I.

Общий обзор состояния русской гвардии к концу 1825 г.

Рассматривая вооруженное столкновение, в которое вылились внешним образом события 14 декабря 1825 г. в Петербурге, нельзя не учесть, что действующими лицами с обеих сторон явились почти исключительно, как тогда их назвали бы, «чины императорской российской гвардии». Русская гвардия того времени имела совершенно определенные организацию и состав и во многом отличалась от прочих частей русской вооруженной силы. События 14 декабря могли вылиться в те формы, в которых они протекли, лишь при определенном составе, организации и настроениях тогдашней петербургской гвардии. Поэтому здесь уместно дать краткую сводку данных об общих основах организации и состава гвардии императора Александра I, оставленной им в наследие своему преемнику.

***

Гвардия, как вид военной организации, являлась одновременно и отря­дом телохранителей главы государства - дворцовой стражей и отборною частью войска - последним решающим резервом на поле сражения, образцом для организации и обучения прочих войск, а также рассадником и школой командного состава всего войска. Первыми частями русской гвардии были петровские «потешные» - Преображенский и Семеновский полки и Бомбардирская рота. Анна Иоанновна добавила полки - Измайловский и Конный. В этом составе гвардия оставалась до Павла, если не считать мелких команд казаков, гусар и егерей, основанных при Екатерине II.

Павел I, влив своих намуштрованных гатчинцев в состав изба­лованных и распущенных екатерининских гвардейцев, с настойчивостью и даже жестокостью добился стройной организации и доведенной до тонкости вымуштрованности своей гвардии. Что касается ее состава, то при Павле он увеличился не так значительно. Небольшие команды кавалергардов, гусар, казаков, артиллеристов и егерей были развернуты и получили законченную строевую организацию в виде Кавалергардского, Гусарского и Казачьего полков и Артиллерийского и Егерского батальонов.

Главным, хотя внешне и мало отмеченным, преобразованием характера гвардии к началу XIX века явился окончательный отказ от комплектования общего солдатского состава гвардии дворянской молодежью, будущими армейскими офицерами, и предъявление к гвардейскому солдату не только всех требований, обычных для армейского, но даже значи­тельно повышенных и более строгих.

Свержение Павла не изменило систему. Его сыновья всецело унаследовали болезненную страсть отца к плац-параду, муштре и трынчикам и с увлечением предавались личной муштровке   войск.   Главным объектом этой мучительной плац-парадной выучки являлась, конечно, гвардия, лично руководимая как августейшими инструкторами, так и пересаливавшими в своем стремлении им угодить помощниками, среди которых история запечатлела такие фигуры, как  Аракчеев и герой семеновской истории Шварц.

В первую половину царствования Александра еще сказывалось смягчающее течение, особенно яркое в его шефском Семеновском и в Кавалергардском полках, рассадниках будущих декабристов. Если изменился со времен Павла солдатский состав гвардии, то среда гвардейских офицеров оказалась более устойчивой. Правда, в гвардию влилось немало офицеров гатчинского типа, особенно балтийцев, но господствовал все же еще тип гвардейского офицера-барича, воспитанного, отчасти, в екатери­нинских традициях дворянского достоинства и независимости и еще более в духе энциклопедистов и идей «Прав человека», завещанных французской революцией и широко разнесенных по барским усадьбам конца XVIII века французами-педагогами, своего рода маленькими Лагарпами.

Крутая реакция правительства после 1814 г. сильно отразилась на военном обиходе и особенно на обучении и быте гвардии. Усилились разрыв, недоверие и затаенная враждебность правительства и гвардейского начальства, с одной стороны, и гвардейской офицерской массы, с другой. Стремление правительства тверже забрать в руки гвардию путем замены прежних просвещенных и популярных командиров гвардейских полков грубыми, исполнительными и нерассуждающими фронтовиками аракчеевской школы не дало желаемых результатов.

История 1820 г. в Семеновском полку, выведенном из терпения грубостью и жестокостью командира нового типа, Шварца, раскассирование этого любимого полка Александра, рассылка в армейские полки семеновских офицеров, внесших в них революционные искры, вывод гвардии из Петербурга в Виленскую губернию на длительный 15-месячный полити­ческий карантин в 1821–1822 гг. и закрытие масонских лож, наполненных гвардейским офицерством, - лишь придали новую энергию движению и загнали его в подполье, дальше от глаз правительства.

Так было с офицерством. Что касается гвардейских солдат, то и они по составу и подбору, а в особенности по условиям службы значительно отличались от армейских. После наполеоновских войн были проведены новые правила комплектования гвардии отборными солдатами армейских полков по очень сложной системе. Наиболее заслуженные в боях, лучшие по поведению и видные солдаты армейских полков ежегодно отбирались в гренадерские и кирасирские полки, и уже из этих отборных армейских полков лучшие солдаты отбирались в гвардию.

Иногда допускался отбор прямо из армейских полков, из кантонистов и из рекрута. Отбор самый тщательный производился как специально посылавшимися доверенными гвардейскими офицерами, так и самими командирами армейских полков под строжайшей их ответственностью. Прибывавшие на пополнение гвардии солдаты осматривались и проверялись лично государем или великими князьями. Признанные неудовлетворительными нередко отсылались обратно за счет командира, а неудачный выбор мог испортить всю карьеру такого начальника.

Естественно, что к концу 1825 г. солдатский состав гвардии представлял редкий подбор наиболее заслуженных ветеранов, проделавших войны с Наполеоном, Турцией и Финляндией.

На настроение солдатских масс гвардии громадное влияние оказал ряд общих причин, а именно:

а) Почти непрерывные походы 1805-1815 годов, постоянное соприкосновение, в лице и союзников и противников, с войсками и населением, жившими в иных, нередко более мягких, гуманных и заманчивых условиях.

б) Разочарование в несбывшихся надеждах войск и народа на улучшение и льготы после колоссальных напряжений указанного десятилетия.

в) Явное и обидное предпочтение, отдаваемое иностранцам, более льготные условия службы польской армии с 7-летним сроком службы вместо русского 25-летнего и освобождение Финляндии от набора рекрут.

Кроме этих причин, общих для всей армии, действовали и причины, специфические для самой гвардии, а именно:

г) Близость ко двору и высшим сановным кругам гвардейского офицерства, разговоры и настроения которого доходили до гвардейских солдат и держали гвардию в курсе многих событий и   течений, не доходивших до армейских масс в провинцию.

д) Непосредственная тягость первых, наиболее жестких проявлений реакции и нового расцвета аракчеевщины, хотя бы, например, в смене гуманных командиров типа семеновского Потемкина печальной памяти Шварцами.

е) Неизбежное разочарование армейских солдат, переводимых в гвардию. Жизнь в столице, близость двора, сокращение срока службы (22 года вместо 25-ти), более красивое обмундирование и несколько повышенное жалованье не искупали неудобств, с ними связанных. Столица и двор требовали усиленной службы и подтянутости; близость выс­шего начальства и красивое обмундирование - больших забот о поддержании последнего в исправности и щеголеватости, что требовало даже расходов от солдат.

Но главной тягостью являлась усиленная муштра и наряды в караулы и самая тягость и строгость караульной службы. Караулы поверялись высшим начальством до государя включительно, а караулам предшествовали парадные разводы с придирчивыми смотрами Александра, великих князей и высшего генералитета. Вместо зимнего полуотдыха большинства армейских полков при расположении «на широких квартирах» по деревням, большая часть гвардии проводила зиму в казармах, на глазах начальства. Таким образом почетный перевод в гвардию отравлялся тягостью гвардейской службы.

ж) Непосредственная муштровка государем и великими князьями и вызывавшееся этим усиленное обучение прочими начальниками с массой жестоких наказаний не могли не вызывать недовольства и не подрывать традиционного обаяния царя и царской семьи, которое могло сохраняться неприкосновенным в отдаленных армейских полках.

Указанные причины создавали почву для событий, разыгравшихся 14 декабря, но руководители восстания использовали не ее, а верность присяге Константину.

***

За период наполеоновских войн и, отчасти, в подражание мощной наполеоновской гвардии, Александр I развернул свою гвардию до внушительного состава сильного боевого «Гвардейского корпуса» из двух дивизий пехоты (по 4 полка и специальному батальону) и 2-х дивизий кавалерии (кирасирской в 4 полка и легкой из 5 полков и специального дивизиона) с соответствующей мощной артиллерией. Эти отборные войска стояли в Петербурге и его окрестностях.

Кроме того при цесаревиче Константине в Варшаве стоял «Резервный корпус» из гвардейских частей, королевско-польской армии, учрежденной в 1815 г., и Литовского корпуса, учрежденного в 1817 г. в составе «Пехотной сводно-гвардейской и гренадерской дивизии» (1 полк польской гвардии, Гренадерский, и 2 литовской гвардии: Литовский и Волынский, 2 гренадерских и 1 карабинерный Литовского корпуса) и гвардейской кавалерийской дивизии; (из гвардейских  полков 3-х литовских - Уланского цесаревича, Подольского кирасирского и Гродненского гусарского и 1-го польского Конно-егерского} с соответствующей артиллерией и саперами (в том числе Литовской гвардейской батарейной артиллерии рота № 5 и конно-легкая батарея № 3 и польская конно-батарейная батарея).

Кроме полков старой гвардии, офицеры которой с Петра имели старшинство двух чинов, а солдаты - более высокие оклады, Александр I, по примеру Наполеона, учредил молодую гвардию (со старшинством одного чина у офицеров). К числу частей молодой гвардии относились: переведенные в 1813 г. в гвардию за отличие в отечественную войну полки л.-гв. Гренадерский, Павловский и Кирасирский и вновь сформированный в Версале в 1814 г. л.-гв. Конно-егерский полк. Из варшавской; гвардии к числу молодой принадлежала вся польская гвардия (Гренадерский и Конно-егерский полки и конно-батарейная батарея), а из литовской гвардии лишь л.-гв. Гродненский гусарский полк.

При составлении заново Семеновского полка в 1820 г., переведенным из армии, новым офицерам предоставлены на первое время права лишь молодой гвардии. Все прочие гвардейские части принадлежали к числу старой гвардии а некоторые негвардейские части, состоявшие при гвардии (все учебные, 1-й конно-пионерный эскадрон, лейб-уральская сотня и лейб-кирасирский ее величества полк, а в Варшаве польские саперный батальон и ракетные части), гвардейских прав и преимуществ не имели. Точно так же старшинства в чинах перед остальными флотскими офицерами не имели офицеры гвардейского экипажа.

Верховным главой гвардии, как и всех вооруженных сил государства, являлся император, но относительно гвардии и в Петербурге такое главно-начальствование проявлялось непосредственно и весьма реально. В Варшавской гвардии императора всецело замещал цесаревич. Ответственным, начальником гвардии являлся командир гвардейского корпуса. Таковым, с учреждения корпусов в 1812 г. был цесаревич Константин, но с 1814 г. он поселился в Варшаве и оставался лишь номинальным начальником петербургских частей гвардии.

Таким же номинальным начальником был и генерал граф Ф.В. Сакен, главнокомандующий 1-й армией, к составу которой причислялся и гвардейский корпус. Фактически же начальником петербургских частей гвардии являлся официальный заместитель цесаревича, носивший звание «командующий гвардейским корпусом». На этой ответственной и видной должности сменяли друг друга такие заметные и популярные генералы, как граф М. А. Милорадович с 1814 г., И.В. Васильчиков с 1818 г. и Ф.П. Уваров с. 1821 г. Только после смерти Уварова в конце 1824 г. был назначен бесцветный генерал А.Л. Воинов 1-й.

Среди начальников штаба гв. корпуса выделялся первый (в 1814-1819 гг.) - гуманный и просвещенный ген.-ад. Н.М. Сипягин, органи­затор ланкастерских школ взаимного обучения при гвардейских полках, «Общества военных людей - любителей наук и словесности» при гв. штабе, литографии и типографии того же штаба и «Военного Журнала». С 1823 г. эту должность занимал ген.-м. А.И. Нейдгарт. 2-й. (В промежуток начальниками штаба корпуса были: А.X. Бенкендорф 1-й 1819-1821 гг. и П.Ф. Желтухин 1821-1823 гг.).

Командующий гв. корпусом в Петербурге фактически руководствовался непосредственными указаниями императора и отдавал в приказе по корпусу распоряжения государя, не запрашивая ни цесаревича, ни главнокомандующего 1-й армии.

Гвардейскими пехотными дивизиями в Петербурге командовали с марта 1825 г. великие князья: первою Михаил и второю Николай. Для руководства ими был приставлен ген.-лейт. К.И. Бистром, получивший при этом звание командующего всей пехотой гвардейского корпуса.

До этого, с 1818 г. великие князья командовали бригадами 1-й гвардейской пехотной дивизии, состоявшей под начальством И. Ф. Паскевича. Михаил Павлович командовал 1-й бригадой из преображенцев и семеновцев, а Николай Павлович 2-ю - из измайловцев, егерей и сапер. Весной 1825 г., при новых назначениях великих князей, перетасовали и полки так, чтобы только что названные полки остались под начальством тех же великих князей. Михаилу подчинили еще его шефских московцев, а также лейб-гренадер и гвардейских моряков, а Николаю - павловцев и финляндцев.

Из гвардейской кавалерии в Петербурге стояла 1-я бригада 1-й кирасирской дивизии (кавалергарды и конная гвардия), конно-пионерный дивизион (из лейб-гв. и 1-го конно-пионерных эскадронов) и часть лейб-казаков; кирасирской дивизией командовал ген.-ад. А.X. Бенкендорф, а 1-й ее бригадой - ген.-ад. А.Ф. Орлов. Легкой кавалерийской дивизией командовал ген.-ад. А.И. Чернышев. Конно-пионерами командовал любимец вел. князя Николая полковник К.К. Засс.

Великие князья возглавляли и отдельные роды войск по специальностям. Наравне с ними такую же роль играл Аракчеев.

Цесаревич Константин с 1807 г. был генерал-инспектором всей кавалерии, а граф Аракчеев с 1803 г.- генерал-инспектором всей пехоты и артиллерии. С 1819 г. со вступлением вел. кн. Михаила в должность генерал-фельдцейхмейстера, управление артиллерией перешло к нему.

Вел. кн. Николай, с назначения в 1817 г. генерал-инспектором по инженерной части, руководил инженерным корпусом и инженерными войсками.

Если генерал-инспекторство Константина над кавалерией и Аракчеева над пехотой и артиллерией к 1825 г. сделалось номинальным, то управление молодых вел. князей артиллерией и инженерной частью было весьма действительное. Петербургские же части этих специальностей находились под непосредственным руководством великих князей.

Подшефные вел. кн. Николаю гвардейские саперы были предметом особых его забот, равно как и созданные по его почину и под его руководством 2 конно-пионерных эскадрона, учебный саперный батальон и Главное инженерное училище. Подобное же отношение пел. кн. Михаил Павлович проявлял к гвардейской артиллерии (2 бригады пешей и 1 конной артиллерии), учебной бригаде и Главному артиллерийскому училищу.

Стремление приблизить членов царской семьи к войскам выражалось не только по линии фактических назначений на высшие командные должности по гвардии и специальным войскам, но и назначением их шефами, т.е. почетными начальниками, ряда полков, преимущественно гвардейских.

К концу 1825 г. члены императорской фамилии состояли шефами следующих полков и других частей:

Император Александр I:

- Л.-гв. Семеновского полка с 1796 г.

- Л.-гв. Преображенского, Кирасирского и Гренадерского полков с 1801 г. (преемственно после Павла).

- Польской гвардии: Гренадерского и Конно-егерского с 1818 г.

Цесаревич Константин Павлович:

- Петербургских полков л.-гв. гвардии: Конного с 1800 г.; Уланского с 1803 г.; Драгунского с 1809 г.; Егерского и Финляндского с 1813 г.

- Полков Литовской гвардии в Варшаве. Л.-гв. Литовского с 1817 г. Волынского, Подольского, Кирасирского и Уланского цесаревича полков с 1818 г.

Кроме того, разновременно он получил звание главного начальника целого ряда военно-учебных заведений, а при Николае в 1826 г. - шефа л.-гв. Гродненского гусарского полка.

Вел. кн. Николай Павлович:

- Л.-гв. Измайловского полка с 1800 г.

- Северского конно-егерского п. с 1816 г.

- Л.-гв. саперного батальона с 1817 г. и 5-го пионерного батальона с 1821 г.

- 1-го Егерского полка польской армии с 1821 г.

Вел. кн. Михаил Павлович

- Гвардейской артиллерии с 1798 г.

- Переяславского конно-егерского полка с 1816 г.

- 1-го линейного (пехотного) полка польской.

- Л.-гв. Московского полка с 8 февраля 1824 г.

В приказе этого числа было объявлено: «По желанию е. и. в. цесаревича назначается е. и. в. великий князь Михаил Павлович вместо него шефом л.-гв. Московского полка». (Константин Павлович уступил Московский полк, где он был шефом с 1815 г., любимому брату Михаилу. В 1800 г. по его просьбе Павел обменял шефскими полками Константина с малолетним Николаем, дав первому конную гвардию, а второму измайловцев.)

Императрица Мария Федоровна числилась шефом лейб-кирасирского ее величества полка с 1796 г.

Вел. кн. Александр Николаевич числился шефом  л.-га. Гусарского  полка с 1818 г., т. е. с рождения.

Типично, что в 1818 г. для того, чтобы почетную должность шефа лейб-гусар дать новорожденному вел. кн. Александру, с нее сместили заслуженного боевого шефа - графа Витгенштейна, а 19 декабря 1825 г. также поступлено было с графом Остерманом-Толстым при назначении семилетнего Александра шефом Павловского полка.

В кавалергардском полку со смерти Уварова в конце 1824 г. новый шеф не назначался до 1826 г., когда назначена императрица Александра Федоровна.

Из лиц, не принадлежавших к императорской фамилии, к концу 1825 в гвардии шефами состояли только 3 генерала: уже названный ранее гр. Аракчеев (в артиллерийской роте роте своего имени), Остерман-Толстой (в Павловском полку) и Васильчиков (в конно-егерском полку).

Таким образом к 14 декабря гвардия была связана с Константином не только как с императором, которому незадолго перед тем присягнула, но и как со своим корпусным командиром, хотя и номинальным, а из петербургских полков его шефскими являлись Конный, Егерский и Финляндский, драгунский и уланский и бывший шефский Московский. Николай был ближе к своим шефским частям: Измайловскому полку и Саперному батальону и - как  генерал-инспектор - к прочим инженерным частям (Учебный саперный батальон и Конно-пионерный дивизион), как начальник 2-й дивизии - еще к егерям, финляндцам и павловцам.

Михаил, как фельдцейхмейстер, был ближе к гвардейской артиллерии, как шеф - к московцам и как начальник дивизии - к преображенцам, семеновцам, гренадерам и морякам.

События 14 декабря отчасти подтвердили предначертания лиц, распределявших шефство: подшефные и подчиненные части Николая не выступали против него, а восставшие оказались из чужой ему 1-й дивизии Михаила Павловича.

Одним из объяснений того, что конная гвардия, стоявшая в 30 шагах от стрелявших по ней каре, понесла столь малые потери, современники считали уверенность восставших в том, что конная гвардия, имевшая шефом Константина, ждет только удобной минуты, чтоб открыто перейти на сторону восставших под знаменем их шефа.

III.

Разделение петербургской гвардии 14 декабря 1825 года на два враждебных стана. Состав и сила сторон. Руководители и деятели обеих сторон.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LWVhc3QudXNlcmFwaS5jb20vc3VuOS01OC9zL3YxL2lnMi9pNFJPMmRUcVhwNFZwdHhKbjVHdEh5X09DWm0wRF9WSk0tNzdYSEQ1bWtlbGFyaTVBVlVIby1NcndibGVxZXdhSnBnS09xVERjZ3gwc2tHTlFvSldQaExGLmpwZz9zaXplPTE5NjZ4MTc1OSZxdWFsaXR5PTk1JnR5cGU9YWxidW0[/img2]

При рассмотрении событий 14 декабря было бы весьма желательно с полной точностью установить состав обеих сторон. К сожалению, полных материалов к точному учету найти не удалось. Почти точен материал о Московском полку, так как по приказанию шефа Михаила Павловича было произведено подробное расследование событий в полку. Дело с этим расследованием широко использовано составителем истории полка Н.С. Пестриковым (том II, главы 1, 2 и 3).

Относительно Гренадерского полка имеется рукопись «Описание участия лейб-гренадер в происшествии 14 декабря 1825 года, случившемся в С.-Петербурге», составленная автором истории полка Пузановым в 1853 г. Хранилась она в библиотеке Зимнего дворца (Рукоп. отд. № 1905). Использовать ее вновь для составления настоящей сводки не удалось за вывозом из Ленинграда. Пришлось пользоваться старыми выписками своими и новыми А.Е. Преснякова и косвенными указаниями труда С.Э. Скрутовского «Лейб-гвардии Сводный полк на Кавказе», в котором имеются данные о числе отправленных на Кавказ с этим пол­ком московцев и гренадер.

О гвардейском экипаже до последнего времени не было  военного издания [Прим. Авт. Была лишь статья Гастфрейнда во «Всемирном Вестнике» 1903 г.], но в 1925 г. появились статья А. Дрезена «Матросы-декабристы» (Журн. «Каторга и Ссылка» № 4/17) и книга И.В. Егорова «Моряки-декабристы», в которой использована рукописная история гв. экипажа, сост. в 1860 г. адм. М. Лермонтовым, участником событий 14 дек. В полковых историях Павловского и Финляндского полков, действовавших раздробленно и по частям, нет необходимых подсчетов сил, а в Павловском полку - даже распределения рот.

При тщательном сопоставлении печатного и архивного материала, который удалось использовать, можно установить картину разной точности для разных полков.

В основу деления можно положить 4 группы:

1) Войска, принявшие открытое участие в восстании.

2) Войска, отказавшиеся действовать против восставших.

3) Войска, собранные правительством для активных военных действий против восставших на Петровскую (Сенатскую) площадь и к заставам.

4) Войска, занимавшие караулы и хотя оставшиеся на стороне правительства, но прикованные к месту, с ограниченной пассивной задачей. К числу последних можно отнести и войска, собранные на защиту Зимнего дворца.

5) Войска, не вызванные вовсе.

Как известно, открытое участие в восстании приняли части полков Московского и Гренадерского и весь гвардейский экипаж (но без своих 4 пушек и почти без патронов), собравшиеся на Петровской площади у сената.

Отказавшимися от действий против восставших были 21/2 роты Финляндского полка, остановленные поручиком бароном Розеном на Исаакиевском мосту. Имеются указания, что и в других частях было нежелание действовать, и даже в 1-й батарейной роте вел. князя Михаила Павловича были перерублены постромки на орудийных упряжках.

Караулами были прикованы к месту 2 роты Московского, 2 роты Гренадерского, 4 роты Финляндского и 5 рот Павловского полка и батальон Учебного карабинерного полка.

Временно на защиту Зимнего дворца были отвлечены 4 роты Преображенского и 3 роты Павловского полка, а затем остались на защите дворца 4 роты Гвардейского и 4 роты Учебного саперных батальонов и рота Гренадерского полка, что с ротою Финляндского полка, бывшего в карауле, составило 10 рот только в Зимнем дворце. В остальных местах в карауле было 16 рот, а всего прикованных к месту - 26 рот, или 61/2 батальонов.

Против восставших были двинуты на Петровскую площадь и заняли все выходы из нее следующие войска:

От Исаакиевского моста к адмиралтейству 7 эскадронов л.- гв. Конного полка, из них 2 тылом к Неве и 5 тылом к адмиралтейству. Перед самым Исаакиевским мостом рота преображенцев и 11/2 роты финляндцев. У сената, закрывая выход на Английскую набережную, - 13/4 эскадрона конно-пионер. На Галерной - 3 роты Павловского полка и взвод конно-пионер. Между стройкой Исаакиевского собора и Конногвардейским манежем - 8 рот Семеновского полка, сводная рота л.-гв. гренадер пол­ковника Щербацкого, 1 орудие легкой роты № 1-й л.-гв. 1-й артилле­рийской бригады и конвой Михаила Павловича из взвода кавалергардов.

У противоположного конца стройки, примыкая к Адмиралтейской площади, - приведенный Михаилом Павловичем сводный батальон Московского полка полковника Неелова [По некоторым данным Неелов оставался в казармах, а батальон повел полковник Б. Фредерике - прим. авт.], рассчитанный на 4 роты.

Между ними и конной гвардией, спиной к адмиралтейству - 7 рот Преображенского полка. Около преображенцев стояло 3 орудия легкой № 1-й роты, а за ними император Николай с небольшой свитой.

На Адмиралтейской площади в резерве стояли полки: Кавалергардский (7 эскадронов), Измайловский и Егерский (по 8 рот) и л.-гв. 1-я артиллерийская бригада - остальные 32 орудия.

Всего было собрано против восставших к Сенатской площади 401/2 рот, или 10x/2 батальонов, 16 эскадронов и 36 орудий, из них на позиции - 4 орудия: именно те 2  четверть-пудовых единорога и 2 двенадцати-фунтовых пушки, которые ныне выставлены в зале Декабристов Музея Революции в Ленинграде.

В городе еще находились: 1 батальон учебного карабинерного полка, 4 эскадрона казаков, 2]/2 эскадрона жандармов и 88 орудий, не считая военно-учебных заведений и внутреннего гарнизонного батальона.

Из загородного расположения были вызваны третьи батальоны 8 гвардейских пехотных полков, по 7 эскадронов драгун, улан и гусар и сотня лейб-уральцев. Итого - 8 батальонов и 22 эскадрона. Эти войска были оставлены в качестве резерва на заставах.

Уточнение данных относительно восставших частей можно сделать не в полной мере.

Лейб-гвардии Московский полк.

Братьям А. и М. Бестужевым и кн. Щепину-Ростовскому удалось увлечь за собой на Сенатскую площадь большую часть 6-й фузил. роты кн. Щепина, 3-й фузил. - М. Бестужева, 2-й фузил.- Броке, 5-й фузил. - У Волкова и часть 1-й гренад. - Ф.Ф. Моллера.

От других рот примкнуло по несколько человек. Всего с Бестужевыми и Щепиным, по точному подсчету полкового историка на основании особого расследования событий 14 декабря в полку (дело полкового архива, о нем в «Алфавите декабристов», стр. 261), пошло 671 чел.

2-я гренад. и 4-я фузил. роты были в карауле. 1-ю фузил. роту командир гр. Ливен удержал в казармах, а равно и бывшую при его роте, оставшуюся от караула часть 4-й фузил. роты; командир 2-й гренад. роты Корнилов  точно так же удержал оставшуюся от караула часть своей роты. В общем в казармах осталось, считая с музыкантами, инвалидами и нестроевыми, 943 человека. После неудачных попыток Бистрома и Войнова, шеф полка Михаил Павлович привел их к присяге, отобрал из них 641 строевых, составил из них сводный батальон под командой полковн. Неелова и привел его на Сенатскую площадь. В 3 батальоне на заставе было 826 челов. (3-я гренад., 7, 8 и 9 фузил. роты).

Из числа вышедших на площадь арестовано 2 офицера, 1 фельдфебель, 24 унт.-офицера, 3 музыканта, 341 рядовой. Смертельно ранены 1 унт.-офицер, 1 рядовой, ранены 1 унт.-офицер и 13 рядовых, с повинной явилось 288 человек. Не выяснена судьба лишь 13 человек, так что число убитых и без вести пропавших не может превышать эту цифру.

Из названных руководителей восстания в полку членами «северного общества» были братья Бестужевы: Александр, лейб-драгун, адъютант герцога А. Виртембергского, и Михаил, командир 3-й фузил. роты Московского полка, лишь за 10 месяцев переведенный из флота. Командир 6-й фузил. роты князь Щепин-Ростовский, также бывший моряк, не был членом тайного общества, но привлеченный М. Бестужевым к участию в восстании, проявил пыл, пугавший его товарищей. В казармах, вооружившись вместо форменной шпаги хорошей восточной саблей, он рубил сплеча, изранив генералов: бригадного командира Шеншина и полкового - Фредерикса, полковника Хвощинского и во время свалки за знамена - унт.-офицера 5 фузил. роты Моисеева и гренадера Андрея Красовского.

По некоторым указаниям, Щепин в свалке рубил в каком-то исступлении, не разбирая своих и чужих. На площади он уже был более вялым, хотя, и имеются указания, что, командуя южным и восточным фасами карре, он открыл огонь. А. Бестужев только грозил пистолетом Ливену, Ф. Моллеру и ген. Фредериксу. На площади и он и М. Бестужев старались уменьшить кровопролитие. Командуя западным и северным фасами, М. Бестужев приостановил залп по прорвавшимся между карре и сенатом дивизионам: 1-му конной гвардии и конно-пнонерному.

Командовавшие фузилерными ротами, 5-й - Волков и 2-й - Броке, первоначально следовали указаниям братьев Бестужевых и помогли поднять свои роты. Кн. Кудашев агитировал против присяги. Прикомандированный шт.-кап. Лашкевич вначале следовал за Бестужевыми.

Из деятелей правительственной стороны, кроме указанных выше, раненых П.А. Фредерикса и Хвощинского и удержавших свои роты Ливена, и Корнилова, можно отметить полковника Неелова, которого тоже рубанул Щепин, но попал по киверу.

Командир 4-й фузил. роты Куприянов занимал с ротой караул в Измайловском полку. Рота присягнула с измайловцами. А. Кушелев занимал караул у Нарвской заставы: на него рассчитывали, чтобы перехватить Михаила Павловича, но попытки М. Бестужева склонить его к этому и воздействовать на караул успеха не имели.

Для Московского полка является возможным уточнить данные не только об офицерах, но и о нескольких солдатах. Так, из сопоставления выборок судного дела 1826/27 года, приложенных к «Алфавиту декабристов» («Восстание декабристов». Материалы, т. VIII. Центрархив. М. 1925, стр. 253–259), с данными полковой истории получается интересная картина поведения 14 декабря двух представителей солдатской у массы Московского полка: унтер-офицера из вольноопределяющихся Луцкого и рядового фузилера Поветкина.

2-й фузил. роты унтер-офицер  Луцкий (сын  чиновника) 14 декабря проявил особое возбуждение, кричал: «Измена!». На площади, будучи одним из старших в цепи из 40 человек, выставленной князем Оболенским шагов, на 50 впереди каре, он не пропускал Милорадовича, а когда последний крикнул на него: «Что ты, мальчишка, делаешь?» ответил: «Изменник, куда девали нашего шефа?». С несколькими рядовыми он избил прикладами разгонявшего толпу жандарма Коновалова и исколол его лошадь штыком. После картечи Луцкий укрылся в доме гр. Лаваль и был арестован при выходе. Приговор к смертной казни был заменен Николаем I ссылкой на каторгу пожизненно, с лишением унтер-офицерского и воинского звания и преимуществ обер-офицерского сына.

6-й фузил. роты фузилер Поветкин при уводе роты Щепиным остался на полковом дворе в числе 76 человек 2-й, 3-й и 6-й фузил. рот, стоявших отдельной группой, не пристраиваясь к сохранившим повиновение ротам. Стоя впереди, на требование ком-pa корпуса Воинова присягать, ответил: «Мы уж присягали, более не хочем; присягай каждый день, так заставят присягать каждому приезжему принцу». Воинов ударил Поветкина шпагой плашмя. Тогда окружавшие надвинулись угрожающе со штыками. По прибытии шефа, Михаила Павловича, Поветкин не присягал и не пошел на площадь с батальоном. (Сослан на каторгу.)

Отдельно приходится упомянуть и единственного фельдфебеля Московского полка, принявшего участие в восстании, а именно 6-й фузил. роты Клементьева. Остальные фельдфебели были деятельными сторонниками правительства. Фельдфебелю 2-й фузил. роты Сергузеву удалось удержать от участия в восстании около половины роты. В свалке за знамена унт.-офицер Моисеев получил сабельный удар Щепина, ответив на его вопрос, что он «за Николая». Щепиным же ранен грен. Андрей Красовский. В свалке за знамена сильно избит прикладами грен. Соломон Красовский.

Гренадер роты его вые. Григорьев, подставив ружье, ослабил удар Щепина, чем спас жизнь ген. Шеншина, а фузилер 2-й р. Сугоняев вынес раненого из свалки. Ген. Фредерикса вынесли полковой барабанщик Шепакин и горнист Акулович. Рядовой Вдовенко понизил настроение каре московцев, принеся в него известие, что шеф полка Михаил Павло­вич не в цепях, а лично привел остальную часть полка к присяге. А. Бестужеву пришлось поставить московцев внутрь каре, окружив их гренадерами.

Лейб-гвардии Гренадерский полк.

Точных числовых данных о Гренадерском полку выяснить не удалось. Приходится говорить почти исключительно о целых ротах.

Из 1-го батальона 2-я и 3-я фузил. роты занимали караулы в Петропавловской крепости и остались в руках правительства. 1-я фузил. рота была выведена на площадь своим командиром Сутгофом.

Рота его величества (1-я гренад.) сперва последовала за ротами 2-го батальона, но затем ком-ру стрелкового взвода Тутолмину удалось вернуть к повиновению свой взвод, а за ним ком-ру роты кн. Мещерскому и шт.-кап. Наумову удалось собрать остальную часть роты (гренад. взвод) и некоторых людей других рот. По приказанию императора рота была пристроена к гв. саперам на защиту дворца.

Большая часть 2-го батальона (2-я гренад., 4-я и 5-я фузил. роты) и оставшиеся от караула солдаты 2-й и 3-й фузил. рот были выведены бат. адъютантом Пановым и бросились сперва в Зимний дворец, а затем на Петровскую площадь. Старания ком-pa полка Стюрлера, ком-ров батальонов Зайцева и Шебеко и полкового адъютанта бар. Зальца вернуть лейб-гренадер к повиновению и отобрать знамена успеха не имели, но после ранения Стюрлера часть гренадер стала покидать ряды восставших, и Михаил Павлович составил из них сводную роту в 10 унтер-офицеров и 127 рядовых под командой полковника Щербацкого. Рота пристроилась к Семеновскому полку.

3-й (загородный) бат. (3-я гренад., 7, 8 и 9-я фузил. роты) прибыл на заставу.

Таким образом на стороне восставших оказались большая часть 1-й фузил., 2-й гренад., 4-й, 5-й и 6-й фузил. рот и отдельные люди 2-й и 3-й фузил. рот, оставшиеся от караула, примерно 1250 человек, а после ухода части гренадер - человек 1100. При гренадерах оставались подпоручики Шторх и Прянишников и прапорщик Лелякин и одно время шт.-кап. А. Пущин и Штакельберг. Можно только указать, что арестовано было 276 человек, смертельно ранен 1 рядовой, ранено 13 рядовых. В Сводно-гвардейский полк на Кавказ, куда отправлялись почти сплошь добровольно вернувшиеся, было назначено 807 гренадер, а всего подверглось взысканию 1083.

Из названных лиц членами «северного общества» были только Сутгоф и Панов. Некоторые указания о принадлежности к обществу были еще относительно Корсакова. Он состоял в загородном батальоне, но по болезни был в Петербурге. Пострадал еще А. Кожевников, агитировавший против присяги, правда безуспешно.

Гвардейский экипаж.

Все 8 строевых рот и артиллерийская команда, всего около 1100 чел. из штатного числа 1280, вышли на площадь и построились колонной к атаке. В строю находились 7 ротных ком-ров: Э. Мусин-Пушкин, Баранцев, М. Кюхельбекер, Арбузов, Акулов, А. Цебриков и Д. Лермантов 2-й, и младшие офицеры: Вишневский, Б. Бодиско 1-й, кн. Колунчаков, А. Литке, Миллер, Шпейер, М. Бодиско 2-й, А. Беляев 1-й, Тыртов, Овсов, Дивов и Беляев 2-й - все под общей командой капитан-лейтенанта 8-го флотского экипажа Н. Бестужева и гв. экипажа лейтенанта Арбузова.

Впрочем, 3 ротных ком-pa - Лермантов, Баранцев и Цебриков и 3 младших оф-ра - Колунчаков, Миллер и Литке поспешили оставить строй, и большая часть их вернулась в казармы, к ком-ру экипажа капитану 1-го ранга Качалову. При нем оставались капитан-лейтенанты Казин (восстанавливал порядок по возвращении матросов) и М. Лермонтов 1-й (вел переговоры с Николаем о покорности экипажа), ком-р 1-й роты Тимирязев, экипажный адъютант Дудинский, дежурный по экипажу Доливо-Добровольский (сохранял повиновение караула) и артиллерийской команды С. Семенов. Остались старики - ластовая рота. Сгоряча большая часть рот вышла без патронов и с деревянными учебными кремнями вместо боевых. Остававшееся в казармах начальство занялось приведением патронов в негодность. Хуже было то, что артиллерийская команда не захватила своих 4-х пушек.

Данные числовые довольно сбивчивы. Николай I писал, что арестовано было 38 матросов. В списке, помещенном в журнале «Былое» 1907 г. (№ 3, стр. 196-197), дан список на 19 раненых, из числа которых 6 - смертельно. В заметке А. Дрезена «Матросы-декабристы» (журн. «Каторга и ссылка» 1925 г., № 4, стр. 110-123) дан список на 89 нижних чинов, исключенных из списков экипажа после 14 декабря. В заметке того же автора «Столетие выступления декабристов» (журн. «Красный Флот» кн. 12. Дек. 1925, конец стр. 24) внесены поправки. Во вновь выпущенном труде И.В. Егорова «Моряки-декабристы» тот же список приведен в более полной редакции, на 90 человек, не вполне совпадающий.

Из сопоставления всех этих данных можно вывести следующие цифры потерь гв. моряков, а именно: убитых 5, смертельно раненых 5, раненых 15; прочих арестованных 52 чел.; пропавших без вести - 14. Из числа гв. моряков, переведенных в армию в 1826 г., возвращено в 1827 г. в Сводно-гвардейский полк 37, а назначено непосредственно в начале 1826 г. не свыше 70-ти. Все остальные, кроме раненых, арестованных, убитых и пропавших без вести, около 1000 ч. добровольно вернулись в казармы. 15 декабря Михаил Павлович арестовал офицеров, участников восстания, и привел экипаж к присяге, торжественно на Адмиралтейской площади, с возвращением знамени.

Из офицеров экипажа членом тайного общества формально был только Арбузов. Более активными его помощниками являлись Дивов, М. Бодиско и М. Кюхельбекер. Тыртов пытался еще привлечь измайловцев.

Из числа гв. матросов награждены производством в офицеры трое: 8-й роты Дорофеев, Федоров и Куроптев за то, что, по мнению правительства, спасли жизнь вел. кн. Михаила Павловича от покушения В. Кюхельбекера. Фельдфебель 4-й роты Т. Федоров охранял митрополита. Унт.-офицер Хорошилов подал пример ухода из строя восставших. За остававшимися в казармах немногими матросами наблюдение нес унт.-оф. Мартюшин, а непосредственным исполнением порчи патронов руководил баталер Кокошкин.

Общий состав восставших и их строевые начальники.

Указанными частями двух полков и экипажем ограничивается состав восставших войск. Как известно, первыми на площадь прибыли роты Московского полка с А. и М. Бестужевыми и Щепиным во главе. К ним присоединились отдельные руководители восстания, а затем пристроились вокруг московского каре и заняли фасы прибывшие роты лейб-гренадер с Сутгофом, Пановым, Шторхом, П. Прянишниковым и Лелякиным. Согласно приведенных выше подсчетов (московцев 671 чел., л.-гренадер около 1250) в этом каре было не свыше 1900 человек.

В колонне моряков было сперва 7 ротных ком-ров и 12 младших офицеров, но до конца оставалось 4 ротных ком-ра, 9 младших офицеров не свыше 1100 матросов: итого в обоих карре, примерно, 2850 человек, около 3000 штыков. Кроме 19 офицеров, прибывших со своими частями при карре и колонне, были еще следующие лица: гв. ген. Штаба гр. П. Коновницын и Палицын; адъютанты: А. Бестужев и кн. Е. Оболенский; флотские офицеры: Н. Бестужев и П. Бестужев; кавалергард Горожанский, конногвардеец кн. Одоевский; Финляндского полка - Репин и Н. Цебриков; Нижегородского драгунского полка - Якубович и в штатском: Каховский, И. Пущин, В. Кюхельбекер, Горский и Глебов, т.-е. еще 16 человек. По некоторым данным при каре были еще англичане Буль и Гайнам.

Из остальных полков уточнение необходимо для Финляндского, где часть рот была в карауле, часть в рядах правительственных войск и наконец, некоторая часть отказалась действовать против восставших.

Лейб-гвардии Финляндский полк.

2-й батальон занимал караулы по 1-му отделению, при чем б-я егерск. рота поручика Греча при подпоручике Боасселе - на главной гауптвахте Зимнего дворца; караульным начальником был шт.-кап. Прибытков. 2-я ка-раб. и 4-я и 5-я егерск. роты занимали остальные караулы 1-го отделе­ния; в числе их в районе событий 14 декабря был внутренний караул Зимнего дворца подпор. Н. Тулубьева 2-го, у присутственных мест (Гороховая, 2) - подп. Куткина, у адмиралтейства - поруч. Зейфарта и у сената - подпор. Насакена 1-го (Якова) (3 унт.-офицера, 2 муз. и 35 рядов.).

Караулу при адмиралтействе пришлось пробиваться сквозь толпу л.-гренадер. Особенно трудно было положение караула Насакена   у сената. На пост у дома князя Лобанова приходилось посылать смену сквозь цепи восставших. Оставшиеся 2 смены в 24 штыка были выведены Насакеном на платформу и простояли под ружьем лицом к лицу и почти вплотную к каре восставших, отдавая честь, когда вдали показывался Николай.

Особенно важна была роль дежурного по караулам 1-го отделения, которому подчинялись караулы от Зимнего дворца до нового адмиралтейства. Таковым был 14 декабря ком-р 2-го батальона полковник А. Моллер. На него, как бывшего члена тайного общества, сильно рассчитывали, но он решительно отказался от участия в восстании.

1-й батальон был вызван под ружье участником восстания бар. Розеном; помогал ему ком-р батальона А. Тулубьев, а затем подошло приказание с правительственной стороны вести батальон на Сенатскую площадь. Во главе стали генералы, ком-р 4-й гв. бригады Головин и ком-р полка - Воропанов. Затем с подтверждением вызова прибыли ген.-адъютант Комаровский и принц Евгений Виртембергский.

На Исаакиевском мосту ком-р стрелкового взвода (т.-е. 2-й полуроты) головной роты его величества - (1-й карабинер.) бар. Розен сумел остановить свой взвод и шедшие за ним 1-ю и 2-ю егерск. роты Титова и Румянцева и удержать  их от действий против восставших. Ни уговоры, ни угрозы многочисленного начальства не сдвинули с места эти 22/2 роты. Командиру роты его вел. Вяткину удалось вывести на площадь лишь головной караб. взвод, быв­ший впереди Розена. Ком-р 3-й егерск. роты, поставленной сперва на Васильевском острове у мостков, Белевцев перевел ее по этим мосткам и присоединился к Вяткину. Ком-р батальона А. Н. Тулубьев покинул батальон и вернулся в казармы к семье.

3-й загородный батальон (3-я караб., 7-я, 8-я и 9-я егерск. роты) прибыл на заставу.

Бар. Розеи не был членом тайного общества. Членами «северного общества» были - Митьков, Репин, Добринский и, по некоторым показаниям, Н. Сикявин. Митьков был в Москве. Репин собирал у себя офицеров и деятельно агитировал против присяги. Рота Репина была за городом, и 14 декабря он был то при карре, то при взводе Розена. Из не членов общества к восставшим присоединился Н. Цебриков и агитировал  против присяги. М. Богданов - единственный пострадавший из всех молодых офицеров, собиравшихся 11 декабря у Репина и решивших не присягать (кроме него было человек 15, из них известны Розен, А. Бурнашов, Базин, Я. Насакен, Г. Насакен, Гольдгоер, А. Мореншильд, Ф. Мореншильд и Нуммерс).

Наконец, в Финляндском полку числился последний, правда, почти лишь номинальный главный начальник восставших, князь Е. Оболенский.

Подводя итоги составу 4 групп, на которые разбилась гвардия 14 декабря, можно получить, правда, весьма приблизительные и теоретические цифры:

1) У восставших.

Сводн. бат. л.-гв  Московского полка - 2 оф. 666 штыков (671 чел.).

Сводн. бат Гренадерского полка - 5 оф, и около 1250 чел.

Батальон гв. экипажа - 12 оф. и около 1000 штыков (1100 чел.).

Общих руководителей -11 оф. и 5 не-военных.

Всего 3 батальона, 1 шт.-оф. (Н. Бестужев), 29 обер-офицеров, 5 не­военных и около 3000 солдат и матросов, или 2850 штыков.

Единого руководителя и начальника не было; главными из руководителей являлись Н. и А. Бестужевы, кн. Е. Оболенский, Ив. Пущин, Каховский, а в своих частях - в Московском полку - М. Бестужев и кн. Щепин, в Гренадерском - Сутгоф и Панов, в гвардейском экипаже - Арбузов, Дивов, М. Бодиско и М. Кюхельбекер.

2) У нейтральных.

2 1/2 роты Финляндского полка, 1 обер-офицер - барон Розен и не свыше 500 штыков.

3) В караулах и на усиление их.

В Зимнем дворце под начальством коменданта города ген. Башуцкого 10 рот - до 2000 штыков.

По 1-му отделению - от Зимнего дворца до нового адмиралтейства под командой полковника А. Моллера 3 роты - 400 - 500   штыков. В Петропавловской крепости под начальством коменданта крепости ген. Сукина 2 роты - до 400 штыков.

В прочих караулах 12 рот -1800 - 2000 штыков.

Всего в караулах 26 рот, т.-е. до 4.000 штыков.

4) У собранных правительством для активных действий против восставших под личным начальством Николая I.

а) Сосредоточенных у Сенатской площади, окружая восставших и закрывая им все выходы:

Пехоты гв. полков 1/2 бат., около 9.000 штыков.

Кавалерии - 16 эскадронов, около 3.000 сабель.

Артиллерии 3 роты - 36 орудий, из них на позиции 4 орудия и в резерве 32 (по некоторым данным 16).

б) В районе города, могущими прибыть по вызову:

Кавалерии (казаков и жандармов) 6 1/2 эскадронов, 800 - 1000 сабель. Артиллерии 6 рот и 2 конных батареи - 88 орудий.

в) Вызванных из-за города и остановленных на заставах в качестве резерва:

Пехоты 8 батальонов, свыше 7000 штыков.

Кавалерии 22 эскадрона, свыше 3000 сабель.

Не считая ни гарнизонных частей, ни военно-учебных заведений, получается, что против 3 тысяч штыков восставших, не имевших ни общего начальника, ни артиллерии, ни конницы, правительство успело сосредоточить в первой линии с непосредственным окружением восставших пехоты втрое больше, чем у восставших; кавалерии - по числу восставших и артиллерии до 36 орудий, т.-е. на каждого восставшего приходилось 3 штыка, 1 сабля и, считая по 100 картечных пуль на снаряд, по 1 - 2 картечной пули первого залпа. В случае затяжки, почти такой же силы резерв мог быть притянут от застав и пущено в дело еще около 100 орудий.

Приходится повторить, что подсчеты приблизительны, но пропорцию соотношения сил сторон можно считать весьма близкой к действительности.

Руководители и участники восстания гвардии.

Не вдаваясь в подробности о каждом из руководителей или участников восстания в отдельности, здесь приводится лишь общая сводка по группам.

Общие руководители восстания.

Большие надежды возлагались на ген.-м. Орлова 1-го (Михаила). За неприбытием его главное начальство над восставшими войсками решено было поручить назначенному диктатором полковнику князю Трубецкому, имевшему некоторый военный опыт по своей прежней боевой службе в Семеновском полку. Он должен был назначить командиров в восставших полках и других частях. Заранее были намечены руководители восстания лишь в некоторых частях: для Московского полка штабс-капитан А. Бестужев, для Гренадерского бывший лейб-гренадер полковник Булатов и для гвардейского экипажа и Измайловского полка прибывший с Кавказа нижегородский драгун капитан Якубович.

Как известно, Трубецкой и Булатов командования не приняли, Якубович вел переговоры с обеими сто­ронами. Свое обязательство выполнил лишь А. Бестужев, сумевший с помощью своего брата М. Бестужева и кн. Щепина поднять Московский полк и привести его на площадь. В Гренадерском полку поднять часть рот удалось офицерам полка Сутгофу и Панову; приведенные на площадь лейб-гренадеры стали на фасах московского каре, а московцы были поставлены внутрь каре. Это перестроение было сделано под руководством А. Бестужева, и вообще его можно признать фактическим начальником каре.

В гвардейском экипаже главными руководителями явились из посторонних экипажу капит.-лейтенант Н. Бестужев и отст. кирас, поручик Каховский, а из офицеров экипажа Арбузов. Общее командование над каре московцев и гренадер и над командой моряков так и не создалось. Единственный штаб-офицер, Н. Бестужев, отказался, как моряк, неподготовленный к командованию в сухопутном бою.

Имеются указания, что командование предлагали странному авантюристу, израненному боевому артиллерийскому полковнику, статскому советнику и бывшему кавказскому вице-губернатору Горскому. Этот «штатский генерал», явившийся в парадном мундире и всех орденах, с пистолетом и шпагой в руках, вел себя возбужденно и сильно импонировал солдатам. Однако как не у пехотный офицер, от командования он отказался. Принял под конец общее начальствование поручик кн. Е. Оболенский, но исправить вред, нанесенный предшествовавшим безначалием, было уже поздно.

Небезынтересно кратко отметить роль виднейших участников восстания при восставших войсках на площади. С особым подъемом, стараясь примером подбодрить солдат и помешать воздействию представителей правительственной стороны, держал себя Каховский, смертельно ранивший из пистолета ген.-губернатора Милорадовича, командира лейб-гренадер Стюрлера и серьезно - штабс-капитана Гастфера. Кн. Е. Оболенский также нанес рану Милорадовичу; В. Кюхельбекер пытался стрелять в Михаила Павловича и командира корпуса генерала Воинова; бывший гвардейский конно-артиллерист Ив. Пущин и не-военные Глебов (давший 100 рублей ( на покупку водки), Горский и В. Кюхельбекер усердно подбадривали солдат. Менее активными из присоединившихся к восставшим были кавалергард Горожанский, конногвардеец кн. Одоевский, адъютант ком-ра Кронштадтского порта мичман П. Бестужев, л.-гв. Финляндского полка Репин и Цебриков. Молодые офицеры гв. ген. штаба гр. П. Коновницын и Палицын сперва поддерживали связь и передавали приказания, но не у остались до конца.

К группе не полковых, а как бы общих участников восстания могут быть отнесены офицеры, агитировавшие против присяги в чужих частях: адъютант Смоленского генерал-губернатора князя Хованского конно-егерь А. Чевкин - в казармах 1-го батальона преображенцев на Миллионной; конно-артиллерист гр. И. Коновницын - среди гвардейских сапер на улице и лейб-улан Скалон (Антон) - в 3-м батальоне Измайловского полка на походе из Петергофа; в остальных батальонах этого полка - гвардейского экипажа Тыртов, пытавшийся склонить их к переходу на сторону восставших.

Руководители восстания, участники заговора и причастные к тайным обществам в отдельных частях.

О руководителях восстания и причастных к заговору офицерах восставших частей, т.-е. Московского и Гренадерского полков и гвард. экипажа, а равно и об офицерах Финляндского полка, часть которого оказалась нейтральной, сказано выше. Ниже необходимо указать причастных к восстанию и заговору офицеров остальных частей гвардии, не при­мкнувших к восстанию, и где самое большее проявление было - заминка с присягой.

В Кавалергардском полку, где было наибольшее число членов тайных обществ, часть отсутствовала из столицы, а именно: «северного общества» Кологривов, гр. 3. Чернышев, Свиньин, Васильчиков и Свистунов; члены «южного общества» адъютанты главнокомандующих 1-й и 2-й армией Крюков и Ивашев. Из наличных в Петербурге членов «северного + общества» только Горожанский пытался противодействовать присяге и сбору полка, а затем присоединился к восставшим, прочие же выехали в строй полка, а именно: Анненков. А.М. Муравьев, Арцыбашев, князь Вяземский и Депрерадович.

В л.-гв. Измайловском полку из членов «северного общества» вне Петербурга был адъютант главнокомандующего 1-й армией гр. В. Мусин-Пушкин, в загородном батальоне - Гангеблов и Лаппа и в столице - командир 2-й гренад. роты Богданович, Н. Кожевников и Андреев. В полку, главным образом в роте Богдановича, кроме Андреева, сопротивление присяге оказали молодые офицеры, не бывшие членами тайных обществ: Фок, кн. А.П. Вадбольский и Малютин. Членом «южного общества» из офицеров полка был адъютант ген. Раевского Муханов; пострадал (перевод в армию) и Гудим, но лишь за неосторожные разговоры.

В л.-гв. конной артиллерии член «северного общества» установлен один - Кривцов; сопротивление присяге оказали молодые офицеры, не члены тайных обществ: Вилламов, Лукин, кн. А. Гагарин 5-й, Малиновский и гр. И. Коновницын. Пострадал лишь последний (откомандирован от гвардии). Малиновский, пытавшийся рубить часового, взят под надзор. В л.-гв. Конном полку вполне выяснена принадлежность к «северному обществу» 3 офицеров: князя Одоевского, агитировавшего против присяги и присоединившегося к восставшим, Ренкевича, бывшего на площади в штатском в качестве зрителя, и Алексея Плещеева, бывшего вне Петербурга.

Были показания о принадлежности к «северному обществу» Александра Плещеева, Барыкова, князя М.Ф. Голицына и эстанд.-юнкера кн. Италийского, гр. Суворова-Рымникского. Все они присягнули и, кроме заболевшего Голицына, были в строю полка и оставлены без взыскания. Суворов даже произведен в корнеты, но послан на, Кавказ, где его выдержали более 2 лет. Были показания о принадлежности к «южному обществу» адъютанта главнокомандующего 1-й армии Ф. Бреверна (взят под надзор.)

В гв. генеральном штабе видным членом обоих обществ был Никита Муравьев - по службе ближайший сотрудник вел. князя Николая, как квартирмейстер (фактически - начальник штаба) 2-й гв. пехотной дивизии, бывшей под командой вел. князя. 14 декабря он был вне Петербурга. Чле­нами «северного общества» были Корнилович и Искрицкий, явившиеся на площадь лишь как зрители, и гр. П. Коновницын и Палицын, как указано выше, несшие службу связи.

В л.-гв. Конно-пионерном эскадроне членом «северного общества» был подавший в отставку и отсутствовавший М. Назимов. Пострадал не выехавший в строй по болезни, а главное не донесший о заговоре, не-член тайного общества командующий эскадроном любимец Николая М. Пущин.

В л.-гв. Гусарском полку - члены «северного общества» адъютант главнокомандующего 2-й армией кн. Барятинский и адъютант 2-го пехотного корпуса Сабуров. Были показания о принадлежности к тайному обществу и Колокольцова (взят под надзор).

В л.-гв. Егерском полку член «южного общества» - адъютант главнокомандующего 2-й армией Басаргин. Имеется ряд показаний о принадлежности к «северному обществу» и Я.И. Ростовцева, числившегося в полку.

В л.-гв. Преображенском полку член «северного общества» - прапорщик Н. Шереметев и только числившийся в полку, никогда в нем не служивший, бывший коренной семеновед, диктатор кн. С. Трубецкой.

В л.-гв. Конно-егерском полку, по некоторым показаниям, членом «северного общества» был адъютант-финляндского ген.-губернатора Закревского - Путята; против присяги агитировал среди преображенцев адъютант смоленского генерал-губернатора князя Хованского - А. Чевкин.

В других полках были лишь единичные члены тайных об-в или причастные к заговору.

В Павловском  полку адъютант  ген. Потемкина - кн. К. Оболенский.

В л.-гв. Кирасирском полку адъютант главнокомандующего 1-й армией П.П. Титов, член «северного общества».

В лейб-Кирасирском ее вел. гр. Н. Булгари, член «южного общества».

В л.-гв. Гродненском гусарском полку в Варшаве любимый адъютант цесаревича Константина Павловича Лунин, член «северного общества».

В л.-гв. Казачьем полку состоящий при ген.-ад. Чернышеве войсковой историк Сухоруков, считавшийся членом тайного общества (оставлен под надзором).

В прочих гвардейских частях петербургского гарнизона (новом Семеновском полку, Саперном батальоне, л.-гв. 1-й и 2-й арт. бригадах и, само собой разумеется, в гарнизонном батальоне, инвалидных ротах и фурштадтской бригаде) участников восстания и заговора обнаружено не было.

Из приведенных сведений видно, какое громадное количество членов тайных обществ и участников заговора состояло адъютантами высших начальствующих лиц: при цесаревиче - Лунин; при принце А. Виртембергском - А. Бестужев; при главнокомандующих: 1-й армией гр. Сакене - Крюков, Титов, Мусин-Пушкин и Бреверн и 2-й армией Витгенштейне - Ивашев, Басаргин и кн. Барятинский; при дежурстве гвард. пехоты - Е. Оболенский и Ростовцев; при ген.-губернаторах: Закревском - Путята и Хованском - А. Чевкин; при 2-м корпусе - Сабуров; при генералах Раевском - Муханов, Потемкине - В. Оболенский и Чернышеве - Сухоруков; при главном командире Кронштздского порта Ф.И. Моллере - П. Бестужев.

Кары, понесенные гвардейскими офицерами, причастными к тайным обществам, заговору и восстанию, указаны в гл. IV, где группировка дана не по полкам, как здесь, а по наказаниям.

Кроме членов «северного и южного» обществ, руководители восстания рассчитывали на содействие многих прежних членов тайных обществ, иногда имевших связи и с новыми обществами. Если бы расчеты на содействие этих лиц оправдались, то среди них восстание нашло бы| многих опытных старших офицеров, т.-е. именно то, чего недоставало восставшим. В числе этих лиц были командиры гвардейских полков:

Кирасирского - Кошкуль, Семеновского - С. Шипов, командовавший в то время и бригадой и поставленный в очень затруднительное положение при приведении к присяге гвардейского экипажа, и командир бригады 1-й улан, дивизии ген.-м. кн. П.П. Лопухин.

Из строевых полковников старыми членами тайных обществ были: Преображенского полка - Ив. Шипов, Московского - Хвощинский, Финляндского - А. фон-Моллер и А. Тулубьев и Кавалергардского - Владимир Пестель. Особо значительную роль мог сыграть Моллер, бывший дежурным по караулам 1-го отделения. Все они оказались на стороне правительства, а Хвощинский даже в числе раненых.

Из адъютантов бывшими членами тайных обществ были: флиг.-адъютант Александра I - гр. Л. Витгенштейн, адъютанты Михаила Павловича Бибиков (Илья) и кн. Долгорукий (Илья) и даже самого Николая Пав­ловича - Перовский, Кавелин и Н. Годеин. Из гв. ген. штаба - Вальховский, Оленин и Скалон (Ал-др.)

Начальники правительственных войск и гвардейские офицеры и солдаты, оказавшие услуги правительству.

Естественным начальником правительственных войск должен был быть военный генерал-губернатор, граф Милорадович, но он не придал значения доходившим до него сведениям и не принял никаких предупредительных мер. Личное воздействие на восставшие войска этого легкомысленного администратора, но храброго, заслуженного и популярного в гвардии генерала было остановлено пулей Каховского и штыком Е. Оболенского. Непосредственный начальник гвардии, ген. Воинов, был чужд гвардии, стар, совершенно растерялся, и его добросовестные, но неумелые попытки «вразумить» восставших не привели ни к чему, и его самого пришлось выручать из толпы атакой взвода конногвардейцев.

Командование пришлось принять воцарившемуся императору. Учитывая полную неизвестность, кто за кого из войск гарнизона, противоречивые тревожные донесения, задержку прибытия подкреплений, растерянность многих из ближайших сотрудников и, наконец, такие положения, как нахождение его одно время в толпе восставших лейб-гренадер, с военно-технической точки зрения, приходится отдать должное твердым, быстрым и целесообразным распоряжениям Николая Павловича по сбору войск и окружению противника. Медлительность в решении употребить артиллерию понятна, но принятое решение проводится уже твердо.

Ближайшим, весьма энергичным помощником нового императора явился его брат Михаил, проведший присягу в конной артиллерии и среди остав­шейся в казармах более чем половины Московского полка. Приведя к Петровской площади эту часть Московского полка, а затем и Семе­новский полк и собрав роту из оставивших ряды восставших лейб-гренадер, Михаил Павлович пытался лично воздействовать и на гвардейский экипаж, - словом, он выполнил свои обязанности и как фельдцейхмейстер, и как шеф артиллерии и Московского полка, и как начальник диви­зии, из состава которой были все восставшие части.

Из других лиц, сопровождавших Николая I, своими советами помогали ему такие опытные боевые генералы, как принц Евгений Виртембергский и ген.-адъютанты Толь и кн. Васильчиков. Кроме них, при новом императоре оказались из свиты Александра I ген.-адъютанты Бенкендорф, Голенищев-Кутузов, Депрерадович, Комаровский, Левашев и кн. В. Трубецкой и флиг.-адъютанты: Бибиков (Илларион), кн. Голицын (Андрей Мих.) и Дурново.

Из великокняжеской свиты Николая Павловича были - ген. Стрекалов и почти все его адъютанты, а из других лиц - генералы Демидов, Ушаков и Потапов. Большая часть этих лиц рассылалась с приказаниями привести ту или иную гвардейскую часть (за преображенцами посылались Стрекалов, Адлерберг, Голенищев-Кутузов, за саперами - кн. Голицын, за финляндцами - принц Виртембергский и гр. Комаровский, за кавалергардами - Бенкендорф, за конногвардейцами - Перовский, за измайловцами - Кавелин и Левашев, за павловцами - и для. перевозки  семьи Николая Павловича из Аничковского в Зимний дворец - тот же Кавелин, за гвардейским экипажем - Бибиков,  сильно избитый при этом).

Гвардейским генералам пришлось главным образом озаботиться проведением присяги, приносившейся в присутствии не только полковых, но и бригадных командиров.

Присяга прошла «благополучно», кроме Московского полка, где ранены были бригадный и полковой командиры (Шеншин и П. Фредерике), гвардейского экипажа, где арестованных С. Шиповым ротных ком-ров освободили, гвардейской конной артиллерии, где начальнику артиллерии корпуса Сухозанету пришлось арестовать нескольких молодых офицеров, и Измайловского полка, где не полковому ком-ру Симанскому и не бригадному Мартынову, а адъютанту Николая Павловича Кавелину удалось добиться присяги.

Версия о заминке с присягой в л.-гв. 1-й артиллерийской бригаде и указания М. Бестужева, что пешая артиллерия не присоединилась к восставшим только потому, что кн. Александр Мих. Голицын и другие офицеры дали арестовать себя полковнику Сумарокову, навряд ли достоверны. Сумароков с 1824 г. был в отставке, а о Голицыне расследование установило («Алфавит декабристов», стр. 67) лишь, что ему в 1823 г. предлагали вступить в тайное общество, но он отказался.

В Кавалергардском полку присяге не помешали многочисленные члены тайных обществ, но чуть не испортил всего начальник дивизии Бенкендорф, потребовавший присяги без рассуждений и объяснений. Командиру полка гр. С.Ф. Апраксину пришлось его удалить и с толковыми разъяснениями провести присягу. В конном полку проявил сомнение и колебание полковой священник Петр Поляков. Командир полка А.Ф. Орлов вырвал у него присяжные листы и сам привел полк к присяге.

В Финляндском полку присяге не помешали многочисленные молодые офицеры, решившие это сделать 11 декабря на собрании у Репина, но частично испортил дело бригадный ком-р Головин, запретивший без него приводить к присяге возвращавшиеся из караула части. Из-за этого взвод бар. Розена прибыл к месту сосредоточения не присягнувши и легко отказался от действий против восставших.

В остальном роль гвардейских генералов и командиров свелась к сосредоточению своих частей к точно указанным императором местам, к выжиданию и преследованию. Активную роль пришлось играть только конной И гвардии, конно-пионерам и 4-м орудиям легкой роты № 1.

Выше, при описании действий трех восставших частей и л.-гв. Финляндского полка, часть которого оказалась нейтральной, обрисованы действия главных участников обеих сторон, а затем ниже отмечены кратко действия участников восстания и заговора в прочих частях. Здесь остается отметить действия командиров, офицеров и некоторых солдат тех же «прочих частей».

В л.-гв. Преображенском полку ком-р полка Исленьев, ком-р и мл. шт.-офицер 1-го батальона Микулин и Н.А. Титов первые привели батальон к Николаю Павловичу и составили ядро его войск, а ком-р роты его вел. П.Н. Игнатьев был затем выделен из состава батальона и со своей ротой сперва составил конвой императора, а затем закрыл выход на Исаакиевский мост. Фельдфебель 2-й гренад. роты Косяков задержал А. Чевкина, когда он уговаривал роту не присягать.

В л.-гв. Егерском полку, по некоторым данным, ком-р стрелкового взвода роты его выс. Стойкович вернул к повиновению свой взвод, пожелавший вернуться с дороги в казармы. Имеются указания на колебания у егерей, из-за которых не попал в свиту командир батальона Буссе и под подозрением был даже Бистром.

В л.-гв. Павловском полку 5 рот были в караулах по 2, 3 и 5 отделениям города. Начальник караула в Московских казармах унт.-офицер Тюриков и 24 рядовых сохранили повиновение правительству; оставшиеся от караула роты Макшеева, Федяева и Ярца составили батальон под командой Берхмана и под общим начальством ком-pa полка А.Ф. Арбузова прибыли сперва к Зимнему дворцу, а затем закрыли выход на Галерную. Здесь они попали под картечь своих же орудий и выдержали натиск части бросившихся в этом направлении восставших и толпы, потеряв 30 ранеными (1 смертельно, 6 тяжело, остальные - легко).

В л.-гв. саперном батальоне ком-р батальона Геруа предусмотрительно оставил всех 4-х ротных ком-ров в казармах. По первому вызову старший из ротных ком-ров Витовтов быстро построил батальон, роздал патроны и бегом привел ко дворцу, так что саперы только что успели выстроиться ко времени появления Панова с лейб-гренадерами, чем, как считал Николай, были спасены царская семья и дворец. Из прочих ротных ком-ров (Квашнин-Самарин, Баранов и кн. А.Н. Вадбольский) Квашни ну-Самарину пришлось еще удержать в повиновении взвод роты его вел., когда по относе знамени в Аничковский дворец  конно-артиллерист И. Коновницын пытался на улице возбудить сапер против присяги.

В л.-гв. 1-й артиллерийской бригаде ком-р бригады Нестеровский собрал и привел бригаду на Дворцовую, затем на Адмиралтейскую площадь, но не позаботился о снарядах и зарядах, и пришлось за ними посылать бриг, адъютанта Философова, Булыгина и Бахтина и часть привезти на извозчиках. Наиболее решающая роль выпала временно командовавшему легкой № 1 ротой поручику Бакунину, первому приведшему те 4 орудия, картечь которых окончательно решила участь военного столкновения 14 декабря.

В л.-гв. конной артиллерии ком-ры конной артил. Гербель и батарейной батареи Пистолькорс и гр. Кушелев восстановили повиновение среди нижних чинов, так что Сухозанету и Михаилу Павловичу пришлось иметь дело лишь с офицерами.

В Кавалергардском полку ком-ру полка гр. С.Ф. Апраксину, как указано выше, пришлось проявить решительность и находчивость при присяге. Из братьев Бутурлиных один (Сергей) был во внутреннем карауле с 13 по 14 декабря, другой (Алексей) со взводом кавалергардов составил конвой, сопровождавший Михаила Павловича, 14 декабря во внутреннем карауле был Андрей Чоглоков (брат декабриста).

В л.-гв. Конном полку ком-ру полка Орлову 2-му со 2-м дивизионом Захаржевского и 3-м под командой Куликовского пришлось произвести те пресловутые короткие с 30 шагов атаки-демонстрации по гололедице, на гладких подковах и с тупыми палашами, которые, конечно, не дали никаких результатов, кроме небольших потерь (смертельно ранен 1 и ранено 2 конногвардейца).

Сменивший кн. Одоевского во внутреннем карауле кн. В.А. Долгоруков на вопрос Николая I, может ли он на него рассчитывать, ответил: «Я - князь Долгоруков». Это не было забыто и явилось началом блестящей карьеры.

Командовавшему 6-м эскадроном фон-Эссену пришлось с 4-м взводом выручать из толпы корпусного ком-pa Воинова и довелось захватить на Васильевском острове последнюю группу московцев со знаменем.

1-му дивизиону гр. В.С. Апраксина пришлось прорваться между сенатом и каре восставших, чтобы закрыть выход на Галерную, а затем по прибытии павловцев - на Исаакиевский мост.

При прорыве, принятом за атаку, и выстраивании, хотя, по словам М. Бестужева, он и отставил залп своего фаса по конногвардейцам, тяжело ранены ком-р шедшего во главе 2-го эскадрона бар. Велио и рядовой Хватов, которым ампутированы руки, и ранены поручик Галахов и 3 конногвардейца. Много пуль попало в кирасы.

В 7-м эскадроне тяжело ушиблен поленом шт.-роты. Н.А. Игнатьев и ранен его денщик Иванов.

Командир конно-пионерного дивизиона полк. Засс провел его за 1-м дивизионом конногвардейцев и выстроился рядом с ним; по приходе павловцев оставил им взвод и с остальными 7 закрыл выход на Английскую набережную. Эскадронами командовали - гвардейским И.Г. Гагарин: и 1-м - Бартоломей. После картечи главная масса бегущих бросилась на набережную и прорвала конно-пионер; при этом под Зассом была убита лошадь, и ему пришлось саблей отбивать штыки. В свалке убито 2 и ранено 8 конно-пионер. Конно-пионеры в свою очередь убили и ранили нескольких человек.

В Гвардейском генеральном штабе - распорядительность проявили и были за то награждены орденами К. Чевкин 2-й и Траскин.