© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Письма декабристов к А.Л. Кучевскому.


Письма декабристов к А.Л. Кучевскому.

Сообщений 11 страница 20 из 21

11

IX.

Милостивый государь, Александр Лукич! На полученное мною сегодня письмо ваше, в котором вы описываете весь ужас вашего положения, не имею лучшего ответа сделать, как принять меры для облегчении вашего состояния, сколько то в моей силе. И потому первые слова мои будут о том, какие к этой цели сделаны распоряжения. С подателем сего, крестьянином Устюговым голова посылает письменное приказание своему брату доставить вам 20 пудов ржаной и 10 пудов пшеничной муки, купить 5 саженей дров с вывозкою их к вам на двор; нанять человека, который привозил бы вам ежедневно потребное на сутки количество воды.

Вручено Устюгову для доставления вам: 1 ф. чаю, 5 ф. сахару, 1 бутылка уксуса и 1 ф. масла орехового, 70 омулей соленых, 5 богульдейских, 1 большой и 1 харюз и 5 ф. соли. Если посылка моя бедна, то в этом винить не волю мою, а недостаток на это время средств. Этим, по крайности, главнейшие ваши нужды, хотя на малое время, будут удовлетворены, а между тем, я надеюсь получить средства доставить вам вновь, что будет нужно, и удовлетворить другим вашим потребностям. Из вашего письма я вижу, что вы вчера еще не получили записки, посланной мною вам неделю тому назад и мерах, какие вы должны предпринять для получения перемещения.

Эта записка послана была с куядским крестьянином, и голова принял меры для отыскания ее и немедленного доставления вам. Здесь повторю, что вы не худо сделаете, если сами напишете к майору, препровождая бернский жандармский штаб-офицер дал мне слово доставить ваше письмо и ходатайствовать о вашем переводе. Ранее по этому предмету я не мог сделать исполнения; нужно было лично видеться с теми, кто в этом случае могли оказать содействие. Чтоб не было остановки за бумагою, посылаю вам несколько листов простой и почтовой.

Я полагаю, что вы не худо сделаете, если сами напишете к майору, препровождая к нему письмо к генералу или, по крайней мере, ко мне такое письмо, которое я мог бы майору переслать. Я не сомневаюсь, что майор подвигнет генерала взять на себя перевод ваш, основываясь на том, что вы осуждены не верховным уголовным судом. В противном случае пойдет представление о вашем переводе и, следовательно, не скоро можно будет ожидать решения. Прошу вас уведомить меня при первой возможности, все ли будет исполнено по распоряжению головы. Имею честь быть, милостивый государь, ваш покорный слуга

С. Трубецкой.

9-го декабря 1843 г. Оек.

12

Х.

Милостивый государь, Александр Лукич! Посылаю некоторые из нужных вам вещей, для одежды маленького и матери его, табаку и бумаги писчей. Денег прилагаю в сем письме 25 рублей. Прошу вас извинить, что посылка моя бедная, но я не в состоянии послать более. Должен был занять как на этот предмет, так и на собственные надобности. Сукна купить сам в городе не успел, а просил доставить и надеюсь получить сегодня, но не хочу задерживать далее посылаемое, но как получу, то не замедлю доставить, только уже после первых дней праздника. - Письма ваши Сергею Григорьевичу и к Марье Николаевне вручены лично первому. Артамон Захарович читал ваши большие письма и намерен подать вам руку помощи. Но теперь он болен жабою в горле. Прошу вас уведомить меня, исполнено ли по моему распоряжению и доставлены ли вам мука и дрова, сколько именно дров и какой муки какое количество, также, привозится ли ежедневно достаточное вам количество воды.

По случаю желания вашего переселиться в Щукино или Могилево (Глазково то-ж) я по собранным сведениям должен известить вас, что вам чрезвычайно трудно будет найти в этих деревнях пристанище, доколе вы не будете иметь собственнаго жилища. Обзаведение ваше потребует много времени и порядочного количества денег. На скорую помощь выдачи от казны вы не можете надеяться, потому что, как я вчера узнал, только после праздников собираются сделать представление в Петербург о выдаче за текущий 1843 год и об ассигновании на то сумм. Наша помощь, даже и совокупная, не может быть достаточна для пополнения всех издержек перемещения вашего. Я долгом поставляю представить все эти обстоятельства на рассуждение ваше, тем более, что молчание мое о сем предмете, могло бы ввести вас в ошибочные расчеты и поставить в обстоятельства еще труднейшие тех, в которых вы теперь находитесь. С желанием моим всех благ вам и новорожденному имею честь быть, милостивый государь, ваш покорный слуга Сергий Трубецкой.

24-го декабря 1843. Сл. Оек.

13

ХI

Милостивый государь, Александр Лукич! Вам известны обстоятельства, заставившие меня отложить ответом на письмо ваше от 6-го января. При том я еще откладывал в ожидании, что обстоятельства мои сколько-нибудь поправятся и подадут возможность оказать вам хотя небольшую денежную помощь. Но я обманулся в своих ожиданиях. Четыре месяца живу, занимая по самым мелким суммам для удовлетворения потребностей, необходимых довольно значительного семейства. Из этого признания вы усматриваете уже, что ответ мой на требование ваше должен быть повторением сказанного уже много. К прискорбию моему я должен еще раз сказать, что не могу обнадежить вас моею помощию в случае переселения и доставить вам средства к основанию предполагаемого вами обзаведения.

Я вполне постигаю все ваши бедствия, но что же мне делать, когда не имею средств прекратить их. Могу ли обещать вам что-нибудь положительное, когда не имею возможности предвидеть, в состоянии ли буду исполнить свое обещание. Доходы мои так неверны, что я заранее не могу делать никакого предположения, а капитала я не имею. Постоянный недостаток в деньгах есть недуг, которым страждут все те лица, на которых вы полагаете вашу надежду. Вы провели с нами 10 лет в Чите и Петровском заводе; вы знаете, что многие из нас не имеют средств сами собою существовать, положение же наше лишает всякой возможности снискать себе пропитание посильными трудами. Все таковые требуют вспоможения.

Приезд сенатора и жандармского окружного начальника подают надежду, что разрешены будут средства существования, доселе бывшие нам недоступными. Не упускайте этого случая, обратитесь, как уже и прежде я вам указывал, к г. губернскому штаб офицеру, об'ясните свои нужды и просите того, что может подать вам надежду улучшить ваше положение. Между тем я охотно берусь снабжать вас по возможности на теперешнем месте вашего жительства и потому прошу вас написать ко мне, что и в каком количестве вам нужна ежемесячно. знаю, что это письмо вас не удовлетворит. Знаю, что оно, к несчастию, не изменит вашего положения; но я должен был показать вам вещи в действительном их положении, и не обманывать вас надеждами, которых исполнение не в моей власти. При желании вам и семейству вашему доброго здоровья, имею честь быть, милостивый государь, ваш покорный слуга С. Трубецкой.

20-го февраля 1844 г. Оек.

При сем посылается полпуда свежей рыбы, 10 ф. свеч сальных и мешок с некоторыми вещами, оставшимися от покойного Федора Федоровича, на которые вы найдете употребление: таз медный, два подсвечника и с'емы.

14

XII.

Давно, давно не писал к вам, мой любезный Александр Лукич. Хотелось что-нибудь послать, но собственные недостатки не допускали и теперь бы не имел чем поделиться из иждиваемого мною, если бы сам небесный распорядитель, которому принадлежат все и все, не представил мне указания послать вам пятьдесят рублей ассигнациями. А потому и примите их не как от меня, но от него, заботящегося о всех, а особенно о душах, через веру ему принадлежащих. Давно ничего не знаю о вас, мой любезный, но уповаю, что господь вас никогда не оставит и во всех состояниях сохранит залог жизни во всех, кому он дал. - Что же сказать вам о себе - право ничего нет доброго, а греховного много и даже тяжело греховного. Но и что же тут удивительного: земля всегда земля и прах всегда прах. Но господь всегда и везде тот же, Он так же свят, правосуден и милосерд. Милосердие ли его, или правосудие прославится и в отношении моей грешной души.

Я должен быть равно доволен, говорю должен, потому что не чувствую еще в себе этой бескорыстной готовности принимать одинаково волю божию во всех ее направлениях. Понимаю, что так надобно любить господа, и между тем люблю только свое я мерзкое и грешное. Брат мой все в одном положении, но тих и спокоен и за сие слава богу. 75-летний старик мой батюшка еще жив, а матушка еще скончалась в 37-м году. 4 брата продолжают служить - один по болезни, похожей на болезнь здешнего брата Николая, года три живет в отставке дома и единственная оставшаяся сестра девица успокаивает теперь отца старика.

Затем прощайте, мой возлюбленный Александр Лукич. Христос с вами, обнимаю вас целованием веры и поручаю себя вашей любви и молитве, остаюсь много любящий вас П. Б. Пушкин.

1845. Марта 7-го дня. Тобольск.

О Беляевых, Крюкове Н. и Кирееве давно ничего не знаю. Оболенский живет тою же жизнию в Ялуторовске. Петр Николаевич Свистунов, который стал мне близок по вере, вам кланяется.

15

XIII.

Милостивый государь, Александр Лукич!

Из письма вашего от 31 марта я вижу, что вы действительно ничего не поняли из переданного вам от меня Осиповым, ибо заключаете, что я требую от вас услуги, которой вы не в силах мне оказать. Дело было следующее: - Я на-днях перевожу семейство мое в город, дом мой остается почти пуст, вы давно желали избавиться Тугутуя, о чем много раз ко мне писали и требовали моего содействия, но оно было такого рода, что превозмогало мои способы. Нынешний случай давал мне средства без всякой просьбы с вашей стороны к начальству, успокоить вас жилищем, прислугою и содержанием, в замен чего получил бы я от вас ту услугу, что на время моего отсутствия, дом мой не оставался бы без хозяина.

Услышав от Осипова, что он едет в Тугутуй, я поручил ему предварительно спросить вас, угодно ли вам будет переехать жить в Оек? К этому простому вопросу он, как видно, прибавил свои рассуждения и предположения, которые дали вам ложное понятие о моем намерении. Неосторожность, сделанная мною поручить словесный, хотя и весьма простой вопрос уму необразованному к понятию простых вещей, заставляет меня об'яснять вам теперь то, о чем я хотел писать тогда, когда узнал бы, что вы согласны переехать в Оек. Я надеюсь, что изложенное оправдает меня перед вами и удостоверит вас, что я не имел в виду сделать из вас для себя работника, а думал по мере моих сил сделать вам приятное.

Прошу вас простить мне мою ошибку, и имею честь быть, милостивый государь, ваш покорный слуга Сергий Трубецкой.

5-го апреля 1845. Оек.

16

XIV.

Давно ничего не знаю о вашем житье-бытье, любезный Александр Лукич! Давно и сам не писал к вам. Последнее письмо ваше, в ответ на мое, получил еще в начале лета при выздровлении от тяжкой болезни, которая едва не сделалась последнею. Что же сообщить вам о себе: с прибавлением лет чаще посещают и хворости. А о сокровенном человеке не знаю, что и сказать вам; не знаю, умер ли он и проходит сень смертную - ничего не ведаю. О Евгении сообщу вам, что он женился в Ялуторовске на простой девушке и, как верует, не без указания божий Дай бог счастие этой доброй душе. По его распоряжению, посылаю вам 50 руб., примите и от моей скудости лепту. Всего вы получите семьдесят пять рублей, необходимых на ваши крайние нужды. Христос с вамя, мой любезный во Христе отец и брат. Обнимаю вас от всей души, поручаю себя вашим молитвам и, поздравляя с приближающимся великим праздником, остаюсь многолюбящий и почитающий вас слуга

Павел Бобрищев-Пушкин.

Марта 5, 1846. Тобольск.

17

XV.

Милостивый государь, Александр Лукич!

Я получил письмо ваше от 4-го сего месяца, в котором вы говорите о бедственном вашем положении и требуете моей помощи. Вы знаете, что в последней я вам не отказываю и всегда готов сделать, что могу по силам моим. Если я не удовлетворяю вполне вашим надобностям и не успеваю в моих намерениях оградить вас от той нищеты, которую вы часто терпите, то позвольте вам сказать, что вы сами тому главным препятствием. На 70-верстном расстоянии я имею от вас сведение только тогда, когда получаю от вас письма; я не имею средств чаще иметь о вас известие.

Есть множество мелочных нужд ваших, которых я удовлетворить не могу, но которые, между тем, составляют важное лишение. Вы целые три года приступали ко мне, чтобы я избавил вас Тугутуя, тогда, когда это не зависело от меня; когда же я мог дать вам убежище в собственном моем доме, где вы могли иметь прислугу, светлую горницу и где вы не имели бы случая терпеть голод, вы отказались принять мое предложение и обидели меня предположением, что я хочу сделать себе из вас слугу. Посылка в Тугутуй не всегда мне возможна, и доставление нужного вам сопряжено с затруднениями и излишними без малейшей для пользы вашей расходами. Теперь у меня в Оеке хлеба нет, я должен купить в городе, чтобы послать к вам; одна пересылка будет стоить десять рублей... Кому из нас обоих эта излишняя трата полезна будет?

Вы хотели, чтобы я послал вам корову. у меня тогда молочных не было, но если-6 и были, то должно бы было послать и корму для нее, чего я не мог бы сделать, и корова осталась бы для вас бесполезною. При первой возможности я доставлю вам, что можно будет, но каким образом доставлять вам мясо и рыбу в течение лета, я средств не придумаю; те, к которым я прежде прибегал, оказались для вас неудобны. Извините, что я вам решился сказать истину, что вы сами препятствовали улучшению вашего положения, особенно в течение последнего года. Если вы хотите, то я и теперь могу приютить вас в Оеке. но это не есть требование с моей стороны, и пользы для себя в переселении вашем я не ищу и никакой не вижу, но если повторяю предложение, то единственно потому, что полагаю, что положение ваше будет сноснее. Ваш покорный слуга

С. Трубецкой.

6 мая 1846.

18

XVI.

Июля 13-го, 1846 года.

Любезный мой друг, Александр Лукич!

Отрадно мне было получить ваше письмо от 1-го мая; отрадно по любви, которая водила вашим пером,-той любви истинной, вечной, которая не ищет и не желает земного. Так; любезнейший друг, от души благодарю вас за доброе слово. В новом моем бытье оно дорого для меня, немногие смотрят на мою женитьбу с той точки зрения, с которой должно смотреть. Жизнь по вере-чудная, необ'ятная, об'емлющая и настоящее и грядущее, недостижимая человеческому рассуждению чудная по глубине богатства и милосердия божия, открывающаяся всякому, ищущему спасения. По этой жизни чудной, непостижимой для ума, и женитьба и всякий шаг по вере освящаются истиною, которая дает всему и силу и свою священную печать. Отчасти скажу вам, что и мое супружество освятилось верою, слава богу, во всем и за все.

Из письма Пушкина вы могли видеть, что моя жена-не из высшего круга. но простая, безграмотная девица; честно и бескорыстно я искал ее руки. Она мне отдала себя так же честно и так же бескорыстно. Господь благословил нас обоих, и мы в житье мира и любви, в мире проводим дни. Этот шаг на 50-м году жизни был мною сделан не без сильной борьбы-тесно мне было отовсюду, но господь помог, и все кончилось благополучно. С 6 февраля нынешнего года я женат и не перестаю благодарить бога. Вот вам все, что могу сказать о себе и о жене. О будущем сообщи вам, если господь благословит нас и утешит. Я желал вычитать из вашего письма что-нибудь о вашей Ксении и о вашем сыне, но вы молчите.

Из писем Трубецкого я мог видеть, что у вас в семействе все благополучно, но ваши занятия, ваши труды успешны ли - не знаю, но желал бы душевно, чтобы господь благословил вас и в этом отношении и дал вам пожать плоды многолетних ваших трудов и облегчение он болезней, которые всегда и во всем стесняли вас. Знаю, что вы во всем и за все благодарите промыслителя о нас, но дайте мне радоваться вашей радостью и знать вас в мире и тишине. Вы говорите мне спасибо за убогую мою лепту. Слава богу, что она достигла вас в час нужды. Не умею еще житу, любезнейший мой друг. Эта трудная наука не всегда уловима, и потому живу все попрежнему, как вы меня знавали в Петровском. Со временем, может быть, научусь жить, как должно, и буду хорошим домохозяином.

Здесь, в городе, ничем нельзя заняться. Я полюбил хлебопашество и мог бы с пользою потрудиться над землею, но здесь это почти невозможно; притом всякое начало требует капитал, которого нет, а доходом своим ничего нельзя начать. Итак, все мои труды ограничиваются столярным мастерством, которым я в досужные часы занимаюсь. Затем кончу мое письмо к вам. Господь да благословит вас, любезнейший друг, всего лучшего вам желает вас любящий Ев. Оболенский.

19

XVII.

1847 год. Получено 18 февраля в вечеру

Милостивый государь, Александр Лукич! Письмо ваше от 31-го января я имел честь получить несколько дней тому назад. Оно дошло до меня нескоро, потому что прислано чрез волостное правление. Отвечать вам на него я случая не имел, а посылать нарочного из города стон? 30 рублей. Вы мне в этом письме, между прочим, отвечаете на записку, в которой я вас уведомлял, что если вам угодно получать двойное от правительства пособие, то вы должны теперь же написать о том к губернатору или исправнику, чтоб они могли внести вас в представление, которое будет подано на-днях г-ну генерал-губернатору.

Вы меня в самых жарких выражениях благодарите за это уведомление и поручаете мне хлопотать о вас, сами же не пишете ни к тому, не к другому из лиц, мною назначенных. По прежним данным я действительно полагал, что оно так будет и что вы сами для себя не захотите сделать никакого шага. Но признаюсь, я не понимаю почему, когда вы сами для себя не хотите ничего сделать, то почему находите вы, что я обязан прилагать попечение о всех ваших нуждах. В теперешнем случае вы сами лишаете себя на текущий год 200 руб. лишнего дохода, что при ваших средствах, кажется, составляет значительное количество. Впрочем, это дело ваше, а не мое. В письме же вашем от 31-го января вы извещаете меня, что на февраль у вас нет никаких припасов ни даже дров. В полученном сей час мною чрез нарочного посланного вами от вчерашнего дни, вы подтверждаете, что у вас чаю нет, табаку нет, мяса нет, рыбы нет, муки пшеничной нет, муки ржаной нет, свечей нет, жена и сын в лохмотьях.

Признаюсь, я опять не понимаю, почему у вас этого ничего нет, когда я для того послал вам деньги, чтобы вы могли все припасы закупить (исключая табаку, чаю и сахара). Я именно просил вас не обременять меня закупкою для вас муки и прочего подобного, потому что я не инею никакой возможности вам это доставлять. Я не понимаю, каким образом вам неугодно нисколько войти в мои обстоятельства, а угодно заставлять меня делать именно то, от чего я прошу вас меня уволить. Сверх всего этого я должен вам сказать, что если ста рублей асс. вам едва стало на муку, мясо и дрова на шесть недель, то я не нахожу себя в состоянии оказывать вам впредь вспоможение. Я сам лично не имею никакого имущества, и то, что я уделяю вам, я должен брать у жены моей и детей, и вы не одни, которые требуете моего вспоможении. У меня есть товарищи, с которыми я обязан делиться, и которых я не могу оставить в нужде.

Вы пишете также, что жена ваша и сын в лохмотьях; это я понял бы, если-б не высылал им на одежду в течение прошедшего. года. Теперь я решительно не знаю, что могу для вас сделать. Все испытанные мною средства были без успеха, вас не удовлетворили, а мне наводили неприятности. Сначала я поручил доставлять вам все нужное для продовольствия вашего крестьянину, пользующемуся общим уважением в волости; после нескольких месяцев он вынужден был просить меня уволить его от этой обязанности, после того я просил голову, вы остались недовольны. Потом, пока имел возможность, сам доставлял к вам, и, наконец, когда и эта возможность для меня прекратилась, я послал вам столько денег, что надеялся, что вы себя необходимым продовольствием обеспечите на несколько месяцев. И в этом ошибся. -

Денег я теперь не имею и долго еще иметь не буду. Если вы хотите их иметь, то можете написать к исправнику, или даже к трактовому заседателю, чтоб он представил о выдаче вам вперед: генерал-губернатор часто разрешает такую выдачу. Пока мне прошу об этом не относиться потому, что я не могу говорить и просить вместо вас. Я уже не раз приготовлял для вас средства, которыми вы не пользовались, а собою я не могу представлять пред начальством ваше лицо. Вы сами это очень хорошо знаете, хотя поступаете, как-будто бы этого не знали. Я с вашим же посланным пишу к голове и прошу его снабдить вас 5-ю мешками ржаного и 1 мешком пшеничного запаса, 2-мя саженями дров и, если он может, некоторым количеством рыбы соленой. Отсюда посылаю 2 фу чаю 6 фу сахару 2 фу табаку и 15 ф. рыбы свежей и 30 свеч. Чаю, сахару и табаку пришлю. еще к пасхе, а муки вам станет на 2 месяца, и если к тому времени получите деньги, то распорядитесь запастись оною, если же не получите, (что я буду знать), то я сделаю подобное нынешнему распоряжению.-Письмо мое будет вам неприятно, но мне невозможно было сделать его инаковым. Прошу вас оставить его без ответа.

Имею честь быть ваш покорный слуга

Сергий Трубецкой.

16 февраля 1847 г. Иркутск.

20

XVIII.

Получено 23 октября, после полудня.

29 сентября 1847.

Милостивый государь, Александр Лукич!

Получив письмо ваше, я занялся отправкою вам потребных вещей и не имел достаточно времени отвечать на вопрос ваш об Артамоне Захаровиче. К общему нашему прискорбию, этот добрый человек окончил жизнь свою 5-го числа прошлого ноября, после пятинедельных тягостных страданий, происшедших от сильного ушиба и излома двух ребер, повреждения лопатки, и все это от падения с изломавшихся дрожек. Он скончался на моих руках в полной памяти и с полным сознанием, ожидал нетерпеливо последней минуты; и во все время своей болезни утвердительно говорил, что она-последняя и он более не встанет. Тело его положено в Большой Разводной, возле А.П. Юшневского, с которым он последние годы жил рядом. Таким образом, ему не удалось исполнить своего намерения-посетить вас.

Недостатки, которые вы терпели последним летом, требуют с моей стороны некоторого об'яснения. Не имея, как вам известно, возможности снабжать вас хлебом из города и не имея его в Оеке, где у меня остается только сторож для охранения дома, и имея только одного знакомого в Тугутуе, Щетинина, я было решился просить опять его снабжать вас, но ваш отец Иван, между тем, заехал ко мне и предложил мне доставлять вам хлеб, о чем я тогда к вам и писал, и потом однажды заплатил ему за доставленное, по вашей записке. Но с тех пор я отца Ивана более не видел и не ожидал, что он прекратил вам доставление, полагал только, что он не имел времени быть в городе, и все ожидал его приезда для посылки вам чаю и проч. С моей стороны это было упущение, которого я себе не прощаю. Теперь некоторые из ваших потребностей последней посылкой удовлетворены, как, напр., белье, а прочее, что нужно, по возможности не в продолжительном времени доставлено будет; напишите, что нужно, а я доставлю, что могу. Только хлебом постарайтесь запастись, потому что я решительно его доставлять не могу. Голова доставил мне ваше уведомление о получении посланных вещей и записку о термометре, который также будет доставлен, потому что скоро их привезут.

Имею честь быть ваш покорный слуга

С. Трубецкой.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Письма декабристов к А.Л. Кучевскому.