тому подобное. Все оне очень покойно провели время в Урике, и детям там было очень весело, но и сюда они переехали с удовольствием. Теперь, отдав тебе, любезный друг Евгений Петрович, отчет о себе и семействе моем, обращусь к тебе и, во-первых, поблагодарю тебя за все письма, которые ты писал ко мне со времени нашей разлуки и которые я, кажется, все получил. Во-вторых, стану с тобой говорить о твоем житье в Итанцинской* волости.

Ты говоришь, что можно жить везде, потому что не без добрых людей; я в этом совершенно согласен с тобою. В каждом месте и во всяком сословии можно найти добрых людей, но со всеми ли добрыми людьми найдешь ты пищу для ума и сердца? Нужны условия, без которых человек, как бы ни был хорош и достоин, но не может быть собеседником для другого. При различии образования есть различие в образе мыслей, различие в понятиях, различие взора на все вещественное и нравственное. Не должно снисходить со степени высшего образования на низшую: полученное образование есть также дар божий и требует возделывания, которое невозможно при сообществе с людьми низшего образования, как бы, впрочем, душа их ни была ясна и сердце чисто.

Кажется мне, что сказанное мною не есть софизм, но есть умствование, и полагаю, что ты в том со мною согласен, и полагаю также, что ты поэтому не можешь не согласиться на перемену места твоего пребывания и переселения твоего к нам в Оёк, где ты, вероятно, найдешь столько же добрых людей, сколько и в теперешнем твоем селении, но где, сверх того, ты найдешь людей, истинно тебя любящих и уважающих, и крестницу, которая все время мешает мне к тебе писать. Отца Поликарпа, который разделяет наше мнение, избрали мы ходатаем пред тобою и адвокатом нашим. Уповаем на успешное действие от него. До зимы ты не можешь ничего предпринять, только там не заводись. Если решишь по сердечному желанию нашему, то спишись с нами; а мы тебе сообщим, какое средство будем полагать лучшим для приведения этого дела к желаемому нам концу. Прости, друг, обнимаю тебя сердечно.

Трубецкой.

* В подлиннике «Етанчинской».

ИРЛИ, ф. 606, оп. 1, д. 7, л. 89-90 - приписка к письму Е.И. Трубецкой от 5 окт. 1839 г.

1 Трубецкие по дороге в Оёк более месяца жили в Урике у Н.М. Муравьёва.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Письма декабриста Сергея Петровича Трубецкого (1819-1860 гг.).