© НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ»)

User info

Welcome, Guest! Please login or register.



Письма декабриста Андрея Евгеньевича Розена.

Posts 41 to 45 of 45

41

39. Е.П. Оболенскому

Курган. 28 сент[ября] 1836*

Мысленно обнимаю тебя, любезный Оболенский, дорогой кум, и всё по-прежнему желаю тебе от всей души всех благ в настоящей и будущей жизни.

Наверное, ты читал моё последнее письмо к Пущину и порадовался со мною новому благословению Божию над моим семейством. Добрая жена моя очень тебе кланяется, она сама кормит грудью будущую помощницу свою, маленькую Анну1.

В продолжение прошедших недель был я в непрестанных хлопотах, так что в положенный срок не мог известить тебя о твоём крестнике, которому 5-го числа этого месяца наступил 6-й год; если бы ты мог его видеть и поговорить с ним, ты был бы в восхищении от него. Наружный вид его мало изменился в сравнении с тем, что был он в прошедшем году; тот же полный, белый широкоплечий мальчик с умным выражением на лице; росту в нём теперь 1 аршин 7 3/4 вершка, движения его всегда скоры и живы, голос - очень звонок. Он уже давно читает, но не бегло, особенно останавливается на многосложных словах и на иностранных, пишет, как ты сам увидишь из приложенного его письма; обыкновенно пишет он на аспидной доске, не имея силы владеть пером. Священную историю знает он отрывками из моих рассказов, которые соображаются с его понятиями.

В прошедшем месяце он окончил всеобщую географию всех частей света, ожидаю специальных карт, чтобы приняться за географию отдельных государств, начну с России; из арифметики знает он только цифры и сложение простых чисел, вообще Атий необыкновенно понятлив и имеет хорошую память. Дни проходят совершенно однообразно, только четыре времени года доставляют некоторое изменение в его занятиях и играх; обыкновенно спит он от 10 часов вечера до 7 утра, завтрак его булка и молоко, в 12 часов ест он суп и жаркое или кашу, после обеда спит он час, в 5 часов опять булка с молоком и то же самое в 8 часов, так что мясную пищу употребляет он только один раз в сутки.

Каждое утро и каждый вечер по очереди с Илием читают они наизусть молитву Господню. Летом он нередко хаживал со мною в поле пешком, несколько часов сряду бывал и играл там и возвращался со мной пешком же. Любимая игра его дома - это дровцы четвероугольные разной длины, из коих он строит дома, мосты, церкви, избы, всё, что вздумает. Перед сном я уже не пою ему песен, а рассказываю что-нибудь из русской истории, или всемирной, или естественной, как случиться.

Илий не далеко отстаёт от брата, а Имир, которому в июле пошёл третий год, тот более под крылом у матери, он славный мальчик, лицом лучше всех братьев своих. Энни уже теперь утешает меня своим поведением и успехами в учении. Ты видишь, что я должен благодарить Бога за моих детей и радостно ношу заботы, даже нахожу иногда наслаждение в чрезмерной деятельности. Первым моим опытом в земледелии я остался доволен.

С нетерпением ожидаю письма от Н.А. Бестужева: желаю знать, как вы теперь живёте после отъезда 2-го разряда. Желаю, чтобы всё было у вас благополучно. Нарышкины дружно приветствуют тебя; Елиз[авета] Петров[на] опять захворала; всё прежние болезни, но в меньшей степени; кланяются тебе все прочие мои здешние соизгнанники, они все здоровы. Обними за меня Пущина и скажи, что у Маши 28 июля таки родилась дочь и Суворочка совершенно счастлив.

Всем моим добрым и почтенным соузникам петровским мой усердный поклон и лучшие желания.

От души твой Андрей Розен.

ГИМ. Ф. 297. Д. 10. Л. 39-40 об.

*Пометы Е.П. Оболенского: «Получ[ено] 29 декабря. Отв[ечено] 4 января 1837».

1 Дочь Анна (домашнее имя - Инна) родилась 6 сентября 1836 г.

42

40. И.Д. Якушкину

Курган. 11 июня 1837

Василий Андреевич Жуковский в проезд свой через Курган1 просил меня сказать вам, почтенный Иван Дмитриевич, что он очень сожалеет, что не мог видеться с вами. Ему это тем более прискорбно, что, вероятно, в жизни его уже не встретится такой случай. Причиною этого упущения было какое-то приключение с его каретою, которая опрокинула повозку женщины. Он остановился, чтобы ей помочь, и, отстав, приехал в Ялуторовск, когда уже всё было готово к отъезду. Я передаю вам собственные слова Василия Андреевича.

Ещё поручил он мне уведомить Матвея Ивановича Муравьёва и Алексея Ивановича Черкасова, что также от их родственников имел поручение с ними видеться, и равномерно сожалеет, что не мог этого исполнить. Я вас прошу передать им это с моими искренними приветствованиями, и поклониться от меня Василию Карловичу и Андрею Васильевичу, и засвидетельствовать моё почтение милостивой государыне Александре Васильевне. Исполнив поручение Жуковского, мне приятно сказать вам, что мои воспоминания Читы и Петровского нераздельны с чувствами особенного уважения к вам. Жена моя усердно кланяется вам, желая всего лучшего, а дети мои вас ласкают и целуют.

От всей души вам преданный Андрей Розен.

ГАРФ. Ф. 279. Оп. 1. Д. 94. Л. 1-2.

1 В.А. Жуковский, сопровождавший наследника цесаревича Александра Николаевича в его путешествии по России, был у Розена в Кургане 6 июня 1837 г.

43

41. Е.П. Нарышкиной

Белый Ключ, в 56 верстах от Тифлиса. Ноября 23-го 1837

Многоуважаемая и добрейшая Елизавета Петровна. Принимая самое искреннее участие в радости вашей быть после долголетней разлуки в объятиях нежной, примерной матери и в вашей горести - быть в разлуке с почтенным Михаилом Михайловичем, спешу вас уведомить, что он благополучно проехал через Ставрополь, откуда повернул в сторону в Тенгинский полк, который стоит на линии. Вероятно, вы уже давно имеете от него письма, и я душевно желаю, чтобы он вас успокоил во всех отношениях. Мой путь вёл меня дальше: я ехал через Владикавказ, где был на могиле столь любимого вами брата, где в церкви молился с особенными чувствованиями за всё семейство незабвенного графа Коновницына. Приходской священник неоднократно получал деньги от графини Анны Ивановны и со всею совестливостью поминает покойного вашего брата.

В Тифлисе увидел я моего Энни и моих родных, с которыми расстался после трёхдневного свидания, и, приняв от них Энни, отправился ещё дальше на 56 верст в Белый Ключ, где находится полковой штаб Мингрельского егерского полка, в который я зачислен. Вы можете себе представить жалкого солдата на двух костылях, который не может ни служить, ни отличиться. Ноге моей не хуже, хотя в дороге терпел я очень много. Лучшие доктора в Тифлисе обнадёживают, что время и климат помогут. Дай Бог! Но между тем уже год я без ноги, всё надеялся на время, которое проходит невозвратно!

Жена моя вспоминает вас часто с любовью и беспокоится о вашем здоровье. Она изнурена от 73-дневного путешествия - до сего времени не отняли от груди нашу Инну, сверх того так болят глаза у неё, что она не в состоянии писать. Мы вместе просим вас засвидетельствовать наше глубочайшее почтение графине Анне Ивановне и нашу благодарность за неоценимое и постоянное участие, которое оказывало всему нашему семейству. Наше приветствие прошу передать любимым вашим братьям.

Скажите мне, добрая Елизавета Петровна, какие вы имеете вести от почтенного Михаила Михайловича? Как мне жаль, что я с ним разлучён, нас отделяют Кавказские горы. Скажите мне, как ваше здоровье? Запасайтесь им, оно здесь нужнее, нежели в Сибири, или лучше сказать, нежели в Кургане, потому что здесь невозможно иметь тех удобств житейских и местами климат гораздо вреднее. Желаю знать ещё, где осталась Улинька, милая моя певица? Мы все вместе с детьми обнимаем её нежно. Дети мои все ласкают и целуют вас, благодарю Бога, что благополучно довёз их до места: Имир и Инна хворали дорогою, а Атий и Илий выдержали всё как нельзя лучше.

Из Кургана выехал я двумя неделями после вас, дом ваш и всё прочее, даже Роман, были в порядке. В саду цвела ещё резеда. Александр Фёдорович остался пустынником на задней улице и последнее время рассказал мне множество новостей. Из Забайкальской страны имею здесь письма от Пущина и от Торсона, перемещённого из Акши в город Селенгинск. Annette моя и я, мы просим вас сказать от нас как можно более ласковых слов вашему сокровищу Анисье Петровне. Прошу вас убедительным образом, любезнейшая Елизавета Петровна, утешить нас вашим письмом и никогда не сомневаться в беспредельном уважении и в совершенной преданности к вам, с какими чувствами остаюсь навсегда от души вам преданным.

Андрей Розен.

Соблаговолите ваши письма ко мне адресовать: Мингрельского егерского полка рядовому Андрею Розену в Тифлис для доставления в штаб оного полка в Белый Ключ.

РГБ. Ф. 133. Д. 5822.2а. Л. 1-2 об.

44

42. А.Ф. Бригену

Урочище Белый Ключ, в 56 верстах от Тифлиса, штаб-квартира Мингрельского егерского полка. 9 декабря 1837

Без сомнения, вы, почтенный Александр Фёдорович, уже знаете все подробности о моём путешествии и приезде от моего проводника, который выехал из Тифлиса 14 ноября. Желаю, чтоб строки мои застали вас в добром здоровье, в мирном спокойном углу, на задней улице мирного Кургана. Здесь все слухи бранные и барабанные! Но пока я на костылях, то не могу участвовать ни в бранях, ни учениях, а сижу в тёплом углу и выжидаю время.

Здесь теперь, как в мае бывает в Кургане: дни тёплые, ясные, без ветра, иногда туман, по ночам только морозы; снег виден только на горах, а в дубовой роще за моим домиком цветут подлески - голубые весенние цветы; ещё ожидаем снега и санного пути на несколько дней. Всё это хорошо! Но между тем у меня и у жены и детей по очереди насморк, головная боль, простуды - это оттого, что в одежде не умеем примениться к здешнему климату. Всё, что нужно для жизни, здесь довольно дорого. Ржаного хлеба не найдёте крошки, ржи здесь совсем не сеют; зато винограду сколько хотите и лучшего кахетинского вина по 10 коп[еек] сереб[ром] за бутылку, и вино это очень хорошее.

Несмотря на всё это, мы часто вспоминаем Курган и всегда ваше дружеское расположение к моему семейству. Прошу вас поклониться от нас добрым Клечковским и скажите им, что сын Сосиновича служит со мною в одном полку; я видел его, он здоров, красавец и уже давно произведён в унтер-офицеры. Ещё прошу вас приветствовать от меня Савицкого и сказать, что я лично не видел ни Нарышкина, но Лорера, что последний ещё не получил денег, но по получении, без сомнения, пришлёт ему долг свой.

Прошу от меня поклониться всем, которые меня помнят, в особенности почтенному Воронецкому, который заботливо хранит мой дом и всё, что в нём осталось; пусть во всём распорядится, как я просил. Книг моих и пять узлов вещей прошу его отправить в Саратов на имя брата моего: 7-й резервной конной батареи поручику барону Юлию Евгеньевичу Розену. Прошу вас, почтенный Александр Фёдорович, присесть за письменный столик во время вьюги и метелей и написать мне всё подробно, как вы живёте и что делаете. Желаю знать, где Иван Фёдорович? Хорошо ли доехали Унгаров, Филипп и Екатерина?

Прошу вас ещё засвидетельствовать моё почтение всем тем из курганских господ и дам, приязнью которых я пользовался. Где Фёдор Иванович? Попросите и Воронецкого написать мне несколько строк. Ещё должен вам сказать, что 42-й Егерский полк, которым командовал ваш шурин Миклашевский, поступил в состав нашего полка; многие из солдат его хорошо помнят и отлично отзываются о нём.

Прощайте, любезный Александр Фёдорович, в другой раз постараюсь написать вам порядочнее, теперь ещё не совсем отдохнул, не опомнился от дороги, не всё устроено. Жена моя очень вам кланяется, дети вас обнимают. Атий просит вам сказать, что он не только на Кавказе, но за Кавказом. Маленькие люди мои довольно хорошо перенесли затруднения от дальнего пути, но всего более беспокойства досталось на долю доброй жены моей, которая заботилась о всех нас. Я думал сначала, что мы с нашими плохими силами и не доедем и что нас дорогой похоронят!

Прошу вас засвидетельствовать также моё почтение Александру Ивановичу; узнайте, нет ли охотников на покупку моего дома. Когда дом будет продан, то прошу вас переслать мне по почте небольшой образ, который находится в спальне, образ Богоматери на кипарисной дощечке; прочие образа останутся при доме, которые в мезонине и в столовой. Прошу объявить это также почтенному Воронецкому, скажите доброму старцу, что жена моя и дети, и я часто вспоминаем и что Имир просится всегда ехать домой к пану Воронецкому.

Прощайте, почтенный Александр Фёдорович, пишите мне также, где живёт и как живёт Настасья, которая качала люльку моей Инны? Адрес мой: Мингрельского егерского полка рядовому Андрею Розену в Тифлис для доставления в штаб оного полка в урочище Белый Ключ.

Всегда ваш Андрей Розен.

Посылаю вам поэтическое вступление Одоевского в страну поэзии: за несколько вёрст до Ставрополя увидел он стаю птиц, направлявших полёт свой к Кавказу. «Приветствуй их», - сказал ему Назимов, и вот его экспромт:

Куда несётесь вы, крылатые станицы?
В страну ль, где на горах шумит лавровый лес,
Где реют радостно могучие орлицы
И тонут в синеве пылающих небес?
И мы - на юг! туда, где яхонт неба рдеет,
И где гнездо из роз себе природа вьёт, -
И нас, и нас далёкий путь влечёт;
Но солнце там души не отогреет,
И свежий мирт чела не обовьёт.
Пора отдать себя и смерти и забвенью!
Но тем ли, после бурь, нам будет смерть красна,
Что нас не севера угрюмая сосна,
А южный кипарис своей покроет тенью?1

Ещё прошу вас сказать господину Кабакову, что я очень сожалею, что поручение его не могло быть исполнено, как я бы желал. Его должник, майор Чубинский, живёт здесь, в Белом Ключе, уже с лишком год как болен и подал в отставку; дела его расстроены, вычета из жалованья не производили оттого, что он сам был в большой нужде. Советую господину Кабакову написать к нему самому, тогда узнает всё подробно, или поступать законным порядком, - так равно и относительно подпоручика Семейкина, ибо в таком случае частные предписания или напоминания большею частью бесполезны, а законное взыскание, хотя медленно, но пойдёт своим порядком; и всегда тот имеет выгоду, кто первый раньше других подаёт к взысканию, когда должник должен многим лицам.

Попросите почтенного Воронецкого, чтобы он весною обратил внимание на сад мой2. Если зима очень сурова, то прошу приказать завалить пушистым снегом мой дуб и мои яблони. Этим средством я сохранил их в 1834 году, а в следующие зимы они зимовали без всякой искусственной помощи. Если где перила или заборик зашатаются или изломаются от сильных весенних ураганов, то надобно всё поправить и даже очистить главные дорожки три раза в лето. На эти расходы я уже просил его оставить у себя нужные деньги из числа вырученных от продажи моих вещей. Часто я вспоминаю мой сад и поля, там много осталось моих трудов и молитв.

ИРЛИ. Д. 2582. Л. 3-6 об.

1 Стихотворение А.И. Одоевского «Куда несётесь вы, крылатые станицы?..» (1837). Авторизованная запись А.Е. Розена.

2 В сентябре 1837 г. в курганском доме Розена поселился К. Воронецкий. В 1841 г. дом купил Э.К. Клечковский, живший в нём до амнистии 1856 г.

45

43. М.И. и И.В. Малиновским

Пятигорск. 10 апреля 1838

Два раза начинал писать к вам, любезные родные, но не мог окончить писем, - в одном поздравлял вас с днём ангела доброй сестрицы Марьи Ивановны, в другом приветствовал вас с Воскресением Спасителя, но ни в одном не мог собраться с мыслями, чтобы подробно говорить о делах вещественных, когда каждая минута в эти пятницу и воскресенье напоминала мир духовный и будущий, в коем никому не надобно будет ни денежных капиталов, ни овец.

Между тем имели часто известия от тебя, любезный брат, Иван Васильевич, видели г[осподина] Ковалевского, радовались хорошему, задумывались о состоянии Андрея и о здоровье милой Саши. Просил Бога и надеюсь на благость его. По желанию твоему и Марьи Ивановны сообщу вам некоторые подробности о нашем пребывании в Пятигорске.

Мы все живём в одном доме, но в разных этажах, все праздники проводили и обедали вместе, теперь в будни имеем свой стол отдельный. Мы не могли согласиться на многократное предложение добрых родных, потому что у нас для детей всё должно быть подведено под систему: и пища, время учения, прогулок, сна и пр[оч.]. Но живём под общей крышей и видимся по нескольку раз в день. Мы наняли дом Романовича в солдатской слободке, перед окнами большая дорога и гора, а за двором - цветник и река Подкумок, помещение у нас всех хорошее.

Здоровье нашей почтенной тёти непостоянно, но посредственно, когда ничто не тревожит и не беспокоит её. Сестрица Маша, как ты знаешь, жена и мать необыкновенная, старшая дочь премилое и умное дитя, бойко ходит, много говорит и понимает; младшая обещает не отставать от сестры своей. Владимир Дмитриевич берёт ванны и пьёт минеральные воды; когда здоровье укрепится, тогда продолжит путь к месту назначения, вероятно, увидитесь в будущем месяце.

В моём семействе всё было бы хорошо, если бы здоровье моей Annette могло поправиться; душевных сил у неё много, но телесные слабы. Дети учатся хорошо, иногда и резвятся, и шалят, и требуют, как все дети, много терпения и умения от наставника. Инна до сих пор ещё не ходит, не говорит, но кругла и румяна и весела.

Я всё в одном состоянии, только переменил воротник и пуговицы. Завтра с помощью Божьей и по совету лекаря Лебединского начну употреблять твои любимые Александровские ванны. Мне кажется, что брату Андрею Васильевичу могут быть полезны здешние воды и пребывание с нами, и очень желал бы его здесь видеть. При жалком его состоянии и в его летах не желаю упускать случая доставить ему облегчения, хотя бы оно было только временное.

Благодарю тебя, любезный брат Иван Васильевич, за твои письма и присланные 4 т[ысячи], которые все получены и помогли уплатить долг старый, с остатком проживу остальные девять месяцев этого года, если не встретятся неожиданные перемены и перемещения. Твои письма и отчёт за 1837 год предо мною. Благодарю за все твои старания, попечение и увеличение доходов, если бы не было долга в Опекунский совет, то доход был бы значителен.

Annette теперь в долгу, тебе должна 4577 руб[лей] 87 коп[еек] и Маше 2130 руб[лей] 35 коп[еек], теперь получили ещё 4 т[ысячи], всё это вместе превышает долг за два года вперёд; следует нам рассчитаться, иначе переборы и долги дойдут до бесконечности. Annette и я, мы просим тебя принести в уплату этих 4577 руб[лей] 87 коп[еек] ту землю, которую ты в 1831 году купил у Тимошенко за 5 т[ысяч] из собственных денег жены, которые были взяты заимообразно моим благодетелем Павлом Фёдоровичем и с нашего согласия переведены на тебя для уплаты, об этом он сам писал к нам в Петровский Завод. Сверх 4577 руб[лей] 87 коп[еек] жена должна тебе ещё по 8-й статье отчёта за 1837 год, остальные деньги за голодный год 761 руб[ль] 85 коп[еек], итак всего на вcе - 5339 руб[лей] 72 коп[ейки].

Эта приобретённая земля с доставленными ею доходами должна покрыть весь этот долг, и мы будем тебе очень признательны, если примешь оную в уплату нашего долга тебе. Ты поймёшь, любезный брат, почему не предлагаем тебе денег, т.е. вычесть из твоего долга наш, - потому что деньги нужны нашим неимущим детям, а для Энни будет достаточно недвижимое наследственное имение матери. Земля Тимошенко куплена на благоприобретённые ею деньги, следовательно, наша сделка законна и справедлива.

Относительно капитала жены просим тебя привести его в наличность, как уже просил тебя изустно и повторял в письмах; прошу о том не из упрямства, не из особенных расчётов, но по совести, по убеждению. 1. При общем управлении, при общем хозяйстве не может быть в одном и том же имении ещё управление и хозяйство частное; но овцеводство сибирских детей моих в Каменке было бы хозяйство частное, затруднительное и сверх того невозможное для беспристрастного расчёта. Следовало бы нанять луга, косцов, пастухов, платить за постройку кошар или овчарен, за стрижку и пр[оч.], всё с найма, с копейки, и много ль было бы дохода при таких условиях. 2. Не забудь, что если угодно Богу взять от меня жену, то с той минуты у трёх моих сыновей и дочери не будет в Каменке ни кола, ни двора, ни зерна. 3. Если ты оставишь этот мир раньше нас, то кто даст нам расчёт?

При всех завещаниях и документах может душеприказчик подвергнуть дело подозрению, что отнимаем незаконным образом от старшего сына, и поставит брата на брата, чего Боже сохрани! Наличность капитала необходима для нашего спокойствия и для наших детей, которые ничего не имеют. Если каждому оставим 10 т[ысяч], то процентами могут навсегда обеспечить крайние нужды свои, - и так постараюсь их приготовить. Можно рисковать в оборотливых предприятиях, предаваться надеждам на приятную перемену обстоятельств, но только не в моём положении, - я казённый, дети мои - казённые, мы ни собою и ничем располагать не можем. Не требуем, чтобы немедленно продали овец на базаре за бесценок, распорядись как можешь лучше и выгоднее. Часть капитала была взята до отъезда жены ко мне для тёти и для тебя пополам или на особенные нужды Каменки, эти последние деньги могут быть заплачены общею собственностью, остальные деньги, как ты сам рассудишь.

Писал много, а повторил только то, о чём просил изустно. Целую ручки моей доброй сестрицы и нежно обнимаю дорогую Сашу.

Ваш брат Андрей Розен.

РГИА. Ф. 1101. Оп. 1. Д. 396. Л. 7-8 об.