81. В.К. Кюхельбекеру

31 генваря [1845 г.]1

Посылаю вам, добрый мой Вильгельм Карлович, целый пук писем; они разделены в конвертах по городам: в Красноярск, Ялуторовск и Курган2. Есть еще одно письмо в Омск от живущей у нас женщины3, В Ялуторовск следует и сверток, который я у вас оставил в клеянке. Посылаю еще сверток для прочтения вам, который передайте Александру Викторовичу, он возвратил мне в субботу. Не знаю, успеете ли вы прочесть, но полагаю, что сегодня еще не выедете4. Во всяком случае, я вас более не увижу и потому заочно крепко вас обнимаю. Желаю, чтоб вы были довольны вашим положением и спокойны духом. Дросиду Ивановну прошу от жены моей и меня принять поклон и желание ей всех благ. Деточек обнимите за нас; да растут они вам на радость и утешат вас в старости.

Простите, пожимаю вам руку.

Ваш Трубецкой.

ГИМ. ф. 249, д. 4, л. 36-37 ЯН, т. 59, с. 474.

1 Год устанавливается по содержанию.

2 Через В.К. Кюхельбекера Трубецкой переслал обширную корреспонденцию декабристам, поселённым в местах, через которые тот должен был проехать. В это время в Красноярске находились В.Л. Давыдов, М.Ф . Митьков, М.М. Спиридов, в Кургане - Н.В. Басаргин, А.Ф. Бриген, И.С. Повало-Швейковский, Д.А. Щепин-Ростовский; в Ялуторовске - И.Д. Якушкин, М.И. Муравьёв-Апостол, И.И. Пущин, Е.П. Оболенский, В.К. Тизенгаузен и А.В. Ентальцев.

3 Кого имел в виду Трубецкой, установить не удалось.

4 В.К. Кюхельбекер в 1844 г. получил разрешение переселиться в Смоленскую слободу под Курганом. Проездом из Акши он навестил Трубецких в Иркутске.

83. И.Д. Якушкину

15 августа 1845

Я очень доволен, любезный мой Иван Дмитриевич, что имею случай писать тебе об обстоятельствах большой для нас важности и удовлетворить сердечной потребности поговорить о них откровенно с таким другом, как ты. Ты знаешь ответ наш три года тому назад на предложение касательно детей наших1. Поступок наш, который был вследствие уверенности, что детям нашим лучше будет при нас, нежели на чьих бы то ни было руках, и на сознании, что обязанность родителей есть посвятить жизнь свою воспитанию детей, был объяснен совсем иначе. Нас укоряли в эгоизме, неблагодарности и мало ли еще в каких других низких чувствах. Жене моей нужно было несколько месяцев переписки с родителями своими, чтоб объяснить им причины несогласия своего на бывшее нам предложение; и они только тогда перестали ей писать о том, когда император, прочтя одно ее письмо, сказал, что он находит все объясненные ею причины справедливыми и не имеет ничего против них возразить.

С тех пор прошло три года, и не было более о том помину. Когда ныне в марте месяце Персин возвратился, он сказал нам, что теще моей очень хочется, чтобы дочери наши были в Институте, который откроется в Иркутске2. То же самое было подтверждено Каролиною Кар[ловной]. Жена моя отвечала убедительнейшею просьбою оставить детей при ней. На письма свои она получила ответ, что двух наших дочерей повелено определить в Институт. Трудно описать, как мы были поражены этим известием. Однако делать было нечего, возражать высочайшему повелению невозможно, должно было покориться. Хотя дети остаются в том же городе, но мы лишены возможности иметь о них ежеминутное попечение.

Беспрестанное сообщество с пятьюдесятью девочками, набранными в двух губерниях и из которых большая часть видела бог знает какие примеры и многие должны иметь худые привычки, заставляет страшиться, чтоб наши дочери не переняли худого3. Конечно, дружба Кар[олины] Кар[ловны] обязывает нас много надеяться в этом случае на ее попечительность. Но она по званию своему4 не может быть всегда с детьми. Словом, уверенность, что бытие их в Институте не принесет им никакой пользы ни в настоящем, ни в будущем и что при том оне должны будут лишиться своего имени, сильно нас тревожила. Что из всего этого будет, богу одному известно; одно нам остается: уповать, что он, по благости своей, устроит все ко благу; и с этим чувством жена моя предалась воле его и отправила матушке своей удовлетворительный для нее ответ.

При своем письме графиня прислала копию с официального к ней уведомления, в котором сказано, что распоряжение о приведении в исполнение выс[очайшей] воли с тем же вместе сделано; но до сих пор от здешнего начальства мы еще никакого извещения не получали, и потому не знаем, на каких условиях дети наши приняты. Вчера, однако, касательно этого предмета мы были ободрены полученными письмами; графиня пишет: *«Имеют ли родители право пожертвовать преимуществами, которые посылает им божеская милость. Позволено ли им отказаться для своих детей от права, которое им дает определенное положение, помещая их в ряды общества. Не будут ли дети потом упрекать за то, что их жизнь разбита, поскольку родители не захотели принять для них средство реабилитации, которое предлагает им благотворительная рука».

И двоюродный брат жены моей5 пишет: «Исключение (т[о] е[сть] что они остаются при своем имени)**, которое [его] в[еличество] сделал для нее, есть благо, за которое нужно быть признательной и воспользоваться им».

Из этих двух речей мы, кажется, вправе ожидать, что поступление детей наших в Институт будет сопровождено всеми теми выгодами и преимуществами, какие когда- либо мы могли для них желать; и в таком случае это точно такая милость, какой мы не могли иметь никакой причины надеяться ожидать. Если эти ожидания оправдаются, то мы уже расстанемся с детьми не с теми грустными чувствами, с какими предполагали; их будущность не будет уже нас беспокоить, и одно настоящее требовать будет нашего внимания: Сашенька в таком возрасте, что ей уже нечего делать в Институте, и она по сильной своей привязанности к нам не могла бы перенести и такой разлуки. Прости, друг мой, будь здоров.

С. Т[рубецкой].

Жена моя дружески жмет тебе руку. Сей час получил письмо твое от 28 июля. Поклонись от нас обоих Василию Карловичу и Александре Васильевне.

*Далее в подлиннике выдержки из писем на франц. яз.

**В скобках - примеч. автора, приписано сбоку по-русски.

ГАРФ, ф. 279, оп. 1, д. 97, л. 34-35 об.

1 Об этом см. письма 64-67 и примечания к ним.

2 14 февр. 1845 г. А.Г. Лаваль в письме к шефу жандармов А.Ф. Орлову просила его исходатайствовать у царя разрешение на предоставление «<...> дочери моей средства к обучению её детей» в открывающемся в Иркутске Институте для образования девиц. 28 окт. 1845 г. В.Я. Руперт донёс Орлову, что две дочери Трубецкого Елизавета и Зинаида приняты в Институт 9 сент. 1845 г. (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 242, л. 30-34).

3 Девичий институт Восточной Сибири был открыт в Иркутске 1 июля 1845 г. Согласно уставу в Институт принимались дети служащих или служивших в Восточной Сибири чиновников, иногородних тайшей и шуленгов и купцов 1-й и 2-й гильдии (там же, л. 33).

4 К.К. Кузьмина была назначена директрисой Девичьего института.

5 Белоселъский-Белозерский Эспер Александрович (1802-1846), кн., ген.-майор.

85. Н.А. Бестужеву1

4 апреля 1846 г.

Давно уже не имею я от вас известия, почтеннейший Николай Александрович, да и сам давно к вам не писал. Надобно же когда-нибудь написать, а теперь время, когда прощаются все преступления и грехи2, и потому я могу надеяться, что эти строки будут приняты благосклонно. Что вам сказать о себе? Вы все знаете от Марьи Казимировны3, и нового у нас ничего нет в семействе, исключая того, что это время хворали; особенно маленький наш был сильно болен4, но милостию божиею, при попечениях Ивана Сергеевича5 стал опять на ноги, а теперь осталась только худоба, которая, вероятно, при здоровье скоро пройдет. К тому ж не мне бояться этого состояния, я с ним прожил мой век и не имел причины быть им недовольным.

Вы что-то некоторое время были недовольны своим здоровьем; после я узнал, что оно совсем поправилось, и надеюсь, что продолжает быть хорошо. Кто вас видел, говорят, однако ж, что вы, подобно нашему брату, постарели, а Михайла Александрович все молод, прошу ему пожелать от меня не торопиться нас догонять6. М[арья] К[азимировна] описывала мне ваш дом, и остается только жалеть, что в нем нет ожиданных вами жильцов. Для меня совершенно непонятен этот конец. Будет ли когда разгадка?7

О соседях вам сказать особенного ничего не имею; из Тобольска и Кургана иногда получаем вести, но чаще из Ялуторовска; там больше пишущих. Вы знаете, что Оболенский женился. Кажется, товарищи хотели его от этого отклонить8. Пущин 4 месяца не встает, у него на больной ноге рожа за рожей. Якушкин в обычной лихорадке. Матвей Муравьев также хворал. Здесь также Арт[амон] Зах[арович] часто хворает и теперь лежит.

Вильгельм К[юхельбекер] поехал в Тобольск лечить глаза, которые у него в ужасном состоянии воспаления. Бриген перевел с латинского записки Кесаря, просил позволения их напечатать и посвятил Жуковскому. Позволение вышло, и письмо его переслано в Дармштадт к Василию Андреевичу, который написал ему в ответ предлинное письмо и не только принял посвящение, но и издание с корректурой на себя9; только извинялся, что не может приступить ранее будущего июля, потому что только к этому времени будет в Петербурге.

Знаете ли, что товарищ, которого мы давно уже считали умершим, нашелся? Вообразите, что Батеньков недавно привезен в Томск. После Свартгольма он до сих пор был все в Петропавловской и, вероятно, в знакомом нам равелине10. Эта весть, конечно, вас также удивит, как меня удивила. Ею и закончу письмо мое, пожелав вам с братом вашим доброго здоровья и всего хорошего за себя и за жену мою. Константину Петровичу прошу сказать усердный поклон и почтение его сестрице11. Душевно преданный вам

Трубецкой.

ИРАН, ф. 604, оп. 1, д. 15, л. 137-138 об.

1 Бестужев Николай Александрович (1791-1855), капитан-лейтенант 8-го флотского экипажа, член Северного общества, участник восстания 14 дек., был знаком с Трубецким с 1821 г. по совместному членству в Петербургском комитете Вольного общества учреждения училищ взаимного обучения, осуждён по II разряду. На поселении с 1839 г. в Селенгинске Иркутской губ., где и умер. Оставил серию портретов декабристов, в том числе четыре портрета С.П. Трубецкого и два портрета Е.И. Трубецкой. Портрет С.П. Трубецкого, относящийся к 1830 г., по своим художественным достоинствам был одним из самых замечательных произведений, созданных Н.А. Бестужевым в читинском остроге (Зильберштейн И.С. Художник-декабрист Николай Бестужев. М. Искусство, 1977, с. 175).

2 Согласно религиозным канонам, в праздник пасхи прощались все грехи.

3 М.К. Юшневская.

4 Трёхлетний сын Трубецких Иван.

5 И.С. Персин.

6 Бестужев Михаил Александрович (1800-1871), штабс-капитан л.-гв. Московского полка, член Северного общества, участник восстания 14 дек. 1825 г., осуждён по II разряду. На поселении вместе с братом с 1839 г. в Селенгинске.

7 После выхода Н.А. и М.А. Бестужевых на поселение их мать Прасковья Михайловна и три сестры - Елена, Мария и Ольга - получили разрешение приехать в Селенгинск, однако, доехав до Москвы, были остановлены по распоряжению Николая I, неожиданно запретившего поездку. Не пережив потрясения, П.М . Бестужева в 1846 г. умерла. Сестрам всё же удалось выхлопотать разрешение, и они в 1847 г. приехали в Селенгинск (в кн.: Фонвизин, т. 1, с. 452 ошибочно указано, что в Сибирь приехала только Е.А. Бестужева).

8 Е.П. Оболенский женился в 1846 г. в Ялуторовске на 17-летней Варваре Самсоновне Барановой, вольноотпущенной, бывшей крепостной крестьянке, служившей няней дочери И.И. Пущина Аннушки. Решение Оболенского поначалу не нашло одобрения его друзей.

9 А.Ф. Бриген, находясь в ссылке, сделал блестящий перевод «Записок» Юлия Цезаря, который посвятил В.А. Жуковскому. Несмотря на высокую оценку поэтом перевода, он издан не был (см. об этом: Тальская О.С. К истории перевода А.Ф. Бригеном «Записок» Гая Юлия Цезаря. - В кн.: Сибирь и декабристы. Иркутск, 1983, вып. 3, с. 58-77).

10 Батеньков Гавриил Степанович (1793-1863), подполковник Корпуса инженеров путей сообщения, до декабрьских событий служил под начальством М.М. Сперанского в Томске и Петербурге, а позднее у Аракчеева членом Совета военных поселений. Член Северного общества, осуждён по III разряду. Находился почти 20 лет в одиночном заключении в Алексеевском равелине. На поселении с 1846 г. в Томске.

11 Торсон Константин Петрович (1793-1851), капитан-лейтенант флота, главный адъютант начальника морского штаба, член Северного общества, осуждён по II разряду. На поселении с 1836 г. в крепости Акша а затем в Селенгинске, где и умер. Екатерина Петровна - его сестра, приехавшая в Селенгинск в 1838 г. вместе с матерью Шарлоттой Карловной.

87. А.Л. Кучевскому

6 мая 1846

Милостивый государь Александр Лукич!

Получил письмо ваше от 4-го сего месяца, в котором вы говорите о бедственном вашем положении и требуете моей помощи. Вы знаете, что в последней я вам не отказываю и всегда готов сделать, что могу по силам моим. Если я не удовлетворяю вполне вашим надобностям и не успеваю в моих намерениях оградить вас от той нищеты, которую вы часто терпите, то позвольте вам сказать, что вы сами тому главным препятствием. На 70- верстном расстоянии я имею от вас сведения только тогда, когда получаю от вас письмо; я не имею средств чаще иметь о вас известие. Есть множество мелочных нужд ваших, которым я удовлетворить не могу, но которые между тем составляют важное лишение.

Вы целые три года приступали ко мне, чтоб я избавил вас [от] Тугутуя, тогда, когда это не зависело от меня, когда же я мог дать вам убежище в собственном моем доме, где вы могли иметь прислугу, теплую горницу и где вы не имели бы случая терпеть голод, вы отказались принять мое предложение и обидели меня предположением, что я хочу сделать себе из вас слугу. Посылка в Тугутуй не всегда мне возможна, и доставление нужного вам сопряжено с затруднениями и излишними, без малейшей пользы вашей расходами.

Теперь у меня в Оёке хлеба нет, я должен купить в городе, чтобы послать к вам, одна пересылка будет стоить десяти рублей, кому из нас обоих эта излишняя трата полезна будет? Вы хотели, чтоб я послал вам корову, у меня тогда молочных не было, но если б и было, то должно бы было посылать и корму для нее, чего я не мог бы сделать и корова осталась бы для вас бесполезною. При первой возможности доставлю вам, что можно будет, но каким образом доставлять вам мясо и рыбу в течение лета, я средств не придумаю; те, к которым я прежде прибегал, оказались для вас неудобны.

Извините, что я вам решился сказать истину, что вы сами препятствовали улучшению вашего положения, особенно в течение последнего года. Если вы хотите, то я и теперь могу приютить вас в Оёке, но это не есть требование с моей стороны, и пользы для себя в переселении вашем я не ищу и никакой не вижу, но если повторяю предложение, то единственно потому, что полагаю, что положение ваше будет сноснее.

Ваш покорный слуга С. Трубецкой.

ГАРФ, ф. 1463, оп. 2, д. 664, л. 11-12 об.

Кубалов Б. А.Л. Кучевский и письма к нему декабристов, с. 14.