© НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ»)

User info

Welcome, Guest! Please login or register.



Письма М.Н. Муравьёва к Н.Н. Муравьёву.

Posts 11 to 20 of 36

11

XI.

Пятница. 18 августа 1816 года. Петроград.

Вот уже неделя, любезной брат, как от тебя писем не получаю. С нетерпеньем ожидаю от батюшки ответа на последнее мое письмо; может статься удасться мне тебя в Москве еще застать, ибо Иванов только на будущей недели отправляется и то не в начале оной, а я на другой же день полученья от батюшки ответа, поеду.

Воскресенье Бурцов посетил нас сирых, и прожил здесь до середы, после чего отправился опять в Гатчину.

Немецкая команда, составленная из 2-х Мейндорфов и снимающая Павловск, как говорят, порядочно страмится. Никак сладить не могу с[о] своим планом, все не сходится. Они же в первый раз снимают; русская же гатчинская команда действует очень успешно, Бурцов, в ней находящийся, наставил оную на истинный путь, и у них съемка идет важно. Немцы сим огорчаются и на Бурцева гневны.

Пиши, любезной брат, пожалоста, как можешь чаще, особливо, как заедешь на чужбину. Я лень свою перешиб и пишу к тебе еженедельно, вероятно, что отсюда сие будет уже последнее от меня письмо. Прощай, авось свидимся!

М. Муравьев

Приписки Павла и Петра Колошиных:

Зачто ты, артельщик? велел нас, Павлюков, ругать матерно: или мы к тебе не пишем? - Як тебе писал дней с 18 тому назад; ты долже уже сие письмо получить. А большой Павлюк почти всякую неделю пышет1. Я в том письме тебе писал, что я остаюсь один, но теперь тебе об этом писать нечего, ибо ты уже из писем Мишиных это должен видеть. Я в том письме желал тебе счастия, и в этом того же пожелаю; Здоровья тебе, ничего более; кажется ты не схилишься. Прощай, помни преданного тебе

Малого Павлюка

Плут артельщик, охотник ругаться, а сам бы должен ожидать руганья. Я к тебе несколько раз писал и мудрено, чтоб письма не доходили, потому что, говорят, почта между столицами хорошо ходит. Что делать, брат, лень, говорит пословица, прежде нас родилась: как я так и ты виноват. К счастью, что мы по чужой переписке можем знать друг о друге, и следственно, лень не в худую сторону еще обратилась. Желаю тебе всевозможного щастия и сожалею, что не застану тебя в Москве, ибо прежде 4-го сентября быть там не могу.

Колошин.

На обороте адрес (почерком М.Н. Муравьева):

Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Гвардейского генерального Штаба г-ну штабс-капитану и кавалеру. В Москве на Большой Дмитровке в доме г-на генерал майора Муравьева*1

Примечания:

*1 На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

1 Письмо Павла Ивановича Колошина от конца июля - начала августа в фонде Муравьёва-Карского не сохранилось. Из ранних писем Петра Ивановича Колошина сохранилось только письмо от 3 августа 1816 г.

12

XII.

25 августа 1816 года. Петроград.

Два письма твои, любезной брат, от 13-го и 14-го я получил, также денег 1730 р. для уплаты твоих долгов и мертвую голову со станбулками.

Новикову я деньги уже отдал и расписку уничтожил.

Бютнеру*1 тоже ________ " ______*2

Так как дяди Егеря здесь нет и притом он не нуждается в деньгах, то я отдал цырульнику для доставления к нему только 250 р., остальные же ему перешлю после; а покуда отдал из оных Фаминдину 200, ибо он в оных нуждается, остальные долги тоже удовлетворил.

Я справлялся о квартирных деньгах; по сию пору еще не известно, когда оные выдадут.

Благодарю тебя за присылку мертвой головы, я ее сохраню в целости1.

Поездку свою отложил я до 1-го сентября и посему буду в Москву вместе с Колошиным, сожалею, что тебя в Москве уже не застану, приятно бы еще немного вместе пожить.

После письма, писанного из Воронежа, более от Александра писем не получали, неужели он еще не доехал до Симферополя!!

Вероятно письмо сие застанет тебя, любезной брат, уже на самом отъезде2; и так желаю тебе благополучья во всех твоих предприятиях, довольно нравственной силы, чтобы удержать себя от отчаянья и вообще от всего называющегося малодушьем, также довольно силы рассудка, чтобы отличить влеченье страсти от побужденья рассудка, словом, чтобы во всех твоих поступках видно было торжество душевных способностей над телесными; между тем не забывай, что отдаленье твое от нас не разрушает дружбы нас взаимно связывающей, что оная никогда не умерится и что посему всякое от тебя письмо доставлять нам будет большое удовольствие; сделай одолженье, любезной брат, пиши ко мне от всюду откуда только можно будет*3, во взаимности не сомневайся, письма все свои ко мне адресуй в Москву, ежели мне удастся и в чужие края ехать, то батюшка будет оные уже туда пересылать. Прощай, любезной брат, будь здоров и щастлив.

М. Муравьев.

Приписка Петра Ивановича Колошина:

Благодарю за приписание, любезной друг, и желаю, чтоб ты щастливо пустился в предпринимаемой тобою путь. Жаль очень, что тебя еще раз не могу обнять и лично пожелать тебе щастия. Будь здоров и помни Артель.

Колошин.

Примечания:

*1 Первоначально: "Бутнеру".

*2 Так в подлиннике.

*3 Далее зачёркнуто одно слово.

1 Мёртвой головой М.Н. Муравьёв называет череп, который Н.Н. Муравьёв взял на память о сражении на батарее Раевского при посещении Бородинского поля в августе 1816 г. Он послал череп М.Н. Муравьёву, который был ранен на этой батарее в 1812 г. (см. "Записки" Н.Н. Муравьёва-Карского. - "Русский архив", 1886, № 4, стр. 450).

2 Н.Н. Муравьёв выехал из Москвы на Кавказ 7 сентября 1816 г. (см. "Записки" Н.Н. Муравьёва-Карского. - "Русский архив", 1886, № 3, стр. 452).

13

XIII.

Долголядие. 15 октября 1816 года.

Здравствуй, любезной брат! Судьба видно противилась нашему свиданью в Москве, - я 12-тъ часов после твоего отъезда приехал и останусь здесь еще вероятно один месяц. - Ты уже конечно перенесся теперь через хребты Кавказских гор, - я мыслями часто за оные перелетаю к милому Артельщику, трудись, любезной брат, освети лучом просвещенья дикие хребты Кавказа - да загремит и в тех местах имя Муравьевых. - Благодарю тебя, любезной брат, за письмо (из Воронежа). Пожалоста, пиши ко мне как можно чаще, в возврате не сомневайся, и люби многолюбящего тебя брата.

М. Муравьева.

15 октября. Долголядие. 1816 год.

14

XIV.

Село Долгия Ляды 3 ноября 1816 года

Письмо твое, любезной брат, от 9-го октября писанное из Моздока получил*1 - из оного видно, что, грусть тебя обуяла, утешать тебя не буду, ибо мысль о*2 пользе, которую ты сим путешествием принесешь Отечеству должна превозмочь скуку с сим*3 сопряженную. Трудись, любезной брат, но не давай воли отчаянью, и не станови себя в числе нещастных, позволь мне тебе заметить, что ты только сие воображаешь, ибо дела твои*4 в отношении любви совсем не так безнадежны, напрасно ты на сие глядишь с черной стороны и лишаешь чрез то Отечества*5 полезного гражданина; но что тебе об сем писать, ты сам хорошо знаешь все свои обязанности.

От Александра я получил письмо из Крыма. Он поправляется здоровьем, и сюда дней через 10-ть приедет. От Бурцова тоже на сих днях получил письмо, он свою съемку кончил, и государь его и Голицына лично благодарил при полном генералитете.

Ты, я думаю*6 удивляешься, что от Петруши писем не получаешь; ему сделали в Москве операцию, разрезали богомолку; вот почему он*7 к тебе не пишет.

Сердечно радуюсь, любезный брат, что ты познакомился с почтенным Булатовым, он достоин твоей приязни.

В начале декабря я отправлюсь в Петроград, где опять заживем в артели. Мысль сия меня утешает и между тем раздирает сердце тем, что будем разно жить с*8 нашим славным артельщиком, по крайней мере память о тебе будет парить в артели, часто будем мысленно перелетать к тебе в Грузию, и уповать, что по гласу дружбы ты не захочешь с нами на век расстаться.

Прощай, любезный брат, будь щастлив, пиши к нам чаще и будь уверен в истинной к тебе привязанности брата твоего

М. Муравьева.

Примечания:

*1 Так в подлиннике.

*2 "мысль о" - написано над строкой.

*3 Далее зачёркнуто: "столько же (?)"

*4 Далее зачёркнуто: "со все".

*5 Первоначальная редакция: "лишаешь чрез то себя Отечества", затем зачёркнуто: "себя", слово "отечество" осталось в родительном падеже.

*6 Написано над зачеркнутым: "не удивляешься".

*7 Далее зачёркнуты два слова.

*8 Первоначальная редакция: "что не будет"; затем исправлено на "что будем" и написано над строкой "разно жить с".

15

XV.

Ни духу ни слуху нет о тебе, любезной брат, уже слишком две недели, пришли нам весточку, где ты находишься и что с тобой делается, смотри артельщик, помни слово святое дружбу, пиши почаще, ибо друзья по тебе беспокоятся тем более, чем далее ты от них уезжаешь.

По последнему письму твоему из Моздока видно - что ты горюешь, я тебе уже на оное отвечал; полно, брат, горевать, выкинь из головы ужасные, мрачные мысли о невозвращении твоем к нам, зачем себе сие в голову вбивать, ты уязвляешь сим даже и то малое число приятных мгновений, которое провести можешь вне круга настоящих друзей твоих; не лучше ли иметь в предмете только трех летнюю с друзьями разлуку и81 усладить тяжкое время сие беспрестанными занятьями для пользы Отечества, поприще обширное особливо в тех столь мало известных краях, цель достойная тебя; и которую без сомнения исполнишь в совершенстве и возвратишься в свою родину в объятья искренных друзей своих с новой честью и славой, получишь большой вес в обществе и высшее званье по службе, чего больше для твоего щастья, ты сим самым приобретешь руку Н.М.*2

Полно, брат, кручиниться, чем ты не щастълив, (я чувствую, что ты внутренне меня бранишь, говоря, каменное сердце, ты не понимаешь любви). Понимаю, любезной брат, право понимаю, и чувствую сколь сильно она должна действовать на тебя, но виноват, полагаю, что всему есть мера (извини моей искренности), если бы ты и не мог совершенно надеяться на удачу*3 своего предприятья, неужели для сего должно вдаться в отчаянье, забыть свои бесконечные обязанности к обществу, покинуть на век свое семейство и всех искренне тебя любящих и искать везде себе смерти, стыдись своему малодушью, любезной брат, всякое отчаянье в подобных обстоятельствах есть малодушие, неужели ты не можешь перенести кратковременного нещастья, неужель человек не имеет никаких отрад в нещастьи, неужель бога нет!

Неужель святая*4 вера христианская тебя не подкрепит, будь духом тверд, не давай воли мрачному своему воображенью, помни долг свой к Отечеству, обязанности к семейству своему и друзьям, приводи себе обязанности сии почаще в голову и поверь, любезной брат, что скоро, скоро, увидим мы друга своего в наших объятьях, щастьливого, ибо любим и уважаем всеми и прославившийся пользою принесенною им своему Отечеству и твердостью в нещастьях, тогда и прочие его предприятья, касающиеся Н. вероятно свершатся. Прощай, любезный брат, пора кончить, извини искренность брата и друга твоего Михаила Муравьева.

19 ноября 1816 года. Село Долгие Ляды.

№3 брата Александа завтра ожидаем сюда, где и пробудем до 10-го декабря, после чего в Петроград.

Примечания:

*1 Далее зачёркнуто: "употребить".

*2 Так в подлиннике.

*3 Далее зачёркнуто: "сурпу".

*4 Написано над густо зачёркнутым словом.

16

XVI.

18 генвар -1817 года; Санкт-Петербург.

Из недр священной артели я к тебе пишу, любезной брат. Вот уже две недели как мы живем по прежнему, семьей, члены все те же и в той же братской связи, словом, мы щастьливы, одного тебя недостает, чтобы блаженствовать; образ жизни тот же, устав свято хранится и исполняется.

Письмо твое, любезной брат, из Тифлиса от 13-го ноября получил, оно нам доставило большое удовольствие, пиши нам почаще сколько служба позволит, я же постоянно буду тебя извещать о себе и всей Артели; что ты давно от меня писем не получал, тому причиной мои переезды из Долголядия в Москву и обратно в Петербург. Я гостил с Александром у Бакунина около 10-ти дней.

Александр к тебе уже отсюда писал и посему, вероятно, уведомил, что совершенно выздоровел от болезни, томящей его, как тебе известно, столь долгое время.

Я тебе, кажется, уже писал, любезной друг, что путешествие мое в чужие края не удалось и что я принужден буду здесь оставаться, но ты знаешь, что Муравьев не может сидеть на месте, и должен приносить пользу; и так до первого удобного случая ехать путешествовать по России, я останусь здесь, но едва вет[е]р повеет согласно с моими мыслями, я отправлюсь в путь, и, верно, хребты Кавказские и Грузия не уйдут от моих взоров, и тогда мы конечно увидимся... но когда придет сие щастливое время, конечно, не прежде двух лет, ибо до того времени я и выехать не могу надеяться отсюда не потеряв по службе; впрочем, до тех пор много муки перемелится, и так отложим покуда предприятье по отдаленности времени на воздушные замки походящее. Обратимся к настоящему.

Все знакомые твои о тебе часто вспоминают и осведомляются, из сего заключаешь, что также любят. Адмирал Мордвинов также и жена его о тебе осведомляются, образ жизни ведут тот же и к ним никто почти не ездит из молодежи, даже по воскресеньям и разводу у него не бывает; по сему ты судить можешь о возможности исполнения своих желаний относительно Н[аталии] Ник[олаевны] - не отчаивайся, более гораздо вероятий для нежели против1 The Mouravtew's shall gain the battle! Помни cue пророчество Эдуарда, оно конечно сбудется.

Подгорка не взирая ни на какие причины нравственные ни физические живет все-таки под горкой, ты можешь себе вообразить как сестры скучают, почти никуда не выезжая, они целой день дома!!! Дядя часто о тебе вспоминает, но не пишет потому, что от тебя дож[идается] ответа, такой, говорит он, у меня устав, письмо за письмо.

Дядя с 10-й линии все-таки стреляет, зарядов у него много и, кажется, никогда оные не истощит.

Дядя Polemarque3 все так же мил и добр, но дела его в весьма худых обстоятельствах, он собирается на днях к тебе писать.

Вот тебе полные сведения об[о] всех наших дядей и ближних, о Москве же я тебе ничего не пишу потому, что вероятно батюшка тебя обо все уведомляет.

Я полагаю, что тебе известно, что Софья отдана на воспитание Надежде Николаевне Шереметьевой3, она помещица Московская и повидимому весьма умная и добродетельная женщина, итак кажется, насчет Софьи мы не должны беспокоиться.

В рассужденьи оставшегося твоего в Москве платья, я посылаю сегодня к батюшке письмо на имя генерала Дельпоцо4, которого прошу оное из Георгиевска к тебе переслать.

Прощай, любезный брат, будь здоров, прославляй имя Муравьевых и не забывай истинно любящего тебя брата

Михаила Муравьева.

Приписка Петра Ивановича Колошина:

Думаю, любезный друг, что ты на меня сердит за мое молчание. Имеешь причины, но не столько, сколько ты думаешь. Письмо твое из Ставрополя я получил в Москве: в нем ты пишешь, что дабы иметь с тобой переписку, надлежит отвечать на сие письмо: сего сделать было невозможно по состоянию разрезанной богомолки моей. Ты, может быть, слышал о резаньи оной. Я решился скорее оное сделать, нежели я решаюсь встать с дивана: обстоятельства и присутствие Миши к тому способствовали.

Резанье продолжалось шесть минут, а болезнь вслед за оным - два месяца. Пользу от сего извлек я не телесную, но нравственную, ибо узнал, что такое телесная боль и как переносить оную; касательно же самой руки никакой выгодной перемены не последовало: пальцы мои разогнуты, нов составах движения не имеют, и я все еще тремя перстами вторю себе на форте-пиано выученные мной песни.

Завидую тебе, любезный друг, касательно пользы, которую ты приносишь, и сердечно желаю, чтоб никакие неприятности не уменьшали того внутреннего удовольствия, которое всегда следует по совершении полезного. Молва распространяла о тебе баснословные слухи и не раз представляла нам тебя сражающегося с толпами кочующих народов и смиряющего горделивый Кавказ под тяжкими стопами твоими. Мы дивимся тебе, и должны довольствоваться мирным удовольствием артельной жизни, в которой недостаток тебя часто замечаем. Будь здоров, и помни

П. Колошина

Приписка И.Г. Бурцова:

На меня ты также сетуешь, почтенный друг, но жаль, что я не знаю вины моей. Правда, что в продолжении осени не писал к тебе ни разу; но ты знаешь мои тогдашние занятия, убивавшие все мое время: с половины же ноября вот уже в девятой раз пишу к тебе5. Одно ужасное отдаление есть виновник остановки, происшедшей в нашей переписке. - Я несколько дней только как освободился от болезни, два месяца меня мучившей, и потому почти совсем не служил до сих пор. Твое положение нам вовсе неизвестно, и кроме слухов иногда здесь о ваших рыцарствах гремящих, ничего не знаем.

- Мы все вместе. Артель в самом порядочном и цветущем состоянии, и до сих пор никогда не было в ней такой пышности и великолепия. - Дай весточку, любезный друг, когда-то возвращения из Персии ожидать должно и по оному судить о возможности видеться с тобой. - Поклонись, пожалоста, Бобарыкину и скажи ему, что я писал к нему ответ на его письмо еще в ноябре месяце и желаю ему от всего сердца самой благополучной службы и совершенного здоровья. Будь здоров, почтенный друг, воюй, отличайся! Отечество признает заслуги твои, а мы получим назад любезнейшего товарища. - Не забывай душою преданного тебе

Бурцова.

Примечания:

1 Мордвинов Николай Семёнович (1754-1845), адмирал, член Государственного совета и председатель департамента Государственной экономии, дальний родственник матери братьев Муравьёвых, и его жена Генриетта Александровна, судя по позднейшим письмам А.Н. Муравьёва, И.Г. Бурцова и других авторов, очевидно не считали вопрос о браке их дочери, Натальи Николаевны, окончательно решенным.

2 Так называли в семье Муравьёвых Павла Марковича Полторацкого. В описываемое время он вёл тяжбу из-за своего имения.

3 Судьба Софьи Николаевны Муравьёвой (1804-1819), единственной сестры пяти братьев Муравьёвых, была довольно трудной. Вскоре после смерти их матери Александры Михайловны Муравьёвой (ум. в 1809 г.) она была отдана на воспитание (судя по письмам отца - в начале 1810 г.) сначала к брату матери Н.М. Мордвинову в Петербург (о характере этого воспитания можно судить по письмам М.Н. Муравьёва 1815 г.), затем, в описываемое время, в дом Н.Н. Шереметевой (1775-1850), где воспитывалась с её дочерьми - Пелагеей и Анастасией. Надежда Николаевна Шереметева, урождённая Тучкова, была московской помещицей (имение её находилось в Московской губернии, близ г. Рузы, в селе Покровском). В 1818 г. М.Н. Муравьёв женился на дочери Н.Н. Шереметевой - Пелагее Васильевне. В это же время из-за семейных неурядиц С.Н. Муравьёва была передана на воспитание кн. Е.С. Шаховской, где и умерла в 1819 г.

4 Депьпоццо Иван Петрович (1739-1821) - генерал-лейтенант. С 1810 г. - шеф Владикавказского гарнизонного полка, комендант Владикавказской крепости и начальник округа, затем - начальник 19-ой пехотной дивизии и командующий войсками на Кавказской линии (см.: Б. Потто. Кавказская война, СПб., 1887).

5 После значительного перерыва И.Г. Бурцов стал писать с 25 октября. В архиве Н.Н. Муравьёва за период с 25 октября до 18 января сохранилось только шесть писем  - от 25 октября, 6, 9 и 24 ноября, 9 декабря 1816 г. и 18 января 1817 г. Некоторые из этих писем помечены номерами. Нет одного письма, датированного временем между 24 ноября и 9 декабря 1816 г., и двух писем между 9 декабря 1816 г. и 18 января 1817 г.

17

XVII.

16 марта 1817 года. Санкт-Петербург.

Письмы твои, на сих днях полученные, много порадовали артель, тем паче, что о тебе уже давно никакого известия не имели. В артели никаких перемен нет, и мы живем попрежнему в братской связи, занимаемся также, словом, все по старому, одного тебя недостает, чтобы быть совершенно счастливыми.

Лето наступает и с ним вместе (как то всегда было) разрушение артели на некоторое время, но нынешний раз оно будет по видимому продолжительнее. Ибо я вероятно недели через три поеду в Долголядие лечиться. Доктора советуют мне пользоваться от раны1 своей свежим березовым листом, т.е. чаще ходить в баню и обкладывать ногу молодым еще смолистым березовым листом, ты видишь, что они придерживаются твоей теории и даже поставляют хорошим лекарственным средством майорский настой.

Итак, в начале апреля я еду в деревню, где апрель и май месяцы буду сил. средством лечиться. После чего (так как тебя уже известно у Батюшки будет большая съемка Московской Губернии)2 буду ему в оной помогать. Между тем в сентябре будет государь со всею царской фамилией в Москву и проживет там всю зиму, с ним будет и Волконской3, итак, я там останусь зиму. Между тем Бурцов летом будет на съемке в окрестностях Петербурга, а осенью с 1-го сентября будет проситься в отпуск в деревню на 4-ре месяца.

Будущей же весною мы с ним намерены ехать на Кавказ лечиться, и питаем себя приятною надеждою с тобою там лето провести, и даже, может статься, оттуда тебя в Грузию проводить; видишь, какие у нас в головах замыслы с весною родятся, в природе все развертывается и у нас в головах брожение, итак, ты видишь, любезной брат, что мы с Бурцовым в приятных мечтаниях, что лето 1818-го года проведем с тобою вместе на Кавказе, какое счастье, естьли бы только сие сбылось; надежда есть и мы употребим все возможные средства дабы сие исполнилось.

Итак, ты видишь, любезной брат, что артель понемного разъедется, и даже может быть Петруша поедет на лето в Москву к Батюшке на съемку, но сие еще не верно, и есть одно только его желание, которое может быть и не сбудется. Правда, что артель разрушится, но разрушение будет телесное, нравственно же она никогда не может распасться, связь наша должна идти до гробу, и даже мы можем себя утешить надеждою, что и в будущей жизни души наши будут жить в артели.

О производстве нашем ничего не слыхать и вероятности нет, чтобы оно скоро было.

Корсаков был тронут твоим письмом и к тебе уже на оное отвечал. Препровождаю тебе при сем письмо от Матвея.

Артель тебе кланяется и положено, чтобы по[о]чередно два раза в неделю к тебе писать. Желаем все тебе щастья, здоровья и успеха во всех твоих предприятиях! в одном только сомневаемся, чтобы ты сделался славным шахматным игроком; мудрено просто из охотников сделаться в скором времени игроком. Прощай, любезной брат, пиши к нам так часто как время позволит, и не забывай истинно любящего тебя брата

Михаила Муравьева.

Примечания:

1 М.Н. Муравьёв был ранен во время Отечественной войны 1812 г. на Бородинском поле. (см. "Записки" Н.Н. Муравьёва - "Русский архив", 1885, № 11, стр. 341-344; 1886,№2,стр. 134 и наш комментарий № 131).

2 В 1816 г. генерал-майор Н.Н. Муравьёв был "назначен заведывающим съемкой Московской губернии" (см.: Н. Глиноецкий. История русского Генерального штаба. СПб., 1883, т. I, стр. 299).

3 В Москву вместе с царской семьёй на торжества в связи с закладкой памятника победы в Отечественной войне 1812 г. - храма Христа-спасителя на Воробьевых горах и открытием памятника Минину и Пожарскому должен был прийти специально созданный гвардейский отряд из Петербурга. П.М. Волконский также должен был приехать как глава свиты е. в. по квартирмейстерской части, так как он всегда сопровождал Александра I в его поездках по России и за границей.

18

XVIII.

3 апреля 1817 года. Санкт-Петербург.

С лишком месяц, любезной брат, как от тебя писем нет, пиши, брат, к нам, пожалуйста, ты знаешь сколь много тебя любят и посему какое письма твои удовольствие нам доставляют. Вероятно, ты в Персию не отправишься, ибо по здешним слухам Алексей Петрович не поедет в посольство, я полагаю, что тебе сие должно быть неприятно. Никогда здешняя публика не занималась столько Грузиею, общее уважение, которое твой начальник здесь имеет обратило внимание всех несколько мыслящих людей на Грузию, и даже приказы печатанные Алексея Петровича многие читают с восхищением, и по малому числу экземпляров даже переписывают. Ежели будут лишние, то пришли к нам, пожалуйста, несколько экземпляров.

Третьего дни Бурцов поехал в отпуск к себе в деревню на два месяца, чтобы помирить мать с братом; немецкая семья, которую сей последний всю сполна перетащил к себе, беспрестанно кутит и мутит; проклятая чухонская кровь!!!

Исключая Бурцева, теперь вся артель в сборе, живет по прежнему, здорова и тебе, старому артельщику, кланяется. Петруша часто жалуется на уничтожение многотравника, и с восхищением вспоминает то время, когда он был поставщиком оного, ругается за воду, которая заменила все архиерейские наборы и часто не в шутку. Он теперь келейно держит про себя водку.

Дяди наши все здоровы и подгорошный, кажется, к тебе на прошедшей почте писал. Павла Марковича1 дела идут очень худо, однако он духа не теряет и с твердостью переносит свое нещастие. -

О производстве у нас ничего не слыхать и надежды нет дабы прежде 30-го августа оное было.

Весна настоящая приближается, в городе уж снегу совсем нет, погода довольно теплая, и посему я в скором времени отправляюсь в деревню, так как я уже тебе писал*.

Прощай любезной брат, будь здоров и не забывай много любящего тебя брата

Михаила Муравьева.

P. S. Я думаю, что ты артелью теперь должен быть доволен, uбo по[о]чередно два раза в неделю каждую почту к тебе пишем.

Примечания:

*Далее две строки густо зачёркнуты.

1 Павел Маркович Полторацкий - родственник Муравьёвых.

19

XIX.

[Село Александровское. 13 июня 1817 г.]

Наконец я опять здесь, любезной брат, и проживу кажется всю зиму, занятий довольно и слава богу, день за днем течет неприметно, а как оглянешься, так месяц на костях; напиши мне пожалоста скоро ли вы возвратитесь из Персии, или по крайней мере, будете ли летом будущим в Грузию, для меня это очень важно, ибо я надеюсь будущее лето провести с Бурцевым на Кавказе, отправиться к тебе недельки на две в Грузию, то, то бы славно было, напиши пожалоста об сем, можем ли мы надеяться по крайней мере в сентябре тебя в Грузии видеть, а уж приехать наше дело, постарались бы.

Александр, кажется, тоже зиму проведет в Москве, потому что приедет сюда с Гвардиею, вам я думаю известно, что по 1-му баталиону гвардейских полков пехоты проведут зиму в Москве и по два эскад[рона] с каждого кавалерийского, Александр недели две как здесь был для осмотру казарм, учреждения гошпиталей и магазейнов по большой дороге.

Извини, любез[ный]брат, что мало пишу, до сих пор с приезда моего сюда был завален делом по корпусу, и сегодня первая почта, что*1 освободился от дела, итак. писать ко всем много и*2 не успеть. Прощай, будь здоров и не забывай много-любящего тебя брата

М. Муравьева.

P. S. Данила Данилович1 тебе свидетель [ствует] почтение

Примечания:

*1 Далее зачёркнуто: "сделался".

*2 Написано над зачёркнутым: "и между тем".

1 Данила Данилович [ Шляхтич] - служащий в Муравьёвском училище для колонновожатых. Умер в 1817 г. (по письму В. Христиани от 25 января 1818 г., ф. 254, кн. 6, л. 33).

20

XX.

[с. Александровское. 24 августа 1817 г.]

Давно я уже к тебе не писал, любезной брат, причиною тому большая тригонометрическая съемка Волок[о]ламского, Рузского и Можайского уездов, она меня продержала в поле слишком 6-ть недель, а теперь еще и дома с ней тьма хлопот. Петруша теперь прикомандирован к батюшке1, мы теперь вдвоем трудимся и часто вспоминаем себе артель. К 1-м числам сентября и Александр будет в Москву, где он и проведет всю зиму, ты, конечно, уже знаешь, что [он] назначен находиться в должности начальника Главного штаба при отряде Гвардейском, идущем на зиму в Москву, Никита Муравьев с ним же будет2, итак, артель наша опять частью соберется в Москве.

На сих днях Бурцова произвели в порутчики, он командирован с Лукашом для сделания военного обозрения Петерб[ургской] губерн[ии].

Однако ж пора кончать, дела тьма, не знаю, как все успею к приезду государеву покончить. Прощай, любезный брат, будь здоров и не забывай многолюбящего тебя брата

М. Муравьева.

Примечания:

1 Пётр Иванович Колошин был откомандирован 2 августа 1817 г. из Гвардейского генерального штаба для преподавания фортификации и других предметов в Училище для колонновожатых в Москве.

2 Вместе с гвардией из Петербурга в Москву переместилось основное ядро первой тайной организации - Союза Спасения. См. И.Д. Якушкин. Записки, статьи, письма. М., 1951 г., стр. 11.