Н.Е. Баранова
«За чувства Ваши ко мне радуюсь и торжествую». Плац-майор Я.Д. Казимирский и декабристы.
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTI3LnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyL3g1bjhXV2dhOTlCeWE3U2R5bV9oRHExc3ZVd2FJalNTdFBwOU1rYWtuNDJaa3ZOM2hSeG4ycEdyOE1ud0RLY3l5SXRWMllFcVVhVFJiU01uR01DMGRUbHQuanBnP3F1YWxpdHk9OTUmYXM9MzJ4MzgsNDh4NTcsNzJ4ODUsMTA4eDEyNywxNjB4MTg5LDI0MHgyODMsMzYweDQyNSw0ODB4NTY2LDU0MHg2MzcsNjQweDc1NSw3MjB4ODQ5LDEwODB4MTI3NCwxMjYyeDE0ODkmZnJvbT1idSZjcz0xMjYyeDA[/img2]
Николай Александрович Бестужев. Портрет плац-майора Я.Д. Казимирского (1800-1860). Около 1838. Холст, масло, живопись. 22,8 х 19,1 см. Петровский завод. Литературный музей Федерального государственного бюджетного учреждения науки Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук.
В 1837 г. в Петровском Заводе умер комендант Нерчинских рудников генерал-лейтенант Станислав Романович Лепарский. В воспоминаниях декабриста Н.В. Басаргина можно прочесть такие сведения: «По смерти генерала Лепарского к оставшимся товарищам нашим назначен был новый комендант, полковник Ребиндер, новый плац-майор Казимирский и другие плац-адъютанты. Прежний плац-майор, полковник Лепарский и прежние офицеры возвратились в Россию, получив большие награды за их службу в Сибири».
Декабристы, узнав, что состоялось назначение других коменданта и плац-майора, очень беспокоились. Н.А. Бестужев в одном из писем не без тревоги писал: «...не знаем, что будут делать новые начальники, но думаем, что не нажить подобных прежним». Их опасения вскоре развеялись - между новым плац-майором Я.Д. Казимирским и декабристами в первый же год сложились доброжелательные отношения, которые сохранились на долгие годы. М.А. Бестужев писал о Казимирском: «Человек в полном смысле открыто-благородный, заслуживший всеобщую приязнь, несмотря на свой голубой мундир».
Позже Василий Давыдов напишет в знак признательности Казимирскому: «Вы меня отличили; вы меня полюбили сердцем и душою, меня, бедного изгнанника, который вам не мог пригодиться, наоборот, я мог вас скомпрометировать, помешать вашей карьере; но вы об этом нисколько не думали, и я знаю, что вы никогда не изменитесь ко мне». Как бы ни перемещались географические точки мест пребывания декабристов на карте Сибири, куда бы служба ни заносила Казимирского, связи его с декабристской средой не прерывались.
Яков Дмитриевич Казимирский происходил из дворян Псковской губернии. Поступил на военную службу из кадетов 2-го кадетского корпуса в 1819 г. В служебных документах Казимирского значится: «...родового и благоприобретённого имения за ним не состоит». Службу проходил во втором пионерном батальоне. В 1821 г. был произведён в подпоручики. В 1822 г. поручик, а далее штабс-капитан и капитан с переводом в гренадерский сапёрный батальон.
Находился в действующей армии во время русско-турецкой войны 1828-1829 гг. В 1829 г. за допущенную саперную ошибку под Браиловым был судим и в течение трёх месяцев содержался в крепости. Участвовал в военных действиях в Польше в 1830-1831 гг. За храбрость в сражениях награждён орденом Святого Владимира 4-й степени и золотой полусаблей.
В 1832 г. «за труды и усердие при построении Виленской крепости получил высочайшее благоволение и единовременную денежную награду в размере 70 рублей». Военная карьера Казимирского кончилась весной 1833 г., когда он был уволен «по домашним обстоятельствам». Недостаточное материальное состояние семьи побудили Казимирского поступить в корпус жандармов. В 1834 г. он был назначен штаб-офицером в Томскую губернию. Затем на него, как на благонадёжного офицера корпуса жандармов пал выбор для назначения на должность плац-майора в Петровский Завод.
В инструкции Нерчинского комендантского управления о должности плац-майора говорилось: «при назначении плац-майора дать ему следующий чин. После каждых трёх лет служения…производить в чины до генерал-майора. Жалование плац-майору производить четверное». Ежегодно плац-майору должно было выплачиваться 3120 р. Кроме того, по указу императора Казимирскому должны были выдать единовременное пособие на подъём в размере 4500 р.
В Петровском Заводе Казимирскому была выделена квартира. Чтобы её отапливать и освещать, ему необходимо было: «дров по числу пяти голландских и двух русских печей, полагая в месяц на каждую печь по одному аршину, трёх поленьев (примерно 0,6 м3 - авт.), а свеч по пятнадцати фунтов» (около 6 кг - авт.). Яков Дмитриевич занимается различными хозяйственными делами, связанными с содержанием декабристов в Петровском Заводе. Так, в фондах ГАЗК мы можем встретить его заявки на отпуск дров и свечей в Петровскую Заводскую контору, ведомости, где он указывает точное количество необходимого на месяц:
«В Арестанскую полуказарму по числу 44 голландских печей – в комнатах занимаемых государственными преступниками и сторожами; сверх того, на Главной Гауптвахте 3, на двух боковых кардегариях в каждой по одной, всего по числу сорока девяти голландских печей, полагая на каждую по 2 аршина трёх поленьев (примерно, 1,2 м3 - авт.). На кухню преступников со столовым покоем - по числу 8 печей, полагая на каждую по 1-й сажени трёх поленьев (1,8 м3 – авт.).
На баню преступников на три печи, полагая на каждую по 1 аршину трёх поленьев. Свеч: на главную Гауптвахту: на две комнаты, одни сени и на две боковых кардегардии, всего по числу 5 комнат, полагая на каждую в месяц по 60 свеч. Для 10 отделений, в коридоры сторожам - по 60 свечей в месяц. Для 30 государственных преступников, полагая на каждого по 30 свечей в месяц».
В Петровском Заводе декабристы обращались к Казимирскому с различными просьбами, часто доверяя ему что-то сокровенное. Якубович, прося Казимирского посодействовать встрече с человеком, от которого он мог узнать новости о семье, пишет: «...кого только уважаешь, к тому обращаешься с подобной откровенностью...».
Вадковский просит посодействовать в розыгрыше: «Милостивый государь! Яков Дмитриевич! Несколько лет сряду я встречаю Новый год в семействе Трубецких. И сегодня они меня приглашали, но я отозвался, что нездоров, желая их обмануть, и придти неожиданно. Поэтому, позвольте надеяться, что Вы мне не откажите в позволении выдти из каземата в 6 часов, и, против порядка и обыкновения, пробыть у княгини Трубецкой до 12 часов».
Обращались к Казимирскому с просьбами хозяйственного характера, например, Н.А. Бестужев просил его о разрешении навозить на двор назёму для раннего парничка, который он всегда заводил в начале марта. Постепенно Казимирский стал осознавать, что испытывает большую близость, духовную и идейную, к тем, за кем ему вменялось надзирать, нежели к тем, кому служил, кому был подотчётен. Сергей Трубецкой пишет о нём: «Добрый друг, который всегда и во всех случаях доказывает нам неизменную дружбу». Со временем общение между декабристами и Казимирским становилось тесным, дружественным.
После того как он был 28 июля 1839 г. отправлен из Петровского Завода к генерал-губернатору Восточной Сибири для назначения на другое место службы, связи с декабристами не прекратились. Казимирский вёл переписку с декабристами, где обсуждал важнейшие политические проблемы. Когда выпадал случай, он отправлял декабристам гостинцы. В одном из писем Давыдов благодарит Казимирского за посылку:
«Как Вы добры... Не только подумали о старом гастрономе, но сами ездили, трудились, выбирали, покупали. Жена и дети благодарят за яблоки - прекрасные! Сельди очень вкусны, но судак - верх совершенства: точно, что только из воды вытащили». Иван Пущин в письме благодарит его за присланную книгу «Открытый Китай»: «Буду хранить эту книгу как новое доказательство доброй Вашей памяти обо мне».
Декабристы не забывали Якова Дмитриевича. Митьков отправлял Казимирскому московские калачи, советуя перед употреблением поставить их в печку, с тем, чтобы они стали как свежие. Волконский в 1850 г., узнав, что Казимирский нуждался в картофеле, отправил ему из Иркутска 2 мешочка картофеля, один крупного выбора, другой чередовой. Казимирский обладал литературным даром, мечтал написать записки.
В письме Трубецкому он делится своими планами: «У меня родилась мысль и какая? Вот уж не догадаетесь! Я хочу написать записки Нерчинского плац-майора в 1838-1839 гг. о бывших государственных преступниках!!! Никто, кроме меня, не может и не имеет права писать о вас... Я надеюсь писать как следует, но сперва хочу знать, будут ли довольны тем мои петровские друзья?.. Я готовлю план. Мысль недурна и велика! Вас не знают до сих пор. Вас считают совсем ошибочно, надобно вас показать, как вы есть и чем были. Вы принадлежите истории, а кроме меня некому описывать вас».
Но его мечтам и планам не суждено было сбыться. В 1858 г. Казимирский был поражён ударом - левая сторона разбита, 6 недель он был в тяжёлом состоянии, несколько дней был без памяти. Врачи опасались повторения удара и настоятельно требовали изменений условий жизни. В январе 1859 г. Казимирскому стало немного лучше. Через полгода А.В. Поджио сообщал Трубецкому, что Казимирский полностью пришёл в себя, сам пишет письма. Но последствия удара всё же сказались на здоровье. К концу 1859 г. он ослаб. В начале марта 1860 г. Казимирского не стало. Его похоронили в Омске на Бутырском кладбище.
Связь с декабристами в политическом смысле была опасной. Маловероятно, что она, непрерывная на протяжении десятилетий, осталась незамеченной в высших инстанциях. Казимирский стал своеобразным заложником этой связи. Его пожизненным уделом явилось пребывание в Сибири. Многократные его ходатайства об изменении места службы неизменно отклонялись. Но, несмотря на все трудности, Казимирский гордился дружбой с декабристами: «За чувства ваши ко мне радуюсь и торжествую!».
Декабристы высоко ценили Казимирского и его дружбу. Батеньков сообщает: «Товарищи мои по положению между людьми все единогласно уважают вас и любят: имели случай испытывать на деле всю доброту вашей души». Декабристы между собой писали о Казимирском, что он «вполне наш», а многие считали его братом. Собственную же роль в жизни декабристов Казимирский оценивал очень скромно. Его служебное положение вызывало у него чувство горечи: «...я есть клочок главной идеи Николая..., но... меня поддерживает мысль, что я, представляя сей клочок, повернул его в другую сторону, смягчил его и умел выразить в нём нечто хорошее...»
