[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQxLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTUwMjQvdjg1NTAyNDQyMy9jZDE4OS9heF9WakpkOXhuWS5qcGc[/img2]
Варвара Александровна Умова, рожд. Спасская с сыном Иваном Павловичем Умовым (1883-1961). Ок. 1900.
Н.Ф. Мартынова
Правнук декабриста Иван Умов
В 1961 г. а Александрии умер старый русский человек, родившийся на Волге, Иван Павлович Умов, проживший в Египте около пятидесяти лет и все эти годы тосковавший по России, по Волге, по русскому снегу.
Родился Иван Павлович в селе Юрткули Спасского уезда Казанской губернии в 1883 г. в семье помещика Павла Ивановича Умова, «героя Плевны и почитателя природы», как напишет впоследствии его сын. Мать Ивана Павловича, Варвара Александровна Спасская, была из небогатой дворянской семьи Симбирска и до замужества работала учительницей.
Род Умовых был достаточно молод: дед Павла Ивановича - Павел Михайлович Наумов создал семью со своей крепостной Матрёной Тихоновной. Поскольку брак их не был разрешён царём и освящён церковью, то дети Павла Михайловича и Матрёны Тихоновны получили фамилию Умовы. Один из их сыновей, Иван, был причислен к дворянскому сословию, стал наследником имения Юрткули и женился на дочери декабриста Александра Фёдоровича Бригена Анастасии. В 1851 г. у них родился сын Павел, отец Ивана Павловича Умова - поэта, музыканта и дипломата, умершего в Александрии в 1961 г.
В разных концах света живут сейчас внуки Ивана Павловича - два Ивана (в Англии и Америке), Алексей во Франции, Сергей - в Швейцарии. И память о России, любовь к России, завещанные им дедом, - в сердце у каждого из них.
Иван Павлович Умов детство провёл на Волге, в Симбирске и Юрткулях. «Какое счастливое было у нас детство! И какие удивительно хорошие люди, наши родители и их друзья, окружали нас!» - писал он в 1959 г. сестре Вере Павловне Пальчиковой (Умовой), всю жизнь прожившей в Казани. - «Я всё упрекаю себя, мою старческую лень, за то, что не пишу историю нашей семьи...»
История семьи начиналась с трагедии декабрьского восстания 1825 г. Но в конце XIX века ничто не предвещало тех трагических страниц, которые были вписаны в историю этой замечательной русской семьи бурным XX веком. Дружественные и родственные отношения связывали их с такими замечательными казанскими и симбирскими семьями как Хованские, Николаи, Молоствовы, Ляпуновы, Лихачёвы, - славившимися своим вкладом в русскую науку, историю, в духовную жизнь России.
После окончания Симбирского кадетского корпуса юный Иван Умов поступает в С.-Петербургское Николаевское инженерное училище и с успехом заканчивает его. Во время учения Умова в С.-Петербурге появляются первые публикации его стихов, которые он начал писать ещё в Симбирске. На одном из концертов в 1900 г., устроенном в кадетском корпусе в честь приезда великого князя К.К. Романова (поэта «К. Р.») Иван Умов читал стихотворение «Волга», после чего великий князь стал наставником юного кадета в постижении тайн поэтического мастерства. В семье сына Ивана Павловича в Женеве хранятся автографы его стихов с правкой «К. Р.» и записка, адресованная «бывшему симбирскому кадету», с подписью: «Константин. Александрия, пароход «Чихачёв» 19 марта 1913».
В Петербурге Умов посещал литературные пятницы в доме поэта К. Случевского. В семье Умовых в Женеве хранится письмо Ивану Павловичу от дочери Случевского - А.К. Случевской-Коростович, где она вспоминает «пятничников» и в частности З. Гиппиус и Д. Мережковского.
После окончания Николаевского училища Умов служит в инженерных войсках в Киеве и Севастополе. Однако военная служба тяготит Ивана Павловича, он серьёзно занимается литературой и музыкой. В письме к Марине Константиновне Ершовой, сестре «К. Р.», он пишет: «Мама всегда журит меня за книги и рояль, боится, что я из-за них с ума сойду». И в том же письме: «Одна сердобольная старушка, ученица Дюбюка (а последний - ученик (подумайте!) Фильда!!) - ставит мне руку. Мечта моя исполняется: я учусь музыке». Музыка и литература пройдут через всю жизнь Ивана Павловича и скрасят ему долгие годы вынужденной эмиграции.
А пока жизнь улыбалась ему. Единственное большое сохранившееся письмо этого периода полно стихов, шуток, стихотворных экспромтов. В этот период Иван Павлович начинает серьёзно заниматься языками. В письме к М.К. Ершовой он сетует: «Ужасно нехорошо без практики, - всё перезабыть можно». В сохранившихся воспоминаниях об этом периоде, написанных по-французски для дочери Кати, Иван Павлович рассказывает, как внимательны к нему были старшие, настоящие русские интеллигенты. По совету Л.Н. Толстого и князя Дм. Милютина Умов уходит с военной службы и поступает в Лазаревский институт восточных языков в Москве, после окончания которого в конце 1912 г. он уезжает вице-консулом в Египет, в Александрию. С 1 января 1913 г., когда он официально приступает к выполнению своих служебных обязанностей, начинается новый этап жизни Ивана Павловича Умова.
В Александрии Умов снял небольшую квартиру, одну из комнат которой занимал рояль. Здесь в 1914 г. он принимал своих родителей, приехавших с далёкой Волги. Сохранились фотографии, на которых запечатлены Павел Иванович, Варвара Александровна и Иван Павлович Умовы около пирамиды Хеопса, на верблюдах. В 1934 г. в письме к матери Иван Павлович напишет: «Жизнь здесь становится всё труднее. Клиенты мои и ученицы охают, платят скудно, а хозяин дома, где когда-то я принимал тебя и дорогого папу, не сбавляет платы за те две комнаты, что я у него снимаю под школу. ...Ежемесячно выходит около шести фунтов за одно помещение. Но оно дорого мне по воспоминаниям: по этой лестнице поднимались ты и папа».
А в 1913 г. всё было наполнено надеждой и интересом к жизни. Иван Павлович продолжает заниматься языками, музыкой, писать стихи. В сентябре 1913 г. в Александрии Умов встретился с Н.С. Гумилёвым во время его последнего африканского путешествия. В семье бережно храниться автограф Гумилёва с тремя строфами стихотворения «Какая странная нега...», подписанный «Н. Гумилёв. Александрия 3 сентября 13».
В 1914 г. у преподавательницы музыки он познакомился со своей будущей женой Марией-Александрой, единственной дочерью прославленного сирийца Иосифа Хури-Хаддада, чья семья эмигрировала из Дамаска в Александрию в 1860 г. из-за религиозных столкновений и резни христиан турками. Он был образованным человеком, знал несколько языков. Мать Александры Иосифовны (так называли жену Ивана Павловича русские знакомые) Екатерина Нофал была увезена братьями из Дамаска в том же 1860 г., получила образование в Афинах, была прекрасной пианисткой. Естественно, что Александра получила хорошее образование, знала несколько языков, играла на рояле.
В 1915 г. в Александрии по православному обряду состоялась свадьба; любовь и полное духовное единство Ивана Павловича и Александры Иосифовны обещали счастье. Но в 1917 г. в далёкой России произошла революция и, как напишет в дальнейшем в статье об Иване Павловиче Георгий Гребенщиков, «события изменили, верней - разрушили Основные Законы России и Императорские консулы за рубежом остались не у дел. И.П. Умов автоматически превращается в человека без родины в Египте».
В семье в это время уже было двое детей (Павел и Иосиф), однако беспокойство за судьбу Родины и близких заставляет Ивана Павловича предпринять две попытки вернуться в Россию. Но в огне гражданской войны ни через Европу, ни через Дальний Восток проникнуть на территорию России ему не удалось. Лишь в середине 20-х гг. он смог возобновить переписку с матерью, начать помогать ей материально.
В письме от 26 мая 1934 г. он пишет: «Я очень беспокоился всё это время, не имея известий от вас. Как я о тебе соскучился! Кажется, не проходит часа, чтобы я о тебе не думал!.. При получении того письма деньги (десять долларов) уже будут тебе выданы, и ты купишь себе масла и других необходимых продуктов. С большой грустью читал я Верочкино письмо и в такие минуты так хотел бы быть богатым, чтобы помогать чаще и обильнее не только тебе и ей, но ...и многим дорогим сердцу... Музыка моя и стихи - отражение моего настроения - стремления на родину...» И дальше - стихи:
...Увидать хот бы в снах
мой порог, мой порог,
Отряхнуть давний прах
с бедных ног, с бедных ног.
Чужеземцам служу -
о, мой Бог! о, мой Бог!
В их пустынях брожу
без дорог, без дорог.
Всё ж порой ухожу
по ночам, по ночам.
В сновиденьях грожу
палачам, палачам...
А на Родине начинались страшные события, приближалось время «большого террора». Связь Ивана Павловича с матерью и сестрой прервалась на долгие годы. В 1937 г. были арестованы и расстреляны три сына Веры Павловны, молодые люди, только начинавшие жить. Варвара Александровна не перенесла гибели внуков и умерла в декабре 1938 г. Но Иван Павлович узнает об этом только через 20 лет.
Жизнь в Александрии тоже не была лёгкой. В результате революции 1917 г. Иван Павлович стал человеком без гражданства. «Однако, - по словам Георгия Гребенщикова, - знание европейских и восточных языков открывает ему двери не только в среду египтян, но и в пределы среднеазиатских и европейских литератур, а блестящее музыкальное образование, законченное в Лондонской консерватории, даёт ему, как пианисту, возможность преподавать музыку и успешно выступать с концертами перед широкой публикой... Но сила заложенной в нём культуры и непоколебимая любовь к родному народу оказались сильнее и притягательнее всех благ европейской цивилизации и экзотики восточных стран»
В 1949 г. Умов публикует в Соединённых Штатах в издательстве Георгия Гребенщикова свою первую и единственную на русском языке книгу «Незримый гость», приуроченную к 150-летней годовщине со дня рождения А.С. Пушкина. Россия и Пушкин были теми путеводными звёздами, которые вели Умова по жизни. В стихотворении «Русский язык» он писал:
Я в храм вошёл. Там чаровали взоры
И полумрак и стройный лес колонн;
Там в тишине, летя под небосклон,
Ласкали слух таинственные хоры;
И что ни звук, то в сердце воскресал
Знакомый лик бессмертного поэта.
Созвучьями, игрой теней и света
Божественно он душу потрясал.
То храм веков - священный наш язык...
В предисловии к книге «Незримый гость» Гребенщиков отмечал: «Как видно из переписки с ним (И.П. Умовым) и с его близкими, в его архиве накопилось множество тетрадей русских стихотворений на всевозможные сюжеты, но он никак не решался их опубликовывать, находя, что все они нуждаются в отделке, в пересмотре, в приведении в порядок. Лишь уступая своим близким, он согласился отобрать четыре тетради своих стихов для этой первой его русской книги...»
Умов переписывался с И. Буниным, который достаточно высоко оценивал его творчество. 23 (10) апреля 1922 г. Бунин пишет: «С удовольствием и волнением прочёл Ваши сердечные стихи и услыхал голос человека из родного мира, такого далёкого теперь и, может быть, уже невозвратного...» В предисловии к книге Умова «Перелётные птицы», вышедшей в 1954 г. в Александрии, приведено ещё одно письмо Бунина, в котором он благодарит за присылку стихов, «таких сердечных и прекрасных».
В этой книге кроме оригинальных стихов Умова на французском, английском, немецком и польском языках даны его переводы стихотворений 30 русских поэтов на французский язык, и в том числе стихотворение его прадеда А.Ф. фон дер Бригена. Иван Павлович следил за русской поэзией, неоднократно просил сестру присылать ему сборники стихов наиболее нравившихся ему поэтов (в том числе Анны Ахматовой и Вероники Тушновой). Творчество Умова было отмечено международными премиями Леконта и Лиля в 1951 и в 1952 гг. и премией Сюлли-Прюдома в 1952 г. Но он всегда мечтал о том времени, когда его стихи прочтут на Родине.
20 мая 1959 г. он писал сестре Вере Павловне Пальчиковой, переписка с которой возобновилась лишь в 1958 г.: «мне грустно, что много есть у меня вещей, которые я хотел бы напечатать по-русски сборниками... Здесь пытался я обратиться к министру культуры Николаю Александровичу Михайлову с просьбой о перепечатании моей русской книги «Незримый гость»... Я и ответа не получил... Значит, не судьба».
1955 г. стал для Ивана Павловича годом тяжёлых испытаний: умирает от рака старший сын Павел, уехавший в 1946 г. в Англию; а через две недели после его смерти единственная, горячо любимая дочь Катя трагически гибнет на глазах отца. Катя, балерина, скрипачка, искусствовед, была гордостью отца. Он писал сестре в 1958 г.: «Горжусь Ея тенью! ...Она была такая русская во всём и так стремилась в теперешнюю Россию, чтобы там работать в новых условиях. Она хорошо говорила по-русски и знала нашу историю и ненавидела Николая Первого...»
В 1858 г. выходит третья книга стихов Умова «Жертвоприношение», посвящённая памяти Кати, с её портретами и статьями из египетских газет по поводу её смерти. Иван Павлович писал сестре, что «стихи по-французски для моей дорогой Александры Иосифовны и Катиных многочисленных друзей без различия рас, религий и состояний. Все её любили и почитали за её милосердное сердце и за желание служить всем обездоленным и печальным».
Жизнь Ивана Павловича приближалась к концу. Он уже понимал, что так никогда больше и не увидит Россию, служению которой он посвятил своё творчество. В одном из последних писем на родину он писал сестре: «Твои письма врачуют мне душу, подавленную неизбывным горем нашим... Мне всё нездоровится и я часто плачу, скрывая слёзы от дорогой моей Александры... Ну, до свидания, дорогая. До свидания - где? Ну, что ж... Твой брат и друг Иван».
После смерти Ивана Павловича и Александры Иосифовны их дети уехали из Египта. Уезжать пришлось спешно, бросив имущество, так как они получили от правительства Насера разрешение только на выезд в отпуск. Архив И.П. Умова был оставлен на сохранение русской приятельнице семьи Валентине Разумовской, которая вскоре после их отъезда умерла, не оставив наследников. Следы архива затерялись.
1995 г.
P. S. В книге стихов И.П. Умова «Oiseaux de passage» есть перевод на французский язык стихотворения его прадеда декабриста А.Ф. Бригена. Известны переводы Александра Фёдоровича стихотворений с английского языка на французский, которые он посылал в письмах к своим дочерям. Он писал стихи и на русском языке и мы надеемся, что когда-нибудь они будут найдены и опубликованы вместе с его прозаическими произведениями.
Обратный (подстрочный) перевод стихотворения А.Ф. Бригена сделан А.Ю. Миролюбовой.
La fortune dans ma jeunesse
M'offrit l'eclat de ses graneurs;
Pareil a tous avec souplesse
J'aurais pu briguer ses faveurs;
Helas, pour le peu de merite
De ceux qu'elle avait bien traites
J'eus honte, en cessant la poursuite
Du faux clinquant de ses bienfaits.
В моей юности судьба
Предлагала мне блеск своего величия;
И, будь я, как все, уступчив,
Я домогался бы её милостей.
Увы, из-за мелких достоинств
Тех, кого она обласкала,
Я устыдился прекратил гоняться
За ложной мишурой её благодеяний.
