М. Одинцова
Солдаты-декабристы в Сибири
«Сибирские огни». 1928 г. № 6
В Иркутском архивном бюро находятся документы, касающиеся декабристов солдат, участников движения 14 декабря 1825 года в С.-Петербурге. Эти документы интересны в том отношении, что из них впервые мы узнаем о ссылке солдат Петербургского гарнизона в каторжную работу в Сибирь, тогда как исследователи центральных архивов как прежние, так и современные утверждают, что солдаты, участники декабрьского движения, были наказаны временным заключением в крепость до разбора дела, а по окончании расследования они были переведены в армейские и гарнизонные части, преимущественно на Кавказ.
Правительство в своих официальных заявлениях особенно подчеркивает невиновность солдат (манифест 29 декабря 1825 года) и пытается создать легенду о том, что движение было чисто офицерским, что солдаты были введены в заблуждение, увлечены, что все их участие объясняется «избытком верноподданничества».
Опубликованных дел о солдатах, участниках петербургского восстания, совсем нет: исследователи указывают на крайнюю скудность материалов о солдатах, характерно и то, что в воспоминаниях декабристов, их письмах нет указаний на то, что солдаты, участники движения, разделили участь своих руководителей. В ссылке, на каторге декабристы-петербуржцы не встречались со своими солдатами;. Все это подтверждало легенду, создаваемую правительством.
Ниже печатаемый документ вскрывает тайну, почему ссыльно-каторжные декабристы-офицеры не встретились с декабристами-солдатами. Первый из этих документов, помеченный № 38, очень испорчен сыростью; заголовок невозможно прочесть так же, как и строчку в средине, находившуюся на сгибе листа, написан он на серой бумаге, небрежно, с помарками и представляет черновик официальной бумаги.
Второй документ, помеченный. № 24, совершенно цел, писан на белой бумаге писарским почерком и имеет подписи. На документах сделана пометка, что они были подобраны В.Г. Кубаловым из груды разрозненной бумаги в архиве генерал-губернатора и включены в Архив декабристов за № 49-288.
Секретно.
№ 38.
Июня 19 дня.
1830.
3. Нерч.
Вследствие отношения г. коменданта при Нерчинских рудниках от 13-го сего июня за № 447 к выполнению данной ему высочайшей инструкции предписываю конторе: находящихся в Петровском заводе ссыльнокаторжных Федора Трофимова, Пантелея Долговязова, Данилу Соколова и Семена Рытова, служивших напред сего в пеших Лейб-Гвардии полках, а также и других ссыльных есть ли из бывших на службе в тех же и армейских полках и командах, которые участвовали в . . . . (испорчено) императора прошлого 1825 года декабря 14 дня, то всех их немедленно выключить из списков, отослать за стражею в здешний Нерчинский завод при рапорте в Нерчинскую Горную Экспедицию и мне донесть.
При сем случае распорядиться таким образом, чтобы г. Комендант с государственными преступниками и командою не застали их в Петровском заводе, куда его превосходительство располагает прибыть в 21 число будущего сентября, а равно, чтобы он не мог встретить ссыльно-каторжных сих на пути проследования его туда с командою.
____________________
Секретно
№ 24.
15 июля 1830 к делу.
ГОСПОДИНУ НАЧАЛЬНИКУ НЕРЧИНСКИХ ГОРНЫХ ЗАВОДОВ И КАВАЛЕРУ.
Петровской заводской конторы.
РАПОРТ.
После повеления Вашего высокоблагородия от 19 июня за № 38, содержавшиеся при здешнем заводе за участвование в бунте против высочайшей власти государя императора прошлого 1825 года декабря 14-го дня ссыльно-каторжные Пантелей Долговязов, Данила Соловьев, а не Соколов, Трофим Федотов*) и Федор Трофимов выключены из списков с 1-го числа и 2-го сего июля отправлены за стражею в Верхнеудинский земский Суд на дальнейшую их отправку в Нерчинскую горную экспедицию; более же при здешнем заводе ссыльных не находится, о чем Вящему Высокоблагородию контора донесть честь имеет.
Гиттен-фервалтер Шихтмейстер-Павлуцкий.
№ 11.
Июля 6-го дня 1830 года.
_________________________
Следующие документы уже относятся к 1861 году и находятся в архиве горноуправления под № 29 123-206. Они представляют из себя прошение солдат о применении к ним амнистии 1856 года. Прошение написано хорошим почерком, как видно, специалистом своего дела, об участии в происшествие 14 декабря 1825 года, в нем говорится канцелярским языком соответственно со взглядом начальства на этот предмет. К прошению приложено в копии дело о перечислении ссыльно-каторжных солдат на инвалидное содержание и резолюция генерал-губернатора Корсакова о выдаче новых паспортов. Дело имеет такой заголовок:
ПО ПУТЕВОЙ КАНЦЕЛЯРИИ.
Дело
по прошению Федотова и прочих отставных солдат о перемене выданных им Нерчинским горным Правлением билетов.
Начато 10 июля 1861 года.
Кончено
*) Нет Семена Рытова, он отбывал каторжную работу, должно быть, в другом месте. Дальнейшие следы его пребывания относятся уже к 61 году (М.О).
________________________
ГОСПОДИНУ ИСПРАВЛЯЮЩЕМУ ДОЛЖНОСТЬ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ И КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ В ОНОЙ РАСПОЛОЖЕННЫМИ, СВИТЫ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ И РАЗНЫХ ОРДЕНОВ КАВАЛЕРУ МИХАИЛУ СЕМЕНОВИЧУ КОРСАКОВУ.
Бывших лейб-гвардии Гренадерского полка унтер-офицера Трофима Федотова, и рядовых: Семена Рытова, Данила Соловьева, Федора Трофимова.
ПОКОРНЕЙШЕЕ ПРОШЕНИЕ.
За происшествие, бывшее в С.-Петербурге 14 декабря 1825 года, мы, не понимая сущности дела и исполняя только буквально приказание начальства, были осуждены в ссылку в Сибирь - на Нерчинские заводы, куда и поступили 10 марта 1829 года.
По распоряжению Нерчинского Горного Управления, состоявшемуся 9 декабря 1848 года за № 11485 мы за пробытие в работе двадцати лет были совершенно от оной уволены и пользовались от горного ведомства одним богадельным содержанием, т.-е. получением только 25 коп. серебром в месяц.
В 1858 году нас от Горного ведомства отчислили и мы начали получать от военного ведомства инвалидное содержание, но в билетах, данных нам от Нерчинского горного Правления для свободного прожития, нас именовали ссыльнокаторжными, тогда, как согласно XV статьи высочайшего манифеста 26 августа 1856 года, в коем сказано, что всем осужденным за происшествие 14 декабря 1825 года лицам, принадлежавшим не к одному дворянскому сословию, но и к другим состояниям также и на том основании, даровать вместе с законными детьми их, после их осуждения рожденными, те права состояния, коими они до сего осуждения пользовались, а посему и не понятно на каком основании мы, прощенные монаршим милосердием, продолжаем числиться до настоящего времени ссыльнокаторжными и не получаем следующих нам по закону, согласно высочайшего манифеста, новых видов для свободного жительства.
Вследствие чего мы, узнав о прибытии Вашего превосходительства в здешний завод, решились принять смелость прибегнуть к милостивому покровительству и великодушию Вашего высокопревосходительства и всеусерднейше просить: сделать благосклонное распоряжение: 1-е о переименовании нас в прежние, согласно высочайшим манифестом 26 августа 1856 года, дарованные нам звания и 2-е выдать нам установленные законом виды для свободного прожития; жительство без законных видов строго воспрещается, и мы можем в этом отношении встретить огромные стеснения, вот почему и решились утруждать ваше высокопревосходительство всепокорнейшей просьбой в полной надежде на ваше человеколюбие и покровительство.
О решении, какое последует от Вашего высокопревосходительства, будем иметь счастье ожидать милостивое объявление.
Июля 9 дня 1861 года. Нерчинский завод.
К сему прошению личной просьбою и по безграмотности бывших лейб-гвардии Гренадерского полка унтера-офицера Трофима Федотова, рядовых: Семена Рытова, Данила Соловьева и Федора Трофимова, руку приложил писец Максим Лесков*).
*) Другим почерком, менее привычным и с ошибками.
_______________________
Копия.
Список с предложения г. военного министра г. генерал-губернатору Восточной Сибири от 18 ноября 1858 г. за № 1917.
Государь император во внимание к засвидетельствованию председательствующего в Совете главного управления Восточной Сибири генерал-лейтенанта Венцеля о хорошем поведении уволенных от работ ссыльно-каторжных, служивших до осуждения в лейб-гвардии Гренадерском полку Федотова, Трофимова, Соловьева и Рытова о том, что они с самого увольнения от работы ни в каких противозаконных поступках не замечены, всемилостивейше повелеть соизволил причислить ссыльно-каторжных этих на инвалидное содержание. Высочайшую волю имею честь сообщить вашему превосходительству к зависящему исполнению.
С подлинным сверял
Столоначальник (подпись).
______________________
За № 79 распоряжение генерал-губернатора Корсакова Нерчинскому Горному Правлению о выдаче новых билетов «Нахожу возможным удовлетворить ходатайство означенных просителей».
10 июля 1861 года.
_______________________
Из приведенных документов следует, что солдаты-декабристы, как и офицеры, попали на каторжные работы в разные пункты Сибири. Первоначально на Петровском заводе находилось 4 человека - Долговязов, Соловьев, Федотов и Трофимов, которые и были отправлены в 1830 г. в Нерчинскую горную экспедицию. В приказе назван еще Семен Рытов, которого в Петровском заводе не оказалось, он находился где-то в другом месте.
Последнее обстоятельство, а также и слова приказа: «и других ссыльных есть ли из бывших на службе в тех же*) и армейских полках и командах, которые участвовали»... вполне допускают мнение, что на каторгу в разные места было сослано больше солдат, чем названо фамилий в найденных бумагах. Документы же, сохранившиеся в Иркутском архиве, случайного происхождения, их не берегли, не подшивали, не вносили в реестр, как это делали с остальными бумагами, касавшимися декабристов, возможно, что некоторые бумаги и затерялись.
В известном «Алфавите декабристов» поименованных фамилий не значится.
Можно предполагать, что в центре не оказалось сведений о сосланных солдатах. Об этом свидетельствуют, с одной стороны, современные изыскания в центральных архивах, с другой - архивные данные в Иркутске. Современный исследователь Г.С. Габаев, составивший на основании тщательного изучения архивного материала в центре весьма подробную справку о том, какие военные части выступали в движении 14 декабря и каким подвергались наказаниям, о наказании солдат гвардейских полков говорит то же, что в свое время сообщил Шильдер: солдаты каторга не видали, за исключением солдата лейб-гвардии Московского полка Поветкина и унтер-офицера того нее полка Луцкого.
Последние фамилии упоминаются и в «Алфавите декабристов». Применение амнистии 26 августа 1856 г. к политическим ссыльным вызвало большую переписку. Переписка касается только известных уже в литературе о декабристах лиц, выходцев из привилегированных классов. Из низших чинов в переписке упоминается только двое - Поветкин и Луцкий.
3-го июля 1857 года Третье Отделение запрашивает Иркутское губернское правление, почему Луцкий Александр и Поветкин Николай не показывались в ведомостях о государственных преступниках, и где они находятся в момент запроса. Иркутское губернское правление сообщает, что Поветкин по статейному списку числился сосланным за дерзости против начальства, поэтому и не вносился в списки.
По окончании срока каторжных работ Поветкин был приписан к Александровскому винокуренному заводу Иркутской губернии, где и умер 5 февраля 1855 года. Луцкий же Александр на тех же основаниях не вносился в ведомости о государственных преступниках и к нему не был применен манифест 1856 года. Амнистия к Луцкому применена позже и по его ходатайству**). Ему был разрешен выезд в Новгородскую губернию.
О сосланных солдатах лейб-гвардии Гренадерского полка нет указании ни у Габаева, ни в «Алфавите декабристов», нет запросов из центра, так же как нет их и в местных списках в архивных делах. К ним манифест 26 августа 1856 года был применен только в 1861 г. по их ходатайству, но документы находятся не в архиве декабристов, а горноуправления. Отсутствие запросов из центра о сосланных солдатах указывает, что и в центре, как видно, не осталось бумаг о сосланных солдатах-декабристах, и на местах ссылки они ни в какие списки не вошли.
Переписка и пересылка солдат декабристов возникла случайно вследствие желанья начальства не дать встретиться офицерам и солдатам, участникам восстания на Сенатской площади. Можно думать, что этим распоряжением исполнялось желанье Николая, так как никакое распоряжение относительно декабристов, как бы оно ни было ничтожно, не делалось без ведома Николая. Последнему почему-то нужно было скрыть от декабристов-офицеров присутствие на каторге декабристов-солдат петербургских полков. Не для того ли, чтобы беспрепятственно создавать легенду о невиновности солдат, об их участии в движении от избытка верноподданства и о своем к ним милосердии?
Так как в делопроизводстве петербургские солдаты-декабристы не были выделены в особый разряд, то можно полагать, что и на заводах они отбывали каторжные работы в одинаковых условиях с уголовными.
Содержание архивного материала в Иркутске не дает возможности судить о том, почему некоторые солдаты попали в каторжные работы, почему к ним не было применено «монаршее милосердие». Предполагать, что эти пять солдат лейб-гвардии гренадерского полка являлись сознательными руководителями солдатской массы, нет данных в документах местного архива. Быть может, в них, в этих солдатах, более резко и цельно сказалось классовое понимание предпринятого переворота и озлобление против крепостнического государства. Пока эти вопросы остаются без ответа.
*) «в пеших лейб-гвардейских полках»...
**) См. статью Б. Г Кубалова «Забытый декабрист» в сборнике «Декабристы в Сибири». Иркутск. 1925 г.
