*  *  *

Со смертью Александра Ивановича и Елизаветы Алексеевны (умерла 24 апреля 1835 г. в Москве), не оставивших законных наследников, род Остерманов мог вновь прерваться. Славную фамилию должен был унаследовать племянник графа, осужденный декабрист Валериан Михайлович Голицын, восстановленный в правах после амнистии 1856 года. Но только в 1863 году право наследования фамилии, титула и майората Остерманов получил сын В.М. Голицына – Мстислав Валерианович, который стал именоваться «князь Голицын граф Остерман».

Еще в 1837-м овдовевший Остерман продал свой дом на Английской набережной княгине Варваре Петровне Бутера-Радоли, арендовавшей его у жившего за границей графа с 1832 года. Перед тем как начать эту новую главу истории дома, вспомним нескольких замечательных людей, живших здесь при графе Остермане-Толстом.

В августе 1819 года в квартире из двух комнат в нижнем этаже флигеля по Галерной улице (ныне – Галерная ул., 9) поселился адъютант Остермана-Толстого поручик Иван Иванович Лажечников (1790-1869), впоследствии – известный писатель, один из создателей русского исторического романа. В 1830-х годах «Последний новик», «Ледяной дом» и «Басурман» принесли ему славу «русского Вальтер Скотта».

Лажечников начал службу в Московском архиве Коллегии иностранных дел. В сентябре 1812 года вступил в Московское ополчение, участвовал в сражениях под Тарутином, Малоярославцем, Красным. С декабря 1812 года служил в Московском гренадерском полку. Участник Заграничных походов 1813–1814 годов, был в сражении под Парижем. Как писатель дебютировал в 1817 году книгой «Первые опыты в прозе и стихах», тогда же стал публиковать в журнале «Вестник Европы» и других изданиях отрывки из «Походных записок русского офицера».

В 1818 году, будучи поручиком лейб-гвардии Павловского полка, стал адъютантом шефа полка Остермана-Толстого и вскоре поселился в его доме. В журнале «Русский вестник» (1864, № 6) Лажечников опубликовал мемуарный очерк, в котором описал колоритную фигуру своего покровителя и его дом: «Дом этот на Английской набережной, недалеко от Сената. В то время был он замечателен своими цельными зеркальными стеклами, которые еще считались тогда большою редкостью, и своею белою залой (другие названия – Золотой, или Александровский, зал. – А.М.). В ней стояли, на одном конце, бюст императора Александра Павловича и по обеим сторонам его, мастерски изваянные из мрамора, два гренадера Павловского полка.

На другом конце залы возвышалась на пьедестале фарфоровая ваза, драгоценная сколько по живописи и сюжету, на ней изображенному, столько и по высокому значению ее. Она была подарена графу Его Величеством взамен знаменитого сосуда, который благодарная Богемия поднесла, за спасение ее, герою Кульмской битвы, и который граф с таким смирением и благочестием передал в церковь Преображенского полка.

В этом доме была тоже библиотека, о которой стоит упомянуть. В ней находились все творения о военном деле, какие могли только собрать до настоящего времени. Она составлялась по указаниям генерала Жомини. Украшением дома было также высокое создание Торвальдсена, изображавшее графиню Е.А. Остерман-Толстую в полулежачем положении: мрамор в одежде ее, казалось, сквозил, а в формах дышал жизнью».

Как уже было сказано выше, Лажечников занимал две комнаты в нижнем этаже флигеля по Галерной улице. Он вспоминает, что одну из комнат, первую от входа, он уступил приехавшему в Петербург майору Денисевичу, также служившему под началом Остермана. Однажды в конце 1819 года, рассказывал Лажечников, к нему в переднюю вошел «очень молодой человек, худенький, небольшого роста, курчавый, с арабским профилем, во фраке». За ним выступали два кавалерийских гвардейских офицера. Это был А.С. Пушкин, приехавший со своими секундантами вызвать Денисевича на дуэль.

Поводом к вызову послужило замечание, сделанное майором Пушкину, сидевшему рядом с Денисевичем в театре и мешавшему ему слушать актеров. Благодаря вмешательству Лажечникова, запугавшего Денисевича последствиями дуэли с сыном «знатного человека», майор извинился перед Пушкиным, и поединок не состоялся. Тридцать шесть лет спустя, вспоминая об этом эпизоде, Лажечников написал: «И я могу сказать, как старый капрал Беранже: „Я послужил великому человеку“».

В декабре 1819 года Лажечников вышел в отставку и покинул Петербург. В конце 1820-х годов он был управляющим подмосковным имением Остермана-Толстого, где много времени провел в семейном архиве и библиотеке графа.

В начале 1822 года Остерман-Толстой поселил в доме на Английской набережной своего племянника Федора Ивановича Тютчева, незадолго до этого окончившего Московский университет. Граф содействовал зачислению 18-летнего поэта на службу в Коллегию иностранных дел и добился его назначения в российскую дипломатическую миссию в Мюнхене. Новоиспеченный дипломат прожил в столице до мая 1822 года и, заехав в Москву, чтобы попрощаться с родителями, отправился к месту своей первой службы.

Остерман сопровождал его до Мюнхена, где представил племянника послу в Баварии И.И. Воронцову-Дашкову. В том же году по просьбе графини Е.А. Остерман-Толстой Воронцов-Дашков ходатайствовал о пожаловании Тютчеву звания камер-юнкера. Многие годы спустя Федор Иванович писал родителям из Германии: «Странная вещь – судьба человеческая! Надобно же было моей судьбе вооружиться уцелевшей Остермановой рукой, чтобы закинуть меня так далеко от вас!»

В посольстве в Мюнхене Тютчев служил до 1837 года. В конце декабря 1825 года во время отпуска он останавливался в доме Остерманов-Толстых в Петербурге. В 1837–1839 годах продолжил службу в российской миссии в Турине. В 1839 году дипломатическая деятельность поэта внезапно прервалась, но до 1844 года он продолжал жить за границей. Вернувшись в Россию, вновь поступил на службу в Министерство иностранных дел. Любопытно, что с осени 1844 года до конца мая 1845-го Тютчев с семьей жил на Английской набережной, по соседству с бывшим домом Остермана, в пансионе Матвея Маркевича (ныне – Английская наб., 12).

Дальним родственником Остермана-Толстого (по линии мачехи – Надежды Львовны Толстой) был Дмитрий Иринархович Завалишин (1804-1892). Он воспитывался в Морском кадетском корпусе в 1816-1819 годах, где был оставлен после производства в мичманы преподавателем высшей математики и астрономии. В эти годы Дмитрий Завалишин нередко бывал на Английской набережной в доме своего покровителя.

В 1822-1824 годах он участвовал в кругосветном плавании на фрегате «Крейсер» под командой М.П. Лазарева. В 1822 году написал из Лондона письмо Александру I с просьбой вызвать его к себе. По возвращении в Россию в мае 1824 года отозван из Охотска в Петербург (проехал через всю Сибирь), где представил царю свой проект «Ордена Восстановления» – организации масонского типа, преследующей цель «восстановить правду, порядок и законные власти через нравственное преобразование людей».

Александр I нашел идею ордена «увлекательною, но неудобоисполнимою». В январе 1825 года лейтенант Завалишин поступил в 8-й флотский экипаж и находился «при береге». По рекомендации адмирала Н.С. Мордвинова принимал участие в делах Российско-Американской компании, где в начале 1825 года познакомился с К.Ф. Рылеевым. Вопрос о членстве Завалишина в Северном обществе до сих пор окончательно не решен, но известно, что он пропагандировал среди флотских офицеров отмену крепостного права и введение республиканского правления.

С ноября 1824 года Завалишин жил в доме графа А.И. Остермана-Толстого, о котором оставил воспоминания, впервые изданные в 1880 году. Там, в частности, говорится, что «по возвращении моем из похода вокруг света он (Остерман-Толстой. – А.М.) настоял, чтоб я перешел жить в его доме, и дал мне лучшее в нем помещение, а именно комнаты находившейся в отсутствии супруги своей и воспитывавшейся у нее графини Ольги Сен-При…

Для следующего года, в который ожидали возвращения графини в Петербург, Остерман отвел мне, Валериану и Леониду Голицыным (племянники А.И. Остермана-Толстого, о которых речь пойдет ниже. – А.М.) целый флигель, в котором у нас гостиная и зала были общие, а кабинеты, спальни, прихожая и входы были у каждого особые; кроме того, до самого моего отъезда были в распоряжении моем стол и один из экипажей».

Далее Завалишин пишет: «Остерман очень любил общество молодежи… Случалось, что он приглашал молодых литераторов читать у него ненапечатанные еще их произведения… Присутствием своим Остерман никогда не стеснял оживленных разговоров молодых людей и не воспрещал толковать о высших и политических делах. Одному высокому сановнику, любившему проводить время с актрисами, за кулисами в театре, Остерман на вопрос его, отчего это ныне прапорщики пустились заниматься государственными делами, очень резко отвечал: „Понятно отчего! От того, что государственные люди не занимаются государственными делами, а занимаются делами, приличными только прапорщикам“».

Есть все основания полагать, что Завалишина в доме Остермана посещал Рылеев и другие деятели тайного общества. 14 декабря 1825 года Завалишин находился в отпуске в Симбирске. Здесь он был арестован, доставлен в Петербург, допрошен, но 18 января 1826 года освобожден. До нового ареста в марте того же года служил начальником модельной мастерской при Адмиралтейском музее. Во время следствия содержался в Петропавловской крепости, в июле 1826 года приговорен к бессрочным каторжным работам.

Сестра А.И. Остермана-Толстого Наталья Ивановна Толстая была замужем за ярославским губернатором князем Михаилом Николаевичем Голицыным. В этом браке рождено трое сыновей: Александр, Валериан и Леонид. Остерман-Толстой любил своих племянников Голицыных. Старший из братьев, князь Александр Михайлович (1798-1858), воспитывался в Пажеском корпусе. В мае 1817 года был выпущен в гвардейскую артиллерию. Членом тайных обществ декабристов подпоручик Александр Голицын не был, но знал о существовании Северного общества. Младший, князь Леонид Михайлович (1806–1860), корнет лейб-гвардии Гусарского полка, в 1835 году вышел в отставку в чине полковника, затем – камергер, действительный статский советник.

Наиболее интересна биография князя Валериана Михайловича Голицына (1803-1859). После окончания Пажеского корпуса он в марте 1821 года был выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Преображенский полк. Уволен от военной службы в чине поручика в феврале 1824-го. Год спустя поступил в Департамент внешней торговли с переименованием в титулярного советника; камер-юнкер с мая 1825 года.

С 1823 года В.М. Голицын принадлежал к Северному обществу, куда его принял А.В. Поджио. Согласно собственным показаниям, «заимствовал свободный образ мыслей от чтения жарких прений в парламенте тех народов, кои имеют конституцию, и также от чтения французских, английских, немецких и итальянских публицистов». Напомним, что декабрист В.М. Голицын является главным героем романов Д.С. Мережковского «Александр Первый» и «14 декабря».

Разумеется, племянники А.И. Остермана-Толстого были постоянными посетителями его дома после переезда в Петербург. По свидетельству Завалишина, Валериан и Леонид Голицыны в 1825 году жили вместе с ним во флигеле со стороны Галерной улицы (ныне – Галерная ул., 9). Известно, что 14 декабря 1825 года, после разгрома восстания на Сенатской площади, в этой квартире пытались укрыться декабристы А.А. Бестужев, Н.А. Панов и один из офицеров восставшего Гвардейского экипажа.

Валериан Голицын, приехавший в Петербург из Москвы вечером 14 декабря, ночь провел, по его заявлению на следствии, «в доме дяди графа Остермана». Арестован 23 декабря 1825 года. Не избежал ареста и Александр Голицын. Братья содержались в одиночках Петропавловской крепости. «Остерман был очень огорчен участью, постигшею его племянников и меня, – вспоминал Завалишин. – Для старшего племянника, Александра Голицына, он испросил прощения, но для Валериана не смог того добиться, что и было, кажется, причиною неудовольствия, вследствие которого он удалился за границу…»

Александр Голицын по распоряжению Николая I был освобожден из крепости 20 апреля 1826 года. В дальнейшем он служил почт-директором в Царстве Польском. Валериан Голицын был предан Верховному уголовному суду, осужден по VIII разряду и по конфирмации 10 июля 1826 года лишен княжеского достоинства, чинов и сослан в Сибирь на бессрочное поселение. В феврале 1829 года наказание было смягчено, его перевели рядовым на Кавказ, где он воевал с турками. В мае 1837 года произведен в прапорщики, а два года спустя поселен под секретным надзором в Орле.

В 1843 году Валериан Михайлович женился на княжне Дарье Андреевне Ухтомской. У них родились дочь Леонилла и сын Мстислав. По отзыву современницы, встречавшейся с В.М. Голицыным во второй половине 1840-х – начале 1850-х годов, «князь был чрезвычайно общительным, любил рассказывать, спорить, но спорил без желчи и охотно допускал противоречие. Он не стеснялся никем, чтобы сказать свое мнение, даже когда оно могло ему нажить личного врага… Долгие испытания выработали в нем глубокое религиозное чувство… Он был христианин без ханжества и фарисейства с философскими воззрениями Канта и Фихте. Страстно любил он родину, народ и свободу. Был отличным семьянином, горячо любил сына и дочь».

26 августа 1856 года, в день коронации Александра II, амнистированному Голицыну было возвращено княжеское достоинство. Граф А.И. Остерман-Толстой, не имевший законных детей, ходатайствовал о передаче старшему племяннику, Александру, титула и майората Остерманов, но российская бюрократическая машина работала неторопливо. Ответ на ходатайство задержался на годы. Тем временем старый генерал умер 11 февраля 1857 года в Женеве.

Год спустя скончался Александр Голицын, в октябре 1859-го умер Валериан, в феврале 1860-го – Леонид. Только в мае 1863 сыну В.М. Голицына, Мстиславу Валериановичу, было дозволено принять фамилию, титул и герб графов Остерманов и именоваться князем Голицыным графом Остерманом. Этот титул унаследовали сын Мстислава – Александр Мстиславович, а затем внук – Мстислав Александрович. У него была дочь Мария (1929–1998), на которой род Остерманов-Толстых угас из-за бездетности княгини.

В 1832 году опустевший дом Остермана-Толстого сдается внаем графине Варваре Петровне Полье (1796–1870). Дочь князя П.Ф. Шаховского, внучка барона А.Г. Строганова, она в 1816 году вышла замуж за графа Петра Андреевича Шувалова. Боевой генерал и дипломат, состоявший в свите Александра I, скоропостижно скончался в 1823 году, оставив молодую вдову с двумя малолетними детьми, сыновьями Андреем и Петром.

Похоронив мужа, графиня провела несколько лет за границей, преимущественно в Швейцарии, в своей вилле между Женевой и Лозанной, которая была центром довольно многочисленной русской колонии. Здесь Варвара Петровна вышла замуж за графа Адольфа Полье, человека разносторонне образованного, незаурядного рисовальщика и ученого, открывшего, между прочим, первое в России месторождение алмазов. Женившись на графине Шуваловой, он переселился в Россию, был пожалован камергером, а в 1829-м получил придворную должность церемониймейстера и поступил на службу в Министерство финансов. Именно Адольфу Полье принадлежит инициатива благоустройства Шуваловского парка и перестройки дворца в Парголовском имении Варвары Петровны.

Второй муж графини умер 10 марта 1830 года. Безутешная вдова через некоторое время уехала за границу. 17 марта 1834 года А.С. Пушкин записал в дневнике: «Из Италии пишут, что графиня Полье идет замуж за какого-то князя, вдовца и богача». Новым избранником графини стал англичанин Джордж Вильдинг, унаследовавший от своей первой супруги, княгини Бутера-Радоли (di Butera-Radoli) из Палермо, титул, фамилию и видное положение при неаполитанском дворе. Князь отправился на родину супруги в качестве чрезвычайного посланника Королевства Обеих Сицилий.

В связи с новым замужеством Варвара Петровна приобрела у А.И. Остермана-Толстого его особняк на Английской набережной «со всем строением и землею… со всеми зеркалами, разными украшениями, бронзою, алебастровыми и мраморными вещами и всею мебелью… кроме статуй Александра I, графини, фамильных портретов и личных вещей» за 400 тысяч рублей. Напомним, что к моменту оформления купчей она уже пять лет была арендатором этого дома.

Известно, что Наталья Николаевна Пушкина была на балу у княгини Бутера 5 февраля 1836 года. Этот эпизод описан в дневнике фрейлины М.К. Мердер: «С вечера у княгини Голицыной пришлось уехать на бал к княгине Бутеро. На лестнице рядами стояли лакеи в богатых ливреях. Редчайшие цветы наполняли воздух нежным благоуханием. Роскошь необыкновенная! Поднявшись наверх, матушка и я очутились в великолепном саду – перед нами анфилада салонов, утопающих в цветах и зелени. В обширных апартаментах раздавались упоительные звуки музыки невидимого оркестра. Совершенно волшебный очарованный замок.

Большая зала с ее беломраморными стенами, украшенными золотом, представлялись храмом огня, – она пылала… В толпе я заметила Дантеса… Через минуту он появился вновь, но уже под руку с г-жою Пушкиной… барон (Геккерн-Дантес. – А.М.) танцевал мазурку с г-жею Пушкиной – как счастливы они казались в эту минуту». Супруги Бутера были свидетелями при бракосочетании Дантеса и Екатерины Николаевны Гончаровой.

Венчание по православному обряду совершалось 10 января 1837 года в домовой церкви Варвары Петровны, приписанной к приходу Исаакиевского собора. По свидетельству Густава Фризенгофа, венчание состоялось «в часовне княгини Бутера, у которой затем был ужин. Наталья Николаевна присутствовала на обряде венчания, согласно воле своего мужа, но уехала сейчас же после службы, не оставшись на ужин».

В июне 1841 года княгиня Варвара Петровна вновь овдовела. После смерти третьего мужа она окончательно покинула Россию. Как одна из наследниц богатств Строгановых, она обладала огромным состоянием: у нее было собственных 65 тысяч десятин земли, да в общем владении с другими наследниками – свыше миллиона десятин. Современники описывали ее как милую и добрую женщину, гостеприимную и радушную, не чуждую благотворительности. Многие русские путешественники встречали ее за границей, она фигурирует во множестве воспоминаний. Вместе с княгиней путешествовала жившая в ее доме в качестве компаньонки Юлия Карловна Кюхельбекер, сестра лицейского товарища Пушкина. Умерла «роковая вдова» в 1870 году, похоронена в Висбадене.

По дарственной княгини в 1859 году дом на набережной переходит в собственность ее старшего сына, графа Андрея Павловича Шувалова. Но перед тем как рассказать об этом новом владельце, следует вспомнить тех, кто жил здесь в 1830–1840-х годах.

Варвара Петровна, подолгу жившая за границей, часто сдавала дом на Английской набережной внаем (даже когда еще сама арендовала его у А.И. Остермана-Толстого). Так, в 1833 году дом был арендован Министерством иностранных дел для размещения турецкого посольства. Это случилось вскоре после подписания Ункяр-Искелессийского договора об оборонительном союзе России с Турцией.

В 1834 году дом был сдан внаем светлейшему князю Христофору Андреевичу Ливену (1774-1838), который только что вернулся из Лондона, где в течение двадцати двух лет был российским послом. Второй из четырех сыновей рано овдовевшей Шарлотты Карловны Ливен, воспитательницы детей Павла I, ближайшей подруги императрицы Марии Федоровны, Х.А. Ливен в 1809 году был назначен послом в Берлин, а в 1812-м – в Лондон. Он принадлежал к числу крупнейших российских дипломатов первой трети XIX века.

В 1800 году Христофор Андреевич женился на Дарье Христофоровне Бенкендорф (1785–1857), сестре будущего шефа жандармов А.Х. Бенкендорфа, получившей в 1828 году придворное звание статс-дамы. Длительное пребывание вместе с мужем в европейских столицах выработало у нее страсть к политике. Со временем она приобрела репутацию весьма влиятельной особы в политических делах. По свидетельству Ф.Ф. Вигеля, Дарья Христофоровна исполняла при муже должность советника и сама сочиняла дипломатические депеши. В Лондоне она сумела создать блестящий салон, где собирались дипломатические знаменитости и выдающиеся политические деятели. Вошла в историю как «первая русская женщина-дипломат».

В Петербурге князь Х.А. Ливен, поселившийся в доме Остермана-Толстого, был назначен попечителем при наследнике цесаревиче Александре Николаевиче (будущем императоре Александре II). Супруги Ливены жили на Английской набережной около года, до возвращения из Италии графини Варвары Петровны Полье, которая готовилась стать княгиней Бутера-Радоли. По свидетельству Н.М. Смирнова, Пушкина представляли княгине Ливен в 1834 или 1835 году. Возможно, что это происходило в особняке на Английской набережной.

Призванный в 1838 году сопровождать наследника в заграничном путешествии, Х.А. Ливен занемог в Риме и после кратковременной болезни скончался 29 декабря 1838 года. Княгиня Дарья Христофоровна еще в 1835 году, ссылаясь на слабое здоровье, оставила пределы России, чтобы обосноваться в Париже, где ее салон соперничал по популярности с салоном мадам Рекамье.

В 1838 году княгиня В.П. Бутера-Радоли, незадолго до этого ставшая полноправной владелицей дома на набережной, сдала его внаем новому английскому послу в Петербурге. Улик Джон де Бург, маркиз де Кланрикард (1802–1874), принадлежал к партии вигов. До назначения в Петербург он служил в гвардии капитаном дворцовой стражи. С 1825 года был женат на Гарриет Каннинг (1804-1876), дочери премьер-министра Джорджа Каннинга. Лорд Кланрикард оказался первым послом Великобритании в России после восшествия на престол королевы Виктории и находился на этом посту с 1838 по 1840 год. При его участии была подготовлена Лондонская конвенция России, Великобритании, Австрии и Пруссии об оказании поддержки турецкому султану против египетского паши Мухаммеда Али.

Важно отметить, что из числа сдаваемых внаем помещений исключались комнаты сыновей княгини Варвары Петровны – Андрея и Петра Шуваловых, которым в 1838 году было соответственно 21 год и 19 лет. Согласно описи, составленной в том же году, «половина» графа Петра Павловича Шувалова (1819-1900), тогда студента юридического факультета Петербургского университета, находилась на первом этаже главного корпуса, апартаменты его старшего брата Андрея – на втором этаже западного дворового флигеля. Про старшего из братьев будет подробно сказано ниже.

В 1841 году, после смерти третьего мужа, В.П. Бутера-Радоли уехала из России. Весной 1842 года ее дом на Английской набережной был на год сдан внаем Анатолию Николаевичу Демидову (1813-1870). Младший сын Николая Никитича Демидова большую часть жизни провел в Западной Европе, лишь изредка приезжая в Россию. В молодости Анатолий Демидов служил в Министерстве иностранных дел и состоял при российских посольствах сначала в Париже, затем в Риме и в Вене. Он унаследовал от отца колоссальное состояние, чистый доход с которого достигал двух миллионов рублей в год.

Вместе с другими железоделательными и медеплавильными заводами Демидову принадлежал и Нижне-Тагильский завод, крупнейший на Урале. Он финансировал разведку запасов каменного угля в Донецком бассейне в 1837-1839 годах. Унаследовал от отца собрание замечательных произведений живописи и скульптуры. Занимался благотворительностью, щедро покровительствовал ученым и художникам; между прочим, картина «Последний день Помпеи» была написана Карлом Брюлловым по заказу Анатолия Демидова и подарена им Николаю I.

А.Н. Демидов был поклонником Наполеона Бонапарта и осенью 1841 женился на дочери бывшего вестфальского короля Жерома Бонапарта, племяннице французского императора герцогине Матильде де Монфор (ум. 1904). Незадолго до женитьбы Анатолий Демидов приобрел княжество Сан-Донато близ Флоренции и стал называться князем Сан-Донато. В 1842 году супруги приехали в Петербург и поселились в арендованном для них доме княгини Бутера-Радоли.

Сохранилась опись комнатному убранству дома на Английской набережной, составленная в 1843 году, уже после отъезда Демидовых из Петербурга. В подвальном этаже находились людские комнаты, погреба и помещение для нагревания воды. На первом этаже располагались: гардеробная и камердинерская комнаты, спальня, кабинет (названный в описи «кабинет-рококо»), разделенный на две части аркой и выходивший окнами с одной стороны на набережную, а с другой стороны – во двор.

Второй этаж здания занимали парадные помещения. Упоминаются в описи Пунцовая и Большая Белая гостиные, Александровская зала, Библиотека, Малая и Большая Столовые залы. Все помещения имели разнообразное и нарядное убранство. Над каминами – зеркала в золоченых рамах, бронзовые золоченые люстры и канделябры. Меблировку составляли столы, бюро и стулья красного и орехового дерева, вольтеровские кресла, шкафы и этажерки, канапе и кушетки.

Дополняли убранство бронзовые золоченые часы, алебастровые и фарфоровые вазы и скульптура. Личные комнаты владельцев дома, князя и княгини Бутера-Радоли, составляли спальные, гардеробные, туалетные комнаты, рабочий кабинет и кабинет для чтения. Из служебных помещений упомянуты кухня, комнаты для кухмистера и его учеников, официантская и буфетная. Особо указаны комнаты младшего сына Варвары Петровны, графа Петра Павловича Шувалова, и ее компаньонки Юлии Карловны Кюхельбекер.

В 1859 году по дарственной княгини В.П. Бутера-Радоли дом переходит в собственность ее старшего сына графа Андрея Павловича Шувалова (1817-1876). В семь лет он лишился отца, его опекуном и воспитателем в детские годы был друг П.А. Шувалова М.М. Сперанский. Юный граф начал службу в июле 1835 года на Кавказе подпрапорщиком Грузинского гренадерского полка, в том же году был переведен юнкером в Нижегородский драгунский полк, в котором с 1837 года служил М.Ю. Лермонтов. Андрей Шувалов участвовал в боевых действиях против горцев, получил ранение и был награжден знаком отличия Военного ордена.

В феврале 1838 года он возвратился с Кавказа в Петербург и получил назначение в лейб-гвардии Гусарский полк, куда в это же время вернулся Лермонтов. В столице однополчане и приятели – Лермонтов и Шувалов – вместе посещали салон Карамзиных, входили в так называемый «кружок шестнадцати» (К.В. Браницкий, П.А. Валуев, А.И. Васильчиков, А. А. Столыпин, Н.А. Жерве, Д.П. Фредерикс, И.С. и Г.Г. Гагарины, А.Н. и С.В. Долгорукие, Ф.И. Паскевич, П.П. Шувалов и др.). И.С. Тургенев, встретивший Лермонтова и Андрея Шувалова в одном из столичных салонов, вынес из этой встречи впечатление, что Лермонтов «графа Ш-а… любил как товарища».

Один из участников «кружка шестнадцати» граф Ксаверий Браницкий вспоминал, что в 1838 году в Петербурге образовалось «общество молодых людей, которое называли, по числу его членов, кружком шестнадцати. Это общество составилось частью из окончивших университет, частью из кавказских офицеров. Каждую ночь, возвращаясь из театра или бала, они собирались то у одного, то у другого.

Там, после скромного ужина, куря свои сигары, они рассказывали друг другу о событиях дня, болтали обо всем и всё обсуждали с полнейшею непринужденностью и свободой, как будто бы Третьего отделения… вовсе и не существовало – до того они были уверены в скромности всех членов общества». Напомним, что в конце 1830-х годов апартаменты графа Андрея Шувалова находились на втором этаже западного дворового корпуса. Есть все основания считать, что в 1838–1840 годах на квартире своего приятеля бывал Лермонтов и другие участники «кружка шестнадцати».

Современники полагали, что в образе Печорина («Герой нашего времени») Лермонтов воплотил некоторые черты характера Андрея Шувалова и находили даже портретное сходство с ним. Свидетельствует князь М.Б. Лобанов-Ростовский: «…гр. Андрей Павлович Шувалов… храбро сражался на Кавказе, где получил солдатский Георгиевский крест и рану в грудь. Он был высокого роста и тонок; у него было красивое лицо, казавшееся несколько сонным, но вместе с тем плохо скрывавшее нервные движения, присущие его страстной натуре.

При худощавом сложении у него были стальные мускулы и удивительная ловкость на всякого рода физические упражнения: он стрелял из пистолета, фехтовал, делал гимнастику, прыгал в длину и высоту как профессиональный артист, превосходно справлялся с самыми горячими английскими лошадьми.

Он очень нравился женщинам благодаря контрасту между его внешностью, казавшейся нежной и хрупкой, его низким и приятным голосом, с одной стороны, и необычайной силой, которую скрывала эта хрупкая оболочка, – с другой. Он сам очень гордился этими своими достоинствами… У него был легкий и поверхностный ум с большой долей упрямства, которое он принимал за силу характера; он был хорошим товарищем и во всех отношениях истинным джентльменом».

В 1842 году Андрей Павлович вышел в отставку и через два года женился на дочери наместника и главнокомандующего войсками на Кавказе графа М.С. Воронцова Софье Михайловне Воронцовой (1825–1879). Ее мать – Елизавета Ксаверьевна Воронцова (урожд. графиня Браницкая) в 1824 году в Одессе была близкой знакомой А.С. Пушкина. Согласно существующей в пушкиноведении гипотезе, Софья Михайловна – дочь Пушкина, которой предположительно посвящено стихотворение «Прости, о милое дитя, я не скажу тебе причины…».

В 1845 году у Шуваловых родилась дочь Елизавета (Лили). В дальнейшем она выйдет замуж за Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова, и они с мужем станут последними владельцами дома на Английской набережной. Еще в 1844 году разрабатывался несохранившийся проект перестройки дома. Однако эти работы под руководством академика архитектуры Л.П. Феррацини начались только в конце 1850-х годов, когда дом перешел в собственность графа А.П. Шувалова.

В 1848 году, после объявления о мобилизации русской армии в связи с революционными событиями в Западной Европе, Шувалов снова поступил на военную службу. Он стал адъютантом фельдмаршала И.Ф. Паскевича, участвовал в венгерской кампании. В мае 1849 года назначен флигель-адъютантом и до выхода в отставку в 1865-м (в звании генерал-майора) выполнял различные поручения Николая I и Александра II по рекрутским наборам и крестьянскому делу. Активный земский деятель с самого начала земской реформы (до 1867 года возглавлял Петербургское земское собрание, был гласным Городской думы), избран на два трехлетия предводителем дворянства Петербургской губернии.

А.П. Шувалов известен своими либеральными воззрениями (один из «аннибалов либерализма» эпохи великих реформ). В 1867 году он выступил в столичном земском собрании с резкой критикой закона, ограничившего права земств, и вскоре получил предписание Александра II в трехдневный срок покинуть Петербург в связи с «опасным либерализмом». В последние годы жизни граф Андрей Павлович жил в доме на Моховой ул., 10, построенном по его заказу в 1850-х годах. Он скоропостижно скончался 14 апреля 1876 года и похоронен в Некрополе XVIII века Александро-Невской лавры. Софья Михайловна Шувалова ненадолго пережила мужа. Она умерла в 1879 году в Швейцарии, где и похоронена.

В 1858-1864 годах в доме на Английской набережной по заказу Шуваловых проводилась реконструкция (арх. Л.П. Феррацини). Были обновлены вестибюль, парадная лестница и Белый (Александровский) зал. Некоторые интерьеры особняка, сохранившиеся до наших дней, оформлены именно при этой перестройке. Домовая церковь, существовавшая с 1836 года на третьем этаже главного корпуса, была перенесена на уровень второго и третьего этажей западного флигеля. В эти же годы происходит перестройка и отделка трехэтажных дворовых корпусов.

В 1867 году старшая дочь Андрея Павловича и Софьи Михайловны Елизавета Андреевна Шувалова (1845-1924) вышла замуж за графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова (1837-1916). Дом на набережной вошел в состав приданого невесты и в 1868 году передан А.П. Шуваловым в полное распоряжение зятя.

Новый хозяин принадлежал к древнему дворянскому роду Воронцовых. Он был единственным сыном графа Ивана Илларионовича Воронцова-Дашкова от брака с Александрой Кирилловной Нарышкиной. В 1807 году указом Александра I Ивану Воронцову как внучатому племяннику княгини Екатерины Романовны Дашковой было дозволено, за пресечением рода князей Дашковых, именоваться впредь потомственно графом Воронцовым-Дашковым.

По отзывам современников, он был в свое время самым видным лицом среди столичной аристократии. Служил по Ведомству иностранных дел (был посланником в Мюнхене и Турине), с 1831 года – обер-церемониймейстер Высочайшего двора. Графиня Александра Кирилловна Воронцова-Дашкова считалась в николаевском Петербурге «повелительницей мод» и первейшей «светской львицей». В 1835 году у супругов родилась дочь Ирина, в будущем светлейшая княгиня Варшавская, графиня Паскевич, супруга Ф.И. Паскевича. (Паскевичам принадлежал нынешний дом № 8 по Английской набережной, по соседству с домом Воронцовых-Дашковых.)

Иван Илларионович и Александра Кирилловна Воронцовы-Дашковы жили в роскошном особняке на Дворцовой набережной рядом с Зимним дворцом (ныне – Дворцовая наб., 30); здесь и родился Илларион Иванович. Он получил домашнее образование, затем учился за границей. В 1855 году поступил в Московский университет, но в связи с Крымской войной оставил учебу и вступил вольноопределяющимся в Конногвардейский полк, с 1858 года – корнет. В том же году добился перевода на Кавказ, участвовал в боевых действиях против горцев, состоял адъютантом, а затем командиром конвоя кавказского наместника князя А.И. Барятинского. В 1862 году произведен в ротмистры и назначен флигель-адъютантом Александра II.

В это время Илларион Воронцов-Дашков, по свидетельству его личного секретаря В.С. Кривенко, «близко сошелся с великим князем Александром Александровичем, и дружеские отношения с ним остались неизменны на всю жизнь». Аналогичное утверждение находим в воспоминаниях адъютанта цесаревича С.Д. Шереметева: «Граф Воронцов стоял совершенно вне интриг и всяческих соображений придворных петербургских сфер, его сильно не любивших, это самое и послужило поводом к сближению, перешедшему в дружбу. Небольшая разница лет и общность некоторых вкусов и взглядов помогали этому сближению.

Цесаревичу было легко с Воронцовым, как бывает легко вообще с порядочным человеком, когда так много вокруг примеров совсем иного свойства. Цесаревич не был ослеплен Воронцовым и сознавал его недостатки, неизбежные каждому человеку, но нисколько не влиявшие на их отношения. История этой дружбы достойна полной известности, к чести обоих». Известно, что цесаревич и его жена, великая княгиня Мария Федоровна, неоднократно посещали дом Воронцовых-Дашковых на Английской набережной. Эти дружеские визиты продолжались и в годы царствования Александра III.

В 1865 году Илларион Иванович отправился на театр военных действий в Туркестан, где особенно отличился, командуя авангардом под Мирза-Арабабатом, а затем при взятии крепостей Ура-Тюбе и Джизак; за храбрость награжден орденом Св. Георгия IV степени. В 1866 году пожалован в генерал-майоры Свиты Е. И. В. и назначен помощником военного губернатора Туркестанской области.

По возвращении в Петербург генерал Воронцов-Дашков в 1867-1873 годах командовал лейб-гвардии Гусарским полком. По отзывам офицеров полка, их новый командир был «истый джентльмен, страстный спортсмен, благородный начальник, смело принимавший на себя ответственность за все, что происходило у него в полку, не сваливавший вины на подчиненных, не мелочный, не придирчивый, стоявший горой за своих.

Готовый всегда откликнуться и помочь своим заступничеством, своим влиянием в высших кругах и своим, наконец, кредитом». В 1873 году назначен командиром бригады гвардейской кавалерии, а в следующем году – начальником штаба Гвардейского корпуса, которым командовал цесаревич Александр Александрович; в 1876 году произведен в генерал-лейтенанты. Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 годов командовал кавалерией Рущукского отряда, в 1878-1881 годах был начальником 2-й гвардейской пехотной дивизии.

Жизнь молодых супругов Воронцовых-Дашковых была омрачена пожаром, который случился в их доме на Английской набережной в ночь с 5 на 6 ноября 1868 года. По свидетельству современника, «хозяева и слуги были в отсутствии. Пожар начался от оставшегося в камине огня. Выгорела половина всей трехэтажной внутренности каменного корпуса, расположенного на набережной Невы». Сильно пострадала западная половина особняка, в том числе Белый (Александровский) зал и Желтая гостиная, помещения первого этажа утратили отделку конца XVIII века. Восстановительные работы, которыми руководил академик архитектуры Л.Ф. Фонтана, были вчерне окончены уже в 1869 году.

После убийства Александра II народовольцами Воронцов-Дашков стал одним из основателей и главных деятелей тайного общества по борьбе с революционным движением – «Священной дружины». Уже в марте 1881 года он был назначен начальником охраны Александра III в Гатчине. С августа 1881 до мая 1897 года – министр Императорского двора и уделов, канцлер российских орденов.

Помимо министерского поста Воронцов с июня 1881 года занимал должность главноуправляющего государственным коннозаводством. Это назначение особенно соответствовало склонности графа Иллариона Ивановича, владельца одного из самых лучших конных заводов в России – Ново-Томниковского. Он был вице-президентом Императорского скакового общества и президентом Императорского Петербургского рысистого общества.

На протяжении всего царствования Александра III Воронцов-Дашков пользовался особым доверием императорской семьи и был ближайшим другом императора. Его жена – подруга императрицы, молодое поколение Воронцовых накоротке с наследником Николаем Александровичем. В правительстве Воронцов представлял интересы либеральной бюрократии, был самостоятельно мыслящим и авторитетным государственным деятелем.

В начале царствования Николая II Воронцов-Дашков быстро утратил свое влияние. Молодому императору не нравился покровительственный тон министра Двора и Уделов, а граф, в свою очередь, был недоволен усилением вмешательства великих князей в государственные дела. В феврале 1905 года Воронцов-Дашков навсегда покинул Петербург. Он был назначен на пост кавказского наместника, главнокомандующего Кавказским военным округом и войскового наказного атамана Кавказских казачьих войск.

Оценивая его деятельность на этом посту, С.Ю. Витте писал: «Быть может, он единственный из сановников на всю Россию… который пользуется всеобщим уважением и всеобщей симпатией… Это, может быть, единственный из начальников края, который в течение всей революции, в то время когда в Тифлисе ежедневно кого-нибудь убивали или в кого-нибудь кидали бомбу, спокойно ездил по городу как в коляске, так и верхом, и в течение всего этого времени на него не только не было сделано покушения, но даже никто никогда еще не оскорбил ни словом, ни жестом». И далее: «Он представляет собой в полном смысле слова русского благородного барина со всеми недостатками, присущими этому барству, но и со всеми его благородными и рыцарскими сторонами».

С началом Первой мировой войны Воронцова-Дашкова назначили главнокомандующим Кавказской армией, однако по состоянию здоровья участия в руководстве военными действиями не принимал. Скончался в Алупке 15 января 1916 года, похоронен в своем любимом имении Ново-Томниково. В домовой церкви в Петербурге на Английской набережной были совершены две панихиды, на которых присутствовали Николай II с императрицей Александрой Федоровной, великие князья Николай Михайлович и Сергей Михайлович. «Воронцов-Дашков умер за год до Февральской революции, и ему не пришлось стать свидетелем крушения монархии, – пишет современный историк Д.И. Исмаил-Заде, – в этом заложен большой философский смысл, ибо он принадлежал этой монархии и логически не должен был пережить ее».

Последняя хозяйка дома на набережной – Елизавета Андреевна Воронцова-Дашкова (Лили) – носила придворное звание статс-дамы. Современники оставили довольно противоречивые свидетельства о супруге Иллариона Ивановича. Одни пишут о ее властном «надменном, необщительном характере», другие утверждают, что это была «симпатичная личность, совершенно не гордящаяся своим положением… прекрасная мать семейства, приятная своими женскими качествами».

Дом Воронцовых-Дашковых на Английской набережной считался одним из самых открытых, здесь собирался «весь Петербург». Среди постоянных посетителей чаще других упоминаются Белосельские, Кочубеи, Трубецкие, Лобановы-Ростовские, великие князья, императрица Мария Федоровна. Супруги владели прекрасной картинной галереей, коллекцией фамильного серебра, хрусталя и фарфора, большой домашней библиотекой.

Воронцов-Дашков и его жена принадлежали к числу крупнейших помещиков России. Собственное состояние графа Иллариона Ивановича было приумножено Елизаветой Андреевной, ставшей одной из основных наследниц майоратных владений князя М.С. Воронцова (по материнской линии) и имущества своих братьев Шуваловых (по отцовской линии). Земельные владения Воронцовых-Дашковых достигали 485 тысяч десятин. Елизавета Андреевна владела также Юго-Камским железоделательным заводом.

Все восемь детей Воронцовых выросли в родительском доме на Английской набережной: Иван (1868-1897), полковник лейб-гвардии Гусарского полка; Александра (1869-1959); Софья (1870-1953); Мария (1871-1927); Ирина (1872-1959); Роман (1874-1893), гардемарин; Илларион (1877-1932), ротмистр лейб-гвардии Гусарского полка; Александр (1881-1938), полковник лейб-гвардии Гусарского полка. Они породнились с известнейшими аристократическими фамилиями – Орловыми, Демидовыми (Сан-Донато), Шереметевыми, Мусиными-Пушкиными, Нарышкиными, Чавчавадзе. Домовая церковь Св. Власия была всегда к услугам близких, где они венчали своих детей.

В 1913 году, когда Илларион Иванович служил кавказским наместником и уже восемь лет постоянно жил в Тифлисе, Елизавета Андреевна покупает дом на Английской набережной у своего мужа, чтобы присоединить его к майорату Воронцовых. Дом с надворными постройками и землей, на которой он расположен, оценили тогда в сумму более 900 тысяч рублей. Определенный доход приносила сдача квартир в дворовых флигелях и корпусе по Галерной улице. (Например, одна из квартир в доме по Галерной с 1874 года сдавалась действительному статскому советнику И.В. Штрому.)

После Октябрьской революции 1917 года графиня Е.А. Воронцова-Дашкова была вынуждена покинуть Россию. Она умерла в 1924 году в Германии и похоронена в Висбадене. В изгнании закончилась жизнь большинства ее детей и внуков. В наши дни в США живет семья профессора русской литературы Александра Илларионовича Воронцова-Дашкова – внука младшего сына последних владельцев дома на Английской набережной. В 1999 году у его сына Иллариона родился сын Александр – продолжатель знаменитого воронцовского рода по мужской линии.

В годы советской власти особняк на Английской набережной (в 1918–1994 гг. – наб. Красного Флота) национализировали, и в разные годы он поступал в распоряжение самых различных организаций, среди которых Петроградский комитет РКСМ, Петроградский штаб пионерской организации, Институт физкультуры Петроградского военного округа и Конный спортклуб, контора Всесоюзного объединения по экспорту «Антиквариат» и ЛО Всесоюзной торговой палаты, сектор иностранной техники областного Дома техники и Музей Внешторга, светокопировальная мастерская Института огнеупоров и строительная контора Треста учрежденческих домов, домохозяйство № 23 Треста нежилого фонда, Межотраслевое гос. объединение (МГО) «Технохим» и акционерный банк МГО «Технохим», и т. д.

Разумеется, частая смена арендаторов не шла на пользу зданию, которое Постановлением СМ РСФСР № 1327 от 30 августа 1960 года и Указом Президента РФ № 17 от 20 февраля 1995 года получило статус памятника истории и культуры федерального значения. В настоящее время ОАО «Талион» осуществляет проект его комплексной реставрации и реновации.

В списках объектов культурного наследия, охраняемых государством, адрес «Английская наб., 10; Галерная ул., 9» стоит в ряду памятников архитектуры и градостроительства. Но с полным основанием он может быть отнесен и к федеральным памятникам истории. Ведь дом на набережной Невы связан с жизнью выдающихся государственных деятелей и военачальников дореволюционной России, его стены помнят А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Ф.И. Тютчева, декабристов. Здесь неоднократно бывали Елизавета Петровна и Екатерина Великая, Александр I, Александр III и Николай II. Этот исторический дом попал на страницы «Евгения Онегина» и «Войны и мира». Даже в Петербурге не так много домов со столь насыщенной биографией.