© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Записочки и письма декабристов к Я.Д. Казимирскому.


Записочки и письма декабристов к Я.Д. Казимирскому.

Сообщений 11 страница 20 из 21

11

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 29 ноября 1847 г.

Благодарю Бога, добрый, достойнейший друг мой Яков Дмитриевич, что Вам лучше. Благодарю и Вас, что вздумали Вы написать к нам. Мы уже знали, что Вы занемогли в Томске, и Вы можете представить себе, в каком мы были беспокойстве: что бы ещё было с нами, если бы Вы не написали? Но я не одобряю Вас, что Вы спешите оставить Томск; надобно бы совсем оправиться, прежде чем пускаться в столь дальний путь и в такое время года; но Бог услышит молитвы истинных преданнейших друзей Ваших, и я твёрдо надеюсь, что Вы приедете благополучно и найдёте близких сердцу Вашему в добром здоровьи. Мне не нравится одно в письме Вашем: Вы всё ещё очень расстроены морально; оно мне понятно, но не должно унывать и оставлять надежду на милосердие Божие. Он один - истинная подпора нам в этой жизни и никогда не оставляет уповающих на него. И мы теперь в горе: Алёша1 наш очень нездоров; грудь у бедненького заложило, кашляет и почти грудь не берёт. Жена замучилась, ночи не спит и беспокоится, и тоскует. Соня2 и Верочка3 тоже сильно кашляют. Почти во всех семействах жалуются на ту же болезнь детей. Писем давно не имел я из Москвы; из Петербурга от дочерей получил, а от сыновей ни слова по сю пору!4 Не знаю, что и думать. Спасибо ещё Агнессе Петровне5, что написала к мужу своему, что они здоровы: она их видела. Мих[аила] Александровича6 Вы видели; стало быть, знаете, что Дм[итрию] Елис[еевичу] вздумалось сблизиться со мною и что он первый приехал ко мне обедать. Tout cela nemenera a rien et nous n'en serons pas plus lies, comme vous le devinez bien*.

Здесь все в ожидании ген[ерал]-губер[натора]:7 кто ждёт со страхом, кто - но это меньшее число - с надеждой. Решение дела Голубкова и Резанова8 возродило негодование целого города; так как я совсем не знаю, кто прав, кто виноват, то по мне совершенно всё равно - и всё это до меня не касается.

С отъезда Вашего я М.М. Спиридова не видал: что делает он в Дрокине? Не ведаю. Бедный Мих[аил] Фотич был очень нездоров; теперь поправился - как он поправляется: т. е. остался при обыкновенных своих страданиях и сделался ещё слабее. Я почти никого не вижу, кроме Ал[ексея] П[авловича] и Ездакова9, да изредка Ledentu бывает у меня и обыкновенные воскресные и праздничные визиты.

Поминутно вспоминаем мы Ваше пребывание здесь и, признаюсь без стыда, частенько слёзы навёртываются на глаза мои: где мне найти такого друга, как Вы? Что Вы с нами сделали? Зачем приезжали? Зачем полюбили нас? Неужели тем и кончится дружба наша и никогда не увижу я Вас и не удастся более пожить с Вами? Эта мысль наводит на меня такую грусть, что пересказать Вам не могу. Читаю и перечитываю письмо Ваше и не знаю, как благодарить Вас за чувства, которыми исполнено оно. Спасибо Вам, незабвенный, многоуважаемый друг мой: если ничем другим, то беспредельною, глубокою привязанностью, любовью и уважением к Вам я несколько достоин чувств этих. Дети мои о Вас всякий день вспоминают, а мы с женою не один раз в день говорим о Вас. Она от всего сердца Вам и Александре Семёновне кланяется и крепко целует Сашурочку милую. Я Вас обнимаю как друга, как родного, как брата. Будьте здоровы все, благополучны. Я о вас усердно молю Бога.

Пишите. Вы знаете,

дороги ли мне письма Ваши.

Навсегда Вам душевно преданный

В. Давыдов

P. S. Когда Максимович10 выехал из Томска? Его приезд в Москву и Петербург очень интересует меня.

* Всё это не приведёт ни к чему, и мы не станем более близкими, как Вы хорошо догадываетесь.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 54. Подлинник. Полностью публикуется впервые.

1 Давыдов Алексей Васильевич (1847-1909) - единственный из сыновей Давыдовых, не отданный в кадетский корпус после принятия декабристом предложения правительства о помещении родившихся в Сибири детей в казённые учебные заведения. В 1862 году поступил в Лицей.

2 Давыдова Софья Васильевна, родилась в 1840 году.

3 Давыдова Вера Васильевна (1843-1925?). Была очень способна в рисовании и музыке.

4 У Давыдовых в России осталось шестеро детей.

5 Засульская Агнесса Петровна - жена красноярского исправника Т.А. Засульского.

6 Безобразов М.А. См. прим. 3 к письму от 5 янв. 1847 г.

7 Речь идёт о Муравьёве Николае Николаевиче (1809-1881), генерал-губернаторе и командующем войсками Восточной Сибири в 1847-1861 годах, графе Амурском с 1858 года.

8 См. прим. 12 к письму от 5 янв. 1847 г.

9 См. прим. 16 к письму от 5 янв. 1847 г.

10 Максимович - генерал-майор, командир одного из полков, квартировавшего под Красноярском.

12

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 18 декабря 1847 г.

Дорогой и уважаемый друг! Я с живым нетерпением ожидал Ваше второе письмо из Томска, так как некто, прибывший оттуда, сообщил мне, что Вы не оставили этот город в день, назначенный для Вашего отъезда. К несчастью, это письмо далеко от того, чтобы меня успокоить на Ваш счёт, хотя Вы меня заверяете в Вашем решении выехать 4-го числа этого месяца. Вы не поправитесь окончательно, сделать тысячу вёрст в это время года плохое средство для того, чтобы совершенно поправиться. Счастье, что Штубендорф1 будет с Вами; это столь же ловкий, сколько и хороший человек, я надеюсь, что он хорошо будет ухаживать за Вами в дороге и Вы благополучно доберётесь. Я горячо молю Бога и вся моя семья молится со мной о том, чтобы Вы поскорее прибыли в Казань и в добром здоровье. Я уверен, что в лоне Вашей семьи Вы окончательно поправитесь и что скоро не останется ни малейшего следа от Вашей болезни. Ваши беспокойства и Ваши опасения за существа столь любимые являются причиной Ваших страданий гораздо больше, чем простуда и расстройство желудка; одним словом Ваша болезнь была скорее душевной, чем телесной. Добрая Александра Семёновна и Ваша дорогая Сашурочка Вас скоро поправят*.

Как женя моя и я счастливы будем, когда получим от Вас радостное письмо из Казани! Как мы будем благодарить Бога! Нет дня, чтобы мы о Вас не вспоминали, не говорили и не жалели. Верите ли, что Красноярск мне кажется совсем другим с тех пор, как Вы нас оставили. Какая-то пустыня и какая ещё! В физическом и моральном смысле. Но зачем мне говорить о моей беспредельной дружбе к Вам? Я знаю, я вижу, что Вы в ней совершенно уверены, и за это благодарю Вас всем сердцем. Вы говорите о поездке Вашей на воды, а я думаю, надеюсь, что она не нужна Вам будет: Казань и семейство всё поправят. Из Омска верно, Вы ещё напишете к нам; дай Бог, чтобы Ваше письмо нас порадовало! Нового здесь ничего нет; по крайней мере, я ничего не знаю достойного Вашего внимания. А вот, вспомнил! Ришье будет сюда к празднику для собирания долгов, которых не соберёт. Юлия Фёдоровна2 ждёт к себе сестру с отцом. У неё 17 учениц, собирается дом купить в Иркутске: видно, дела идут хорошо. Бенардаки уехал в Иркутск; Дмитр[ий] Фёдор[ович] здесь, Малевинский ещё не уехал: с отъезда Вашего он у меня ни ногой, чем я виноват, что они дело проиграли? Чудак! Погода у нас нестерпимая; почти всякий день идёт снег, а в городе его нет; всякий день ужасные ветры или, лучше сказать, ураганы всё сносят и всё это при порядочных морозах. Латкины3 едут на этой неделе.

Прощайте до будущего письма, глубокоуважаемый, добрейший Яков Дмитриевич; обнимаю Вас как брата родного; жена кланяется Вам от всего сердца, и почтеннейшей Александре Семёновне, у которой прошу Вас поцеловать за меня обе ручки, и не один раз; а милую, бесценную Сашечку за жену, за меня, за всех деточек покройте поцелуями с головы до ног. Да хранит и милует вас всех господь Бог!

Неизменный, преданный

и благодарный Вам друг

В. Давыдов

Мих[аил] Матвеевич просит меня передать Вам его глубокое сердечное почтение.

* Абзац в подлиннике по-французски.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 52. Подлинник. Публикуется впервые.

1 Штубендорф Юлий Иванович (1811-1878) - чиновник особых поручений при генерал-губернаторе Западной Сибири П.Д. Горчакове.

2 Ришье Юлия Фёдоровна - пианистка. До конца 1850-х годов содержала в Иркутске пансион для девочек, где обучение велось на французском языке. Находилась в дружеских отношениях с М.Н. Волконской.

3 Латкин Николай Васильевич (1833-1904) - енисейский золотопромышленник и купец II гильдии; общественный деятель, учёный. Много занимался вопросами изучения производительных сил края и промышленного освоения северной части Приенисейского края. Автор краеведческих работ: "Очерк северной и южной системы золотых промыслов Енисейского округа" (СПб., 1869), "Красноярский округ Енисейской губернии" (СПб., 1892), очерка "Енисейская губерния" в "Энциклопедическом словаре" Брокгауза и Эфрона (т. XI - А, СПб., 1894).

Известен как автор сатирического стихотворения "Ответ читателя" на "Панораму" М.А. Бутакова, пытавшегося в своей поэзии отобразить ограниченность местного "высшего общества" Красноярска.

Был дружен с семьёй В.Л. Давыдова.

13

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 22 декабря 1847 г.

Вот уже шестое письмо пишу я к Вам по отъезде Вашем, достойнейший и добрейший друг мой, Яков Дмитриевич, а, вероятно, Вы только одно получили через Безобразова, потому что все прочие адресовал я в Казань. Я было обрадовался выезду Вашему из Томска, думая, что Вы довольно оправились, чтобы доехать благополучно до Омска и, немного отдохнув там, продолжать путь Ваш. Теперь же узнал от Алекс[ея] Павл[овича], что Вам опять нехорошо и что Вы принуждены остановиться в Омске. Видно, мало ещё нам горестей было с женою! Надобны ещё новые. Не могу описать Вам сердечных беспокойств наших на Ваш счёт, незабвенный друг мой. Не только беспрестанно говорим мы о Вас всякий день, но и ночью Вас во сне я вижу, и мысль, что Вы страдаете, что не могу я ходить за Вами, не могу доказать беспредельной преданности моей и дружбы к Вам, терзает меня несказанно. Да услышит Бог молитвы наши о Вас и соединит Вас скорее совершенно здоровым с семейством Вашим! Все мои деточки от мала до велика молят тоже Бога о Вас; он, милосердный, услышит молитвы наши.

Признаюсь, тяжело, тяжело моему сердцу; я люблю Вас как брата родного, уважаю всей душою, знаю, что имею в Вас друга, каких мало на свете; каково же мне теперь? Но имею духу ни о чём не говорить Вам теперь, кроме о Вас самих и чувствах к Вам моих; прошу у Бога, чтобы утешил нас добрым о Вас известием: тогда разговорюсь с Вами. Жена моя жмёт Вам руку от всего сердца, дети мои усердно кланяются; я Вас обнимаю как брата. Да хранит Вас господь Бог!

Неизменный и преданный друг Ваш

В. Давыдов

ККМ, о/ф 7892/1303 - 55. Подлинник. Публикуется впервые.

14

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 3 января 1848 г.

Жду не дождусь письма от Вас из Казани. Так хочется мне скорее узнать о путешествии Вашем и благополучном прибытии на место! В.А. Попов1 говорил, что Вы пробыли в Екатеринбурге три дня и были здоровы; дай Бог! К великому прискорбию нашему, добрейший Яков Дмитриевич, узнали мы из письма Надежды2 к своему брату, что Александра Семёновна была очень нездорова и только к праздникам стала поправляться. И так вы оба страдали за тысячи вёрст друг от друга! Вы не можете вообразить, как это известие расстроило нас с женою и как мы молим Бога, чтоб Вы застали Александру Семёновну совершенно оправившуюся. Надеюсь, что Бог услышит наши молитвы. Сегодня её рождение, поздравляю Вас и прошу от меня поздравить новорожденную и несколько раз поцеловать за меня обе ручки.

Не нужно мне говорить Вам о желаниях моих счастья, здоровья, всего лучшего в мире Александре Семёновне - Вы в них уверены. У нас тоже зима тяжёлая: тьма больных в городе; много умирает от горячек, очень злокачественных, и взрослых и детей. Мы, по милости Божьей, держимся до сих пор; деточки здоровы. Алёша с 4-мя зубами, он - наслаждение наше - так мил становится!*

Дела Гординского3 идут всё хуже и хуже. Послали 35 000 ассигнациями для расчётов, тогда как надо было 75 000, чтобы заплатить только служащим, и несколько миллионов, чтобы послать часть в Россию. Более того, кроме этого имеется долгов на 260 тысяч рублей ассигнациями, и его вызывают в Россию.

Написали ли Вы Воронину4 о сумме, которую Вам должен Гординский? Я кончаю на сегодня, обнимаю Вас от всего сердца, тысячу поцелуев дорогой Сашурочке. Да исполнятся все мои пожелания Вам.

Ваш навсегда верный и преданный друг.

В. Давыдов**

Поздравляю Вас, добрая, милая Александра Семёновна, с днём Вашего рождения. Дай Бог, чтобы всё то, что я вам от глубины сердца желаю, исполнилось совершенно. Счастлива я, что узнала о болезни Вашей вместе с Вашим выздоровлением, а то бы беспокойству моему не было границ. И теперь я жду с нетерпением подтверждения о том, что Вы совсем поправились, и не буду совершенно спокойна, пока не получу. Обнимаю Вас от всей души. Прошу расцеловать милую Сашечку и не забывать меня, а мы о Вас всякий день говорим и грустим, что мы так далеко от Вас. Якову Дмитриевичу мой усердный поклон.

Душевно Вам преданная

А. Давыдова

* Далее в подлиннике по-французски.

** Далее в подлиннике приписка А.И. Давыдовой по-русски.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 57. Подлинник. Публикуется впервые.

1 Попов Владимир Александрович - инспектор Енисейской врачебной управы. Часто бывал в доме Давыдовых.

2 Надежда - установить это лицо не удалось.

3 Гординский Георгий Петрович - отставной капитан, золотопромышленник. Вероятно, речь идёт о его банкротстве.

4 Вероятно, Воронин Степан Дмитриевич - надворный советник, живший в Красноярске и занимавшийся золотопромышленностью.

15

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 8 января 1848 г.

Вам я обязан, добрейший, бесценный мой Яков Дмитриевич, первым истинным для меня праздником в этом году; его доставило мне последнее письмо Ваше. Жена моя получила его, когда не было меня дома; узнав руку Вашу, она его распечатала и, лишь только возвратился я домой, она выбежала ко мне в переднюю, крича мне: "Слава Богу! От Я[кова] Д[митриевича] письмо в стихах, он почти совсем выздоровел"; Саша и Лёва1 за ней тоже повторяли, Соня и Верочка тоже обрадовались; не могу скрыть от Вас, что один Алёша остался равнодушным, но Вы ему, надеюсь, простите. Laisser le grandir, il Vous aimera aussi comme nous vous aimons*. Ну, слава Богу! Признаюсь, что я очень беспокоился и день и ночь думал о Вас, об Александре Семёновне. Жена моя боялась к ней писать, что можно было сказать ей, когда мы имели о Вас такие нерадостные известия? Теперь на сердце легче стало, и всё в доме нашем посветлело. Я недавно писал к Вам и с тех пор ничего нового у нас не случилось, кроме убийства на Песочной улице двух лиц и поджога их дома для скрытия преступления; но что это за новость для Красноярска? Это обыкновенное у нас явление; такими шутками у нас всегда год начинается, продолжается и кончается. Ришье сделано здесь было предложение: взяться с женою воспитывать пятерых побочных детей покойника Кузнецова2, одевать и содержать их в течение шести лет; за что им давали 3 т[ысячи] серебром в год за труды, 2 т[ысячи] сер[ебром] на содержание детей и целый дом для житья в их полное распоряжение. Ришье, было, обрадовался и хотел, поговорив с Юл[ией] Фёд[оровной]3, прислать решительный ответ. Но как-то Пётр Иванович4 раздумал и всё рушилось, а мы, было, обрадовались. Я очень рад, что доктор Вас ещё не отпускает; дорога дальняя, время холодное, перепутья до Казани нет (в Ялут[оровске], я думаю, нет медика), зачем же рисковать? Надобно, чтобы Вы приездом своим вполне обрадовали Алекс[андру] Семёновну и вознаградили бы её за все страдания во время болезни Вашей. Год хорошо начался, надеюсь, что наши желания Вам и молитвы о Вас услышит Бог милосердный, и он ещё лучше кончится. Прошу Вас передать милостивой государыне Александре Семёновне моё поздравление с новым годом и глубокое почтение; Сашурочку милую расцеловать, Мих[аил] Матв[еевич] и Мих[аил] Фот[ич] Вам кланяются от всего сердца. Последний всё страдает; после Вашего отъезда более трёх или четырёх раз не выезжал. Обнимаю Вас как неизменный, преданнейший и глубокоуважающий Ваш друг.

В. Давыдов**

P. S. Дела Гординского продолжают идти очень плохо - ни одной копейки, чтобы жить. Я не знаю, как он устраивается с обедом и ужином, он сам говорит, что не знает этого так же, как и я. Ему написали, что г. Алтухов5, который приедет заменить Влад[имира] Петров[ича] Кузнец[ова]6, привезёт ему сколько-то денег, но сколько? Можно предположить, что их будет недостаточно даже для того, чтобы заплатить четвёртую часть долгов, в то же время Воронин вызывает его к себе, говорят, для того, чтобы потребовать у него отчёта и сказать затем: "Слуга покорный". Бедный Гординский видит всё в розовом свете, но он один заблуждается так. Примите Ваши предосторожности, мой достойный друг.

* Дайте ему вырасти, он Вас полюбит так же, как мы Вас любим.

** Далее приписка в подлиннике по-французски.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 58. Подлинник. Публикуется впервые.

1 Давыдов Лев Васильевич (1837-1896) - сын В.Л. Давыдова, родившийся в Петровском Заводе. Впоследствии, вернувшись в родовое имение Давыдовых - Каменку Киевской губернии, управлял хозяйством. Был женат на сестре П.И. Чайковского - Александре Ильиничне.

2 Кузнецов Иван Кириллович (1793-1847) - красноярский купец I гильдии и золотопромышленник. На протяжении ряда лет избирался головой в красноярскую городскую думу. Завещал после смерти 300 тысяч рублей красноярской жительнице Сухих, у которой были от него дети.

3 См. прим 2 к письму от 18 дек. 1847 г.

4 Кузнецов Пётр Иванович (1818-1878) - приёмный сын И.К. Кузнецова. Купец I гильдии, владелец золотых приисков в Минусинском и Енисейском уездах Енисейской губернии, а также нескольких домов в Красноярске. Был дружен с В.Л. Давыдовым.

5 Алтухов Николай Фёдорович - комиссионер, красноярский купец II гильдии. Снабжал золотые прииски продовольствием.

6 Кузнецов Владимир Петрович - красноярский купец II гильдии и городской голова в 1840-е годы.

16

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 8 марта 1848 г.

Получил письмо Ваше от 11-го января и в тот же день приехала Агн[еса] Петровна. Я бы благословлял этот день, который доставил мне, добрый мой, достойный Яков Дмитриевич, новые доказательства неизменной Вашей дружбы, столь для меня драгоценной; но известия о здоровье Александры Семёновны и о Вашем собственном здоровье много и много опечалили меня и жену мою и помешали нам вполне порадоваться Вашими дружескими изъявлениями и подробностям, сообщённым нам Агнесой Петров[ной]. Надеемся, что Бог услышит наши усердные, горячие молитвы, что перемена климата, лето поправят здоровье Александры Семёновны. И мы убедительно просим её, как можно тщательнее беречь себя, не позволять себе ни малейшей неосторожности: ведь она знает, как она дорога Вам, Саше и, позвольте прибавить, друзьям, которые искренны и преданны всем тем, которых они имеют и которые, пока живы, никогда не изменятся. Рассказы о милой Сашурочке, о её памяти о нас, до слёз нас тронули. Как она должна быть мила, забавна, как бы счастливы были её видеть, расцеловать! Но увидимся ли ещё с Вами? Этот вопрос тяжёл моему сердцу; авось Бог сжалится над стариком? Я уже говорил Вам о новом нашем ген[ерал]-губ[ернаторе]1*. Я провёл у него два чрезвычайно приятных и очень интересных для меня вечера. Это просвещённый человек, полный добрых намерений и обладающий, мне кажется, всем умом и характером, необходимым для того, чтобы их осуществить. Но Вы знаете всю хитрость и безнравственность дорогих сибиряков, их тесный союз между собой для злого, можно ли справиться с этими людьми, с этими воплощёнными злоупотреблениями! Много будет труда. Отмена решения трибунала в деле Голубкова2 пришла. Всем беспристрастным людям она показалась совсем незаконной и даже могущей навлечь на голову Пятницкого3 и его соучастников грозу, которую им будет трудно отвратить. Новый ген[ерал]-губ[ернатор] рассматривает его в настоящий момент, я ещё не знаю результата. Всё это Вас мало интересует, я думаю, но что Вам сказать о нашем Красноярске? Это важный вопрос здесь, и он приводит в волнение все интересы, всю ненависть, злобу и т. д. Клейменов назначен вместо Саблина4 для пересмотра этого дела, мы его ждём через 15 дней. Я не удивлюсь, что Малевинский не соблаговолил зайти к Вам, что же ждать хорошего от подобных людей? Я думаю, что Бенардаки не последует ему, он чрезвычайный простак.**

Благодарю Вас от всего сердца за гостинцы. Как Вы добры, любезнейший Яков Дмитриевич! Не только подумали о старом гастрономе, но сами ездили, трудились, выбирали, покупали. Жена и дети очень благодарят за яблоки - прекрасные! Сельди очень вкусны, но судак - верх совершенства; точно, что только из воды вытащили. Мы с Дмитр[ием] Фёдоровичем обработали его с величайшим удовольствием. Мы довольно здоровы все теперь. Но я недавно похворал денька три - старость начинает о себе сильно докладывать. Алёша наш нельзя сказать, что болен, но и не совсем здоров - зубков много идёт, вдруг и он кашляет, с насморком; но всё-таки забавен и мил. У бедной Падалки5 ребёнок умер скоропостижно - это ужасно! Кузнецова Ел. Ал.6 родила мальчика. У нас в городе тихо, смирно, монотонно - пиров нет: говорят, что генерал их не очень любит7.

Прощайте до будущего письма. Обнимаю Вас как родного, доброго брата и несравненного друга. Обе ручки от всего сердца целую у Александры Семёновны, жена обнимает её истинно, дружески, от души и Вам посылает сердечный поклон. За всех нас расцелуйте несчётно вашего ангельчика. Да хранит вас всех господь Бог! Преданный вам всей душою

В. Давыдов

* Далее в подлиннике по-французски.

** Далее в подлиннике по-русски.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 60. Подлинник. Публикуется впервые.

1 Речь идёт о Муравьёве Н.Н., проехавшем через Красноярск в марте 1848 года по дороге из Петербурга в Иркутск, к месту назначения.

2 См. прим 12 к письму от 5 января 1847 г.

3 Пятницкий Андрей Васильевич - иркутский гражданский губернатор в 1839-1848 годах.

4 Саблин - штабс-офицер корпуса горных инженеров, горный ревизор частных золотых промыслов Канского, Нижнеудинского, Верхнеудинского, Иркутского, Олёкминского и Киренского округов.

5 Падалко Елена Вильгельмовна - жена Падалко В.К. (? - 1865), енисейского губернатора в 1845-1860 годах.

6 Кузнецова Е.А. - жена Кузнецова Владимира Петровича, красноярского купца II гильдии и городского головы в 1840-х годах.

7 Муравьёв Н.Н. был противником сложившейся в Восточной Сибири системы производства и продажи винных напитков. Стал автором проекта об упразднении казённых винных заводов и упорядочении продажи вина, принимал меры по ограничению винной торговли на золотых приисках.

17

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 18 марта 1848 г.*

Я получил письмо Ваше от 23-го и 25-го февраля. Не буду говорить Вам о том, что жена и я чувствовали, читая его; зная нашу искреннюю, неизменную дружбу к Вам, Вы сами догадаетесь. Зачем, подумал я горестно, не с Вами я! Надежда моя на весну, на лето; тёплая погода, строгая диета, и, главное, большая осторожность поправят и Александры Семёновны и Ваше здоровье. Но поедете ли Вы на юг, и куда? Предпринимать такое дальнее путешествие не надобно без совета опытного и хорошего медика. Во всяком случае не думайте об Одессе: туда можно ехать только по совершенном выздоровлении; одна известковая, тончайшая пыль, от которой никакими способами нельзя предохранить себя, достаточна, чтобы сделать много вреда тому, у кого грудь не очень крепка. Если нужны морские купания, то лучше всего ехать на южный берег Крыма; там только надобно тщательно предохранять себя от вечернего воздуха и не очень пускаться на плоды. Как же Вам туда ехать? На свой счёт разорительно. Неужели не сохранят Вам содержания хоть на год? Ос[ип] Адам[ович] Лепарский1, которого служба Вам известна, получил сверх жалования 1500 сер[ебром] на поездку в чужие края для поправления здоровья, а он толще меня, и у жены его порядочное именьице. Ведь и несправедливости должны быть границы. Сделайте милость, добрый, достойнейший Яков Дмитриевич, когда Вы окончательно решитесь на что-нибудь, уведомьте меня подробно, обстоятельно обо всём, я не буду спокоен, пока не узнаю совершенно всё, что до Вас касается; поездка в Петербург, n'est pas encore votre dernier mot**, как говорится по-французски. А каковы золотопромышленники? Благородный, благодарный и честный народ! Нечего сказать. У Вас все праздники, увеселенья, - у нас так тихо, так монотонно, как никогда не бывало. Приезд ген[ерал]-губернатора оживил на десять дней чиновничество, по крайней мере. Все всхлопотались, перепугались и, кажется, не совсем даром. Ген[ерал]-губ[ернатор] благонамеренный, желающий общего добра человек; он с первого взгляда увидел, что надобно много зла пресечь, много улучшений, изменений сделать. Но здесь, особенно в Иркутске, народ хитрый, дошлый, все один за другого, когда дело идёт о злоупотреблении, все врозь, когда надобно исполнять обязанности и делать доброе. Будут ли у генерала достойные и знающие дело помощники? Одному с здешними людьми и краем не совладать ему. Le Lieut. Colonel Korniloff2 a passe par ici quelques jours apres le G. Gouv. Il est venu chez moi le lendemain de son arrivee. C'est un homme tres bien eleve (в Пажеск[ом] корпусе) qui a lu et qui lit? qui n'est pas parmi les trainants du siecle***. Я его полюбил за то главное, что он спросил у меня: "Скажите, пожалуйста, что это за полк[овник] Казимирский? Все порядочные благородные люди хвалят и любят его; как жаль, что он не хочет служить с нами!" Вы догадаетесь, что я отвечал ему, признаюсь просто со слезами на глазах.

Oui, mon bon et bien cher, Яков Дмитриевич, personne ne vous aime, ne vous estime comme moi, je n'en excepte pas Votre Irere. Aussi vous pouvez vous faire une idee de tout ce que j'eprouve en pensant que probablement je ne vous reverrai plus, Vous le plus cher, le meilleur ami qui j'aie. Mais Vous ne m'oublierez pas j'en suis bine assure.**** Как мы благодарим Бога, что милая Ваша Сашурочка здорова. Спасибо Вам, что Вы о ней пишете нам. Душечка, как она, я думаю, похорошела, как забавна! Она такая умненькая! Сегодня именины почтенной Александры Семёновны. Поздравляю Вас и её и прошу Вас обе ручки у неё за меня поцеловать и не один раз. За неё, за Вас и Сашечку Вашу всякий день молю Бога, когда молюсь за жену и детей моих: Бог услышит наши молитвы! Третьего дня сделался пожар подле самых казарм, чуть-чуть не сгорели они и тот дом, в котором Вы жили и который занимает теперь Д.Е. Зуб[арев]. Ветер был ужасный, полиция приехала поздно, т. е. полицмейстер и квартальные, - позже их труба, которая, слава Богу, не действовала, а то, может быть, хуже бы было, ведь она сибирская - лукава. После пожара привезли два багра сломанных - все стало быть, в порядке: сгорело только четыре строения, тысячи на три хлеба, масла и проч[ее]. Да это ничего, человек погоревший - бедный; вот, если бы золотопромышленник, так жаль бы! Но они не горят и не тонут. Я уверен, что и верёвка бы порвалась, если бы... Люди полезные! А.П. Каверин послан г[енерал]-губ[ернатором] в Енисейск секретно. Мы виделись с ним часто. Ledentu тоже бывает у нас. Дм[итрий] Фёд[орович] нас не оставляет, но боится встретится с Зубаревым. Depuis le proces ils sont tres mal ensemble.***** Я был болен четыре дня, помните мои боли в груди, животе, пояснице, спазматические <. . . >******

* Рядом с датой, справа, помечено рукой Я.Д. Казимирского: "В апреле писал, 13".

** Это ещё не последнее Ваше слово.

*** Подполковник Корнилов2 проехал здесь через несколько дней после генерал-губ[ернатора]. Он пришёл ко мне на другой день своего прибытия. Это очень хорошо воспитанный человек (в Пажеск[ом] корпусе), читавший и читающий, не из числа отстающих от века.

**** Да, мой добрый и дорогой Яков Дмитриевич, никто Вас не любит, не уважает так, как я, я не исключаю Вашего брата. Вы можете себе представить всё то, что я испытываю, думая, что, возможно, я Вас больше не увижу. Вас, самого дорогого, лучшего друга, который у меня есть! Но Вы себя не забудете, я в этом глубоко уверен.

***** После процесса они очень плохи между собой.

****** Конец письма утрачен.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 61. Подлинник. Публикуется впервые.

1 Лепарский Осип Адамович (? - 1876) - предшественник Я.Д. Казимирского в должности плац-майора в Петровском Заводе, племянник С.Р. Лпарского, коменданта Нерчинских рудников и Петровского Завода.

2 Корнилов Иван Петрович (1813-1901) - дежурный штабс-офицер войск Восточной Сибири в 1848-1850-х годах. С 1884 года попечитель Виленского учебного округа.

18

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 3 апр[еля] 1848 г.*

Как мне благодарить Вас, мой дорогой, бесценный друг Яков Дмитриевич, за последнее письмо Ваше? Кто ко мне пишет или писал так? Во всякой строке, во всяком слове я вижу неизменную, драгоценную дружбу Вашу ко мне и моему семейству. Недаром я так полюбил, так умел высоко оценить Вас. Нет никого ближе к моему сердцу Вас и семейства Вашего: вы истинные нам родные. Благодарю Бога, что Александре Семёновне лучше; твёрдо надеюсь, что тёплая погода восстановит её здоровье, Бог милосерд! Но как тщательно надобно ей беречься! Как необходимо ей избегать малейшие неосторожности. Я не одобрил проекта ехать в Одессу. Я уже писал Вам об этом и ещё повторяю, что для расстроенной хоть немного груди известковая тончайшая пыль одесская вредна, опасна даже. Но юг наш не в одном этом городе заключается. Необходимо только серьёзно посоветоваться с искусным и добросовестным медиком; выбрать есть из чего. Не удивляет меня, что перестали Вам писать из П[етер]бурга: Вы оставляете место Ваше, Вы уже не нужны; зачем же о Вас заботиться? Люди таковы! Не все же так мыслят и чувствуют, как Вы. Vous m'avez distingue, Vous m'avez aime de coeur et d'ame, mai, pauvre proscrit, qui ne pouvait vous etre bon a rien; au contraire je pouvais vous compromettre encore, embarasser votre carriere; mais vous n'y avez seulement pas pense et je sais que vous ne changerez jamais pour moi, je sais que si je devenais plus malheureux, vous m'aimerez encore davantage. Quand vous serez a Moscou, Vous y verrez mes Siberiens, mes filles1 memes qui doivent bientot s'y rendre; je ne vous en prie pas; je sais que je n'en ai pas besoin.** У меня была сильная лихорадка; дней пять как оставила. Но жена нездорова; какие-то боли под ложечкой и довольно сильные, проходят и опять являются. Не знаю, что такое, а медики наши и знать не хотят. Дети здоровы, благодаря Бога, несмотря на дурную, переменную погоду: то снег у нас, то дождь, то мороз. Я сижу более дома. Бываю у Дм[итрия] Елис[еевича], который необыкновенно внимателен ко мне, всё семейство его тоже, mais je me tiens sur mes gardes et ne me livre pas du tout. Vous m'approuverez.***

Был раз у Влад[имира] П[етровича] Кузнецова, буду ещё - на праздниках, надобно будет кое-куда выехать, но страх не хочется - везде мне скучно. О, если б Вы были здесь, скучно бы не было и грусти бы много убавилось. У меня часто бывает Ledentu, бывает наш Дмитр[ий] Фёдорович, наконец, и приехал сам Базилевский2, и вот по какому случаю: сыновья мои отправили к нам обратно Николая3 с Белявским4, помните? Брат губернатора. Поручили ему также доставить мне 2000 серебр[ом], и всё это должно было прибыть в начале февраля. Но у господина Белявского умерла в Астрахани, кажется, сестра, остались дети. Надобно было ехать туда, устроить, пристроить; надобно ещё ему было занемочь, и его до сих пор нет, а я без гроша и без человека. Наконец, Белявский догадался, что я имею, кроме своего желудка, ещё несколько, которые все требуют пищи; он написал к Базилевскому, прося его выдать мне 1500 сер[ебром], а в письме ко мне, извиняясь, обещает отдать остальные сам. Но у наших миллионщиков никогда, по словам их, по крайней мере, денег нет. Итак, Вик[тор] Фёд[орович] приехал извиниться, что более 1000 сер[ебром] теперь дать не может. Плохо! Но всё лучше, чем ничего.

4-го марта****

Вчера я принужден был остановиться и бежать к жене. Боли, которыми она жаловалась, вдруг усилились нестерпимо. Я послал за Ловицким5, прописано лекарство, но, несмотря на это, Александра Ивановна прострадала целый день и всю ночь. В 5 часов утра, сегодня, по милости Божьей, боли прекратились, но осталась большая слабость. Вы меня знаете, добрый друг мой, и можете себе представить, до какой степени я перепугался и потерялся. Вы спрашиваете, как кончились дела Мясникова?6 А вот как: по словам Токарева7, которые передал мне Зубар[ев] и подтвердил Дмитр[ий] Фёд[орович], - до 500000 сереб[ром] признано долга. Анна Васил[ьевна]8 из оставленного ей по духовной капитала даёт взаимообразно 300 с чем-то тысяч серебром для первого удовлетворения кредиторов, остальной долг будет уплачиваться с доходом приисковых, которые будет разрабатывать Ив[ан] Фёд[орович]. Николай Мясников объявлен поэтому состоятельным, стало быть, ему и детям будет ещё хлеб. Будет ли шампанское? Сомневаюсь, тем более, что объявлено, что, если он с сего времени сделает ещё долги, то никто за него уплачивать их не будет. Анну Вас[ильевну] ожидаем сюда в июне, не знаю, что она будет делать со своим дворцом, прочими домами, великолепной мебелью. Вина уже продаются, жаль, что купить не на что. Я всё-таки ничего не знаю насчёт будущего жилища, останусь в теперешней избе или найду где другой себе приют, неизвестно10. Хотел писать к Анне Васильевне <. . .>*****

* Рядом с датой справа, помечено рукой Я.Д. Казимирского: "Получ[ил] 27 апр[еля]".

** Вы меня отличили. Вы меня полюбили сердцем и душою, меня, бедного изгнанника, который Вам не мог пригодиться, наоборот, я мог Вас ещё скомпрометировать, помешать Вашей карьере, но Вы об этом нисколько не думали, и я знаю, что Вы никогда не изменитесь ко мне, я знаю, что если бы я стал ещё несчастнее, то Вы полюбили бы меня ещё больше. Когда Вы будете в Москве, Вы там увидите моих сибиряков, моих дочерей1, которые скоро должны туда прибыть, я не прошу Вас об этом, я знаю, что в этом нет необходимости.

*** Но я держусь настороже, не выдаю себя. Вы меня одобрите.

**** Первоначально письмо было датировано 3 мартом 1848 годом, затем исправлено на 3 апреля. Во втором случае дата не исправлена.

***** Конец письма утрачен.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 62. Подлинник. Полностью публикуется впервые.

1 Давыдовы Екатерина (1822-1898), Елизавета (1823-1902), Мария (1816? - 1845).

2 Базилевский Виктор Фёдорович - зять генерал-губернатора Восточной Сибири В.Я. Руперта, золотопромышленник. После окончания Казанской семинарии служил в Оренбурге и Тобольске. Оставив службу, занялся золотопромышленностью, владел несколькими приисками в северной части Енисейского уезда. Впоследствии жил в Петербурге.

3 Николай - слуга Давыдовых, сын Фионии Новиковой, находившейся в услужении в семье декабриста.

4 Возможно, Белявский Александр Васильевич - чиновник лесного департамента Министерства государственных имуществ.

5 Ловицкий Виктор Фёдорович - красноярский лекарь, лечивший Давыдовых.

6 Братья Мясниковы Никита Фёдорович и Николай Фёдорович появились в Сибири в конце 1830-х годов. Никита Мясников имел откуп в Тобольской губернии, владел водочным заводом и мельницей близ Ялуторовска.

В начале 1840-х годов Мясниковы жили в Красноярске. Никите Мясникову принадлежал Спасский прииск в Енисейской губернии, служащих для которого он набирал из Ялуторовска. Занимался торговлей. Николай Мясников владел приисками в вершине реки Пескиной.

В 1843 году сумма долгов Николая Мясникова составляла около 500 тысяч рублей. Считая капитал братьев Никиты и Николая Мясниковых общим, красноярский городской суд вынес решение взыскать долги с Никиты Фёдоровича. Был продан только что отстроенный дом по Большой (или Воскресенской) улице (ныне - проспект Мира); сам Никита Мясников с женой тайно выехали в Ярославль. Сын Николая Мясникова, тоже Николай, жил на средства матери Екатерины Алексеевны, пытался завести дело, но был осуждён как фальшивомонетчик.

7 Токарев Николай Петрович (1801-1881) - управляющий золотыми приисками компании Голубкова и Кузнецова, впоследствии сам золотопромышленник и купец I гильдии. В 1850-1853 годах городской голова в Красноярске.

8 Мясникова Анна Васильевна - жена Никиты Мясникова.

9 Мясников Иван Фёдорович - брат Мясниковых Никиты и Николая, ярославский купец.

10 В 1848 году семья В.Л. Давыдова занимала часть дома Н.Ф. Мясникова. В 1851 г. этот дом был приобретён Давыдовым у вдовы Н.Ф. Мясникова.

19

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

Красноярск, 30 апреля 1848 г.*

Хотя более десяти дней как мучает меня лихорадка ежедневная, превратившаяся, наконец, в трёхдневную, хотя терзает меня какой-то странный, удушливый кашель и необыкновенная слабость, как мне пропустить этот день, не написав Вам ни одной строчки, мой добрый, достойный Яков Дмитриевич, как не поздравить Вас и не пожелать Вам того, что искреннейший, преданнейший друг может желать другу и брату по сердцу? Помню, как бывало, пировал я в этот день у Вас! Как добрая Александра Семёновна угощала меня! Много бывало народа у вас в день именин Ваших, но, смело могу сказать, что изо всей это гурьбы один только умел понимать, ценить Вас и любить искренно всем сердцем, всей душою: это один - я, мой достойный, незабвенный друг. Как же Вы его проводите? Каково здоровье Александры Семёновны, Ваше, милой Сашурочки Вашей? Давно не имею от вас известий. Вот уже 11 дней, как почты нет, дай Бог, чтобы скорее привезла нам счастливые вести обо всех вас! Обо мне не беспокойтесь; вчера был лихорадочный день, и она сжалилась надо мною: оставила в покое. Кашель тоже уменьшился, смягчился. Все прочие члены семейства, Благодаря Бога, теперь здоровы. Алёша мой час от часу становится милее и утешает нас. Вчера у нас был молебен: за Вас и Ваших, я от всего сердца молился и всякий день молюсь, не отделяя Вас от родных своих. Судьба, судьба! Неужели в самом деле не увижу я Вас? Не хочу верить этому: слишком тяжело на сердце будет. В Иркутске тоже революция и эта уж дельная1. Дейхман2 на месяц посажен на гауптвахту; три заседателя поехали в Якутск просто писцами, Пятницкий3 и два председателя по прошению выходят в отставку (только не по своему прошению). Комиссионер по откупу получил изрядную нахлобучку. Давно пора, и всё это хорошо. Но кем заместить отверженных?  Вот вопрос.  Бешеное баранье - немцы кутят напропалую - куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй! Французы, как следует, начали делать ужасный вздор, начинается раздор, авось вцепятся друг другу в волосы4. Чего ожидать хорошего от Временного правительства, в котором заседают два жида, Cremieux5 et Goudchaux!6 Правда, последний догадался, удалился и принялся, верно, обрезать червонцы; что дело, так дело! Lamartine7 такие речи трогательные говорил, такие красноречивые, Louis Blanc8 тоже, что могут заставить прослезиться даже Восточной Сибири чиновника; не пришлось бы и французам поплакать от них. Кажется войны у нас не будет - и дело; пусть себе там распоряжаются, как знают. Нам у себя нужно держать ухо востро-ох! Поляки, поляки! Бельмо они у нас на глазу. Но я хотел написать пять строчек и вот третья страничка. Зато устал порядочно и кончаю. Обнимаю Вас от души, целую ручки у Александры Семёновны и глазки у Сашурочки милой. Жена вам обоим посылает сердечный поклон и поздравление, все мои вам кланяются. Мих[аил] Ф[отич] (всё больной), Мих[аил] Матв[еевич] всё (L'entrepreneur dans l'embarras)** свидетельствует Вам своё почтение.

Преданный Вам навеки

В. Дав[ыдов]

* Cправа, помечено рукой Я.Д. Казимирского: "28 мая".

** Предприниматель в затруднительном положении.

ККМ, о/ф 7892/1303 - 63. Подлинник. Публикуется впервые.

1 Давыдов В.Л. иронизирует по поводу очередной замены чиновников в административном аппарате Иркутского губернского правления.

2 Дейхман Оскар Александрович (1818-1891) - горный инженер, с 1842 года служил в Забайкалье. В 1847-1856 годах был начальником Петровского Завода, в 1856-1865 годах - начальник Нерчинского горного округа. Сочувственно относился к декабристам.

3 Пятницкий Андрей Васильевич - иркутский гражданский губернатор в 1839-1848 годах.

4 Речь идёт о французской революции 1848 года.

5 Кремье Исаак Адольф (1796-1880) - французский политический деятель. После февральской революции 1848 года глава Временного правительства и министр юстиции.

6 Гудшо Мишель (1797-1862) - французский государственный деятель. После февральской революции 1848 года член Временного правительства и министр финансов.

7 Ламартин Альфонс (1790-1869) - французский поэт-романтик, политический деятель, буржуазный республиканец. Во время февральской революции 1848 года во Франции был министром иностранных дел.

8 Блан Луи (1811-1882) - французский мелкобуржуазный социалист, историк, журналист. В период Французской революции 1848 года входил в состав Временного правительства.

20

В.Л. Давыдов - Я.Д. Казимирскому

[Красноярск], 24 ноября 1849 г.

Добрейший мой Яков Дмитриевич. Я не удивляюсь предложению Вашему на случей приезда нашего Петруши1 в Иркутск; я так уверен в дорогой дружбе Вашей. Но оно тронуло до глубины сердца жену и меня; во всяком слове видны чувства Ваши, Ваше сердце. За это не благодарят; слов не достанет, чтобы выразить всё то, что мы чувствовали, читая бесценное письмо Ваше; но чувствовать мы умеем, умеем ценить такую дружбу и платим Вам такою же и сердечною благодарностью. По последнему письму сына, мы ожидаем его к празднику - вот уж, подлинно, праздник нам будет! Но я не вполне уверен в таком счастье; много препятствий могут возникнуть в Петербурге, и сладкие надежды рухнутся в то самое время, как мы с утра до вечера будем стоять на часах у окошка, чтобы увидеть несколько секунд скорее милого сына. Да будет воля Божия! Об Агнессе Петровне я уже писал Вам; Дм[итрий] Фёдорович же сам Вам отвечать будет. Грустно нам читать в Ваших письмах, что здоровье Ваше то хуже, то лучше; но до лета не знаю, можно ли надеяться, что будет иначе, особливо, если у Вас такая зима, как у нас: пять дней как ртуть не размерзает; вчера было 36 град[усов] на спиртовом терм[ометре], а нынче ещё холоднее.

Du moins les progres de la maladie ont cesse et j'ai bon espoir que Madame et Vous en serez delivrez a la belle saison. Il n'y que quelques jours que je vous ai ecrit, depuis il n'y a rien eu de nouveau chez nous. Aujourd'hui est une rude journee pour moi, pauvre vieux, il faut que je sorte pour aller feliciter deux именинниц Кат. Ал. Зуб2 и Кат. Ник. Шепетковскую3. Heureusement que c'est tout pres de chez nous. Mais il faudra diner chez M-me Zoub. Je n'en pourrai plus le soir. Il y a eu un incendie chez notre pauvre Spiridoff - новый его домик почти весь сгорел: где тонко, там и рвётся. Nous attendons avec impatience Ивана Ивановича4, mais nous craignons qu'on ne le retienne pas qu'au Nouvel an a Иркутск. Je vous embrasse de coeur et d'ame, mon digne ami et baise les mains a Александра Семёновна que ma femme embrasse de tout son coeur. Mille baisers de notre part a la chere Сашурочка et mille amities de la part de ma femme pour Vous.

Votre devoue*

В. Дав[ыдов]

Няне поклон от всего семейства.

* По крайней мере болезнь не развивается больше, и я надеюсь, что мадам и Вы избавитесь от неё в хорошее время года. Вам только несколько дней тому назад я писал, с тех пор у нас нет ничего нового. Сегодня тяжёлый день для меня, бедного старика, надо сходить поздравить двух именинниц Кат[ерину] Ал[ексеевну] Зуб[ареву]2 и Кат[ерину] Ник[олаевну] Шепетковскую3. К счастью, это совсем близко от нас. Но нужно обедать у м[ада]м Зуб[аревой]. Я больше не смогу вечером. У нашего бедного Спиридова был пожар... Мы ждём с нетерпением Ивана Ивановича4. Но мы боимся, как бы его не удержали в Иркутске до Нового года. Я Вас обнимаю от всего сердца и души, мой достойный друг, и целую руки Александре Семёновне, которую моя жена целует от всего сердца. Тысячу поцелуев от нас дорогой Сашурочке. А от моей жены Вам тысячу дружеских приветствий.

Преданный Вам

В. Дав[ыдов]

ККМ, о/ф 7892/1303 - 64. Подлинник. Публикуется впервые.

1 Давыдов Пётр Васильевич (1825-1912) - сын В.Л. Давыдова. В 1851 году, за проступок в полку, был выслан в Красноярск. Некоторое время жил в Иркутске. В 1852 году Пётр Давыдов женился на дочери С.П. Трубецкого - Елизавете.

2 Зубарева Екатерина Алексеевна - жена Д.Е. Зубарева.

3 Шепетковская Екатерина Николаевна (1821-1876) - жена красноярского полковника Шепетковского Александра Кирилловича.

4 В 1849 году Пущин Иван Иванович совершил поездку на Туркинские воды, длившуюся шесть месяцев. В Красноярск декабрист приехал 8 декабря 1849 года и остановился у Ледантю.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Записочки и письма декабристов к Я.Д. Казимирскому.