[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODUxNTMyL3Y4NTE1MzI3MjcvMTQ4MzhkLzRmNEpqREZMVHZRLmpwZw[/img2]
Николай Николаевич Семёнов (1796-1875).
Вятский губернатор из Рязанки
Старинный усадебный дом в деревне Рязанке, укрытый буйной зеленью от глаз приезжающих сюда гостей, не блещет изысканной архитектурой. Он, безусловно, интересен любознательным путешественникам - здесь родился и вырос великий учёный Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский, о чём и рассказывает музейная экспозиция, разместившаяся в стенах «дворянского гнезда».
В одном из залов в череде семейных портретов есть изображение молодого человека в форме офицера лейб-гвардии Измайловского полка. Это дядя знаменитого путешественника - Николай Николаевич Семёнов. Как и многие представители этой славной фамилии, он оставил свой, пусть и не столь яркий, как его родственники, след в истории Отечества.
Третий сын в семье отставного суворовского офицера Николая Петровича и его супруги Марии Петровны Семёновых родился в новой родовой усадьбе в Рязанке 27 января 1796 года и был назван в честь отца - Николаем. В десятилетнем возрасте его определили во 2-й кадетский корпус. Однако слабое здоровье не позволило Николеньке окончить полный курс военного обучения, и в 1810 году он покинул корпус. Следующие пять лет он проводит в родовой усадьбе вместе с родителями и двумя младшими братьями.
Только в апреле 1815 года Николай вместе с братом Михаилом поступает на службу в лейб-гвардии Измайловский полк в чине прапорщика. В то время в полку служил их старший брат - участник Отечественной войны 1812 года, герой Бородинского сражения Пётр Семёнов. Втроём они снимали одну квартиру в Петербурге, что значительно удешевляло пребывание гвардейских офицеров в столице.
«К повышению аттестован достойным»
У Эразма Стогова (деда Анны Ахматовой), приходившегося Семёновым дальним родственником через тётку Анну Бунину, есть любопытная зарисовка о тех временах: «Бывало, гвардейцы частенько смеялись над моряком-гардемарином, частенько подхватывали классные мои выражения, но тётка всегда защищала меня. Помню, я сказал: можно постепенно приобрести остойчивость характера. Гвардейцы разразились хохотом над «постепенною остойчивостью». Тётка принялась доказывать разумность и правильность выражения идеи и довела до того, что гвардейцы и не рады были; она ловко и кстати пожелала им постараться приобрести постепенно остойчивость характера. Николай и Михаил жили в одном доме с дядей (И.П. Буниным. - А.Б.).
Семёновы получали из дома содержания до 30-ти тысяч ежегодно, но никогда не было у них денег - долги и всё в долг. Раз я приехал из Кронштадта, привёз скопленных после похода во Францию сто рублей. Узнали Семёновы, обрадовались, отняли деньги, сшили мне, что я желал, рублей на 150, да подарили духов, помады, дорогого курительного табаку: взяли всё в долг, деньги были им дороги».
Видимо, Николай Семёнов не выделялся особым рвением в полку, об этом косвенно говорит тот факт, что младший брат, Михаил, практически сразу же стал опережать его по службе. Сухие строки послужного списка говорят о неспешном карьерном росте. 6 марта 1817 года Николай Николаевич Семёнов получает следующий чин портупей-прапорщика, прапорщика - 22 августа 1818 года, подпоручиком становится 23 ноября 1819 года, поручик с 1 января 1822 года и штабс-капитан с 1 января 1824 года.
За время службы Семёнова никаких военных действий, к счастью, не случилось. Поэтому он несколько раз смог побывать в «домовых отпусках», длившихся от трёх недель до трёх месяцев. Среди немногих особых отметок значится: «В походах и сражениях не был. В штрафах и под судом не бывал. До увольнения от службы состоял при полку в комплекте. К повышению аттестован достойным. Холост».
В воспоминаниях будущего декабриста Александра Семёновича Гангеблова тоже есть строчки о Николае Семёнове: «Смотрел он на вещи поверхностно. К тому же весь свой запас мышления он ограничил с одной стороны веком Людовика ХIV, с другой - Вольтером и Руссо. Он особенно любил Буало, знал наизусть его Art Poetique («Поэтическое искусство». - А.Б.), его Le Lutrin («Аналой». - А.Б.) и несколько сатир.
В Петербурге у него оставалась библиотека, в которой первое место занимали полные сочинения названных писателей. Несмотря на такую замкнутость его воззрений, я много обязан Николаю Николаевичу: до сближения с ним, произведения чисто-литературные - романы, poesies и т. п., я считал слишком достаточными для моего умственного обихода; он же открыл мне новый мир, мир деятельности мысли».
«Во фронте против мятежников»
Восстание 14 декабря 1825 года штабс-капитан Николай Николаевич Семёнов встретил «во фронте против мятежников», но произошедшее, видимо, стало для него серьёзным потрясением. Уже 26 декабря он пишет прошение о предоставлении отпуска на 20 дней и подаёт рапорт об отставке «по болезни». Высочайший приказ об увольнении от службы с присвоением чина капитана последовал 9 января 1826 года.
Николай отправляется в родовую усадьбу, где проживали его родители и недавно обзаведшийся семьёй старший брат, Пётр. В это время в соседней Денисовке у своего племянника жила тяжело болевшая Анна Петровна Бунина. Несмотря на своё нелёгкое положение, Анна Петровна продолжала заботиться о любимых племянниках. Нет сомнения, что именно она выхлопотала для Николая Николаевича новое назначение.
В родной Рязанке Семёнов прожил всего полтора года. 20 мая 1827 года последовало его назначение на должность директора Рязанской мужской гимназии и директора народных училищ Рязанской губернии. Приказ № 2391 по Министерству народного просвещения был подписан министром Александром Семёновичем Шишковым, близким знакомым Анны Буниной по петербургскому литературному кругу.
По-военному, без подготовки
На целых 18 лет Николай Семёнов становится «у руля» рязанского образования. Первый «директорский» служебный формуляр за 1828 год даёт нам некоторые новые сведения о Николае Николаевиче. В довольно-таки важной для директора гимназии графе: «Какие науки знаете?» значится: «Французский, немецкий языки, математика, история и география». Любопытны сведения об имуществе: «Родовое имение: Рязанской губернии Пронского уезда за отцом 40 душ, за матерью Раненбургского уезда 19 душ.
Благоприобретённое имение: Рязанской губернии Раненбургского уезда за отцом 250 и Данковского уезда 11 душ, Тамбовской губернии Усманского уезда 19. За ним самим Раненбургского уезда 1 душа и Тамбовской губернии и уезда вместе с 3 братьями 114 душ». И там же указание о том, что он окончательно становится «гражданским лицом», 8 мая 1828 года получает чин коллежского асессора.
За время службы в Рязани Николай Николаевич Семёнов в Табели о рангах поднимется на четыре ступеньки и покинет пост уже статским советником. Но это случится в 1845 году, а в 1827-м новый директор начал свою службу с того, что затребовал у учителей конспекты их занятий и «отчёты о нравственном состоянии учеников». Семёнов берётся за совершенно новое для себя дело по-военному, без подготовки.
Уже в 1830 году проводивший в учебном заведении ревизию заслуженный профессор Московского университета Лев Алексеевич Цветаев убеждается: гимназия находится в хорошем состоянии. И отмечает в отчёте: «Честь сего принадлежит сведущим учителям, а наиболее попечительности г. директора, который быв сам просвещённый человек, при неутомимой деятельности, имеет всю возможность управлять ходом учения и вести его правильными путями к цели. Почему я честь имею рекомендовать его к примерной награде».
Итогом этого ходатайства стало награждение Семёнова в июле 1831 года бриллиантовым перстнем. Ещё одна подобная награда последовала после очередного инспекторского визита в январе 1832 года.
Царский визит
Самым значимым событием для Рязанской гимназии и её директора стал царский визит. 19 сентября 1832 года в гимназию прибыл в сопровождении военной свиты Николай I. Император как шеф Измайловского полка хорошо знал всех своих офицеров. Даже через семь лет после отставки Николая Николаевича Семёнова он узнал в представлявшемся ему директоре гимназии бывшего измайловского служаку. Видимо, Николай I искренне не представлял, как это гвардейский офицер, главной полковой заботой которого должна была являться ежедневная муштра, может заниматься столь несвойственным - «истинному военному» - делом.
Увидев Николая Николаевича, император с удивлением воскликнул: «Ба! И ты, Семёнов, попал в учёные!» Как вспоминали впоследствии, император появился в гимназии в 8 часов утра, когда шли уроки. Он неспешно обошёл все классы и кабинеты, общаясь с педагогами и гимназистами. Царь остался удовлетворённым увиденным и, покидая учебное заведение, на прощание выразил благодарность директору за найденный порядок. В качестве материального подтверждения благосклонности императора Семёнов получает в награду ещё один бриллиантовый перстень.
Купеческая щедрость
Ещё в 1828 году в России был принят новый гимназический устав, по которому срок обучения увеличивался с четырёх лет до семи. Значительные изменения вносились и в учебную программу. Усилено было преподавание древних языков и математики; преподавание же естественных наук сократилось в значительной степени. Для надзора за поведением учеников была введена инспекция.
Хлопотное дело по переводу Рязанской гимназии на новый Устав выпало директору Семёнову, которое начало осуществляться с 1833 года. Необходимо было оформить дополнительные классы, приобрести необходимое оборудование. А поскольку число гимназистов резко увеличивалось, правительство рекомендовало в губернских гимназиях открыть пансионы для иногородних учащихся. Семёнов вышел с предложением к рязанскому дворянству.
Он предлагал установить сбор по 71 копейке с ревизской души в течение трёх лет, чтобы собранная сумма на пансион составила 200 тысяч рублей. Однако дело в Дворянском собрании застопорилось. Благородное сословие не спешило «раскошелиться» на нужды образования. Помощь директору пришла от другого сословия. Попечитель гимназии, купец Николай Гаврилович Рюмин приобрёл для этих целей дом за 100 тысяч рублей и пожертвовал «на обзаведение» ещё 10 тысяч.
Монаршая благодарность купцу за столь благородный поступок материализовалась в виде ордена Святой Анны 2 степени. Директор также был удостоен императорского благоволения за свои труды по открытию пансиона. В пансионе изначально содержалось до 50 гимназистов, со временем стараниями директора эта цифра выросла до 70.
Несмотря на то, что здание гимназии было достаточно обширным, классных комнат недоставало, и, по инициативе Николая Николаевича Семёнова, в 1836 году к левому крылу гимназического дома была приделана двухэтажная пристройка. Автором проекта пристройки стал ученик и племянник знаменитого зодчего Андрея Никифоровича Воронихина - рязанский губернский архитектор Николай Воронихин (последний представитель русской классической архитектуры ХIХ века, как говорили о нём современники).
По новому уставу значительно повышались оклады работникам гимназии. Директор получал 3000 рублей серебром, инспектор - 1600 рублей, учителя - от 1200 до 1375 рублей. Много хлопот досталось директору и с подбором педагогических кадров на открывающиеся вакансии. По требованию министерства необходимо было приискать действительно квалифицированных преподавателей. Более всего это касалось предметов, на преподавание которых делался особый упор. Но успехи гимназистов в классических языках оставляли желать лучшего, о чём неоднократно указывалось директору попечителем Московского учебного округа князем Сергеем Михайловичем Голицыным.
Анна третьей степени
Николай Николаевич Семёнов в одном из рапортов по поводу этих указаний новому попечителю учебного округа графу Сергею Григорьевичу Строганову ответил так: «Не могу скрыть опасения моего касательно усиленного изучения древних языков: оно, по мнению моему, может ослабить внимание учащихся к математике, между тем как до сих пор немало воспитанников поступало на физико-математический факультет. Впрочем, по достижении должного совершенства в языке я приму меры, чтобы и изучение математики не было упущено».
И действительно, директор добился требуемого - благодаря дополнительным «приватным» занятиям преподавателей с гимназистами знания классических языков были доведены до необходимого уровня. Своеобразным апофеозом деятельности Семёнова на посту директора стало очередное достижение Рязанской мужской гимназии - в 1842 году в числе трёх других образовательных учреждений России она получила почётное право выпускать своих учеников в университет без дополнительных экзаменов.
По выражению министра просвещения графа Сергея Семёновича Уварова, «они доведены до такой степени совершенства, которая предназначена им по уставу, и успехами своих учеников приобрели вполне доверие начальства». В октябре 1843 года директор гимназии за свои многолетние успешные труды на поприще народного просвещения был награждён орденом Святой Анны 3-й степени.
Любовь и гимназия
В Рязани Николай Николаевич Семёнов женился на дочери харьковского профессора медицины Минха - Любови Андреевне. Их дети - сын Николай и дочери Мария и Любовь - появились на свет в Рязани. Изменение семейного статуса заставило Семёнова покинуть скромный холостяцкий флигель в гимназическом дворе и перебраться в просторный дом, который находился напротив гимназии. Сюда в 1834 году после смерти старшего сына - Петра - перебираются родители: частично парализованный Николай Петрович и Мария Петровна. Став старшим из сыновей, Николай Николаевич берёт под свою опеку осиротевших детей брата Петра. В первую очередь он заботится о их образовании.
Для старшего - Николеньки - он присылает в качестве репетитора умного и расторопного гимназиста старшего курса Ивана Матвеева, затем для лучшей подготовки Николая к поступлению в Царскосельский лицей на некоторое время определяет того в 3-й класс гимназии. Не меньше Николай Николаевич заботился и об образовании оставшегося вместе с больной матушкой в Рязанке младшего племянника - Петра. Именно он прислал в январе 1841 года в усадьбу в качестве учителя ботаника Даниила Крейме, который разглядел в юном Петре Семёнове талант исследователя и развил его интерес к изучению природы.
Ученики считали Семёнова директором довольно демократичным. Он хорошо знал своих воспитанников, их склонности, не ленился посещать родственников гимназистов. Подтверждением тому является случай с юным гимназическим дарованием Яковом Полонским. В преддверии прибытия наследника престола, будущего императора Александра II, который вместе со своим наставником Василием Андреевичем Жуковским и многочисленной свитой путешествовал по России, Семёнов поручает юному гимназическому таланту написать приветственные стихи в честь цесаревича. При этом поставил условие, чтобы два куплета можно было пропеть хором на мотив гимна «Боже, Царя храни!», а другие - прочитать декламаторам.
Как вспоминал Яков Полонский, ему пришлось «порядочно помучиться над этими стихами». Но во время краткого посещения цесаревичем гимназии, ни чтения стихов, ни пения гимназического хора не последовало. Николай Николаевич стихи передал Жуковскому, а тот - цесаревичу Александру.
Вечером того же дня, после визита наследника престола, произошло событие, которое определило всю дальнейшую жизнь Якова Полонского. Он был в тот же вечер вызван в дом директора гимназии. Впоследствии поэт вспоминал: «Наверху, то есть на антресолях, было две комнаты. В первой из них, пустой, я остановился. В другой слышались голоса - там были, очевидно, гости и стоял дым от трубок. И вот, вижу я, выходит ко мне высокий, полный, несколько сутулый, мне совершенно незнакомый господин...
Этот господин был Василий Андреевич Жуковский. Он сказал мне, что стихи мои ему очень понравились, что наследник благодарит меня и жалует меня золотыми часами. На другой день отъезда наследника-цесаревича в актовой зале новой гимназии в присутствии всех учителей и всех классов прочтена была какая-то бумага с упоминанием моей фамилии и затем был мне вручён футляр с небольшими золотыми часами».
Так, с лёгкой руки Семёнова, началось восхождение на литературный Олимп поэта Якова Полонского. Для директора это посещение было ознаменовано ещё тем, что, осматривая гимназию, наследник престола несколько раз произнёс: «Я на пути своём не встречал ещё подобной гимназии».
Беспорочная служба
За время службы по народному просвещению в Рязанской губернии Семёнов был награждён знаками XV и XX лет беспорочной службы. 13 января 1845 года он был уволен с должности директора народных училищ Рязанской губернии с назначением пенсии по полной выслуге лет. Она была не столь уж существенной - 571 рубль 84 копейки серебром. Содержать семью на такую малую сумму не представлялось возможным, и хотя Николай Николаевич Семёнов обладал на то время имениями в сельце Никольское Раненбургского уезда Рязанской губернии и в деревне Ольшанке Тамбовского уезда той же губернии с тремя сотнями душ крепостных крестьян, он принимает решение продолжить службу уже в столице.
После отставки Николай Николаевич переселился в Санкт-Петербург, где был причислен к Министерству внутренних дел. В это время он жил в квартире на Васильевском острове вместе со своими племянниками Петром и Николаем Семёновыми и их другом Николаем Данилевским. Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский вспоминал: «Добрый дядя принимал по вечерам участие в наших оживлённых беседах, а утром ходил в своё министерство».
Николай Николаевич Семёнов много времени проводил в служебных разъездах. Безусловно, самой желанной командировкой для новоявленного столичного чиновника была поездка в Рязань, где ещё оставалась его семья. Можно предположить, что и появление в родной губернии уже в качестве министерского ревизора льстило самолюбию бывшего директора гимназии. Так в марте 1846 года он был направлен для осмотра училищ детей канцелярских служащих и сбора сведений о состоянии их в городах Рязани, Тамбове, Орле и Нижнем Новгороде. «Поручение сие выполнил удовлетворительно».
В апреле следующего года он был повторно командирован в те же города «для обозрения приказов общественного призрения и училищ детей канцелярских служащих». В формулярном списке на этот раз было отмечено, что это поручение выполнено успешно. В начале 1848 года Николая Николаевича прикомандировали к товарищу (то есть заместителю министра) - тайному советнику Ивану Григорьевичу Сенявину (его отец, Григорий Алексеевич, в отставке жил в своём имении Конь-Колодезь Задонского уезда Воронежской губернии) и был направлен во временный Люстрационный комитет. В том же году Семёнова снова отправляют в родную Рязанскую губернию с целью обзора запасных магазинов и обследования городского хозяйства.
Вице-губернатор Минской губернии
1 августа 1848 года Николай Николаевич Семёнов был произведён в чин действительного тайного советника и назначен на должность вице-губернатора в Минскую губернию. О его службе в Минске мы знаем очень мало. Представляет интерес единственный на это время известный нам архивный документ, когда-то подготовленный Николаем Семёновым. Это секретная записка о введении в Минской губернии инвентарных правил, регулирующих взаимоотношения между помещиками-землевладельцами и подвластными им крестьянами. Она очень хорошо характеризует её автора, который превратил сухой канцелярский отчёт в аналитическую записку с элементами любопытных этнографических зарисовок.
Вот отрывок, описывающий крестьян Борисовского уезда: «Народ взрослый в глуши лесов, вдали от всякого влияния, коснеет в первобытной своей простоте, чужд всяких нововведений, довольствуется очень малым. Например, одним тулупом на зажиточную даже семью, куском хлеба с мякиной, к которому в праздничные дни прибавляет рюмку водки. В полуразвалившейся лачужке, ограждённой от стужи окружающими её лесами, здешний крестьянин счастлив, весел и более доволен своим положением, чем богатый хозяин уезда плодородного».
Он подробно характеризует экономическое состояние края, особенности ведения хозяйства крестьянами и, конечно же, механизм введения инвентарей в каждом из уездов губернии. Так по поводу работы предшественников новый вице-губернатор нелицеприятно замечает: «Минский инвентарный комитет под председательством бывшего начальника губернии первый кончил вверенный ему труд в рассмотрении инвентарей помещичьих имений. Жалко, что поспешность его действий обусловливалась более надеждою личных выгод и наград по службе, чем основательным и добросовестным пересмотром доставляемых ему инвентарей.
Отсутствие всяких основных правил, при определении взаимных отношений крестьян с помещиками… поражает каждого изучающего инвентари здешней губернии». Не остались без внимания и злоупотребления местной власти и помещиков при составлении инвентарных правил. Николай Николаевич Семёнов резюмирует: «Покуда земской полиции приличного жалованья не будет правительством назначено, что и заставляет её содержаться из милости помещика, до этих пор злоупотребления со стороны помещиков скрываемы будут».
Сколь успешной была деятельность Семёнова на посту минского вице-губернатора - ещё только предстоит изучить. Можно предположить, что с этой обязанностью он справился достойно, так как он пробыл в Минске менее трёх лет, и 4 апреля 1851 года был назначен вятским гражданским губернатором.
Вятка
К новому месту службы Николай Николаевич Семёнов прибыл вместе с семейством 29 июля 1851 года. Деятельность его на губернаторском посту отражена по казённому скупо в его послужном списке. Среди заслуг Семёнова - начало введения спиртово-скипидарного освещения улиц губернского города Вятки и правил нового устройства земских повинностей. В бытность Семёнова на главном посту в Вятке упразднён заштатный город Кай.
В связи с начавшейся Крымской войной Семёнов возглавил губернский комитет по созданию ополчения (1855 год), при его деятельном участии открыт детский приют в Вятке (1857 год). Губернатор был награждён очередным знаком за тридцатилетие беспорочной службы.
Среди многочисленных чиновников вятского губернского правления из общей массы заметно выделялся своими деловыми качествами титулярный советник Михаил Евграфович Салтыков, в то время возглавлявший хозяйственное отделение. В дальнейшем он прославился не только на административном поприще, но ещё более на литературном, став известнейшим писателем-сатириком, писавшим под псевдонимом Н. Щедрин. Михаил Евграфович в 1848 году был сослан в Вятку «под особый надзор» за свои первые остросоциальные литературные произведения.
Поначалу отношения между новым губернатором и молодым чиновником, обласканным его предшественником, не складывались. Резкий в суждениях, самостоятельный, к тому же привыкший к свободному посещению присутствия, Салтыков пришёлся не по вкусу Семёнову. Со временем Михаил Евграфович Салтыков как честный, деловой и добросовестный чиновник, выполнявший разнообразные поручения губернатора, заслуживает доверие и уважение Николая Николаевича Семёнова.
Среди таких поручений были как достаточно сложные командировки для усмирения крестьянского бунта Трушниковской волости Слободского уезда или розыски по делам раскольников-старообрядцев, так и рутинные ревизии уездных учреждений. Между ними налаживаются не только деловые, но и человеческие отношения. Салтыков 20 декабря 1852 года подаёт Семёнову записку с просьбой о «защите и покровительстве» в деле исходатайствования перед верховной властью четырёхмесячного отпуска «по семейным обстоятельствам». Губернатор смог выхлопотать необходимый Салтыкову отпуск.
Чуть больше чем через год Николай Николаевич Семёнов пытается кардинально решить вопрос о вызволении Михаила Евграфовича из вятской ссылки и направляет в Министерство внутренних дел 7 января 1854 года ходатайство позволить Салтыкову «жить и служить, где пожелает». Он берёт на себя смелость утверждать, что если тот, по увлечению молодости, и «имел несчастье впасть в заблуждение, то в настоящее время, наученный опытом, он никогда не станет ни явно, ни тайно обнаруживать идей, противных видам правительства». Но это ходатайство губернатора остаётся без внимания.
О том, что Салтыков-Щедрин был вхож в дом Семёновых, говорит и тот факт, что он был свидетелем со стороны жениха на свадьбе дочери Николая Николаевича – Марии, вышедшей замуж в 1854 году за чиновника Министерства иностранных дел М. Бурмейстера.
Бросили якорь
Салтыков-Щедрин смог покинуть Вятку уже в царствование императора Александра II 25 декабря 1855 года. Николай Николаевич Семёнов был уволен в отставку по прошению 22 ноября 1857 года и вместе с семьёй переселился в Санкт-Петербург. Летнее время он проводил в своём небольшом имении сельце Никольское Раненбургского уезда Рязанской губернии. По инициативе Семёнова в Никольском в 1876 году выстроили здание школы, которой в дальнейшем Семёновы оказывали финансовую помощь.
Представители рода Семёновых относились к Николаю Николаевичу и Любови Андреевне с особым почтением и ежегодно посещали их в Никольском в летнее время. В одну из таких поездок Пётр Петрович Семёнов-Тян-Шанский взял своего сына Вениамина, который оставил в дневнике краткую запись: «В Никольском была скучнейшая плоская местность (Рясское поле) на речке Московой Рясе, в 10 верстах не доезжая Раненбурга.
Дом был одноэтажный, низкий, серый, длинный, деревянный с тесовой крышей и верандой во всю длину. Сад был небольшой, тоже скучный, и рядом необычайно медленно текущая речка Московая Ряса с очень тёплой водой, поросшей в изобилии цветущими кувшинками и рясками. Вода, впрочем, была прозрачна, и в ней были видны плававшие мелкие лини. Купание было приятное. Любовь Андреевна обыкновенно для такого случая, как приезд Петра Петровича, которого она очень любила и называла «Пьеринькой», заказывала масляные блины с хорошим вином, привезённым из Франции её сыном, и под ручку гуляла с Петром Петровичем по саду».
Кстати, стоит вспомнить, что в 1858 году вице-губернатором Рязанской губернии был назначен Михаил Евграфович Салтыков. Интересно: встречался ли Николай Николаевич Семёнов со своим бывшим подчинённым в Рязани? Исследователи жизни и творчества Салтыкова-Щедрина утверждают, что писатель впоследствии изобразил Семёнова в своих произведениях «Тяжёлый год» в образе патриарха и «Губернских очерках» в образе князя Чебылкина. Изобразил не очень-то лицеприятно, с присущим ему сарказмом…
Скончался Николай Николаевич в Санкт-Петербурге 5 января 1875 года и был похоронен на кладбище Петербургского Новодевичьего монастыря.
Александр Богданов
