© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.


You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «Родословная в лицах». » «Лермонтовы & Вишневские».


«Лермонтовы & Вишневские».

Posts 1 to 10 of 12

1

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5NDE2L3Y4NDk0MTYzMTUvMWU1YzU3L2c3aDZnNzNqczV3LmpwZw[/img2]

Неизвестный художник. Портрет Николая Петровича Лермонтова. 1820-е. Холст, масло 31 х 27 см. Частное собрание. Предоставлен Людмилой Борисовной Сорокиной, заведующей выставочным отделом Музея истории г. Обнинска.

Портреты родственников Лермонтова

Приезжая к родственникам в Ленинград, я всегда обращала внимание на висящие в кабинете старинные парные портреты. Владелец их, Александр Александрович Бартэн, рассказывал, что на них изображены его предки Лермонтовы. Разбирая после смерти дяди Саши, который был писателем, его архив, среди рукописей, писем я обнаружила документы, позволившие подробнее проследить историю этих портретов.

Все Лермонтовы происходят из одного корня - от шотландца Георга Лермонта, волею судьбы оказавшегося на русской службе сразу после восшествия на престол Михаила Фёдоровича Романова и погибшего в 1634 г. во время второй Смоленской войны. В 1621 г. ему были пожалованы земли в костромском крае. От правнуков шотландца пошли четыре ветви русского дворянского рода Лермонтовых, которые уже в ХХ веке исследователи стали называть по родовым усадьбам в Чухломском уезде.

Кузнецовская ветвь прервалась в середине ХVIII в. Измайловская, к которой принадлежал поэт, угасла вместе с ним. Колотиловская ветвь продолжается в лице нынешнего председателя ассоциации «Лермонтовское наследие» и создателя «Национального Лермонтовского центра в Середниково» Михаила Юрьевича Лермонтова. Самой многочисленной ветвью стала Острожниковская.

В конце ХVIII века селом Острожниковым владели два брата, Николай Петрович и Павел Петрович Лермонтовы. Николай родился в 1770 г., учился в Морском кадетском корпусе. Совсем ещё молодым человеком он участвовал в войне со Швецией 1788-1790 гг., после чего ушёл в отставку в звании капитан-лейтенанта. Вернувшись в родную усадьбу, Н.П. Лермонтов женился на Елизавете Петровне Тарбеевой. Но родив двух сыновей, супруга вскоре скончалась. В 1794 г. вдовец женился во второй раз, выбрав девушку в семействе соседей по Чухломскому уезду Перфильевых.

Марии было уже 23 года, она вполне могла заменить мать маленьким сыновьям мужа. За невестой дали хорошее приданое - усадьбу Ивановское на реке Виге всё в том же уезде, в 28 верстах от Чухломы. Когда вышел в отставку Павел Петрович Лермонтов (1771-1860), поручик лейб-гвардии Преображенского полка, и тоже обзавёлся семьёй, Николай Петрович решил переселиться в Ивановское, оставив село Острожниково брату. Николай Петрович пользовался авторитетом среди местного дворянства. В 1794 году его на три года избрали чухломским земским исправником, то есть руководителем уездной администрации. А с 1797 года Лермонтов пять трёхлетних сроков подряд занимал должность уездного предводителя дворянства.

Мария Васильевна родила супругу в период с 1796 по 1815 год восьмерых сыновей и двух дочерей. Чтобы содержать большую семью Н.П. Лермонтов занялся винными откупами. Дела шли успешно. Более тысячи душ крепостных жило в сёлах и деревнях, принадлежащих ему и жене. Старших сыновей Петра (1791-1843) и Михаила (1792-1866) он определил в Петербург в Морской кадетский корпус, где воспитывался сам.

Петр, как и отец, попробовал флотской службы в Русско-финской войне 18081809 гг. и вскоре подал в отставку. Зато мичман Михаил Лермонтов в составе Гвардейского экипажа отличился в Бородинском сражении, а затем дослужился до звания полного адмирала Российского флота. Ещё пятеро сыновей окончили 2-й кадетский корпус, служили в лейб-гвардии Егерском полку, прошли Турецкую войну. Из них Всеволод (1812-1877) имел звание генерал-майора, как и ещё два сына, Владимир и Дмитрий.

Николай Петрович Лермонтов умер в 1827 г., в 1828 г. не стало и Марии Васильевны. Портреты супругов сохранились у потомков ещё одного их сына, Ивана Николаевича. По семейному преданию автором их был крепостной художник. Возможно, эта версия возникла с течением времени. Когда отмечалось 100-летие гибели поэта, портреты предполагалось экспонировать на Общегородской Лермонтовской юбилейной выставке в городе Пушкине. Об этом свидетельствует сохранившаяся в домашнем архиве расписка, выданная 4 июня 1941 г. Тогда же и неизвестный художник мог стать крепостным.

Лермонтовы одеты по моде 1820-х гг. Хотя им в то время было уже за пятьдесят, выглядят изображённые моложаво. В эпоху, когда не было фотографии, часто делали повторения с портретов для многочисленных родственников, при этом за оригинал иногда брали более раннее изображение, порой миниатюру или акварель, «переодевая» модель в новые одежды. Супруги обращены друг к другу в трёхчетвертном повороте. Они с достоинством взирают на нас сквозь время, лица их отличаются живостью взгляда и особой теплотой, воодушевлением, объединяющим близких людей. Сложно представить, что писались портреты не с натуры. Скорее художник убрал следы времени на лицах своих моделей, чтобы потомки помнили их в лучшую пору жизни.

Иван Николаевич Лермонтов (1810 - до 1888) по окончании 2-го кадетского корпуса был произведён в прапорщики в 9-ю артиллерийскую бригаду. О своей жизни Лермонтов сам поведал в кратких воспоминаниях, написанных для журнала «Русская старина» и датированных 11 ноября 1882 г. Опубликованы же они были только в 1888г. в «Альбоме М.И. Семевского…» с примечанием: «И.Н. Лермантов скончался». Следует заметить, что М.Ю. Лермонтов с 1836 г. изменил написание своей фамилии, а Иван Николаевич и его брат Владимир принципиально оставались Лермантовыми.

Вопрос этот очень волновал представителя славного рода: «Но никогда в фамилии Лермантовых буквы о слышно не было и не могло быть по строю фамилии Лермант или Лерма; и поэт Лермонтов букву о вместо а мог употреблять только по незнанию фамильной генеалогии», - сообщал он в заметке «Как писать фамилию Лермонтова?» в 1873 г. в той же «Русской старине». Сын Алексей Иванович (1848–1917) также оставался Лермантовым. На внуке Алексее Алексеевиче, умершем младенцем в 1902 г., мужское потомство семьи пресеклось, тема стала не актуальна, и теперь все Лермонтовы пишутся одинаково.

Обратимся к воспоминаниям Ивана Николаевича.

«В 1824 году или около того в доме директора Павловского кадетского корпуса генерала Арсеньева встречал в детском возрасте поэта М.Ю. Лермонтова… По неразвитости тогдашнего кадета, с ним, ребёнком Лермонтовым, к сожалению не сошёлся, не подружился, а впоследствии, когда уже служил в Образцовой пешей батарее, в 1834 или в 1835 г., по производстве своём в офицеры, корнет М.Ю. Лермонтов присылал ко мне просить гербовой нашей фамильной печати, что мною, конечно, было исполнено, и печать эта в том же виде, как она была послана Лермонтову, находится у меня и теперь в сохранности. Тем наше знакомство и сношения и ограничились, так как меня служба перекинула в Москву, а потом, в 1840 г. оставив военную службу, я, по семейным своим обстоятельствам, поселился в Воронежской губернии».

В Москве И.Н. Лермонтов женился на Марии Николаевне Чириковой. Её отец, Николай Александрович, был помещиком Задонского уезда Воронежской губернии. Мать, Анна Васильевна, происходила от сенатора Василия Владимировича Грушецкого и княжны Евдокии Васильевны Долгоруковой. Сохранился её акварельный портрет, имеющий слева внизу выцветшую подпись, которая совпадает с автографом Михаила Ивановича Теребенева (1795-1864), известного мастера миниатюры, живописного и акварельного портрета, произведения которого хранятся во многих российских музеях. Портрет М.Н. Чириковой-Лермонтовой был выполнен, видимо, перед свадьбой или в первое время замужества.

«Семейные обстоятельства», по которым Иван Николаевич из костромских помещиков стал воронежским, составляла продажа родительского наследства и покупка половины села Спасского-Чирикова у сестры жены. Вторая половина была приданым Марии Николаевны. Обосновавшись в Задонском уезде, Иван Николаевич занялся хозяйством - благоустроил усадьбу, построил крахмальный завод, завёл конный завод. Первая дочь Мария родилась ещё в Москве в 1838 г. Интересно, что крестили девочку в том же храме Трёх святителей, где в своё время крестили и Михаила Юрьевича Лермонтова. Долгожданный наследник Алексей появился только через десять лет, в 1848 г. Потом родились ещё две девочки Надежда и Варвара. Мария Николаевна была слабого здоровья и умерла, предположительно, осенью 1860 г.

Сохранилась фотография Ивана Николаевича в пожилом возрасте. В своих воспоминаниях он рассказывал о том, что в 1850-х годах находился при открытии и освидетельствовании нетленности мощей святителя Тихона Задонского. В это время Лермонтов был уездным предводителем дворянства. В период проведения Крестьянской реформы он был мировым посредником, посредником специального межевания.

В течение 25 лет Ивана Николаевича избирали то почётным мировым судьёй, то председателем мирового съезда, Когда пришло время уходить на покой, ему устроили пышные проводы. Вот как сам он об этом вспоминал: «Мне дали обед, бал и ужин, на которых были сказаны речи от дворянства, от крестьянства, от граждан и жителей города и матерей. Овации эти кончились в 9-м часу утра, когда подхватили меня на руки и понесли по городу с бокалами шампанского. Теперь коротаю время, - увы! в бездействии и мучительно скучаю».

Часть семейных реликвий Лермонтовых, в том числе и портреты, перешла к младшей дочери Варваре Ивановне, в замужестве Ульрих (1851-1936), а затем - к её дочери, тоже младшей. Анна Ивановна Ульрих (1890-1970) была замужем за Владимиром Александровичем Бонди (1868-1942), литератором, редактором газеты «Биржевые ведомости» и журнала «Огонёк». Анна Ивановна тоже с 1919 г. являлась членом Союза писателей. В довоенный период она сотрудничала со многими издательствами, перевела более 70 произведений с французского (братья Гонкур), английского (А. Конан-Дойл), итальянского, шведского, датского и норвежского языков.

В 1941 г., когда готовились отметить 100-летие смерти М.Ю. Лермонтова, в Институте литературы Академии наук Анне Ивановне выдали справку для представления в Юбилейный Лермонтовский Комитет. В ней сообщалось, что через свою мать В.И. Ульрих, рождённую Лермонтову, А.И. Бонди состоит в родстве с поэтом М.Ю. Лермонтовым и приходится ему внучатой племянницей в четвёртой степени родства. Но началась Великая Отечественная война. Бонди остались в блокадном Ленинграде. Семейное предание рассказывает, что Владимир Александрович все съедобные кусочки старался подсунуть жене. 26 июля 1942 г. он скончался. Похоронив мужа, Анна Ивановна в августе эвакуировалась в Свердловск, а в 1944г. вернулась в Ленинград. Портреты Лермонтовых, пережившие блокаду, дождались хозяйку.

В послевоенные годы Анна Ивановна сосредоточила свои заботы на семье сестры Марии и племянника, писателя Александра Александровича Бартэна. В 1970 г. портреты Н.П. и М.В. Лермонтовых, прапрадедушки и прапрабабушки, переехали в его дом. А.А. Бартэн поддерживал связь со своими дальними родственниками - потомками Лермонтовых, с уважением относился к истории семьи.

Людмила Сорокина, зав. выставочным отделом Музея истории г. Обнинска

2

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5NDE2L3Y4NDk0MTYzMTUvMWU1YzYxL2ZCd2ZEM2FCdEFFLmpwZw[/img2]

Неизвестный художник. Портрет Марии Васильевны Лермонтовой, рожд. Перфильевой. 1820-е. Холст, масло 31 х 27 см. Частное собрание. Предоставлен Людмилой Борисовной Сорокиной, заведующей выставочным отделом Музея истории г. Обнинска.

3

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTExLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTIxMjAvdjg1MjEyMDQwNC8xOTk1ZWQvbWdDdXNFanRZZmsuanBn[/img2]

Портрет Ивана Николаевича Лермантова. Фотография П. Шауманна. С.-Петербург. 1870-е. Предоставлен Людмилой Борисовной Сорокиной, заведующей выставочным отделом Музея истории г. Обнинска.

Иван Николаевич Лермантов (1810 - после 1882), воспитывался во 2-м Кадетском корпусе. В 1829 г. произведён в прапорщики в 9-ю артиллерийскую бригаду. Участник польской кампании 1831 г. и взятия Варшавы. За отличие получил чин поручика.

В 1840 г. в чине штабс-капитана Иван Николаевич по семейным обстоятельствам оставил службу и поселился в Задонском уезде Воронежской губернии. Избирался мировым посредником, почетным мировым судьёй, задонским предводителем дворянства, председателем мирового съезда.

Следует особо отметить, что Иван Николаевич имел непреодолимое влечение к стихотворству, издавал за свой счёт стихи, особенно к юбилеям выпуска из Кадетского корпуса.

В 1883 году в Петербурге отдельной брошюрой было издано поэтическое посвящение «Однокашникам 2-го Кадетского Корпуса 23 ноября 1883 год», в котором дальний родственник убитого на дуэли поэта очень скромно оценивал свой дар:

«Но мне ли петь про славу вашу,
Я не баян, я не поэт…»

Иван Николаевич Лермантов был самым серьёзным исследователем истории рода Лермонтовых. Так, в своей статье «Как писать фамилию Лермонтов?» опубликованной в журнале «Русская Старина» в 1873 году в т. VII он точно определил, что автор «Песни о купце Калашникове» - представитель их рода - во-первых. А, во-вторых, он ничего не знает об истории своей фамилии, хотя и не по своей вине.

«Но никогда в фамилии Лермантовых, буквы «о» слышно не было и не могло быть, по строю фамилии Лермант или Лерма, поэт Лермонтов букву «о», вместо «а» мог употребить лишь по незнанию фамильной генеалогии, так как он рос и воспитывался в семействе генерала Арсеньева, женатого на Столыпиной, бабке поэта… Род Лермантовых происходит от испанского владетельного герцога Лерма, который поселился в земле шкотов в Англии, где жил в бедности и утратил герцогское достоинство. А его потомок в 1633 году был вызван в Россию, куда прибыл мастером пушкарского дела под именем генерала Юрия Лерманта…»

Поскольку полковник гвардейской артиллерии Иван Лермантов имел в своём распоряжении средневековые подлинники, которые сгорели при пожаре в его имении в 1840-м году, он о своем роде знал больше, чем все современные знатоки вместе взятые.

Так что вот ещё один поэт и журналист XIX века налицо - Иван Николаевич Лермантов.

4

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTcudXNlcmFwaS5jb20vYzg1MjEyMC92ODUyMTIwNDA0LzE5OTVmNy96Wkg5YWgwWHFKdy5qcGc[/img2]

М.И. Теребенёв (1795-1864). Портрет Марии Николаевны Лермантовой, рожд. Чириковой, жены Ивана Николаевича Лермантова. 1830-е. Бумага, акварель. Предоставлен Людмилой Борисовной Сорокиной, заведующей выставочным отделом Музея истории г. Обнинска.

5

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5NDE2L3Y4NDk0MTYzMTUvMWU1YzZiL2drS0JHQU1saDRNLmpwZw[/img2]

Неизвестный художник. Портрет Владимира Николаевича Лермантова. 1835-1843. Холст, масло. 72 x 62 см. Государственный мемориальный музей А.В. Суворова, Санкт-Петербург.

Владимир Николаевич Лермантов - воин, строитель, помещик

История более чем двухвекового поместного землевладения в Вятском крае сохранила в своих анналах судьбы многих известных людей Российского государства. Это были боярин Богдан Матвеевич Хитрово и «око государево» Павел Иванович Ягужинский, горнопромышленники Демидовы и их наследники Дурново, оказавшие влияние на формирование быта, нравов, характера местного населения, на всю хозяйственную и культурную жизнь края не только сложившейся исторически системой отношений барина и крестьянина, но и как личности. Дурную ли, хорошую ли оставили помещики о себе память, но они часть истории нашего края.

Своё место в истории занимает и Владимир Николаевич Лермантов (1.07.1796 - 10.06.1872). О помещике с громкой фамилией было известно, что он родился в родовой усадьбе Острожниково, в 10 верстах от Чухломы Костромской губернии, на берегу реки Пенки. Своё происхождение В.Н. Лермантов вёл от шотландского воина GeorgeLearmonth (1596-1633), оказавшегося на русской земле в составе неприятельских польских войск. Перейдя на русскую службу, Джордж Лермонт стал Юрием Андреевичем, основателем нового российского дворянского рода Лéрмантовых.

Отец Владимира Николаевича Лермантова - Николай Петрович (1770 - 11.10.1827), капитан-лейтенант флота, земский исправник (1794-1797) и предводитель дворянства (1797-1812) Чухломского уезда, и капитан Юрий Петрович Лермантов (1787-1831), отец поэта М.Ю. Лермонтова (3/15.10.1814 - 15/27.07.1841), имевшие во 2-м колене общего предка Петра Юрьевича, друг другу приходились в 7-м колене пятиюродными братьями.

К тому времени за два столетия род Лермантовых стал настолько многочисленным, что ветви широко раскинувшегося древа не пересекались, и их представители не знали друг друга. Интерес к своей родословной проявился только у поэта М.Ю. Лермонтова, изменившего в 1836 году написание фамилии, хотя сам был рождён как Лермантов. Что же касалось Владимира Николаевича, он сохранил сложившееся написание своей фамилии.

С младенчества причисленный к армии, Владимир Лермантов, получая домашнее образование, рос в чинах. Зимой 1812/1813 года он был отправлен на учёбу в Ярославский лицей, из которого, охваченный патриотическими чувствами, добровольно вступил в русскую армию. Он был зачислен в Тульский пехотный полк юнкером, служил наравне с нижними чинами, в августе 1813 года отличился в сражениях под Дрезденом и Кульмом, был лично награждён прусским королём орденом «Pour le mèrite» («За заслуги»), а в октябре того же 1813 года - в «битве народов» под Лейпцигом.

Вместе со своим полком 17-летний юнкер участвовал в победоносных сражениях русской армии, вступившей 18 марта 1814 года в поверженный Париж. Боевые действия Владимир Лермантов завершил в звании поручика. 30 апреля 1814 года В.Н. Лермантов был переведён  в Кременчугский пехотный полк, а через год, 19 мая 1815 года, - в Лейб-гвардии Егерский полк. В том же году Владимир Лермантов был награждён орденом Святой Анны 3-й степени.

В 1816 году Владимир Николаевич Лермантов был назначен адъютантом к генерал-лейтенанту Д.И. Пышницкому (26.10.1764 - 5.10.1844), храброму и отважному воину, участвовавшему в ключевых битвах Отечественной войны 1812 года.

6 июля 1817 года В.Н. Лермантов был произведён в чин штабс-капитана и назначен командиром 7-й роты.

3 января 1820 года он стал капитаном, а ещё через 3 года, 23 февраля 1823 года, - полковником с причислением в Лейб-гвардии Финлянд­ский полк, но уже в 1824 году Владимир Николаевич был уволен от службы, «за ранами», с мундиром и полным пенсионом.

В 1825 году он поступил на службу в Санкт-Петербургскую таможню, а в следующем году был назначен на рубежи Империи начальником Радзивилловской таможни.

В 1826 году, в 30-летнем возрасте Владимир Николаевич Лермантов поступил в открытый в 1809 году Институт Корпуса путей сообщения в Санкт-Петербурге, располагавшийся в течение многих лет (до 1822 г.) в бывшем дворце князей Юсуповых.

В 1823 году на Обуховском проспекте (сейчас Московский проспект, д. 9) было построено новое здание, в котором и обучался в течение 4-х лет Владимир Николаевич Лермантов.

Все воспитанники Института по окончании обучения получали воинское звание поручика и направлялись на службу в Корпус инженеров путей сообщения. Однако же Владимир Николаевич Лермантов, окончив в 1830 году Институт, имевший чин полковника, был удостоен звания инженера путей сообщения.

Корпус инженеров путей сообщения, несмотря на свой воинский статус, находился в составе гражданского ведомства, и его предназначение заключалось в проектировании, строительстве и эксплуатации шоссейных дорог, судоходных каналов, шлюзов, пристаней и портов. И Владимир Николаевич Лермантов, уже будучи генерал-майором (с 1834 г.) и помощником директора Института Корпуса инженеров путей сообщения по хозяйственной и строительной части (с 1835 г.), участвовал в начавшемся 1 мая 1836 года строительстве Царскосельской железной дороги (Санкт-Петербург - Царское Село - Павловск).

К строительству железной дороги были привлечены роты Корпуса инженеров путей сообщения, и генерал-майор Лермантов руководил в течение 2-х месяцев сооружением земляного полотна и устоев мостов. К середине сентября 1836 года ему удалось построить 22 километра песчано-гравийных насыпей.

О службе В.Н. Лермантова в Институте Корпуса инженеров путей сообщения сохранились воспоминания одного из его кадетов. Оказывается, кадеты не любили генерала Лермантова, на их арго он именовался "лимоном". Они не расставались с надеждой избавиться от «надоедавшего им генерала».

Вскоре эта возможность представилась. До кадетов дошёл слух, что один из их товарищей наушничал, что, конечно же, ими не прощалось. Кадеты потребовали от него объяснений, но, не удовлетворившись ими, решили его высечь ременными подтяжками. Завязалась драка, в которую вмешался дежурный офицер. Кадеты, усмотрев в этом вмешательстве ущемление их привилегий, освистали офицера и, что было совсем недопустимо, пригрозили вышвырнуть того в окно. Взбешённый офицер доложил об инциденте генералу Лермантову. Тот, в свою очередь, - директору Института генерал-лейтенанту Андрею Даниловичу Готману (1790 - 23.06.1865), кстати, выпускнику этого учебного заведения.

Директор института не нашёл это происшествие настолько важным, чтобы доложить о нём Главноуправляющему путей сообщения графу Петру Андреевичу Клейнмихелю (30.11.1793 - 3.02.1869). Он поручил Лермантову разыскать виновных и строго наказать. Зачинщики были арестованы и подвергнуты помещению в тёмный карцер. Таким образом, всё закончилось по-домашнему. Но не этого хотелось Лермантову. Стремясь занять должность директора института, Владимир Николаевич устроил дело так, чтобы о нём всё-таки стало известно П.А. Клейнмихелю.

Грозный Главноуправляющий шалость молодых людей, готовившихся облечься в эполеты, представил Императору Николаю I как проявление духа строптивости воспитанников, как доказательство отсутствия всякой дисциплины в заведении, проникнутом самыми опасными и зловредными идеями. Результатом такого доклада стала в 1843 году смена директора Института и его помощника В.Н. Лермантова. Если А.Д. Готман остался членом Совета Главного управления путей сообщения, то В.Н. Лермантов был вовсе уволен от службы.

Владимир Николаевич Лермантов был дважды женат. Своё отношение к жёнам он сформулировал известной поговоркой: «Первая жена - от Бога, вторая - от людей». Первой женой - «от Бога» - являлась для него  Прасковья Гавриловна Вишневская, бабушка которой (также Прасковья Гавриловна Вишневская) происходила из княжеского рода Барятинских.

Однако счастье супругов оказалось недолговечным – в мае 1833 года не стало Прасковьи Гавриловны. Любимая жена была погребена на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге.

Второй женой - «от людей» - стала в 1835 году Елизавета Николаевна Дубенская (19.07.1812 - 24.11.1897), дочь первого директора Лесного института и сенатора Н.П. Дубенского (1779 - не позднее 1849).

После выхода в отставку, вспоминая о боевых событиях своей юности, В.Н. Лермантов на склоне лет начал писать. Он описывал в военной газете «Русский инвалид» те сражения, в которых сам участвовал, переживал, что память о войне 1812 года может быть «затёрта» не менее яркими событиями Крымской кампании. Поэтому, задумавшись о вечном, Владимир Николаевич позаботился о проекте своего надгробного памятника, на одной из сторон которого были высечены все сражения, в которых он участвовал, а на главной - «Ветеран Отечественной войны 1812 г.».

Будучи в отставке, В.Н. Лермантов мог рассчитывать только на свой пенсион и вотчины. В ведении домашнего хозяйства он был очень рачителен и экономен, старался приумножить семейный достаток. Как отмечала А.В. Лермонтова, «в его архиве сохранились расходные книги, в которых записаны все домашние расходы до копеечки за много лет. Видно, что каждая копеечка на счету и тратится после размышления и не зря».

Очевидно, что и решение о покупке имения в Яранском уезде было принято после долгих размышлений, - в 1855 году. Это имение включало в себя село Сметанино с деревнями Шутово, Аннинское, Александровское, Колотово, Овчинкино, Заозерье, Булдыгино, Кочугаево, а также село Ихта с деревнями Дружинино, Козино, Скородум, Грязново, Бурово, Букино и Дорофеево.

Центром своего имения помещик Лермантов избрал не Сметанино, в котором при прежних владельцах находилась вотчинная контора, а село Богородское (Ихту), в котором разместилась усадьба с конторой, правда, в Сметанине оставался господский дом.

Известный вятский статистик и краевед Пётр Иванович Наумов (12.01.1861 - 1925), родившись в семье крепостного крестьянина, принадлежавшего именно Лермантову, так охарактеризовал помещика: «Это был старый эгоист, впрочем, не без идиллического оттенка во взглядах на деревенскую жизнь. Видимо, он мечтал со временем поселиться в Сметанине и начать жизнь так называемого «благопопечительного помещика», который ревностно и отечески заботится о благосостоянии своих крестьян. Надо полагать, что генерал Лермантов не верил в близость падения крепостного права. Иначе было бы трудно объяснить покупку Сметанинского имения за 5 лет до реформы и рискнуть капиталом в 100 тысяч рублей, пожалованных ему за продолжительную и беспорочную службу Императором Николаем I».

Одновременно с покупкой Сметанинской вотчины генерал Лермантов приобрёл в Глазовском уезде лесную дачу в 2000 десятин, которую предполагал заселить своими крепостными.

«Лермантов, как описывал П.И. Наумов, при первом же посещении вотчины обошёл всех домохозяев, знакомясь с положением каждого лично. Если впечатление от хозяйства получалось благоприятное, помещик снимал фуражку, набожно крестился и целовал домовитого и заботливого крестьянина. В противоположном случае помещик был сух, упрекал хозяина в беззаботности, лености; если же он получал сведения о наклонности домохозяина к пьянству, то разражался негодованием и тут же назначал виновного к выселению в Глазов».

В начале 1859 года в Глазовский уезд была отправлена единственная партия переселенцев, обречённых на ещё боле тяжёлое существование в непригодных для жизни условиях. Кстати, с отменой крепостного права почти все крестьяне вернулись на родину, отомстив помещику тем, что на прощание сожгли более-менее ценные лесные участки.

Несмотря на бережливость и экономию, В.Н. Лермантов дважды в течение 1858 года (27 мая и 27 ноября) брал займы под залог вотчины. Особенно крупной была первая сумма 62250 рублей, вторая же сумма - 7500 рублей - по сравнению с первой была не столь значительной.

Управление вотчиной он доверил яранскому мещанину Василию Ивановичу Чаузову, который поселился в господском доме в селе Сметанино. По всей видимости, Владимир Николаевич всецело доверился Чаузову, ибо, когда  настало время приводить в действие положения Высочайшего манифеста 19 февраля 1861 года, управляющий имением получил от помещика следующую доверенность:

«Василий Иванович, Вятской губернии Яранского уезда, при сёлах: Сметанине и Ихте с деревнями числится за мною недвижимое имение, состоящее из 630 десятин земли, с лесами, покосами и другими угодьями, население 1550 мужеска пола душами временно-обязанных крестьян, писанных за мною по последней 10-й ревизии.

Желая в скорейшем времени исполнить Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, на основании ст. 24 Правил о порядке приведения в действие Положения, прошу Вас, составив по всем селениям уставные грамоты, сделать на основании того Положения узаконенный крестьянам надел земли, представить оные на утверждение, куда следует, присутствовать при поверке оных, при нарезке им наделов и при размежевании их земли от помещичьей, приглашать землемеров для измерения земли в натуре и по планам, буде потребуется, входить с крестьянами в добровольное соглашение при желании их выкупа одной усадебной их оседлости или всех следующих им в надел угодий поодиночке или всем обществом за круговою порукою; остающуюся свободною от надела землю в полях, покосах и пустошах, отдавать кому заблагорассудится в кортомное (от слова «кортом» или «кортома», - аренда, прокат) или арендное содержание на условиях, которые Вы найдёте для меня выгоднейшими, какие по сему предмету куда следует бумаги подавать и действовать по сему к скорейшему и миролюбивому окончанию сего дела на основании изданных узаконений.

Во всём Вам верю, и что Вы по сему предмету учините, спорить и прекословить не буду.

Владимир Николаев Лермантов инженер-генерал-майор.

1 марта 1862 года.

Сия доверенность принадлежит Яранскому мещанину Василью Ивановичу Чаузову».

Однако, как увидим дальше, Чаузов неоднократно злоупотреблял и доверием помещика, и терпением крестьян. Изменился и статус управляющего, - он стал лишь доверенным помещика. С образованием волостей прекратилась деятельность и вотчинной конторы. Центрами сельских администраций стали волостные правления. В самих волостях были образованы сельские общества. В пределах бывшей вотчины Лермантова были созданы 2 волости (Ихтинская и Сметанинская), в составе которых образовались 3 сельских общества - Аннинское, Ихтинское и Сметанинское.

Получив доверенное письмо помещика, В.И. Чаузов приступил к составлению уставных грамот, определявших поземельные отношения помещика с бывшими своими крестьянами. Грамотами устанавливался размер надела временно-обязанных крестьян, определялась величина подлежавшего уплате оброка, а также сумма выкупных платежей. Составление уставных грамот было привилегией помещика, однако должны они были составляться на основе закона.

Ещё не успели высохнуть чернила на доверенности, данной Чаузову 1 марта 1862 года, как он уже 6 марта 1862 года представил мировому посреднику М.Я. Чайковскому по всём трём обществам уставные грамоты. Начав проверку грамот, мировой посредник сразу же отметил полнейшее пренебрежение Чаузовым законных прав крестьян. Согласно уставным грамотам за владельцем сохранялись лесные дачи, в которых имелись сделанные крестьянами расчистки под пашню, однако они не полагались крестьянам в надел. За отдававшуюся в постоянное пользование крестьянам землю назначался оброк 6 руб. 44 коп. с ревизской души в год.

Было очевидно, что доверенный Чаузов творил безобразие. Ещё 3 февраля 1862 года состоялось постановление Вятского губернского по крестьянским делам Присутствия при утверждении размера земельного надела принимать в расчёт сделанные крестьянами, хотя бы и без ведома помещиков, среди владельческих лесов расчистки. Мировой посредник затребовал от управляющего имением сведения о расчистках, которые В.И. Чаузов предоставил ему 24 марта 1862 года. Поэтому управляющему Чаузову пришлось в этот пункт внести исправления.

Что же касалось величины назначенного в уставной грамоте оброка 6 руб. 44 коп., то мировой посредник не сомневался, что и это был произвол. Ещё в конце октября 1861 года управляющий имением Чаузов отдал  сельским старостам приказы собрать с крестьян оброк в размере 7 руб. 22 коп. серебром с души в год. Крестьяне, отказавшись платить излишний оброк, объяснили, что они платили помещику только 6 рублей и обратились к мировому посреднику.

Отказ крестьян побудил М.Я. Чайковского взять с управляющего имением объяснения. Выяснилось, что и до обнародования Высочайшего манифеста крестьяне платили помещику те же 6 рублей. Управляющий, признав, что превысил свои полномочия, дал слово не требовать оброка более 6 рублей в год с души, прося не доводить об этом до сведения начальства (имея в виду помещика Лермантова). Мировой посредник, исполнив своё обещание не давать этому обстоятельству, как совершенно домашнему, никакого официального движения, однако, во избежание излишнего требования управляющего в будущем, снял копию с приказа В.Н. Лермантова, данного вотчинному старосте ещё в 1855 году при покупке имения.

Такие разные размеры оброка (7 руб. 22 коп. и 6 руб. 44 коп.) только подтверждали произвольный характер назначавшейся величины оброка, поэтому мировой посредник не счёл себя вправе дозволить назначить по уставной грамоте с крестьян помещика Лермантова оброк более 6 рублей с души в год. И Вятское губернское по крестьянским делам Присутствие на своём заседании 4 апреля 1862 года согласилось с мнением мирового посредника, о чём уведомило его отношением (официальным письменным документом) № 284 от 24.04.1862 г.

Однако 6-рублёвый размер оброка уже не устроил помещика Лермантова. Владимир Николаевич обратился к мировому посреднику с заявлением довзыскать с каждой ревизской души по 44 копейки. Получив заявление Лермантова 19 апреля, мировой посредник ещё не был в курсе состоявшегося постановления губернского Присутствия, поэтому 21 апреля он обратился в Присутствие с вопросом, «следует ли и каким порядком сделать распоряжение о взыскании просимых Лермантовым будто бы недоплаченных временно-обязанными крестьянами его оброчных денег, считая оброчную сумму в год не 6 руб., а 6 руб. 44 коп. серебром в год».

31 мая Вятский губернатор М.К. Клингенберг, являвшийся по должности председателем Губернского по крестьянским делам Присутствия, ознакомившись с подготовленной для него справкой о том, что вопрос о размере оброка уже разрешён Присутствием, предписал объявить мировому посреднику Чайковскому содержание справки, возвратив при этом представленное заявление помещика Лермантова. Распоряжение губернатора было исполнено 18 июня, о чём мировой посредник уведомил помещика и управляющего его имением. И 8 июля 1862 года В.И. Чаузов представил мировому посреднику исправленные уставные грамоты.

Однако не всё оказалось просто. Получив исправленные уставные грамоты, Владимир Николаевич Лермантов почувствовал себя ущемлённым. 24 июля 1862 года он написал Вятскому губернатору пространное письмо: «Милостивый Государь Михаил Карлович! В имении моём, Вятской губернии Яранского уезда по сёлам Сметанину и Ихте с деревнями, населённому 1550 душами временно-обязанных крестьян, получающих надел свыше платимого им оброка, уставные грамоты были представлены в положенный срок, без подписи крестьян; впоследствии, желая сколь возможно полюбовнее окончить дело, я вновь пожертвовал некоторыми законными правами моими, и по просьбе моей, те грамоты были мне возвращены для исправления. Ныне дошло до сведения, что 12 человек крестьян моего имения отправились в Санкт-Петербург с ложною жалобою о том, что уставные грамоты будто бы заочно подписаны за крестьян, и что они теперь совершенно погибли».

По внушению своего управляющего, В.Н. Лермантов увидел «корень зла» в бывшем служителе своей вотчинной конторы Иване Наумове, поэтому он и просил Вятского губернатора удалить Наумова из его имения: «Означенный Наумов, долгое время находясь при делах конторы и при сношениях с местными властями, получил некоторый навык по письменной части и по вотчинному управлению находился в беспрерывных сношениях с крестьянами; характера он весьма скрытного и изворотливого, имея на очереди рекрута из своего семейства, добивался от меня согласия на увольнение от рекрутства и места управляющего имением, но как человек весьма склонный к интересу не мог заслужить моего доверия; зато после 19 февраля 1861 года употреблял все средства вредить мне, восстановляя крестьян против меня и существовавшего в имении с давних лет заведённого порядка.

Будучи приближен к господину мировому посреднику того участка, в котором моё имение находится в качестве писаря его конторы или волостного писаря, на верное не знаю, он внушениями своими успел подвигнуть его к известному Вашему Превосходительству поступку, в имении моём угрозою запечатал вотчинную контору, если его г.г. посредники не допустят к рассмотрению дел той конторы, чем были нарушены сословные права мои, как дворянина, и уничтожены в мнении крестьян права мои, как их помещика, а потому такая выходка Наумова не осталась без горестных последствий, она дала ему ложный вес в мнении крестьян, которым, толкуя превратно смысл изданного Положения, он пользуется их доверием, чтобы распущать нелепые слухи и поселять везде смуты, раздор не только в моём, но даже и в соседних имениях».

Несправедливый гнев помещика Лермантова был обращён и на мирового посредника Чайковского: «Имение моё  на оброке, а не на барщине; крестьяне получают надел земли свыше платимого ими оброка, следовательно, казалось бы, что главное затруднение перехода с барщины на оброк устранено, но с прискорбием доложу Вашему Превосходительству, что первоначальные действия господина мирового посредника неуместным пристрастием к одной стороне участвующих лиц, нескромность отзывов на счёт землевладельцев, положили начало тем беспорядкам, таинственным сходкам и поборам на ходатайство, которые существуют в крае и грозят развиться до такой угрожающей степени; более справедливости и энергии произвели бы другие результаты, а теперь выходка господина посредника, по внушению Наумова, уничтожила к несчастию всё добро, а оставили только зло, порождённое местью и недоброжелательством».

Негодование помещика Лермантова объяснялось достаточно просто: именно Иван Наумов указал мировому посреднику на шкаф в квартире управляющего имением, где находился приказ помещика Лермантова о взимании с крестьян 6-рублёвого оброка, что не позволило помещику указать в уставной грамоте более высокий размер оброчной повинности.

Очевидно, что генерал-майор Лермантов, неоднократно называвший себя попечительным помещиком о благосостоянии крестьян, был недоволен ни сроками уплаты оброка, ни его установленным размером. В завершение своего письма к Начальнику губернии, В.Н. Лермантов, утруждая Его Превосходительство своею покорнейшею просьбою «предписать господину мировому посреднику, чтобы он употребил более энергические меры к взысканию оброка с крестьян», сделал умозаключение, что «до сих пор подведомственные ему волости, видно, мало уважают его власть, потому что недоимки всё возрастают, и предписания его остаются без исполнения».

Помещик Лермантов ожидал ответа Вятского губернатора, поэтому указал свой адрес: «Жительствую в Санкт-Петербурге у Аларчина моста в собственном доме № 53».

Вятский губернатор отреагировал на письмо помещика, поручив находившемуся в Царевосанчурске советнику Губернского правления А.А. Родзевичу для производства следствия о беспорядках в помещичьих имениях, собрать и доставить самые подробные сведения о крестьянине Наумове, а мировому посреднику Чайковскому - принять меры к непременному взысканию с крестьян оброка.

28 августа 1862 года М.К. Клингенберг, с выражением совершенного уважения к генерал-майору В.Н. Лермантову, уведомил помещика о том, что «по строгому секретному дознанию» не открылось обстоятельств, подтверждавших участие Ивана Наумова в подстрекательстве крестьян. Что же касалось недоимок, то их размер 245 руб. 95½ коп. оказался в сравнении с величиною ежегодного крестьянского оброка 9301 руб. 87 коп. ничтожно мал, - менее 3%, причём Вятский губернатор заверил помещика в том, что «таковая недоимка будет пополнена при первой возможности, - по уборке крестьянами хлеба».

Как видно из представленной переписки, в волнения, охватившие селения помещиков-соседей, оказались вовлечёнными и лермантовские крестьяне. Им так же, как и крестьянам других помещиков, пришлось познать тяготы воинского постоя, который быстро отрезвлял.

Уже 2 октября 1862 года в Ихтинском волостном правлении собрались на общее собрание крестьяне Ихтинского общества. В присутствии должности лиц волости крестьяне постановили приговор о том, что «как ранее сего, равно и ныне, мы обязанными себя считаем быть всегда в повиновении правительства и потому признали за необходимость избрать из среды своей 6 человек доверенных для выслушания по крестьянским делам уставных грамот и для подписки к оным чрез рукоприкладство за всё наше общество беспрекословно; а в случае если начальством будет признано необходимо нужным подписаться к изъяснённым грамотам и нам в таком случае быть. Каждый из нас, домохозяев, обязуется для сей надобности явиться в то место, где нам приказано будет господином мировым посредником».

4 октября мировой посредник приступил к поверке уставной грамоты, которая происходила с участием В.И. Чаузова, избранных уполномоченных и добросовестных крестьян. К участию в поверке грамоты также были допущены все желающие крестьяне Ихтинского сельского общества. По прочтении уставной грамоты, условия которой не вызвали у уполномоченных крестьян никаких претензий, был составлен акт, которые уполномоченные и доверенные крестьяне беспрекословно подписали. Со своей стороны подписи поставили мировой посредник Чайковский и доверенный помещика Чаузов. В тот же день уставная грамота была введена в действие при полном сходе сельского общества. 5 октября копии грамот были вручены доверенному владельца и волостному старшине…

Временно-обязанным крестьянам Сметанинского и Аннинского сельских обществ, собранным 3 октября 1862 года волостным старшиною Леонтием Меньшиным в Сметанинском волостном правлении, надлежало избрать для поверки уставных грамот не менее 6 уполномоченных. Однако крестьяне обоих обществ избрали более установленного законом количества уполномоченных.

В один день, 4 октября 1862 года, состоялись поверки обеих уставных грамот, которые происходили с участием мирового посредника М.Я. Чайковского, доверенного владельца В.И. Чаузова, уполномоченных крестьян и 5 добросовестных свидетелей. Так как поверки уставных грамот возобновились после продолжительного перерыва, мировой посредник М.Я. Чайковский, в целях укрепления доверия крестьян, допустил к присутствию всех желающих крестьян селений обоих обществ.

Поверки уставных грамот прошли спокойно, не было выражено ни одной претензии на неправильность какого-либо пункта, завершившись составлением и беспрекословным подписанием всеми участвовавшими сторонами установленных актов. Мировой посредник, утвердив уставные грамоты, ввёл их в действие, зачитав на обоих крестьянских сходах все пункты. На следующий день 5 октября копии уставных грамот были вручены старшине Сметанинского волостного правления Леонтию Меньшину и доверенному помещика Василию Чаузову.

Все три подлинные уставные грамоты были отосланы 7 октября 1862 года в Вятское губернское по крестьянским делам Присутствие на постоянное хранение.

Однако вскоре была предпринята ещё одна попытка со стороны помещика Лермантова и его управляющего Чаузова поколебать юридическую незыблемость уставных грамот. Живя в своём мире цифр, управляющий Чаузов доходы своего доверителя рассчитывал не на основе определённого размера оброка, а сравнивая количество полученного крестьянами по уставным грамотам надела с той величиной оброка, которая могла бы быть назначена. В.И. Чаузов искренне полагал, что его доверитель не досчитывался законных своих оброков, и недополученный доход помещика понимался им как льгота крестьянам.

Побеждённый такими хитроумными расчётами и рассуждениями, В.И. Чаузов, исходя из своего понимания справедливости и заботы о благосостоянии доверителя, 8 января 1863 года представил мировому посреднику М..Я. Чайковскому просьбу В.Н. Лермантова взыскать с крестьян оброк на полгода вперёд.

Вспомнив о том, что во времена крепостной зависимости его доверитель В.Н. Лермантов, руководствовавшийся правилами попечительного помещика о благосостоянии крестьян, рассрочил уплату оброка на 4 части - к 1 января, 1 марта, 1 июня и 1 октября, тем самым облегчив крестьянам платёж повинностей, В.И. Чаузов посетовал, что установленные в уставных грамотах 2 срока платежа - к 1 января и 1 июля - привели «ещё к ещё большему накоплению оброчной недоимки», что «крестьяне удовлетворены в явный ущерб владельца», что «неисправное взыскание сельскими властями следующего доверителю его с крестьян оброка ставит его в затруднительное положение на счёт платежа за имение процентов в Санкт-Петербургский опекунский совет, где оно состоит в залоге значительной суммы».

В свою очередь, мировой посредник, препроводив ходатайство В.Н. Лермантова в губернское Присутствие, выразил своё отношение к высказанным утверждениям, в частности, М.Я. Чайковский не согласился с тем, что крестьяне получили от помещика льготу при уплате оброка, так как помещиком «вовсе не сделано какой-либо льготы в уменьшении крестьянских повинностей, которые по статье 170 Местного Положения остались те же, какие лежали на них ранее».

Что же касалось требования о досрочном взыскании с крестьян полугодового оброка, то мировой посредник не только затруднился сделать таковое распоряжение, но прежде выразил сомнение в справедливости такого требования: «По мнению моему, требование с крестьян оброка за полгода вперёд было бы в настоящее время неудобно, что, с одной стороны, поколеблет в них доверие к уставной грамоте, в коей не сказано о платеже оброка крестьянами вперёд, и что платёж оброка вперёд будет весьма затруднительно для них, как потому что они, не зная желание владельца, не приготовили денег, нужных для взноса, так и потому, что в нынешнем году, при производстве набора, крестьяне отягощены уже повинностями, и что сверх обыкновенных расходов, крестьяне обязаны будут взнести ныне же, по распоряжении Губернского Присутствия, деньги, следующие на содержание мировых учреждений, что составит для них немаловажный расход и отягощение».

Губернское по крестьянским делам Присутствие, заслушав 21 января 1863 года ходатайство Чаузова и мнение мирового посредника, признало, «что требование оброка за полгода вперёд в уставную грамоту и дополнительное заявление не включено, уставная же грамота утверждена и введена в действие, по оной определённые обязательные отношения между владельцем и временно-обязанными ему крестьянами должны иметь полную силу и соблюдаться обеими сторонами неуклонно, точно так же, как и условие, включённое в контракт между частными лицами свято и ненарушимо, изменение же оных может последовать не иначе как по добровольному соглашению обеих сторон, а потому со стороны посредника в настоящем случае может быть заявлено крестьянам господина Лермантова требование поверенного его, и если последует от них согласие, то, написав о сём дополнительное условие и засвидетельствовав согласно Положению о крестьянах, прислать в губернское Присутствие для хранения вместе с грамотою, в противном же случае ходатайство поверенного Чаузова удовлетворено быть не может».

Итак, как видно из представляемой ниже таблицы, лермантовские крестьяне не получили высшего размера надела земли, установленного для Вятской губернии в 4 десятины, однако фактический размер оказался выше, чем у крестьян помещика Дурново.

Затем наступила долгая пора затишья. Ни помещик, ни крестьяне не торопились что-либо менять. Осторожный и расчётливый В.Н. Лермантов не был уверен в том, что крестьяне добровольно захотят выкупить полевые наделы и усадебную оседлость. Крестьяне же, продолжавшие выплачивать оброк, опасались наступления того дня, когда с выкупными платежами на их плечи лягут и другие сборы в казну.

И тот день приблизился. 4 декабря 1869 года В.Н. Лермантов, прибыв в контору санкт-петербургского нотариуса Романа Александровича Мерца, располагавшуюся в доме по Вознесенскому проспекту, составил на имя всё того же Чаузова доверенность, в которой уже состарившийся помещик, сославшись не невозможность лично прибыть в своё имение по домашним обстоятельствам, поручил управляющему объявить крестьянам о выкупе ими по уставным грамотам поземельных наделов с пособием от правительства.

Для чего помещик доверил управляющему «… объявления, заявления, договоры  и иного наименования бумаги в подлежащие мировые учреждения, судебные установления и правительственным лицам составлять и подавать, хождение по ним иметь, решения выслушивать, удовольствия или неудовольствия изъявлять, в Судебные палаты, Правительствующий Сенат и в Кассационный Департамент Правительствующего Сената жалобы и апелляции подавать, решения по ним выслушивать, всякие копии с решений и исполнительные листы по просьбам и жалобам получать, а если представится надобность, предназначенные по уставным грамотам земельные наделы измерять, поверять и отграничивать, изменения в них делать и производить согласно существующих узаконений».

Лермантов, уведомив управляющего о том, что на его имении оставался долг (от первого займа - 49657 руб. 11 коп. и от второго займа - 5982 руб. 83 коп., а всего 55639 руб. 94 коп.), выразил желание получить выкупную ссуду за вычетом долга по месту своего жительства в Санкт-Петербурге. Также помещик уполномочил В.И. Чаузова: «… с крестьянскими и сельскими обществами сих моих имений, по ближайшему усмотрению Вашему во всякие соглашения и условия, с сохранением или соблюдением моих польз, вступать и по ним исполнение совершать я Вам верю доверяю, и что Вы по сему законно учините, спорить и прекословить не буду».

На основании доверенности управляющий Чаузов приступил к составлению выкупных объявлений. 7 декабря 1869 года было готово выкупное объявление на Ихтинское сельское общество, а 19 декабря того же года были оформлены объявления о выкупе земельных наделов крестьянами Аннинского и Сметанинского сельских обществ. Подготовленные выкупные объявления, а также копии уставных грамот и заявления о залоге имения в Санкт-Петербургской сохранной казне управляющий В.И. Чаузов отправил в Царевосанчурск к недавно назначенному исправлять должность мирового посредника 2-го участка Яранского уезда Ивану Михайловичу Табуеву (1822 - 14.09.1897).

Новый мировой посредник, до обнародования выкупных объявлений, сверив их с уставными грамотами и планами мирских земель, обнаружил, что по земельным планам крестьяне Сметанинского сельского общества могли бы получить земли более, чем было определено в уставной грамоте, на 242 десятины, а крестьяне Аннинского сельского общества - более на 4 десятины 2348 саженей.

5 января 1870 года И.М. Табуев на полных сходах Сметанинского и Аннинского сельских обществ, в присутствии сельских начальников и добросовестных свидетелей, зачитал крестьянам выкупные объявления помещика, уведомив при этом об обнаруженных излишках земли. Крестьянам было предложено на выбор: либо приобрести в собственность посредством выкупа весь отведённый им надел земли без взноса дополнительного в пользу помещика же платежа, либо уменьшить таковой надел до 2½ десятины на душу. Причём для составления приговора об уменьшении земельного надела крестьянам предоставлялся 1 месяц, по истечении которого, в случае не принятия такого приговора, 6 февраля 1870 года требование владельца об обязательном выкупе всего причитавшегося по уставным грамотам земельного надела подлежало утверждению.

12 января 1870 года выкупное объявление было зачитано И.М. Табуевым временно-обязанным крестьянам Ихтинского сельского общества. В отличие от других частей имения Лермантова крестьяне должны были бы получить в собственность весь отведённый им по уставной грамоте земельный надел. Также крестьянам было разъяснено их право об уменьшении надела до установленного законом размера  2 ½ десятин на одну ревизскую душу, о чём крестьяне должны были бы составить приговор в установленный месячный срок.

Однако крестьяне всех трёх обществ в установленные сроки никаких приговоров не составили, в связи с чем и.д. мирового посредника приступил к составлению актов об обязательном выкупе крестьянами земельных наделов. Так, прибыв 12 февраля в Сметанинское волостное правление, И.М. Табуев приказал созвать по отдельности сходы Сметанинского и Аннинского обществ, на которых он объявил крестьянам об обязательном  выкупе ими всех отведённых наделов. Крестьяне и не возражали против выкупа всей отведённой земли.

На следующий день, 13 февраля, уже находясь в селе Ихте, в присутствии 102 домохозяев сельского общества и сторонних добросовестных свидетелей, И.М. Табуев объявил крестьянам, что в связи с пропуском отведённого им срока составления приговора об уменьшении размера земельного надела, они стали обязанными выкупить весь земельный надел, утверждённый за ними в уставной грамоте. Конечно же, крестьяне не согласились, заявив об отказе от помещичьих наделов из-за их низкой хлебородности  и о желании получить более плодородную землю от государства.

18 февраля 1870 года, собрав документы по выкупной сделке имения  В.Н. Лермантова, и.д. мирового посредника направил их в Вятское губернское по крестьянским делам Присутствие на рассмотрение. По неизвестным причинам доставка почты затянулась, и в Присутствие документы поступили только 10 марта.

2 апреля 1870 года Губернское по крестьянским делам Присутствие рассмотрело дело об обязательном выкупе крестьянами Сметанинского, Аннинского и Ихтинского сельских обществ земельных наделов, признало выкупные объявления составленными в соответствии с правилами и разрешило допустить выкуп наделов в собственность. Рассмотренные выкупные документы 11 мая 1870 года были направлены в Санкт-Петербург, - в Главное Выкупное учреждение.

Прошло несколько месяцев, прежде чем Главное Выкупное учреждение приступило к изучению полученных документов. 4 августа 1870 года Главное Выкупное учреждение направило в Вятское губернское Присутствие запрос, какую сумму следовало бы удержать из выкупной суммы «на уплату казённых и частных взысканий, буде таковые  имеются».

Губернскому Присутствию понадобилось время, чтобы на основании собранных справок сделать заключение, что, кроме долга Санкт-Петербургской сохранной казне в размере 55639 руб. 94 коп. и 27 рублей за напечатание объявлений о выкупе и об утверждении выкупной сделки в Сенатских и губернских ведомостях, никаких других казённых и частных недоимок на имении В.Н. Лермантова не значилось.

Что же касалось наложенного запрещения на имение, губернское Присутствие на своём заседании 3 сентября 1870 года, между прочим, постановило: «Уведомить Главное Выкупное Учреждение на отношение за № 21099 от 04.08.1870 г., с препровождением подлинных отношений Вятских Казённой и Судебной Палат, отделения Банка и Яранской уездной земской управы со стороны губернского Присутствия на выдачу из Государственного банка ссуды Лермантову не имеется, но если помянутое запрещение наложено на имение Лермантова вследствие других взысканий, кроме сказанного долга Сохранной казне, то впредь, до снятия этого запрещения, губернское Присутствие не считает себя вправе разрешить выдачу Лермантову ссудных денег, которые должны оставаться в Банке впредь до снятия с имения Лермантова запрещения».

Между тем помещик Лермантов, озабоченный затянувшимся процессом выдачи разрешения выкупной ссуды и видя новые препятствия, 17 сентября 1870 года обратился с личным письмом к члену Вятского губернского по крестьянским делам Присутствия, назначенному от правительства с Высочайшего соизволения, Фёдору Николаевичу Домелунксену (1827-1895), которого просил «употребить снисходительное содействие к высылке желаемого ответа из Вятского губернского по крестьянским делам Присутствия, а равно о повторении Вятской гражданской палате о высылке сведений».

На следующий день, 18 сентября, В.Н. Лермантов отправил письмо и в Главное Выкупное учреждение. В нём помещик писал: «Вятское губернское по крестьянским делам Присутствие 11 мая сего за №№ 2708, 2709 и 2710 представило в сие Учреждение на обязательный выкуп временно-обязанным крестьянам моим той губернии Яранского уезда обществах: Сметанинском, Аннинском и Ихтинском, с предоставлением им в постоянное пользование земельными наделами по утверждённым уставным грамотам.

Ныне известился я, что по селу Сметанину следующие на основании 38 статьи Правил о порядке приведения Положения и 18 статьи Местного Положения отрезка от крестьян земли в количестве 242 десятин не нанесена границами на план, почему Учреждение сие встречает затруднение в выдаче мне выкупной суммы, находит необходимым обратить для дополнения в Вятское губернское Присутствие.

А как такое распоряжение потребует нового межевания, которого по позднему времени в нынешнем году производить не будет возможности, я же по семейным делам моим нахожусь в крайне стеснённых обстоятельствах, то согласен сии 242 десятины представить крестьянам в дар безвозмездно, чтобы иметь только возможность располагать следующую мне выкупною суммою, которую прошу мне выдать в Санкт-Петербурге по жительству моему Коломенской части 1-го участка в собственном доме № 53, присовокупляя, что на имении сём, кроме известного Учреждению долга Сохранной казне, никаких долгов и взысканий не имеется».

30 сентября 1870 года Главное выкупное учреждение, рассмотрев представленные документы, утвердило выкупную сделку, разрешив выдать выкупную ссуду помещику Лермантову с 1 ноября 1870 года. Эта дата стала также началом 49-летнего срока выкупных платежей крестьянами. Таким образом, крестьяне сёл Сметанино и Ихты, деревень Шутово, Булдыгино, Кочугаево, Заозерья, Овчинкино, Дружинино, Букино и Дорофеево, починков Колотово, Аннинского, Александровского, Козина, Скородума, Бурова и Грязнова, в числе 1550 душ мужского пола, получили в свою собственность 5605 десятин 1602 сажени земли.

Государство же, удержав из выкупной ссуды причитавшиеся казне суммы, выдало помещику выкупные деньги 97363 руб. 51 коп.

4 февраля 1871 года Вятская Палата уголовного и гражданского суда оформила данные на выкупленные земли, после чего уведомила крестьян сельских обществ повесткою о явке в Вятку для их получения.

Получение крестьянами земли и воли подвело черту и жизненному пути В.Н. Лермантова. После смерти Владимира Николаевича землевладельцами стали его супруга Елизавета Николаевна, а затем и их сын профессор Императорского Санкт-Петербургского университета Владимир Владимирович Лермантов (3.11.1845 - 4.01.1919).

В Яранском уезде у Лермантовых остались во владении 48 десятин  земли под  пашнею и покосами, 330 десятин земли под лесом; годовые доходы имения составляли до 600 рублей.

Примечательно то, что Владимир Владимирович не оставлял без заботы бывших крепостных своего отца, он оказывал поддержку Сметанинскому земскому училищу. Так, в 1896 и 1898 годах им было передано в дар училищу 2 волшебных фонаря с комплектами картинок. Яранское земское собрание посчитало обязанностью изъявить профессору свою признательность и благодарность…

6

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW40LTE2LnVzZXJhcGkuY29tL0dqQVdoVWRadnNoYkdDZXlJNGR4VktZcDdnOTdMS252dmpxVC1RL2hBeV82QjkwUFlBLmpwZw[/img2]

Михаил Николаевич Лермонтов, контр-адмирал. Фоторепродукция конца XIX - начала XX вв. 21 х 16 см. Государственный исторический музей.

Из истории костромского дворянства

А.А. Григоров

Лермонтовы

Род Лермонтовых и Костромской край

Родоначальник русской дворянской фамилии, уроженец Шотландии, Георг (или Джордж) Лермонт оказался в России в начале XVII века на завершающем этапе событий Смутного времени, будучи наемным солдатом, служившим в польском войске. В конце лета 1613 года Лермонт находился в гарнизоне крепости Белая на тверской земле, осаждаемой русскими войсками. 5 сентября 1613 года крепость сдалась. В составе польского гарнизона находились две роты наемников - ирландская и шотландская (именуемые в русских документах соответственно - «ирляндская» и «шкотская» роты). В этой последней и служил рядовым Георг Лермонт. Обе роты изъявили желание перейти от поляков на русскую службу и были приняты в московское войско.

В 1618 году Лермонт имел чин прапорщика, в 1619 году - поручика, позднее - ротмистра. Георг Лермонт (в России его звали Юрием, и в документах он фигурировал как «Юшко Лермонт») участвовал в продолжающейся войне с Польшей, сражался под Можайском и под Москвой, отличился в бою у Арбатских ворот. В 1621 году за службу Лермонт был пожалован царем Михаилом Федоровичем поместьем Кузнецово, находившемся в Чухломской осаде Галичского уезда костромского края. Георг был два раза женат. Имя первой его жены нам неизвестно, а вторую звали Екатерина. Погиб первый русский Лермонт во время второй войны с Польшей, в 1634 году, под Смоленском.

В дальнейшем потомки Лермонта, по мере того как род их с годами разрастался, обзаводились новыми усадьбами, преимущественно в Чухломском уезде. И род Лермонтовых можно разделить на четыре основных линии, которым я даю название по их усадьбам.

1-я линия - «Кузнецовская», по имени первой усадьбы Лермонтовых. Эта линия пресеклась в мужском потомстве со смертью сына Матвея Петровича Лермонтова, Николая Матвеевича, подпрапорщика Великолуцкого пехотного полка, в середине XVIII века. Он умер, не оставив потомства. К тому же, Николай Матвеевич был рожден вне брака от крепостной крестьянки помещика Апухтина, поэтому другие наследники усадьбы Кузнецово его прав не признали, и усадьба перешла в руки потомков дочери Матвея Петровича - Скрипицыных, Готовцевых и др. Эта «кузнецовская» линия - самая малочисленная.

2-я линия - «Острожниковская», по имени усадьбы Острожниково в Чухломском уезде, также в 1621 году пожалованной Георгу Лермонту. В середине XVII века внук Георга Лермонта Петр Петрович построил в этой деревне «двор помещиков», и на долгие годы Острожниково стало колыбелью многих Лермонтовых. Эта линия сильно разрослась, представители ее ныне живут и в нашей стране, и за рубежом.

3-я линия - «Измайловская», по имени усадьбы Измайлово в том же Чухломском уезде. Из этой линии вышел и поэт Михаил Юрьевич Лермонтов. В усадьбе, доставшейся роду Лермонтовых через жену Евтихия Петровича Лермонтова, Прасковью Михайловну Белкину, жили предки поэта вплоть до 1791 года, когда дед поэта, Петр Юрьевич, продал все свои костромские именья (в 90-е годы XVIII века) и приобрел Кропотовку - имение в Ефремовском уезде Тульской губернии. Мужское потомство «Измайловской» линии пресеклось в 1841 году со смертью М.Ю. Лермонтова. По женской линии родственниками «измайловских» Лермонтовых являются Чагины, Свиньины, Свободские.

4-я линия - «Колотиловская», по имени усадьбы Колотилово, построенной Евтихием Лермонтовым на выменянной у чухломского помещика Перелешина пустоши «Колотилово» (а променял он Перелешину пустошь «Шишково», которая в 1621 году была пожалована его деду, Георгу Лермонту). Потомки этой линии живут и в нашей стране, и за рубежом - во Франции, США и др.

Нужно отметить, что все эти лермонтовские линии были между собою в весьма «прохладных» отношениях, что явствует из сохранившихся в архивах писем, судебных дел и т. д. Острожниковские Лермонтовы не считали своими родственниками колотиловских, и обе линии не признавали родства с измайловской линией. Так, при записи своих родов в костромскую дворянскую родословную книгу острожниковский Николай Петрович Лермонтов представил отдельную роспись и был записан в VI часть, как принадлежащий древнему дворянскому русскому роду, а колотиловский Матвей Юрьевич записался в IV часть, как происходящий из иностранных дворян.

Как видно из судебных дел, многие Лермонтовы обладали весьма неуживчивыми характерами, были склонны к ссорам и по пустяковым причинам заводили судебные дела «об оскорблениях» - например, дело острожниковского прапорщика Михаила Михайловича Лермонтова с соседним помещиком И.Г. Черевиным, длительная тяжба колотиловского И.Ю. Лермонтова с П.А. Катениным.

В 1837 году, когда М.Ю. Лермонтов проживал у своей бабушки Е.А. Арсеньевой, служа в лейб-гвардии гусарском полку, в Петербурге проживало еще 9 человек из рода костромских Лермонтовых, дальних родственников поэта. Но ни в каких архивных или печатных источниках нет указаний на какое-либо общение этих Лермонтовых с поэтом. Лишь в воспоминаниях И.Н. Лермонтова, опубликованных в 1873 году в журнале «Русская мысль», вскользь указывается, что однажды М.Ю. Лермонтов прислал к нему своего человека с заданием попросить печать с фамильным гербом, как образец для заказа такой же печати для самого поэта.

Михаил Николаевич Лермонтов

Михаил Николаевич Лермонтов, адмирал, участник Отечественной войны 1812 года, родился 15 января 1792 года в усадьбе Острожниково Чухломского уезда в семье отставного капитан-лейтенанта флота Николая Петровича Лермонтова. Через два года после рождения Михаила мать его, Елизавета Петровна, скончалась, оставив сиротами маленького Михаила и его брата Петра, бывшего старше Михаила на один год. Оба брата были отданы отцом для воспитания в Петербург, в Морской кадетский корпус.

Свое боевое крещение Михаил Лермонтов получил в 1808 году, когда, будучи еще не офицером, а только гардемарином, принял участие в войне России со Швецией и Англией. Проходя морскую практику на гребном катере «Снапоп», взятом в плен у шведов, он участвовал в сражениях со шведами и 6 сентября 1808 года в бою у острова Пальво выказал храбрость и отвагу, за что получил боевую награду в свои 16 лет - «знак отличия Военного ордена». В следующем 1809 году Михаил получает первый офицерский чин мичмана, а в 1811 году зачисляется на службу в гвардейский флотский экипаж.

В Отечественную войну 1812 года Михаил Лермонтов в составе отряда, выделенного в помощь 1-й армии генерала Барклая-де-Толли, в числе 14 офицеров и 449 матросов совершает пеший переход из Петербурга в Вильну. 3-6 августа он участвует в боях за Смоленск, а затем 26 августа 1812 года - в знаменитом Бородинском сражении. За Бородино он получает боевую награду - орден Анны IV степени. В 1813 году в сражении под Кульмом М.Н. Лермонтов был контужен, а за проявленную храбрость и распорядительность награжден орденом Владимира IV степени с бантом и прусским орденом Железного креста. В дальнейшем М.Н. Лермонтов участвует в «битве народов» под Лейпцигом в октябре 1813 года и завершает свой поход, участвуя во взятии Парижа 18 марта 1814 года.

В последующие годы Михаил Николаевич плавает на разных судах Балтийского флота. В 1819 году он на фрегате «Проворный» прибывает в Исландию. Об этом плавании рассказывает в своих воспоминаниях декабрист А.П. Беляев, служивший с М.Н. Лермонтовым на фрегате, и с большой теплотой отзывается о нем.

Когда в 1828 году началась война с Турцией, М.Н. Лермонтов, уже в чине капитан-лейтенанта, в составе отряда того же гвардейского флотского экипажа вышел в поход сухим путем из Петербурга в Тульчин, а оттуда - на осаду турецкой крепости Варна. За участие в осаде Варны, завершившейся взятием этой крепости, М.Н. Лермонтов производится в капитаны 2-го ранга. Он участвует в морских сражениях под Мессемврией, Инадами, Мидией и Менанделом, а по окончании войны назначается командиром «образцового» флотского экипажа. За отличие в этой войне он получил орден Анны II степени.

В 1831 году, будучи произведенным в капитаны 1-го ранга, Михаил Николаевич получает под свою команду линейный корабль «Кацбах» и, командуя этим линкором, совершает плавание из Кронштадта в Либаву, где назначается на пост командира Либавского порта и военного губернатора. В следующем, 1832 году, Михаил Николаевич получает пост вице-директора Инспекторского департамента Главного морского штаба и за 18 кампаний, совершенных на море, награждается орденом Георгия Победоносца IV степени. В 1837 году он уже контр-адмирал и кавалер ордена Станислава II степени, а в 1839 году получает тот же орден, но уже I степени.

В 1848 году М.Н. Лермонтов становится командиром Свеаборгского порта и одновременно военным губернатором. В то время в Свеаборге на местной верфи строился военный транспорт «Байкал», на котором впоследствии совершил свое плавание известный русский путешественник Г.И. Невельской, начальник Амурской экспедиции, присоединивший к российской державе Приамурский край. Михаил Николаевич в качестве начальника порта принимал деятельное участие в достройке и подготовке к дальнему плаванию этого транспорта.

Когда началась Крымская война 1854-1856 гг. и в Балтийское море вошла огромная вражеская англо-французская эскадра в составе 80 вымпелов, М.Н. Лермонтов как начальник порта хорошо подготовился к встрече врага, пытавшегося овладеть Свеаборгом с моря. Противник, получив должный отпор как со стороны крепостных батарей, так и судов Балтийского флота, численно уступавших соединенным силам англичан и французов, вынужден был отступить и более не пытался овладеть портом. За оборону Свеаборга Михаил Николаевич получил орден Владимира II степени.

Здесь будет уместно отметить, что в составе русского флота, оказавшего сопротивление превосходящим силам противника, напавшего на Кронштадт и Свеаборг, было немало земляков Михаила Николаевича Лермонтова.

Это были: на линкоре «Память Азова» - лейтенанты В.С. Китаев и А.А. Ратьков-Рожнов (Буйский уезд), В.А. Пазухин (Кинешемский уезд), В.И. Ратьков (Костромской уезд); на фрегате «Полкан» - лейтенант Г.А. Ратьков-Рожнов (Буйский уезд); на пароходе «Гремящий» - лейтенант Н.А. Ратьков-Рожнов (Буйский уезд); на корвете «Виллагош» - мичман Н.М. Баранов, будущий герой войны 1877-1878 гг. (Кологривский уезд); на корвете «Князь Варшавский» - мичман В.П. Невельской (Солигаличский уезд); на линкоре «Королева Нидерландов» - капитан 1-го ранга А.М. Невельской (Чухломский уезд); на пароходе «Орел» - мичман Н.И. Перелешин (Буйский уезд).

После войны М.Н. Лермонтова назначили членом морского генерал-аудиториата. Одновременно он работал в особом комитете по пересмотру морского устава. Произведенный в чин полного адмирала в 1860 году, Михаил Николаевич в том же году вышел в отставку и умер 29 июля 1866 года. Могила его находится на Волковском кладбище в Петербурге.

Следует указать, что в некоторых печатных источниках, где упоминается М.Н. Лермонтов, нередко встречаются разного рода неточности и иногда просто домыслы авторов. В качестве примера можно привести версию о том, что стихотворение М.Ю. Лермонтова «Бородино» было написано поэтом под впечатлением рассказа якобы его «дяди», участника Бородинского сражения. Однако Михаил Николаевич не был дядей поэта, а всего лишь далеким родственником - «шестиюродным» братом - и, кроме того, живя в 1832-1837 гг. в одном городе - Петербурге, Михаил Юрьевич и Михаил Николаевич никогда не встречались. Вообще, между поэтом и его дальними костромскими родственниками не существовало ни прямых, ни косвенных связей, ибо поэт всецело находился в окружении своих родных и друзей со стороны бабушки Е.А. Арсеньевой, враждебно относившейся ко всей родне по линии его отца.

Также вызывает недоумение рассказ о «пенковой трубке», якобы забытой поэтом у своего «дяди» - того же Михаила Николаевича Лермонтова - во время одной из поездок поэта на Кавказ. Эта трубка ныне находится в музее М.Ю. Лермонтова в Тарханах. Надо ли пояснять, что М.Ю. Лермонтов никак не мог по пути на Кавказ повстречаться с «дядей», ибо Михаил Николаевич Лермонтов никогда не жил где-либо на пути из Петербурга или Москвы на Кавказ.

Еще можно указать, что некоторые исследователи творчества поэта путают Михаила Юрьевича-поэта и Михаила Николаевича-адмирала, тоже не лишенного поэтического дара, писавшего стихи и подписывавшего их также «Михаил Лермантов» (до 1836 года и сам поэт писал свою фамилию через «а»). В прошлом некоторые даже приписывали знаменитое «Бородино» Михаилу Николаевичу. Считается, что иные стихотворения Михаила Николаевича попали в полное собрание сочинений М.Ю. Лермонтова, и специалисты до сего времени не могут в точности определить, что именно написано Михаилом Юрьевичем и что - Михаилом Николаевичем.

Владимир Николаевич Лермонтов

В Петербурге, на Волковском кладбище, стоит над одной из могил гранитный памятник, на котором высечены следующие слова: «Владимир Николаевич Лермантов. 1 июля 1796 - 10 июня 1872 г. Ветеран Отечественной войны 1812-1814 гг. и участник сражений...» и далее следуют названия 16 городов и селений в Германии и во Франции, в боях под которыми он принимал участие.

В.Н. Лермонтов родился в усадьбе Острожниково, находившейся в 10 верстах от Чухломы, на берегу небольшой речки Пенки. Это селение было пожаловано в 1621 году, в числе других, ротмистру Юрию Лермонту, уроженцу Шотландии, вступившему на русскую службу. В конце XVIII века Острожниковом владели два брата Лермонтовы: старший - Николай Петрович (1770-1827), отставной капитан-лейтенант флота, бывший в 1794-1797 гг. чухломским земским исправником, а затем в течение пяти трехлетий неизменно избиравшийся чухломским уездным предводителем дворянства, и младший - Павел Петрович (1771-1860), отставной поручик, служивший в лейб-гвардии Преображенском полку.

Николай Петрович был женат, но овдовел около 1793 г. и имел от первого брака двух сыновей - Петра (1791-1843), служившего позднее во флоте в чине капитан-лейтенанта, и второго, Михаила (1792-1866), известного адмирала. В 1794 году Н.П. Лермонтов женился вторично на дочери богатого чухломского помещика Перфильева Марии Васильевне (1771-1828), за которой получил в приданое прекрасную усадьбу Ивановское на реке Виге, в 28 верстах от Чухломы. В 1796 году родился третий сын Н.П. Лермонтова, Владимир, уже от его второго брака. О нем и пойдет наш рассказ.

В 1799 г. женился младший брат Николая Петровича - Павел Петрович, жить в одной усадьбе двум семьям стало тесновато, и в том же году братья разделились. Острожниково осталось в руках Павла Петровича, а старший брат с женой и детьми перебрался в имение жены - Ивановское. В Ивановском был большой двухэтажный каменный дом, всевозможные служебные постройки, был разбит фруктовый сад и имелась оранжерея, где выращивались персики и другие фрукты.

Младенческие годы Владимира прошли в Острожникове, а отроческие и первые юношеские - в Ивановском. Имея большое состояние, отец Владимира владел не одним десятком сел и деревень, число крепостных душ в его имениях превышало тысячу, поэтому он мог дать своим детям хорошее образование, приглашая из столиц хороших учителей. А детей у Николая Петровича было много: от первой жены два сына, и от второй - восемь сыновей и две дочери.

В 1812 году началась Отечественная война. Старшие братья Владимира были уже офицерами и участвовали в войне: Петр - в Балтийском флоте, охранявшем Ригу и побережье Рижского залива, а Михаил, служивший в гвардейском экипаже, в составе роты моряков этого экипажа находился в 1-й армии и участвовал в сражении под Смоленском, а позднее в Бородинском сражении. Володе Лермонтову было тогда всего 16 лет, и он очень переживал тот факт, что братья его сражались с врагом, а он должен сидеть дома.

Патриотические чувства охватили тогда все русское общество, началось создание народного ополчения, отец Володи принимал самое деятельное участие в создании и снаряжении этого ополчения. Но своему сыну Николай Петрович не разрешил вступить в ополчение, считая его слишком юным. Однако Володя настойчиво требовал от отца и матери разрешения уйти на войну добровольцем. Сложилась ситуация, подобная той, которая описана в романе Л.Н. Толстого «Война и мир» в семье Ростовых, с 16-летним Петей Ростовым. В конце концов Володя получил согласие родителей на поступление в армию юнкером, с боями дошел до Парижа, был не раз ранен и заслужил офицерский чин, будучи всего лишь семнадцатилетним.

Как же состоялся уход Володи Лермонтова на войну? В соседнем Галичском уезде, не в дальнем расстоянии от лермонтовского имения, проживала семья Свободских. Один из Свободских, Федор Михайлович, был женат на родственнице Лермонтовых, служил он в Тульском пехотном полку и впоследствии стал его командиром. В одном из боев Ф.М. Свободской был ранен и, получив отпуск на время лечения, приехал домой. Конечно, он бывал и у родственников своей жены; и вот, слушая его рассказы, Володя стал так настойчиво требовать от родителей разрешения идти на войну, что отец и мать дали свое согласие и поручили Федору Михайловичу своего сына. По окончании отпуска Ф.М. Свободской вместе с Володей Лермонтовым поехал догонять свой полк, который был уже за пределами России, в Саксонии.

По прибытии в полк Володю Лермонтова зачислили юнкером - тогда так назывались имеющие невоенное образование молодые люди; они служили наравне с солдатами, но жили в обществе офицеров и после сдачи экзаменов получали первый офицерский чин. Следует добавить, что Ф.М. Свободской, как и многие офицеры русской армии, побывавшие за границей, вступил в тайное общество «Союз спасения» - организацию будущих декабристов.

Свое боевое крещение Володя получил в сражении 14-15 августа 1813 года под Дрезденом, где Наполеону удалось нанести поражение соединенной армии австрийцев под командованием фельдмаршала Шварценберга и русской - под командованием Барклая-де-Толли. Пришлось отступать от Дрездена в направлении к Чехии, и тут русские войска с лихвой отплатили французам за поражение под Дрезденом, нанеся 17-18 августа сокрушительное поражение противнику под Кульмом. В ознаменование этой победы была установлена особая награда - так называемый «Кульмский крест», которым награждались офицеры. В этом же бою участвовал и старший брат Володи - Михаил.

Следующая битва, в которой принимал участие Володя, - так называемая «битва народов» под Лейпцигом 4-7 октября 1813 г., где соединенные армии русских, австрийцев, пруссаков и шведов нанесли сокрушительное поражение Наполеону. За этот бой Володя Лермонтов, еще не имеющий офицерского чина, получил свою первую боевую награду - так называемый «солдатский» Георгиевский крест. Дальнейшее движение Тульского пехотного полка на запад проходило в непрерывных боях. Названия всех этих мест, где происходили бои, в которых участвовал полк, высечены на памятнике В.Н. Лермонтову. Из них наиболее известны - взятие крепости Рокруа на бельгийской границе, знаменитое сражение под Ля-Фершампенуазом, где отличились многие полки нашей армии, взятие замка Бельвю под Парижем и, наконец, 18 марта 1814 года был взят Париж. Там и закончил свой поход Володя Лермонтов, произведенный уже в чин подпоручика и бывший уже не раз легко раненным.

После взятия Парижа Володя Лермонтов производится в чин поручика, а 30 апреля 1814 г., по приказу командующего русской армией Барклая-де-Толли, он переводится в Кременчугский пехотный полк. Через год, в годовщину взятия Парижа, он переводится в гвардию - в лейб-гвардии Егерский полк. В 1819 году он уже имеет чин капитана, а в 1823 году переводится в лейб-гвардии Финляндский полк. В следующем, 1824 году, В.Н. Лермонтов увольняется в отставку «за ранами», с мундиром и пенсией, в чине полковника, а было ему всего 27 лет!

Однако Владимира не прельщала жизнь провинциального помещика в «медвежьем углу», каким тогда считался Чухломский уезд. К возвращению со службы отец подарил Владимиру специально купленное им для сына имение Мишково на той же реке Виге, выше Ивановского по течению. В Мишкове был хороший господский дом с двумя флигелями, со всеми хозяйственными постройками, имелся в имении и конный завод, на котором выращивались рысаки. В состав имения входили также деревни Фомицыно, Нефедково, Гладышево и Бутманово.

Побывав после выхода в отставку в доме родителей и вступив во владение Мишковом, В.Н. Лермонтов решает, несмотря на то, что ему было почти 30 лет, продолжить свое прерванное войной образование и, вернувшись в Петербург, поступает в открытое в 1819 году Главное военно-инженерное училище. Окончив его через 5 лет, он в 1835 году получает чин генерал-майора, инженера путей сообщения. Проработав некоторое время на постройке Царскосельской железной дороги, он получает назначение на должность помощника начальника того самого училища, которое недавно окончил.

Начальником этого училища был граф П.А. Клейнмихель (1793-1869), с 1842 года ставший главноуправляющим путями сообщения и начальником строительства железной дороги из Петербурга в Москву, и с 1842 года В.Н. Лермонтов исполняет обязанности начальника военно-инженерного училища. В то время он окончательно обосновывается на жительство в Петербурге и покупает себе дом на Торговой улице (под номером 5). И только изредка, в летние месяцы, он приезжает с семьей в Мишково. В 1848 году В.Н. Лермонтов окончательно выходит в отставку и посвящает свое время воспитанию детей.

Скончался В.Н. Лермонтов 10 июня 1872 года и похоронен на Волковском кладбище Петербурга.

Его старший сын, Владимир Владимирович (1845-1919), по окончании Петербургского университета остается в нем заведующим физической лабораторией и физическим кабинетом, подготовившим многих русских ученых-физиков, в том числе и изобретателя радио, Александра Степановича Попова. В 1941 году, с началом Великой Отечественной войны, внуки В.Н. Лермонтова передали в фонд обороны страны свои фамильные драгоценности на общую сумму в 20 тысяч золотых рублей. В ленинградскую блокаду от голода умерли внук В.Н. Лермонтова, Владимир Владимирович (1887-1941), и внучка, Екатерина Владимировна (1889-1942), известный палеонтолог. С их смертью пресеклась эта линия Лермонтовых в мужском потомстве.

Генерал Александр Михайлович Лермонтов

В этой статье речь пойдет о сыне Михаила Николаевича Лермонтова - Александре Михайловиче Лермонтове, родившемся 27 февраля 1838 года и скончавшемся в чине генерала от кавалерии и в звании члена Военного совета Российской империи 26 декабря 1906 года.

А.М. Лермонтов получил образование в самом престижном учебном заведении того времени - Пажеском корпусе, по окончании которого 16 июня 1856 года был произведен в чин корнета и назначен в лейб-гвардии Кирасирский полк, квартировавший в Гатчине. Прослужив в этом полку 12 лет и будучи уже произведенным в чин полковника, А.М. Лермонтов выходит в отставку, но, не имея склонности к гражданской службе, через некоторое время подает прошение о принятии его снова на военную службу. На этот раз он получает назначение на должность помощника командира 13-го драгунского полка, вскоре занимает уже должность командира этого полка и в начавшейся в 1877 году войне с Турцией во главе этого полка отправляется на Балканы.

Этот полк входил в состав 13-й кавалерийской дивизии. В той же дивизии, в должности командира 13-го гусарского Нарвского полка, находился сын нашего великого поэта Александра Сергеевича Пушкина, тогда еще полковник, Александр Александрович Пушкин (6 июля 1833 - 19 июля 1914), впоследствии генерал от кавалерии. Таким образом, в 13-й кавалерийской дивизии, входившей в отряд генерала Столетова, служили родственники наших двух самых знаменитых поэтов - сын Пушкина и дальний родственник Лермонтова. Оба они отличились при освобождении Болгарии от турецкого ига, и болгары свято чтут память этих двух отважных сыновей нашей родины.

Полк, которым командовал А.М. Лермонтов, особенно отличился в сражениях под Сливнами, где была перехвачена дорога, по которой отступали турецкие войска с Балкан, причем, был нанесен очень чувствительный урон живой силе врага и захвачено много трофеев и пленных. Затем - дело под Марено, за которое А.М. Лермонтов был награжден золотым оружием, сражение у Беброво, и завершился боевой путь Александра Михайловича взятием города Бургаса, на берегу Черного моря.

По окончании войны и возвращении в Россию А.М. Лермонтов, уже в чине генерал-майора, получает под свою команду тот самый лейб-гвардии Кирасирский ее Величества полк, квартировавший в Гатчине, в котором он начинал службу. Этот полк назывался еще «Синие кирасиры».

19 июля 1885 года А.М. Лермонтов получил назначение командиром 1-й дивизии гвардейской кавалерии и был произведен в чин генерал-лейтенанта, а в 1896 году его назначают командиром кавалерийского корпуса. Будучи произведенным в чин генерала от кавалерии, он становится членом Военного совета империи.

На квартире А.М. Лермонтова в Петербурге (Сергиевская ул., дом 17) была огромная библиотека, которая по его завещанию после смерти поступила в библиотеку Главного штаба. В составе этой библиотеки было свыше 6000 томов, преимущественно по военной истории и военному делу.

В 1866 году, после смерти своего отца, вице-адмирала М.Н. Лермонтова, Александр Михайлович наследовал его имение - усадьбу Матенино в Чухломском уезде, но, посвятив себя целиком военной службе, он не имел желания вести сельское хозяйство в глухом уезде, а поэтому жил безвыездно в Петербурге, землю же в имении Матенино вначале сдавал в аренду, а затем и совсем продал.

Похоронен А.М. Лермонтов в Петербурге, на Новодевичьем кладбище.

Аполлон Алексеевич Лермонтов

Родился Аполлон Алексеевич Лермонтов в 1787 году в усадьбе Новинское бывшей Георгиевской волости Солигаличского уезда. Об этом храбром воине, отмеченном наградами, в том числе и редкой наградой - золотым Базарджикским крестом для ношения на георгиевской ленте, многократно раненном в боях и дошедшим с русской армией до Парижа дважды - в 1814 и в 1815 годах, до сего времени ничего не публиковалось в печати, и его имя почти никому не известно. И вряд ли кто-либо из лермонтоведов знал о нем что-либо, кроме скупых строк родословной Лермонтовых, из которых можно было узнать только, что он был сыном городничего города Рузы, служил в Мариупольском гусарском полку, из коего уволен в 1817 году в чине майора. Да еще в фондах Костромского архива, в списках помещиков, показан владелец деревень Раслово и других в Чухломском уезде отставной майор Аполлон Алексеевич Лермонтов. Это уже 1858 год. И более ничего.

Многое удалось узнать из хранимого в Центральном государственном военно-историческом архиве послужного списка ротмистра Аполлона Алексеевича Лермонтова, составленного в январе 1818 года.

Имение Новинское, где родился А.А. Лермонтов, ранее принадлежало его бабушке Анастасии Федоровне Брянчаниновой. Там прошли детские годы Аполлона. Отец его, Алексей Михайлович Лермонтов, мало жил в имении, ибо находился все время на службе в Москве, а потом был городничим в Рузе. Образование юный Лермонтов получил тут же, в усадьбе, под руководством своей матери Елизаветы Семеновны. Главное внимание в домашнем образовании уделялось изучению иностранных языков, в основном французского. Приглашенные учителя учили Аполлона географии, истории, математике, также обучался он верховой езде. Когда юноше исполнилось 17 лет, пришла пора ему покинуть родную усадьбу и по примеру предков вступить на путь военного.

10 мая 1804 года он зачисляется юнкером в Витебский пехотный полк, предназначавшийся в то время для действий против Франции. 4 июня того же года Витебский полк был посажен на суда Черноморского флота, и эскадра взяла курс к Греции, к острову Корфу (ныне остров Керкира). На этом острове находилась важная французская крепость, еще в 1799 году взятая с моря знаменитым нашим адмиралом Ф.Ф. Ушаковым. Высадившись на Корфу, полк простоял там в качестве гарнизона до 10 августа 1805 года, а после того был снова посажен на суда, на этот раз английской эскадры, действовавшей в союзе с Россией против наполеоновской Франции, для десантных операций.

24 августа 1806 года, уже на русских судах, полк был перевезен для блокады крепости Бокка-ди-Каттаро на побережье Иллирии (теперешняя Югославия) и простоял там, блокируя эту крепость, до 19 сентября, когда был переброшен для осады крепости Рагуза (ныне г. Дубровник). При осаде Рагузы Витебский полк находился в непрерывных боях. 29 сентября Лермонтов был ранен пулей в плечо и был отправлен в госпиталь. За отличие в боях при Рагузе А.А. Лермонтов получил первую боевую награду - знак отличия св. Анны.

6 января 1807 года Аполлон Алексеевич возвратился в полк и участвовал в осаде крепости Бокка-ди-Каттаро вплоть до сдачи ее русским войскам 17 апреля 1807 года.

В 1807 году, 4 апреля, полк прибыл на осаду крепости Браилов на Дунае, и там 10 мая во время штурма крепости Лермонтов был тяжело ранен осколком турецкой бомбы в голову. За храбрость, проявленную при штурме Браилова, Аполлон Алексеевич был произведен в первый офицерский чин - прапорщика, а 21 апреля 1810 года, «за отличие» в сражении с отрядом конных янычар произведен в чин подпоручика.

8 мая 1810 года полк находился при осаде и штурме крепости Базарджик. При штурме крепости Лермонтов был ранен пулей в левую руку, но остался в строю. За отличие при взятии крепости он был награжден золотым Базарджикским крестом и произведен в поручики.

С 29 мая по 11 августа 1810 года полк находился непрерывно в боевых стычках против турок. За отбитие вылазок турок из крепости Костенджи (ныне г. Констанца в Румынии) 2 октября 1810 года А.А. Лермонтов был награжден орденом Анны III степени на шпагу.

С началом Отечественной войны 1812 года Витебский полк участвует в сражениях с саксонской кавалерией у Бреста, с польскими отрядами генерала Понятовского у Кобрина, в победоносном сражении с французами у Городечно, где А.А. Лермонтов был снова ранен и для излечения отправлен в Киевский госпиталь. За отличие в бою под Городечно он был произведен в штабс-капитаны. После излечения от полученной раны, по его же просьбе, он был переведен в кавалерию, в Мариупольский гусарский полк, с переименованием из штабс-капитанов в штабс-ротмистры.

Мариупольский гусарский полк в то время находился в походе за границей. 3 октября 1813 года А.А. Лермонтов, получив под свою команду эскадрон гусар, вышел в поход на присоединение к полку и догнал его уже на территории Франции. 13 февраля 1814 года Аполлон Алексеевич участвует в знаменитом сражении с французской кавалерией под Ля-Фершампенуазом. 17 марта Лермонтов участвует в последнем сражении под Парижем с наполеоновскими войсками, а 18 марта вместе со всей русской армией торжественно вступает в капитулировавший Париж, чем и закончилась для А.А. Лермонтова кампания 1812-1814 гг.

Юлия Всеволодовна Лермонтова

Первая русская женщина - доктор химических наук Юлия Всеволодовна Лермонтова родилась 21 декабря 1846 года в Петербурге, где в то время служил ее отец, Всеволод Николаевич Лермонтов. Всеволод Николаевич родился 7 октября 1812 года в усадьбе Ивановское на реке Виге в Чухломском уезде и был для получения образования помещен во 2-й кадетский корпус в Петербурге, где уже учились его старшие братья. 19 лет он окончил корпус первым по выпуску, и имя его было написано золотыми буквами на мраморной доске в зале корпуса.

Всеволод Лермонтов был выпущен прапорщиком в артиллерию в 1831 году, вскоре переведен в лейб-гвардейский Егерский полк, в котором служили его братья. В дальнейшем Всеволод Николаевич окончил Академию Генерального штаба, также был первый в выпуске и так же, как в корпусе, его имя было увековечено на мраморной доске золотыми буквами. Продолжая службу, он в 1848 году был полковым командиром Бородинского пехотного полка, а с 1853 года перешел на педагогическую работу и, произведенный в чин генерал-майора, был назначен директором 1-го Московского кадетского корпуса и занимал эту должность до 1864 года, после чего вышел в отставку и жил в купленном им небольшом имении в Епифанском уезде Тульской губернии. Скончался В.Н. Лермонтов 21 февраля 1877 года и похоронен в Москве в Алексеевском монастыре.

Юлия Всеволодовна была вторым ребенком в семье. Она получила прекрасное домашнее образование, учась очень охотно, и в совершенстве овладела иностранными языками - французским, немецким и английским. Юлия рано увлеклась химией, чем очень удивляла своих родителей, но они не препятствовали дочери в этом увлечении и даже приглашали к ней учителя по химии из 2-го кадетского корпуса.

Юлия хотела поступить в Петровскую (ныне Тимирязевскую) сельскохозяйственную академию, где отлично было поставлено преподавание химии, но в этом ей было отказано, так как тогда высшее образование для женщин было недоступно. И у молодой девушки, как и у других передовых девушек той эпохи, возникла идея уехать за границу и там поступить в какой-либо из университетов. К 1869 году относится возникновение тесной дружбы между Ю.В. Лермонтовой и получившей впоследствии большую известность первой русской женщиной-математиком С.В. Ковалевской и с будущим первым русским доктором прав Анной Михайловной Евреиновой.

И вот все три девушки задумали уехать за границу для завершения образования. Как известно, Софья Васильевна осуществила выезд за границу с помощью фиктивного брака с В.О. Ковалевским, после чего ей было нетрудно выехать туда, а родители Юлии Всеволодовны долго не давали своего согласия на отъезд своей дочери за границу и на поступление там в какой-либо университет. Но вскоре после того как Софья Васильевна Корвин-Круковская (будущая Ковалевская) познакомилась с родителями Юлии Всеволодовны, уступая настоятельным просьбам Софьи Васильевны, отец и мать Юлии дали согласие на отъезд дочери и на поступление в университет для завершения химического образования.

Осенью 1869 года Юлия Лермонтова приехала в немецкий университетский город Гейдельберг, где уже жили в то время супруги Ковалевские. Юлии удалось сразу же записаться на университетские лекции у знаменитых ученых, в частности, профессора химии Бунзена. В 1873 году Ю.В. Лермонтова переехала в Берлин с целью посещения лекций в Берлинском университете, но там ей отказали в этом, и она частным образом занималась у видных профессоров химии и готовила докторскую диссертацию. Проведя лето 1873 года у себя на родине, она в начале 1874 года закончила свою диссертацию и снова поехала в Германию, на этот раз в Геттингенский университет, где блестяще сдала все экзамены за университетский курс.

Защитив свою диссертацию, была удостоена ученого звания доктора химии первой степени. Возвратившись в Москву, Юлия Всеволодовна сперва работала в химической лаборатории у одного из виднейших русских химиков - В.В. Марковникова, основателя Русского химического общества. В 1877 г. Ю.В. Лермонтова переехала в Петербург, работала в лаборатории другого выдающегося русского химика - А.М. Бутлерова. В этот период своей жизни Юлия Всеволодовна написала целый ряд научных работ по химии. Еще в 1875 году по инициативе Д.И. Менделеева она была избрана членом Русского химического общества.

Работа этой женщины-ученого в Петербурге продолжалась недолго. Как было сказано, Юлию Всеволодовну связывала долгая и тесная дружба с другой женщиной-ученой, математиком С.В. Ковалевской. Не обзаведясь собственной семьей, Юлия Всеволодовна сделалась второй матерью родившейся в 1878 году дочери С.В. Ковалевской, Софьи Владимировны Ковалевской.

В 1891 году, когда внезапно скончалась Софья Васильевна, Юлия Всеволодовна полностью заменила девочке родную мать и впоследствии составила завещание, в котором оставляла ей все свое имущество, в том числе и усадьбу Семенково Перхушковской волости Звенигородского уезда. Она находилась в трех верстах от станции Жаворонки Московско-Брестской (ныне - Белорусской) железной дороги. Летние месяцы Юлия Всеволодовна проводила обычно в этом имении, а когда в 90-е годы XIX столетия стала постепенно отходить от своих занятий по химии, то всерьез занялась сельским хозяйством в своем имении. Ее хозяйство в Семенкове специализировалось на выращивании семян для садово-огородных растений, и получаемые ею цветочные и огородные семена закупали известные всей России фирмы, торгующие семенами (фирма «Иммер и сыновья» и впоследствии еще более известная фирма «А.Б. Мейер и сын»).

Ю.В. Лермонтова дожила до Великой Октябрьской революции. Когда началась национализация дворянских имений, то местный Перхушковский волисполком решил выселить владелицу Семенкова из ее усадьбы, и только благодаря вмешательству наркома просвещения А.В. Луначарского первая русская женщина - доктор химии смогла дожить свои последние дни в собственной усадьбе. Скончалась Ю.В. Лермонтова от кровоизлияния в мозг в декабре 1919 года. Ныне в ее бывшем имении Семенково размещается детский сад.

Как и многие другие представители фамилии Лермонтовых, Юлия Всеволодовна достойна того, чтобы память о ней как об одной из выдающихся ученых-женщин была сохранена.

Николай Николаевич Лермонтов

В Буйском уезде Костромской губернии в середине XIX века жил-поживал в своей усадьбе Леняково Николай Петрович Лермонтов (1822-1875). Он был человеком со средствами, владел многими деревнями и удостоился чести быть избранным на должность уездного предводителя дворянства. Жил он на широкую ногу, устраивая роскошные приемы и сильно поигрывая в карты. В его доме часто собирались окрестные соседи-помещики, любители вкусно пообедать, выпить и скоротать время за игорным столом. Играли крупно, зачастую проигрывались целые имения с живущими в них крепостными крестьянами.

Результат такого образа жизни был обычен: полное разорение, продажа с торгов деревень, дач, других угодий, и ко времени кончины Николая Петровича в 1875 году от его былого богатства остались одни воспоминания. У Н.П. Лермонтова было четверо детей: Любовь (1860-?), Лидия (1862-1925), Петр (1865-1923) и Николай (1867-1941). Жена его скончалась вскоре после рождения последнего сына, и дети, оставшись без матери, какое-то время находились под опекой родственницы покойной, нерехтской помещицы Линевой. Ее стараниями девочки были помещены в дворянский пансион при костромской Григоровской гимназии, а мальчики - в Костромскую классическую гимназию. И если с девочками, успешно закончившими полный курс обучения в гимназии, дело обстояло хорошо, то судьба мальчиков была несколько иной.

Оставшись круглыми сиротами после смерти отца - Петру было тогда 12 лет, его брату - 10, - они вернулись на каникулы а родную усадьбу, где, насмотревшись с ранних лет на разгульную жизнь отца, последовали его дурному примеру и в короткий срок промотали оставшееся наследство, за что оба были исключены из гимназии, Петр - из 6 класса, Николай - из 3-го, с формулировкой: «За дурное поведение и неуспеваемость в науках». Николай перед этим был оставлен на второй год в 3-м классе.

Исключенные из гимназии и оставшиеся без всяких средств к существованию, молодые Лермонтовы устроились следующим образом. Старший, Петр, поступил на службу в полицию, где прослужил до 1914 года; начал ее полицейским надзирателем в г. Мологе Ярославской губернии, там же непродолжительное время он заведовал местной тюрьмой, потом перешел на должность полицейского пристава в Рыбинск, позже - исправлял те же обязанности в селе Красном Костромского уезда.

В 1906 году П.Н. Лермонтов был уволен со службы в связи с подозрением в изготовлении и сбыте фальшивой монеты, но, по каким-то обстоятельствам, был вновь принят на полицейскую службу, и в 1909 году он - уже на посту начальника тюрьмы в г. Кологриве, откуда был переведен на должность начальника костромской тюрьмы; как видно, привлечение его к делу о фальшивой монете ничуть не повлияло на продвижение по службе.

Однако в 1914 году новый костромской губернатор И.В. Хозиков, ознакомившись с послужным списком начальника тюрьмы П.Н. Лермонтова, распорядился о его немедленном увольнении с занимаемой должности, что и произошло 30 декабря того же года. После отставки П.Н. Лермонтов переехал в г. Елец Орловской губернии. Он был женат на дочери священника Юлии Алексеевне Рощиной, детей у него не было.

Теперь перейдем к его брату - Николаю Николаевичу. Исключенный из гимназии, он вернулся на свою родину. Однако родовая усадьба Леняково ему уже не принадлежала, и он жил в окрестных деревнях, где бывшие крепостные господ Лермонтовых предоставляли «кров и стол» бывшему барчуку. В 1885 году, в возрасте 18 лет, Н.Н. Лермонтов женился на дочери зажиточного крестьянина-отходника из д. Ивановка Кармановской волости Буйского уезда Надежде Алексеевне Потехиной. Ее отец и брат, Иван Алексеевич, уходили на заработки в Петербург, где отец занимался подрядными работами. Молодые жили то в Петербурге, то в Ивановке. Первый ребенок - Василий (умер в 1914 году) родился в Буе 1 января 1886 года, за ним, 13 ноября 1887 года, в Петербурге родилась дочь Валентина.

В 1888 году Н.Н. Лермонтов был призван на действительную военную службу. Он обладал превосходным почерком, и потому ему не пришлось тянуть строевую лямку, проведя всю службу в должности писаря Новогрудского уездного воинского начальника. В 1894 году он вышел в запас со званием «писарь запаса». По своему дворянскому происхождению Н.Н. Лермонтов мог бы, окончив учебную команду, быть вольноопределяющимся и выйти в запас с чином прапорщика запаса, но, очевидно, офицерский чин его не привлекал. Выйдя со службы, он поселился в деревне Ивановке, где у него родились дети: Надежда (в 1890 г.), Мария (в 1894 г.), а в селе Горинском в 1896 году родился сын Петр.

Первое время после службы в армии Николай Николаевич служил писарем Кармановского волостного правления, а затем был письмоводителем у агента земского страхования Буйского уезда, получая жалование в размере 12 рублей в месяц. Существовать на такие деньги с семьей, в которой было пятеро маленьких детей, было, конечно, невозможно. В 1898 году умерла Евдокия Алексеевна - жена Н.Н. Лермонтова, - оставив мужу пятерых детей, самому младшему из которых, Пете, было всего 2 года. Отец их, смолоду привыкший к широкой жизни, не имел никаких средств для воспитания своих детей...

И тут на помощь сиротам пришла их тетка, сестра Николая Николаевича, Лидия Николаевна, взявшая на себя опекунство над племянниками. Сама она блестяще окончила курс Григоровской гимназии и была оставлена при ней в качестве преподавательницы русского языка и географии, и вот всю свою любовь и заботу она перенесла на своих фактически брошенных отцом малолетних племянников. Лидия Николаевна сумела всех их пристроить и дать должное образование и воспитание.

Николай Николаевич вскоре после смерти жены перебрался в Кострому. Известно, что 10 мая 1902 года он вторично вступил в брак с девицей Марией Васильевной Миртовской (р. в 1880 г.), бывшей воспитанницей помещицы из усадьбы Дор П.В. Бартеневой. Термин «воспитанница» обычно употреблялся при записи внебрачных детей, следовательно, есть основания считать М.В. Миртовскую незаконной дочерью П.В. Бартеневой. От этого брака у Н.Н. Лермонтова родились дочери: София (1 мая 1903 года) и Ольга (17 декабря 1904 года).

За эти годы Н.Н. Лермонтов нигде не служил, но был постоянным посетителем трактиров, биллиардных и разных игорных притонов, где проводил большую часть своего времени. В числе его приятелей был В.В. Пораделов, сын какого-то разорившегося помещика из усадьбы Сельцо, так же, как и Н.Н. Лермонтов, промотавший и проигравший отцовское наследство. Лермонтов почти не бывал в своей квартире, где жила его вторая жена с дочерьми, и лишь изредка отдавал им деньги на прожитие...

27 июля 1906 года приятель Н.Н. Лермонтова В.В. Пораделов подал в полицию заявление о том, что Лермонтов, возвращаясь из-за Волги после очередного посещения ресторана, содержимого купцом Бархатовым, в ночное время, будучи в нетрезвом состоянии, упал с парома в Волгу и утонул; попытка спасти его из-за темноты не увенчалась успехом. Полиция произвела дознание, допросив единственного свидетеля ночного происшествия - В.В. Пораделова, зафиксировав факт, что тело утонувшего не было обнаружено, и спустя 6 месяцев - 31 декабря 1906 года - дело было закрыто и передано в архив.

Вдова утонувшего, оставшись с двумя малолетними детьми (и так всегда крайне нуждавшаяся), после исчезновения мужа оказалась в невероятно тяжелом положении. В апреле 1907 года она вынуждена была обратиться к губернскому предводителю дворянства с просьбой о помощи и помещении ее детей в какое-либо заведение, как дворян древней костромской фамилии, и о записи их в дворянскую родословную книгу. Губернский предводитель обратился к костромскому полицмейстеру с просьбой сделать дознание об имущественном положении просительницы. Околоточный полицейский надзиратель произвел дознание, в котором писал, что М.В. Лермонтова не имеет решительно никаких средств к существованию и живет лишь тем, что держит «нахлебников» из числа учащейся молодежи, чем и кормит своих детей и сама питается.

О дальнейшей судьбе М.В. Лермонтовой мало что известно. Губернский предводитель дворянства Павел Васильевич Щулепников попросил своего брата, занимавшего пост председателя губернской земской управы, Ивана Васильевича Щулепникова, трудоустроить вдову Лермонтову, а ее дочерей распорядился поместить в пансион для дворянских детей. М.В. Лермонтова была принята на канцелярскую должность в губернскую земскую управу, ее старшая дочь, София, в 1911 году была принята в 1-й класс Григоровской женской гимназии (младшая, Ольга, в том же году умерла от скарлатины).

На этом заканчиваются все сведения о Н.Н. Лермонтове и его семье, извлеченные из Костромского государственного архива. Продолжение истории о Н.Н. Лермонтове удалось узнать лишь в 1961 году, т. е. через 55 лет после того, как полицией было «удостоверено», что он утонул в Волге. В 1961 году советская писательница М.И. Сизова находилась в командировке в ГДР. Она посетила г. Веймар, где находится музей Гете, директор которого, узнав, что она приехала из Советского Союза, сказал ей, что в их городе живет «фрау Лора Лермонтов», бывшая замужем за одним из дальних родственников знаменитого поэта, и что она будет рада видеть соотечественницу своего покойного мужа.

М.И. Сизова отправилась по сообщенному ей адресу и там увидела старушку лет 75, совершенно седую, с ампутированной ногой. Она приняла гостью чрезвычайно радушно, рассказав ей, что в 1906 году, будучи двадцатилетней девушкой, она пела в хоре, гастролировавшем в разных городах Европы. В Париже она познакомилась с богатым русским барином, по фамилии Лермонтов, который стал за ней ухаживать и вскоре сделал предложение. Лоре этот русский понравился, кроме того, он был богат, и потому она дала свое согласие. Они обвенчались по православному обряду в одной из православных церквей на окраине Парижа.

По словам Лоры, ее мужу было тогда около 40 лет. Прожила она с ним до самой его смерти, последовавшей в 1941 году в оккупированной немцами Польше. Лора рассказывала также, что звали его Николай Николаевич, происходил он из того же рода, что и гениальный русский поэт Михаил Юрьевич Лермонтов. Он говорил, что был вынужден покинуть родину, где оставил пятерых детей от умершей жены; в России остались его брат и сестра, которые взяли на себя заботу о его потомстве. Причин своего вынужденного отъезда из России он не называл, но можно было понять, что они были политического характера, хотя Лора никогда не замечала у него никакого интереса к политике.

Фрау Лора передала М.И. Сизовой для музея М.Ю. Лермонтова в Пятигорске две реликвии рода Лермонтовых, сохранившиеся у ее мужа: печатку для запечатывания писем и полотенце с вытканным на нем фамильным гербом Лермонтовых.

Вспомним, что брат Н.Н. Лермонтова, Петр Николаевич, служивший в полиции, в 1906 году привлекался к судебной ответственности по делу об изготовлении и сбыте фальшивых монет и кредитных билетов, но почему-то не только избег наказания, но и был оставлен на службе и даже повышался в чинах и должностях. Это было как раз в 1906 году, т. е. в том же году, когда якобы утонул Н.Н. Лермонтов. Заметим, что в России Лермонтов был беден, ему не на что было содержать свою семью, а за границей, по словам фрау Лоры, он был богат.

Какие из всего вышеизложенного можно сделать выводы, пусть судит читатель. Замечу лишь, что, когда эта история о встрече М.И. Сизовой с «фрау Лорой Лермонтов» дошла до сына Н.Н. Лермонтова - Петра Николаевича, он назвал ее вздором, заявив, что его папа утонул в Волге в 1906 году.

Пётр Николаевич Лермонтов

К числу выдающихся представителей старинного костромского рода Лермонтовых принадлежит Петр Николаевич Лермонтов, подполковник Советской Армии, член КПСС с 1928 года.

Он родился в селе Горинском Буйского уезда в семье обедневшего дворянина, Николая Николаевича Лермонтова. Когда-то обширные поместья предков Петра Николаевича - прадед которого тоже Петр Николаевич Лермонтов (1791-1843) -  были прожиты, и на долю Петра Николаевича не осталось ничего, кроме сиротского детства. Буйская усадьба Леняково и деревни достались прадеду Петра Николаевича в приданое за его первой женой Прасковьей Кафтыревой. Но дед Петра Николаевича, а затем и отец, и дядя вели столь широкую жизнь, что ничего не осталось от этих имений. Все было проиграно в карты и пропито с друзьями.

Отец Петра Николаевича, Николай Николаевич (1867-1941), женился рано, в возрасте 18 лет, на крестьянской девушке из деревни Ивановское Евдокии Алексеевне Потехиной. Евдокия Алексеевна умерла очень рано, оставив 5 человек детей, из которых Петр - он родился 23 марта 1896 года - был самым младшим. Но после смерти жены Николай Николаевич бросил своих детей-сирот на произвол судьбы и вскоре женился на другой женщине, от которой также имел еще двоих детей, но и эту семью бросил в 1906 году, скрывшись и инсценировав самоубийство - якобы утонул в Волге. Как выяснилось много лет спустя, Н.Н. Лермонтов оказался за границей, где женился в третий раз на немке из города Веймара. Письма этой «фрау Лоры Лермонтов» и некоторые фамильные вещи Лермонтовых в 60-е годы были переданы в музей М.Ю. Лермонтова в Пятигорске.

Безрадостно было детство сирот, но свет не без добрых людей. Всех пятерых детей взяла на воспитание их родная тетка, Лидия Николаевна Лермонтова, своей семьи не имевшая и работавшая учительницей русского языка и географии в костромской Григоровской женской гимназии. Девочек - их три - устроили в пансион при гимназии, а мальчики - Петр и его старший брат Василий - были отданы в Костромскую мужскую гимназию. Плату за обучение взяло на себя дворянское общество - из капиталов, имевшихся специально на эти цели. Такое внимание к брошенным детям Н.Н. Лермонтова можно объяснить тем, что к этому древнему дворянскому роду принадлежал Михаил Юрьевич Лермонтов, гордость русской поэзии.

В 1909 году Лидия Николаевна сумела определить своего племянника Петра в 1-й Московский кадетский корпус, на стипендию, образованную из капитала В.А. Дурново, специально им оставленного для неимущих дворянских детей. С началом войны 1914 года Петр Лермонтов не вернулся в корпус с летних каникул, которые проводил у тетушки в Костроме, а вместе со страшим братом, Василием, тогда уже студентом V курса медицинского факультета Московского университета, ушел добровольцем на фронт, не закончив учебы в корпусе. Братья попали в один из Восточно-Сибирских стрелковых полков. Как известно, в ту войну Восточно-Сибирские стрелковые полки покрыли себя славой в боях под Варшавой в 1914 году, а затем - под Двинском и Ригой.

Василий Николаевич Лермонтов пал смертью храбрых 7 декабря 1914 г. под Варшавой, а Петра Николаевича командование части вскоре направило в Одесскую школу прапорщиков. По окончании школы Петр Лермонтов, уже в офицерском чине, продолжал нести свою фронтовую службу.

Падение царского режима и последовавшую затем Октябрьскую революцию молодой офицер встретил сочувственно и с первых же дней создания Красной Армии вступил в ее ряды. Сперва он занимал должность начальника склада боеприпасов в г. Шуе, откуда вскоре ушел на фронт в должности помощника кавалерийского полка. В 1918-1920 гг. он сражался с белогвардейцами на Дону, на Кубани, на Северном Кавказе. За проявленное мужество и храбрость в бою под станицей Урупской был награжден особой грамотой отдельной Кавказской армии (бывшей XI армии). За бой под Баталпашинском он получил новую награду - именные часы, а за бой под станицей Вознесенской - высшую воинскую награду тех лет, орден Красного Знамени. Порядковый номер его ордена 18, стало быть, П.Н. Лермонтов удостоился получить эту награду одним из первых.

По окончании гражданской войны Петр Николаевич работает в геологических партиях заместителем начальника партии. В поисках полезных ископаемых он исколесил Сибирь, Дальний Восток, Камчатку, побывал в Монголии и в Китае. Затем он переходит на работу в Главное управление картографии и геодезии, работает в Московском институте геодезии, аэрофотосъемки и картографии.

С началом Великой Отечественной войны Петр Николаевич снова надевает военную форму. Он служил начальником штаба 190-го штурмового авиаполка, потом - в той же должности - в 567-м авиаполку. Он воюет в 1941 г. под Воронежем, в 1942 г. на Ленинградском фронте, под Крестцами, потом его часть перебрасывается под Сталинград, где он участвует в боях у станицы Клетской, а в 1943 г. - на Курской дуге. Конец войны застает П.Н. Лермонтова в должности начальника штаба авиационного истребительного полка особого назначения, базировавшегося на одном из подмосковных аэродромов. К полученным в гражданскую войну наградам прибавились новые - орден Отечественной войны, орден Красной Звезды, многие медали. Всего мундир старого воина украшали 16 орденов и медалей.

После демобилизации П.Н. Лермонтов работает в Москве на заводе «Шарикоподшипник» в должности зам. директора, откуда и уходит на пенсию. Скончался Петр Николаевич 8 февраля 1975 года в Москве в своей квартире на Кутузовском проспекте. Урна с его прахом покоится на кладбище Донского монастыря, в родовом склепе князей Трубецких, где также похоронен его четвероюродный брат, Николай Геннадьевич Лермонтов (1901-1965). Лермонтовы приходились сродни Трубецким, почему и прах их помещен в родовом склепе Трубецких.

Скажем немного о братьях и сестрах П.Н. Лермонтова.

О брате Василии, убитом на германском фронте в 1914 г., уже сказано выше.

Старшая из сестер, Валентина (родилась в 1887 г.), вышла замуж за поручика 183-го Пултусского пехотного полка, Валентина Николаевича Кузина, который после окончания гражданской войны работал лесничим Андреевского лесничества на реке Андобе в Костромском уезде. В.Н. Кузин был метким стрелком и на соревнованиях по стрельбе, проводившихся костромским и ярославским обществами охотников, неизменно завоевывал первые призы.

О судьбе следующей сестры, Надежды (рождения 1890 г.), мало что известно. Как и другие сестры, она окончила костромскую Григоровскую гимназию, но ее следы утерялись после 1926 года. П.Н. Лермонтов сообщил, что Надежда в 1926 году ушла, якобы на рынок и домой не вернулась. Но один из известных мне лермонтоведов, Н.С. Контров, сообщил, что в 1941 году он встречался с Н.Н. Лермонтовой в Ростове-на-Дону и что она была замужем за неким Борщовым, а после оккупации Ростова немецко-фашистскими войсками была угнана ими в Германию, и более о ней не было слышно.

Последняя сестра, Мария (родилась в 1894 г.), по окончании Григоровской гимназии работала в Костроме на телеграфе и, как сообщала газета «Поволжский вестник» (в номере от 1 февраля 1915 г.), покончила жизнь самоубийством по неизвестным причинам. Потомства от всех этих Лермонтовых не осталось.

7

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5NDE2L3Y4NDk0MTYzMTUvMWU1Yzc0LzRaSHlnbHhZTHNzLmpwZw[/img2]       

П.-Э. Рокштуль. Портрет Прасковьи Гавриловны Вишневской, в замужестве Лермантовой. 1821.

8

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5NDE2L3Y4NDk0MTYzMTUvMWU1YzdlL3ZVeENOcFJ2VGtrLmpwZw[/img2]

Сергей Дмитриевич Лермантов (1.09.1851 - 12.11.1889), сын Д.Н. Лермантова; помощник секретаря Православного Палестинского Общества (1884); казначей Общества (1884-1889; сложил с себя обязанности казначея по болезни), коллежский секретарь.

9

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5NDE2L3Y4NDk0MTYzMTUvMWU1YzkxL0dwSnE2cjNpM2hnLmpwZw[/img2]

Неизвестный художник. Портрет Михаила Алексеевича Еропкина. 1780-е. Кость, акварель, гуашь, белила. 6 х 6 см (круг в свету). Литературный музей Пушкинского дома. СПб.

Михаил Алексеевич Еропкин (1749-1808), сын советника Вотчинной коллегии, управляющего собственными вотчинами Екатерины II, действительного статского советника Алексея Михайловича Еропкина (1716-1764) и его второй жены Анны Васильевны, рожд. Олсуфьевой (1723-1782). Прокурор Владимирского наместничества (1779), заседатель в Первом департаменте Верховного земского суда Московской губ. (1785); надворный советник (1786). Племянник архитектора П.М. Еропкина. С 1774 женат на Марии Сергеевне, рожд. Бутурлиной (1752-1789).

10

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5NDE2L3Y4NDk0MTYzMTUvMWU1YzliL1k5eU5BaUN1WFpnLmpwZw[/img2]

Николай Богданович Шпревич (1797(9) - не ранее 1869). Портрет Софьи Михайловны Вишневской. 1821. Кость, акварель, гуашь, белила. 6,2 х 4,8 см (прямоугольник со срезанными углами в свету). Литературный музей Пушкинского дома. СПб.

Софья Михайловна Вишневская, рожд. Еропкина (? - 1847), дочь Михаила Алексеевича Еропкина (1749-1808) и Марии Сергеевны, рожд. Бутурлиной (1752-1789). Жена Гавриила Фёдоровича Вишневского, коллежского советника, служащего Кремлёвской экспедиции, члена Строительного комитета при Казанском университете. Владелица пансиона для благородных девиц в Казани.


You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «Родословная в лицах». » «Лермонтовы & Вишневские».