Н. Томилин

К характеристике пребывания и поселения декабристов в Петровском заводе

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTM3LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTYxMjQvdjg1NjEyNDQ0OC8xYmYyZjQvYzhlWDNEUE1PRnMuanBn[/img2]

Неизвестный художник. Главный и дворовый фасад тюрьмы декабристов в Петровском заводе. 1831-1839. Бумага, тушь пером, акварель. 15,2 х 23,8 см. Государственный Эрмитаж.

Печатаемый ниже материал о декабристах найден в архиве Петровского чугунно-литейного завода.

В Петровский завод декабристы, или, как они назывались, государственные преступники, прибыли в числе 71 человека в сентябре 1830-го года и были помещены в специально для них построенный каземат. Здесь они находились в ведении прибывшего вместе с ними коменданта при Нерчинских рудниках генерала Лепарского. У Лепарского была своя канцелярия, в его распоряжении находился свой командный состав и воинская часть.

Естественно, что все дела о государственных преступниках поступали в канцелярию Лепарского и зависели от его разрешения. Поэтому дела коменданта при Нерчинских рудниках в истории ссылки декабристов имели бы весьма важное значение. Но этих дел в архиве завода нет. и их не было, как это видно из печатаемого ниже архивного материала, уже в сороковых годах прошлого столетия.

В архиве встречаются только случайные бумаги Лепарского на имя Управляющего заводом, и то их немного. Для примера некоторые из них приводятся ниже. Большею частью бумаги Лепарского или мало имеют отношения к декабристам, или это - бумаги хозяйственного характера и счета по содержанию государственных преступников. Есть также в делах архива контракты, заключенные между Лепарским и возчиками на перевозку из Читы имущества, принадлежавшего женам декабристов и самим декабристам. Согласно этим контрактам и расчетам по ним, было перевезено из Читы в Петровский завод до 1500 пудов имущества, принадлежавшего Лепарскому, женам декабристов и самим декабристам по цене 60 коп. за пуд.

Интерес представляют табели, ежегодно присылавшиеся комендантом при Нерчинских рудниках в контору завода, о количестве инвалидной команды, командного состава и государственных преступников, находившихся в его ведении.

На основании этих табелей можно сделать следующую сводку о содержавшихся в Петровском каземате государственных преступниках, их женах, детях и вольнонаемных слугах:

1830 -- 1831 -- 1832 -- 1833 -- 1834 -- 1835 -- 1836 -- 1837 -- 1838

Государствен. преступников... Их жены....

71/9 -- 68/10 -- 66/9 -- 50/7 -- 49/6 -- 49/6 -- 32/5 -- 30/3 -- 30/3

Их дети:

а) мальчики... б) девочки...

1/4 -- 2/5 -- 3/6 -- 5/4 -- 4/5 -- 4/7 -- 6/5 -- 4/3 -- 4/4

При женах слуги:

а) мужчины... б) женщины...

9/9 -- 10/10 -- 17/19 -- 15/18 -- 17/16 -- 4/5 -- 4/6 -- 3/5 -- 3/6

Итого...  103 -- 105 -- 120 -- 99  -- 87 -- 75 -- 58 -- 48 -- 50

Из этих же табелей видно, что в 1834 году жены декабристов имели семь собственных деревянных домов, в 1836 - четыре, в 1837 - три, в 1838 - три.

Как показывает приведенная выше таблица, число ссыльно-каторжных государственных преступников, заключенных в Петровском каземате, с каждым годом уменьшалось, по мере водворения их на поселение в разные места Сибири. В 1839 году их уже было меньше 30 человек. Вследствие этого, преемник Лепарского, умершего в 1837 году, нерчинский комендант полковник Ребиндер своим отношением от 25-го июля 1839 года уведомляет контору об упразднении, «по Высочайшей воле», вверенного ему управления и выбытии из Петровского завода всех воинских команд и государственных преступников и просит контору произвести окончательный расчет по содержанию государственных преступников и инвалидной команды.

Таким образом управление коменданта при Нерчинских рудниках просуществовало в Петровском заводе около десяти лет. В общем на основании имеющегося в архиве материала трудно сказать, как жилось декабристам в Петровском заводе. Нет даже указаний, какие они, как ссыльнокаторжные, исполняли работы. До некоторой степени можно судить только об их материальном положении.

По крайней мере, - как это видно из имеющихся в архиве расписок коменданта в получении денег для передачи их государственным преступникам, - некоторые из декабристов были достаточно обеспечены. Особенно это можно сказать о женах декабристов, которые, как известно, получали от родственников из России значительные денежные пособия, завели в Петровском заводе собственные дома и имели по нескольку вольнонаемных слуг.

После упразднения управления при Нерчинских рудниках, из декабристов в Петровском заводе остался для отнесения каторжных работ, кажется, только один Завалишин Ипполит. Кроме того, оставлены были на поселении в Петровском же заводе Горбачевский Иван и Мозалевский Александр. По крайней мере, в делах архива, помимо этих трех декабристов, из других не упоминается никто.

Вся дальнейшая переписка о декабристах, оставшихся в Петровском заводе, встречается только в секретных делах архива. В этом отношении сказывается в полной мере Николаевское время. Секретным образом получаются декабристами от кого бы то ни было письма и деньги. Всякое отправляемое государственными преступниками и их женами письмо должно было представляться управляющему заводом незапечатанным для просмотра.

Управляющий заводом посылал его иркутскому гражданскому губернатору, а последний в «ІІІ-ье Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии», которая по нисходящим инстанциям посылала его по принадлежности. Точно также письма, получаемые декабристами от своих родственников и знакомых, попадали в ІІІ-ье Отделение, а оттуда по нисходящей линии доходили до адресата, которому вручали письма под расписку, последняя посылалась в ІІІ-ье Отделение. Требовалось, чтобы письма писались самым разборчивым почерком и хорошими чернилами; в противном случае их не доставляли по принадлежности.

Секретным образом местные власти делали по известной форме донесения гражданскому губернатору, а последний в ІII-ье Отделение о поведении и занятиях находившихся на поселении декабристов. За ними был постоянный надзор. Выезд декабристов из места их поселения куда бы то ни было был весьма затруднен; выехать можно было только с разрешения высшего начальства по особо уважительным причинам, и если государственный преступник получал разрешение на выезд, он до места своего назначения сопровождался конвоем. Последний сдавал его в распоряжение местного начальства, которое устанавливало за ним надзор.

Находясь на поселении, декабристы томились оттого, что им не всяким делом разрешалось заниматься. Ко всяким делам, обороты которых превышали положение обыкновенного крестьянина, они не допускались и могли заниматься извозом, домашним и сельским хозяйством и другими крестьянскими промыслами.

Наблюдение над государственными преступниками простиралось как в отношении их внешнего поведения, так и в отношении их убеждений и мыслей. В своих ежемесячных донесениях о Горбачевском и Мозалевском управляющий заводом отмечает, что они «ведут себя хорошо» и «в образе мыслей скромны». Дошедшие до иркутского архиерея слухи, что Мозалевский и Горбачевский не бывают у исповеди и причастия и что Горбачевский произносил богохульные слова, вызвали по этому поводу со стороны высшей администрации целое расследование, и когда после этого Горбачевский просил, вследствие слабого здоровья, о прибавке ему пособия от казны, то генерал-губернатор Восточной Сибири отказал ему в пособии на том основании, что «он ведет себя не так, чтобы можно было сделать что-либо в его пользу».

Ип. Завалишин от каторжных работ был освобожден в 1844 голу. Как известно, это был самый беспокойный из декабристов человек. После инцидента с помощником управляющего заводом Цейхманом, материал о чем приводится ниже, генерал-губернатор распорядился, чтобы управляющий заводом о поведении Завалишина доносил особо каждый месяц. Завалишин выражал желание, чтобы, после окончания срока каторжных работ, если только ему не разрешат поселиться в Тобольской губернии, остаться в Петровском заводе, но его просьба не была уважена. Из Петровского завода он был отправлен на поселение в Верхнеудинск. В Петровском заводе он женился на дочери отставного служителя Луки Сутурина - Авдотье.

Ал. Мозалевский и Ив. Горбачевский в Петровском заводе, как видно из ежемесячных донесений, представляемых генерал-губернатору, занимались устройством собственного хозяйства, имели лошадей и занимались извозом. Горбачевский построил собственный дом, план которого имеется в делах архива. Мозалевский тоже представлял в контору завода план на постройку собственного дома.

В общем, как видно, жизнь Мозалевского и Горбачевского на поселении была тяжела. Материальная необеспеченность и нужда заставляла их обращаться к генерал-губернатору с просьбой о выдаче мм пособия от казны ранее срока. Пособия эти, надо сказать, были незначительны - 57 руб. 147.2 коп. в год. Денежную помощь от своих родственников Горбачевский получал только в начале 40-ых годов, а Мозалевский совсем не получал.

Результатом долгого пребывания в каземате и материальной необеспеченности на поселении было то, что здоровье обоих декабристов было очень подорвано. Отличаясь слабым здоровьем, Горбачевский страдал геморроидальными припадками и ревматизмом. Мозалевский в 1840 году для излечения своей болезни ездил на Туркинские минеральные воды, а в 1849 году был в Верхнеудинске у врача.

После неоднократных просьб Мозалевский в 1850 году, наконец, был из Петровского завода переведен на поселение в Енисейскую губернию, Горбачевский остался в Петровском заводе до самой смерти, последовавшей в 1869 году. В 1856 году он получил разрешение вернуться на родину и ему было возвращено звание потомственного дворянина. Но этим разрешением он не воспользовался. После 1856 года в архиве никаких материалов о нем не встречается, несмотря на то что он был мировым посредником и вообще занимал исключительное положение среди населения Петровского завода.

1925 г.