© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Полное собрание стихотворений и писем А.И. Одоевского.

Полное собрание стихотворений и писем А.И. Одоевского.

Page:   1 2 3 4 5 6 7 … 13  

Posts 41 to 50 of 122

41

41. Отцу

15 июля, 1835, Елань, № 16.

Мой добрейший Отец,

Я получил от Вас разом три письма, №№ 12, 13, и 15, последнее датировано - 22 мая, из Москвы. Вы пишете в нём, что едете в Петербург: какою только признательностью не обязан я Вам за неизменную заботливость, проявляемую Вами ко мне? Совершенно нельзя представить себе отца более нежного, чем Вы, и я не знаю, каким образом, несмотря на все столь глубокие мучения, которые я Вам причинил, мог я заслужить столько любви с Вашей стороны?

С каким нетерпением ожидаю я Вашего ближайшего письма, где Вы обещаете сообщить мне обстоятельнейшие детали насчёт моей тёти, Александра Степановича, Элизы и Софи. Я хотел бы знать всё, что касается их, и всецело перенестись в их среду. Ваше путешествие в Петербург сулит мне в перспективе самые приятные утешения и известия действительно интересные.

Одно только возбуждает во мне живые опасения, это - состояние Вашего здоровья, которое окончательно ещё не восстановилось, когда Вы отправились в путь. Прошла ли боль в боку, о которой Вы мне говорите? - Что до меня, то я чувствую себя сейчас хорошо; жаба, о которой я сообщал Вам в последнем письме и которая в течение десяти дней заставляла меня сильно страдать, в конце концов, прошла.

Адресую это письмо на Николаевское, как делаю обыкновенно, потому что рассчитываю, что к моменту его прибытия в Россию Вы уже вернётесь в своё обычное местопребывание. Сколько теряется времени, пока мои письма находятся в дороге! - Если бы, как Вы того хотите, я был в Кургане, они находились бы в пути только пятнадцать дней, и я имел бы счастье получать от Вас значительно более свежие известия.

Благоволите передать Княгине моё сердечное почтение и нежнее обнимите моих братьев и сестёр. Миллион раз целую Ваши руки и прошу верить моей совершенной преданности.

Ваш сын Александр Одоевской.

P. S. Я ещё слаб, и перо моё, как Вы видите, плохо повинуется мне.

[На первой странице, вдоль левого поля, рукою какого-то административного лица приписано:] Медленность и неровенство вдоставление вашему Сиятельству писем происходит от того что доставляются комне чрес земскую полицею управляющеи онную бывает вотлучке. Сын ваш после простудной Горячке ныне совершенно здоров вчем буде спокойны. Простите мою приписку. [Подпись - сокращённо и неразборчиво.]

[На первом листе, в левом углу, рукою отца помечено:] Получено 17 сентября.

[На той же стороне письма, где адрес, отцом сделана приписка:] «Прошу Вас вернуть мне это письмо с первой почтой».

42

42. Отцу

Le 4 Aout, 1835, Elagne, № 19.

Мой добрейший Отец,

Как я счастлив узнать, что Вы вполне довольны приёмом моей доброй и дорогой Тёти. Да будут два существа, к которым я питаю безграничную привязанность и которых я сливаю в своём чувстве к ним, да будут они навсегда соединены чистой сердечной и интимной любовью, - вот моё самое горячее желание!

Простите, мой нежно любимый Отец, что я так давно не писал к Вам; все эти дни мне было так грустно, что я не мог взять пера в руки: мои письма были бы отражением чувствований моего сердца, которое очень мучилось в течение этих двух недель, хотя я и сам не знаю причины этих моральных страданий: моя судьба - страдать. Но пусть это не огорчает Вас, мой нежный, мой обожаемый Отец! - В глубине души я храню полную покорность провидению; теперь я чувствую себя хорошо: моя грусть проходит, когда я думаю о Вашей привязанности ко мне и о Вашем отеческом попечении.

Искренно благодарю Вас за два письма, датированных 7 и 15 июня из С.-Петербурга, № 17 и 18, а равно за вторую часть 9-го тома «Библиотеки», и за биографию и могилу Шекспира. Как Вы добры, мой прекрасный Отец! - Думаю, что Вы уже вернулись в Николаевское: так прошу Вас передать моё почтение Княгине и понежнее обнять моих братьев и сестёр. Тысячи раз целую Вам руки.

Ваш преданнейший сын

Александр Одоевской.

[На четвёртой стороне письма рукою отца помечено:] Последнее письмо моего столь дорогого Саши - получено в Рождество, 25 декабря, в Москве.

43

43. Отцу

3 октября, 1835, Елань, № 20.

Мой возлюбленный Отец,

Я получил от Вас сразу три письма, одно, датированное 10 июля из Петербурга, два других из Николаевского (№№ 21, 22 и 23). Как я обязан Вам за нежную заботливость, которую Вы проявляете ко мне, и за все труды, которые Вы предприняли из-за меня! Нет, мой обожаемый Отец, никогда я не сумел бы вполне выразить Вам чувства глубокой признательности, которые возбуждает во мне Ваша неизменная любовь ко мне.

Словарь Bowl'я и английские произведения, о которых Вы уведомили меня в одном из предыдущих писем, ещё не доставлены мне, потому что моя Тётя никогда не надписывает моего имени на посылках, предназначаемых ею мне, и таким образом приходиться отгадывать их собственника. Тем не менее, я надеюсь скоро получить этот словарь, который стал для меня предметом самого живого ожидания, с тех пор, как я погрузился в изучение Шекспира. Благодарю, тысячу раз благодарю - за рисунок с изображением его могилы, за его портрет и за его биографию. Сколько милостей с Вашей стороны! Всё, что имеет отношение к этому поэту-философу - представляет для меня особенную прелесть.

Что касается портрета, то Варвара Ивановна давно снабдила меня им - вместе с экземпляром полного собрания его сочинений и с толковым словарём, который к нему приложен. К сожалению, здесь у него наружность еврея, и портрет нисколько не похож на прекрасную гравюру Шекспира, которую я видел у покойного Иоганна Мюллера - одно из моих старых знакомств по Петербургу - (известный профессор контрапункта) - гравюру, которую дал ему его друг, Гёте, и которую он завещал мне или, по крайней мере, обещал завещать мне после своей смерти.

Не находите ли Вы, что портрет, рисованный пером, который Вы послали мне, имеет некоторое сходство с этой прекрасной гравюрой Мюллера? То же благородство в чертах! Вдвойне признателен Вам за него.

Моё сердечное уважение Княгине и нежные поцелуи братьям и сёстрам.

Ваш преданнейший сын

Александр Одоевской.

[Ниже адреса рукою отца помечено:] Совсем последнее.

44

44. Отцу

12 октября, 1835, Елань,

№ 21.

Мой возлюбленный Отец,

Вы доставили мне большое удовольствие, послав фельетон «Journal de St.-Petersbourg», где находится отрывок прозы Ламартина. Её стиль - пластический: всё принимает здесь завершённую форму, всё здесь - истинно; потому что автор сам прекрасно видел картину, которую развёртывает перед нашими глазами. Напрасно «Библиотека для чтения» нападает на «Воспоминания о Востоке», если всё там соответствует прекрасному описанию окрестностей Иерусалима: подрывать реноме этого произведения в одной критической статье, а в другой превозносить до небес путешествие в Палестину г. Андрея Муравьёва - мне не кажется очень последовательным.

Скоро будет три года, как я читал это последнее произведение; рассматривая его как приращение богатств нашей отечественной литературы, я имел основание быть приятно удивлённым. Это - сочинение, достойное одобрения во многих отношениях: в нём господствует религиозное чувство, которое заставляет любить нашего соотечественника; несколько проблесков сердечного красноречия, несколько хороших страниц; но, в общем, больше живости, чем идей, больше яркости колорита, чем верности рисунка; известная увлекательность стиля, но почти никогда этой сосредоточенности мыслей, которой, казалось бы, требуют святые и печальные места, кои посетил наш паломник; что касается стиля в собственном смысле и музыки слова, - звучные фразы одна за другой, но все отлиты по одному образцу и, следовательно, - ансамбль оборотов совершенно монотонный. Только горячность мысли придаёт разнообразие формам.

Без сомнения, далеко до того, чтобы два тома Муравьёва не представляли интереса: это - не бездушная компиляция, - очень далеко от этого; хорошо видишь, что он был в этих самых местах. Но воображение читателя, вместо того, чтобы подчиняться точкам зрения русского автора и всё воскрешать в порядке его впечатлений от путешествия, - увядает и погружается в неопределённость общих мест. Почти не даёт никакого эффекта в искусствах; и горе картине, о которой можно сказать: «но это - почти то!»

Ламартин, напротив, воспроизводит всё со всею точностью черт и грациозностью контуров, с живостью красок и последовательностью нюансов, как в самой натуре: чувствуешь, что находишься под обаянием тех же самых впечатлений, - сидишь вместе с ним под тенью его шатра, под стенами города Сиона, и - слушаешь, не понимая их, рассказы и песни Антары. Как хорошо познаётся в нём поэт по наслаждению, какое он находил в том, чтобы на выразительных физиономиях своих саисов прочитать то, что повествовали они из этой поэмы - на неизвестном ему языке!

Я сам чуть было не испытал большую часть тех ощущений, какие Ламартин передаёт нам с такой прелестью! Не знаете ли Вы случайно артиллерийского полковника, Авраама Норова, путешественника с деревянной ногой и автора поездки в Сицилию, - одной из тех поездок, которые можно совершить, не выходя из дому? В настоящее время он, верно, в Москве, если не предаётся больше своей страсти видеть свет. Так вот мы имели намерение ехать вместе весною 23 года в Египет и Палестину.

Нечто более реальное был мой проект отправиться в Персию вместе с добрым и дорогим Александром Грибоедовым. Двумя годами ранее я умолял Вас позволить мне присоединиться к моему Дяде, и всецело посвятить себя служению искусствам и наукам: итак, три раза упускал я случай избежать моего заблуждения этих трёх месяцев - заблуждения, столь преступного и столь непостижимого, которое оторвало меня от всех моих проектов занятий, путешествий и от всего будущего поэзии - от того, чего моя душа единственно жаждала - Вы сами, мой добрейший Отец, знаете это! - и никогда ничего другого, не правда ли?

Но зачем я говорю Вам об этом? Прошлое поглотило всё, - это столь неумолимое прошлое; и затем - по прошествии десятка лет человек так мало походит на самого себя, что, когда мысленно восстанавливает свою собственную прежнюю личность, - ему кажется, что читает - некролог. - Прощайте, мой возлюбленный Отец, нежно целую Ваши руки.

Ваш преданнейший сын Александр Одоевской.

[Сбоку на последней странице приписано:] Моё почтение Княгине и братский поцелуй моим сёстрам и братьям.

[На первой странице, также сбоку:] Когда я складывал это письмо, мне пришла мысль: не надоедаю ли я Вам как-нибудь, мой добрейший Отец, представляя от времени до времени изложение своих мыслей о произведениях искусства и статьях по поводу их, которые Вы мне посылаете? Но ведь это - часть моего существования; а Вы требуете отчёта в нём.

45

45. Отцу

5 декабря, 1835, Елань,

№ 24

Мой добрейший Отец,

Чувствительнейше благодарю Вас за четыре письма, которые я получил от Вас почти одновременно, и за четыре тома «Библиотеки для чтения». - Благоволите также взять на себя труд передать мою благодарность Княгине за дюжину чулок, которую она любезно заказала связать для меня. - Я придаю настоящую цену малейшему вниманию, какое она оказывает мне, и никогда не сумел бы достаточно отблагодарить за те деликатные услуги, какими она не перестаёт осыпать меня.

Довольно тяжёлая болезнь в течение прошлого месяца лишила меня удовольствия писать Вам: без сомнения, это не значит, что я не был в состоянии набросать несколько строк; но, так как я глубоко сознаю всю нежность, какую Вы питаете ко мне, я боялся, выводя трудно читаемые буквы, внушить Вам опасения на мой счёт, и я предпочёл навлечь на себя Ваше обвинение в нерадении.

Боль в груди и приступы кашля, сопровождаемые холодным потом, заставляли меня сильно страдать, но в настоящее время я чувствую себя хорошо: я вполне поправился. - Думаю, что этот кашель, который держится уже очень давно и который из слабого осенью сделался очень сильным зимою, был следствием туманов, господствовавших в Елани в продолжение страдной поры. Вы знаете, что мои задние окна выходят на болото, миазмы которого не очень здоровы.

Какой признательностью обязан я Вам за книги, которые Вы мне посылаете! Так как в течение ноября месяца я не выходил из комнаты, то единственное удовольствие, которое было мне позволено доставлять себе, это - чтение. - Впрочем, так как я никогда не знаю, куда идти и где гулять в этой деревне, почти не имеющей улиц, - то я сижу дома тогда, когда я вполне здоров. Поэтому моя первая и единственная просьба: книг, книг, мой добрейший Отец, если это возможно. Что до Шекспира, я его читаю, но с теми же затруднениями: ибо мне не хватает словаря.

Благоволите передать моё почтение Княгине и обнять моих братьев и сестёр.

Ваш преданнейший сын

Александр Одоевский.

[Под адресом рукою отца:] совсем последнее, получено 9 февр.

[На четвёртой странице адрес - обычный:] (на село Николаевское).

46

46. Отцу

1-ое января, 1836, Елань.

№ 1.

Мой обожаемый Отец,

Сколько чувств теснится в глубине моего сердца в момент пожелания Вам доброго года? Неужели я более никогда не могу сделать его живым голосом? - Но какой истинной признательностью обязан я Его Величеству, чьё несказанное великодушие соединяет наши самые интимные чувства и мысли, позволяя мне наслаждаться непрерывной перепиской с моим возлюбленным отцом! Если бы наш Августейший Государь не позволил нам этой милости, - мы оба были бы очень несчастны, и я не имел бы столь сладкого утешения выразить Вам мои поздравления и просить Вас благосклонно отнестись к горячим мольбам, кои я воссылаю за Ваше здоровье и счастье. Да будут они неизменными: вот ежедневная молитва, с которой я обращаюсь к Всемогущему!

Благоволите пожелать от меня счастливого года Княгине, чья привязанность к Вам служит мощным основанием для моего уважения и для моей нежности к ней. - Поздравьте также моих братьев и сестёр, напечатлевши сердечный поцелуй на их маленьком челе.

Я начинаю 36-й год при очень благоприятных ауспициях: - начинаю тем, что пишу Вам, мой возлюбленный Отец! - и очень надеюсь продолжать делать это в течение всего года. Частью недомогания мешали мне быть аккуратным под конец прошлого года.

Тысячу раз целую Вам руки и усердно прошу навсегда верить

Вашему преданнейшему сыну

Александру Одоевскому.

[На четвёртой странице адрес - обычный:] (на село Николаевское). [Над адресом, - цифра:] 1, [а сбоку] № 416.

[На письме красная сургучная печать III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Кроме того, штемпель (неразборчивый):] СПБург... Апрель 2.

47

47. Отцу

Елань, 20 января, 1836, № 2.

Мой возлюбленный Отец,

Как признателен я Вам за письма, которые только что получил от Вас! - Ваша заботливость доставляет мне минуты утешения и истинного наслаждения; и я ежедневно приношу благодарность Его Величеству за счастье, которые я испытываю каждые восемь дней, получая Ваши письма, столь дорогие для меня.

Я очень виноват перед Вами; ибо иногда я пропускал три-четыре почты, не писав Вам; недомогания, довольно частые, были причиною этого; да, кроме того, живя почти в 36 верстах от главного города уезда, я не всегда мог точно уловить моменты, удобные для отправки писем. Отныне я буду заботиться об этом с большей рачительностью и постараюсь насколько только возможно, удовлетворить желание, которое Вы столько раз выражали мне иметь от меня письма каждые восемь или пятнадцать дней.

Тётя только что прислала мне очень изящно переплетённое Евангелие для еланской церкви. Очень обязан ей ха это. Моя кузина, Элиза, присоединила милое письмо к письму Варвары Александровны. Она тревожно справляется о состоянии моего здоровья. Это правда, что моя грудь причиняет мне страдания; но не до такой степени, чтобы возбуждать живые опасения в моих добрых и дорогих родственниках.

Воистину, когда я сосредоточиваюсь на самом себе, я не очень понимаю, чему обязан я тем живым интересом, какой изъявляют ко мне все мои родственники, которые, по естественному ходу вещей, давно должны были бы забыть меня; но, совершенно напротив, вспоминают обо мне, любят меня, живее, чем когда-либо, любят, и особенно Вы, мой обожаемый Отец! Я тронут этим до глубины души, и сделаю всё возможное, чтобы заслужить Вашу любовь.

Тысячу раз целую Ваши руки.

Ваш преданный сын

Александр Одоевский.

[На третьей странице сбоку приписка:] моё нежное почтение Княгине и тысячу поцелуев моим братьям и сёстрам.

[На четвёртой странице адрес - обычный:] (на село Николаевское). [Над адресом, - цифра:] 1, [а сбоку] № 416.

[На письме красная сургучная печать III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Кроме того, штемпель:] СПБург... Апрель 9.

[Над адресом, в правом углу - цифра:] 14, [а сбоку:] Одоевского [и] № 474.

[Возле адреса рукою отца написано:] получено 19 апреля. возвращено от Элизы 24 мая, ради бога верните мне. [Фраза «возвращено от Элизы 24 мая» написана позднее: другими чернилами.]

48

48. Отцу

30 января, 1836, Елань.

№ 3

Мой добрейший Отец,

Очень благодарен Вам за вторую часть двенадцатого тома «Библиотеки для чтения», которая доставила мне много удовольствия. Я так доволен, что у меня есть что-нибудь для чтения в моём уединении!

Тётя также прислала мне то же периодическое издание; но чему я очень рад, это то, что она присоединила к нему два первых тома Энциклопедического словаря, - предприятие прекрасное, национальное и в совершенстве выполненное, - выше всякого ожидания, по крайней мере, с моей стороны. Как наше Отечество двинулось по пути просвещения в течение этих десяти лет царствования нашего Славного Монарха, который всем полезным стремлениям даёт столь мощный толчок.

Десять лет тому назад Энциклопедический словарь был бы вещью почти химерической, ибо нельзя было даже предполагать возможности соединения учёных, образованных людей и литераторов, которые теперь соорудили этот памятник на славу и пользу России: науки мало разрабатывались; воспитание ограничивалось изящной словесностью, изучением языков, чтением поэтов и изготовлением стишков. -

Теперь, напротив, облик русской цивилизации приобрёл нечто мужественное; бросили химеры, пустяки, фантомы (которые, говоря в скобках, погубили также меня) - для возделывания полезных и благородных реальностей, для точных наук, к которым я питаю любовь, к сожалению, запоздалую, - для начинаний, представляющих очевидный интерес и всецело проникнутых непоколебимой преданностью к нашему Августейшему Государю и к России, которую Он столь высоко поднял! -

Как я сожалею, видя себя выброшенным из недр того мира, который обожает нашего Императора и который шествует от успеха к успеху под Его августейшим руководством! Да и я - мог бы вложить сюда свою долю услуг, вместо того, чтобы бросаться в бездну самого преступного безумия. - Прощайте, мой добрейший Отец! Целую Вам руки.

Александр Одоевской.

[На третьей странице сбоку приписка:] Моё нежное почтение Княгине и сердечнейшие поцелуи в лоб моим братьям и сёстрам.

49

49. Ф.Б. Цейдлеру

(Январь 1836 г. Елань.)

Милостивый Государь

Франц Богданович.

Помня Вашу лестную ко мне приветливость, я смело обращаюсь к Вам.

И.Е.1 перед отъездом просил г. Гагмана за бывшего хозяина моего дома Куркутова, который три года под следствием, по случаю скоропостижной смерти одного из четырёх конокрадов братских, пойманных облавою в бытность его головою. Он - опора многочисленного семейства; он один только и есть трезвый истинно честный крестьянин в Елани; наконец, он вовсе невиновен: и потому я принимаю в нём самое живое участие. И.Е. сказывал мне, что одно средство помочь ему - просить Вас. Окажите мне не только одолжение, но благодеяние, величайшее благодеяние: не откажите замолвить за него слово почтеннейшему г. Гагману. Спасите его. Дело скоро перейдёт в Губернский Суд. - Мне очень жаль этого бедного крестьянина.

Ещё одна усерднейшая просьба. Если Вы будете писать к Ивану Ивановичу Клею, то сделайте милость, уведомьте его, что есть продажная рессорная бричка. В июле выедут двое Муравьёвых, Лунин, Митьков, Свистунов, Иванов, Анненков, Волконский - большею частию нуждающиеся в экипажах. Хотя я на днях буду сам писать к Станиславу Романовичу, но этим путём продавать мне мою бричку - нельзя, потому что деньги перейдут в Казённую Палату, по обыкновению. -

Теперь никто уже не будет иметь такого предупредительного внимания ко всем моим потребностям, как Его Превосходительство Ив. Богданович, которого заботливость обо мне - едва ли не родственная заботливость - для меня незабвенна. Я со временем буду очень нуждаться: и так бричка моя мне не по деньгам. И.Е. уступил мне её за семь сот рублей, когда я полагал, что скоро отправлюсь в Курган.

С переправкою она мне стоит 750. Она Вам известна: она покойная и семейная. Сделайте мне крайнее одолжение: известите об этом Ивана Ивановича, который по своему расположению, верно, позаботиться сбыть её и деньги доставить к нам...

1. Литеры сии означают бывшего директора Тельминской суконной фабрики Ивана Егоровича Протопопова, который отправился в С.-Петербург в начале генваря.

[Примечание Иркутского губернского почтмейстера Меркушева.]

50

50. И.Д. Якушкину

(6 февраля 1836 г. Елань)

Дорогой Иван Дмитриевич,

Я не забывчив по природе; я люблю Вас как всегда - Вы это знаете. Спасибо Вам за вашего Сильвио; он заставил меня испытать чувство невыразимой грусти, напомнив мне за какие-нибудь четверть часа чтения восемь лет моего существования. Хоть я и не мог противостоять минутной грусти, я, вообще, человек покорный и, как Вы сами знаете, обладаю испытанным терпением. Влюблённый в своё полное уединение, я не предпринимаю никаких шагов для перемены моего местопребывания, - и у меня нет никаких сильных желаний, если не считать желания увидеться с отцом, которому было обещано соединить нас ненадолго в Кургане. Желания моего отца, по-видимому, не могли осуществиться - поскольку это дело тянется уже восемь месяцев. - Что делать? Надобно и тут покориться.   

Не видать его мне больше на этом свете.

Прощайте, добрейший и дорогой Иван Дмитриевич; я Вас люблю и уважаю всей душой и прошу Вас не забывать меня.

Жду с нетерпением июля: быть может, мне удастся повидаться с Вами в Белектуе. Когда Вы будете проезжать через Иркутск, замолвите об этом словечко генерал-губернатору - он человек порядочный. Дружески Вас обнимаю.

Всегда Ваш Александр Одо[евский]

6 февраля <1836 г.>

Пожмите руку Пущину.

Что делает несчастная лавочка?, как говорит Наталья Дмитровна?

Page:   1 2 3 4 5 6 7 … 13  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Полное собрание стихотворений и писем А.И. Одоевского.