[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTE3LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTgyMjQvdjg1ODIyNDY0OS81YTAzYi9hQTAzckZJdVJyYy5qcGc[/img2]
Пётр Николаевич Оболенский
Петр Николаевич Оболенский принадлежал к древнему русскому княжескому роду, который вел свою историю от Рюрика. Удельные князья, воеводы, стольники, владельцы богатых поместий в Поволожье и в центре России, в том числе под Москвой, Калугой и Тулой. Родовое поместье Оболенских находилось в селе Акулинино (сейчас Домодедовский район Московской области). В 1705 году переписные книги Боровского уезда зафиксировали: «За Михаилом и Василием Матвеевыми, детьми Оболенскими, село Окулинино».
Василий Матвеевич - прадед Петра Николаевича Оболенского, был стольником при царице Прасковье Федоровне, царским стольником при Иоанне Алексеевиче (1692). Дед тульского губернатора - Петр Васильевич, служил в лейб-гвардии Преображенского полка, в звании бригадира управлял Вотчинной коллегией (1751). Знатного происхождения была и мать Петра Николаевича - княжна Мария Андреевна Белосельская, ставшая женой гвардейского офицера Н.П. Оболенского (1728-1796).
По заведенной в семье Оболенских традиции, имя появившемуся в 1760 году первенцу дали в честь деда и стали готовить к военной службе. Петр Николаевич получил домашнее образование, с малолетства был приписан в лейб-гвардии Конный полк, в котором и начал службу в 1783 году в чине подпоручика.
Это была придворная, великосветская, служба в столице: парады, маневры, караулы в Зимнем дворце, сопровождение императрицы в поездках. Молодой Оболенский был недурен собой и вполне пришелся ко двору. «Он был среднего роста, хорошо сложен, не худ, очень бодрый и прямой. Черты лица мелкие, профиль легкий, но не классический, большие глаза…», - таким его запомнили современники.
В 1790 году ротмистру конной гвардии Петру Оболенскому пришла пора жениться. Супругой 30-летнего князя стала дочь брянского помещика Анна Фадеевна Тютчева, представительница не очень родовитой, но весьма богатой семьи. Жизнь с молодой женой складывалась весьма успешно: один за другим на свет появились трое детей, князь уверенно продвигался по карьерной лестнице, став в 33 года бригадиром.
Несчастье изменило судьбу молодого князя. В 1793 году вскоре после родов скончалась его жена, и Оболенский решил оставить военную службу. Но отставная жизнь длилась недолго.
Как нельзя кстати, в Туле лишился должности за растрату вице-губернатор и председатель казенной палаты Николай Вельяминов. Любимец прежнего тульского наместника Михаила Кречетникова и супруг его любовницы потерял место после смерти своего покровителя. Новый тульский генерал-губернатор Евгений Петрович Кашкин рекомендовал на вакантную должность князя Оболенского, надеясь, что он сумеет навести в порядок в финансовой сфере губернии. Увы, наместник ошибся в расчетах.
Служба в Туле для Оболенского началась с поручения провести ревизию в казенной палате и на оружейном заводе, который в те годы подчинялся оружейной экспедиции палаты и непосредственно вице-губернатору.
«Новый поручик правителя, бригадир князь Оболенский быстро открыл большие упущения по части оружейной экспедиции и директора домоводства», вспоминал наместник Кашкин. Оболенский рекомендовал генерал-губернатору уволить правителя завода С.Н. Веницеева, «запустившего счетоводство» по Тульскому оружейному заводу и Арсеналу.
60-летний Веницеев советник давно отошел от дел «по болезни», больше интересовался литературой и театром (был первым директором - общественным распорядителем тульского театра), запустив и без того печальное положение казенной палаты и оружейного завода. «Веницеев за многие годы злоупотреблений привел счетоводство по оружейной экспедиции, по наличности завода и арсенала и разным особым суммам палаты в крайний беспорядок». По этой причине ревизию, начатую Оболенским в декабре 1793 года, никак не могли закончить и в марте 1794 года.
Но смена кадров не помогла навести порядок на оружейном заводе и в казенной палате.
«Оружейный завод в Туле в расстройке, и все - шильничества. Замешались фавориты корыстолюбивые и самому наместнику пятно делали, - вспоминал тульский писатель-энциклопедист А.Т. Болотов. - Растеряны огромные суммы. Засеки, сие важное государственное сокровище, истреблены и опустошены были жалостным образом; а всему проклятая мзда и бездельная корысть были причиною!». Из войск шли рекламации на оружие с тульского завода: «Приезжие из полков офицеры сказывали, что ружья, отпускаемые им из Тулы, были самые негодные; не успеют полных зарядов раз пять, шесть выстрелить, как их разрывало; почему с ними служить никак не можно».
Оболенский ничего с этим поделать не мог. Сказалось отсутствие какого-либо управленческого опыта. Не было у князя и должного образования и твердости характера. Современники отзывались о нем, как о крайне мягком человеке, который даже в своей семье никогда не был главным. В итоге «шалости» в казенной палате, так Болотов иронично называл махровые злоупотребления починенных Оболенского, при нем достигли еще больших масштабов.
Так, осенью 1794 года Е.П. Кашкину стало известно о финансовых нарушениях при поставке рекрут - деле государственной важности, за финансирование которой отвечала казенная палата. Выяснилось, что «отдатчики» - выборные от сельских обществ крестьяне, сопровождавшие рекрут из казенных селений до губернского города, присваивали общественные деньги, фабрикуя счета о непомерных дорожных расходах. Казенная палата и лично Оболенский без проверок визировали эти счета, потворствуя беззаконию.
Кашкин 5 ноября 1794 года отдал распоряжение вице-губернатору навести порядок «с указанием действенных мер к искоренению этих злоупотреблений». Но даже исполнить это приказание с четкой инструкцией, что и как надлежало сделать, Оболенский не смог: документ с визой наместника стал … оберточной бумагой в одной из тульских лавок и в изрядно потрепанном виде попал в итоги в руки историков.
Сошла Оболенскому с рук и 40-тысячная афера в казенной палате. А.Т. Болотов в своих «Записках» описал ее как историю про то, как «Тульская палата сшалила и за то получила от наместника великую гонку».
Дело началось с того, что Тульская казенная палата «отважилась выдать г. Демидову наперед 40 тысяч» при подряде «по 2 руб. 60 к. с куля для доставления провианта в Петербург». «Сему молодцу были только и надобны деньги, а провиант хотел он тут весь размытарить, - отмечает Болотов. - Да и денег выдавать никак вперед всех не следовало. Однако палата сделала переворотом: дала ему взаймы из оружейной суммы, взяв в залог имение, но из суммы такой, из какой не велено выдавать никому ни полушки: раздавали только ту, которая дана на построение нового завода, а не из той, которая была старинная оружейная; а они выдали из сей, и за то и была им брань, и было за что».
Несмотря на полную неспособность Оболенского к государственной гражданской службе Кашкин не спешил отрешать вице-губернатора от должности. На то были свои причины.
Петр Николаевич весной 1794 года увлекся юной дочерью наместника Анной. По отзывам современников, Анна Евгеньевна Кашкина, «четвертая из сестер, существо нежное, любящее, была самой красивой среди них, с карими глазами и чертами лица тонкими, миловидными». Когда состоялась помолвка с Кашкиным, вдовцом с тремя детьми, бригадиром и тульским вице-губернатором, ей не было и шестнадцати лет.
На свадьбе в мае 1794 года, в день Вознесения, гуляло все тульское дворянство. На этом балу был и управляющий Богородицким имением А.Т. Болотов с сыном.
«Нашли мы все тульское городское дворянство в собрании и с любопытством дожидающееся уже приезда наместника с нареченным его зятем и невестой, - описывает Болотов день бракосочетания Петра Оболенского и Анны Кашкиной. - Вдруг растворяются двери, загремела музыка, и, при звуке труб и литавр, вошел в залу собрания наместник, ведущий за руку свою жену, а за ним нареченный его зять, ведущий за руку невесту. Восшествие сие было прямо пышное и великолепное. После поздравлений начался большой польский танец».
В том же 1794 году Петр Оболенский поручил свой первый и единственный орден - Св. Владимира III степени. Князь очень ценил эту награду и даже в глубокой старости выходил к обеденному столу «в синем фраке со светлыми пуговицами, камзоле или жилете белом пикеевом, очень низко опущенным за талью, с белым высоким батистовым галстуком и орденским крестом на шее».
В начале 1795 года Петр Оболенский снова попал впросак. В скандальной истории с участием оружейного пристава Михайлова, подговорившего служанку советника уголовной палаты Вельяминова бежать от мужа и украсть драгоценности жены советника, он встал на сторону своего подчиненного по казенной палате (см. «Любовница тульского губернатора»). Возможно, в этом деле князь мог руководствоваться не столько интересами службы, сколько моральными соображениями.
С.И. Вельяминов - брат того самого отстраненного тульского вице-губернатора Н.И. Вельяминова. В Туле, как отмечал А.Т. Болотов, все знали, что он получил пост в уголовной палате только благодаря покровительству семье со стороны наместника Кречетникова, был совершенно никчемный человек, кутила и картежник, «аморальный тип»: сбежавшая служанка была его наложницей. Но закон был на стороне пострадавшего от кражи чиновника, что подтвердил Сенат, весь состав Тульского уездного суда, отказавшегося вынести обвинительный приговор приставу Михайлову, в итоге оказался на скамье подсудимых.
В этой неприглядной ситуации для князя Оболенского оказалось весьма своевременным решение Екатерины II об учреждении Вознесенского наместничества. В новые земли Российской империи зазывались «колонисты». «Вызывание происходило людей для населения Вознесенской новой губернии; страшные обещевались выгоды; выбирались наместником люди для уговаривания охочих, - вспоминал о тех событиях А.Т. Болотов. - Велено было уговорить по 1000 душ с наместничества в Вознесенск с великими выгодами, и писано было о том от Зубова к наместникам, то отправлены были по всем уездам особые чиновники уговаривать добровольно казенных крестьян и однодворцев. Они ездили по всем деревням с исправниками и заседателями, убеждали всячески, но худой имели успех».
В Вознесенске формировалась и новая губернская администрация, куда с повышением - на должность правителя наместничества, т.е. губернатора, отправился Петр Оболенский. Новым тульским вице-губернатором стал другой зять Кашкина - Лукьян Иванович Боборыкин, муж его дочери Евдокии.
Служба на западной окраине Российской империи для Петра Оболенского была недолгой. Главным событием стало рождение первого сына от брака с Анной Кашкиной: Евгений Петрович Оболенский, будущий декабрист, появился на свет 6 октября 1796 года в Новомиргороде и был назван в честь деда - тульского и калужского генерал-губернатора Е.П. Кашкина, умершего день спустя после рождения внука.
А еще два месяца спустя не стало и самого Вознесенского наместничества и ставки местного губернатора. Павел I указом от 12 декабря 1796 года упразднил Вознесенское наместничество, включив его территорию в состав Херсонской губернии. Оболенский остался не у дел, но связи в высшем обществе помогли остаться на плаву.
6 января 1797 года последовал указ Павла I о назначении князя Оболенского тульским губернатором. День спустя, 7 января 1797 года, император своим указом повелел «генерал-майора и губернатора тульского князя Оболенского переименовать действительным статским советником».
В 37 лет, с красавицей женой и многочисленным семейством князь Оболенский вернулся в Тулу. По указу Павла I он стал полновластным правителем губернии: должность тульского наместника была упразднена, и теперь в руках губернатора сосредотачивалась вся полнота власти. Возможно, перспектива нести ответственность за все происходящее в губернии, держать ответ напрямую перед императором и Сенатом, не прячась за спину могущественного генерал-губернатора, испугала князя. Уже зимой 1797 года Оболенский попросился в отставку, ссылаясь на семейные обстоятельства, и 19 марта 1797 года, передал бразды правления новому тульскому губернатору Николаю Лаптеву.
После отставки князь Оболенский обосновался в Москве, в двухэтажном особняке «в приходе Покрова, в старинном, как бы деревенском, помещичьем доме, с флигелями и службами, среди густого, дремучего сада». На лето семья перебиралась в подмосковное село Рождествено в 17 верстах от Ново-Иерусалимского монастыря. «Каждое воскресенье князь с семейством бывал у обедни в своей церкви при Рождествене», вспоминала его внучка Е.А. Сабанеева.
Князь всецело было поглощен семейными заботами: у него было 11 детей. Княгиня Анна Евгеньевна прожила с мужем всего 16 лет, «скончавшись 32 лет от роду и оставив после себя 8 родных детей». В их воспитании князю помогала сестра умершей супруги Александра Евгеньева Кашкина: она оставила службу при императорском Дворе (с 1796 года состояла фрейлиной при Великой Княжне Александре Павловне, а после ее смерти - при императрице Марии Федоровне) и заменила племянникам мать.
По свидетельству Е.А. Сабанеевой, «жила семья Оболенских без вельможных затей, просто и весело. Князь Петр Николаевич вел в миру иноческую жизнь, в посте и молитве. Никогда не появлялся ни на каких общественных гуляньях или в театрах. В клуб он никогда не ездил, в карты не играл, ложился почивать очень рано и так же рано вставал; всякий день гулял пешком, выезжал к обедне и после делал визиты родным или самым близким знакомым, в которых принимал участие».
«Старый князь по наружности казался печальным и суровым. Но недаром маленькие внучки любили его без памяти и за легкие, как пух, седые волосы прозвали «Одуванчиком», таким он и был - весь легкий, светлый и нежный - с детьми сам как дитя», - писал Д.С. Мережковский в жизнеописании сына П.Н. Оболенского Евгения.
Князь гордился своими сыновьями: сын от первого брака - Николай стал героем Отечественной войны 1812 года, в 1817 году вышел в отставку в чине подполковника. Любимец Евгений служил в нескольких гвардейских полках и стал старшим адъютантом командующего гвардейской пехотой, генерал-адъютанта Бистрома. Младшие - Дмитрий и Сергей - поступили в элитный Пажеский корпус.
Все смешалось в доме Оболенских 14 декабря 1825 года.
«Когда и как дошло до Оболенских известие об участии князя Евгения в заговоре 14 декабря, я не умею сказать, - писала Е.А. Сабанеева. - Была ли эта ужасная весть сообщена Оболенским письмами из Петербурга или же знакомыми, приехавшими оттуда, - я не знаю подробностей. Вероятно, для моей матери эти воспоминания были слишком тягостны, она избегала при рассказах вдаваться в подробности. Есть скорби, которые парализуются тяжестью их бремени».
Для Оболенских стало шоком участие Евгения Петровича в тайном обществе и восстании на Сенатской площади. Старый князь не мог поверить, что его сын - государственный преступник, который покушался на жизнь графа Милорадовича и ранил его штыком. 14 января 1826 года П.Н. Оболенский просил императора помиловать сына, но прошение было отклонено.
Из приговора Верховного суда: «Поручик князь Оболенский участвовал в умысле на цареубийство одобрением выбора лица, к тому предназначенного; по разрушении Союза Благоденствия установил вместе с другими тайное Северное Общество; управлял оным и принял на себя приготовлять главные средства к мятежу; лично действовал в оных с оружием, с пролитием крови ранив штыком графа Милорадовича; возбуждал других и принял на себя в мятеже начальство». За эти преступления суд приговорил Оболенского к отсечению головы, но при «конфирмации» смертная казнь была заменена «ссылкой в каторжные работы без срока».
14 июля 1826 года, в день казни главных участников восстания П.И. Пестеля, К.Ф. Рылеева, С.И. Муравьева-Апостола, М.П. Бестужева-Рюмина и П.Г. Каховского, был оглашен приговор и другим декабристам. «Был зажжен целый костер, в который бросались мундиры, ордена и другие знаки отличия осужденных» - молодой князь Оболенский, как и его товарищи, был лишен дворянского достоинства и всех других прав состояния.
Петр Оболенский не смог принять осуждение сына, не писал ему писем, не воспользовался и возможностью передать весточку из дома через жен декабристов, отправившихся вслед за мужьями на каторгу. Молодой князь Оболенский очень переживал этот разрыв с отцом.
«…Мысль об открытии сношений с княгиней Трубецкой меня не покидала: я был уверен, что она даст мне какое-нибудь известия о старике-отце», - вспоминал Е.П. Оболенский.
«Оставленный отцом, не получая от него ни строки в продолжении двух лет, я думал, что обречен на всегдашнее забвение о него и от всех вас, - писал Е.П. Оболенский 12 марта 1830 года. - Время не примирило меня с сей мыслью, но, по крайней мере, заставило философствовать поневоле и убеждаться, что нет ничего постоянного в мире».
Петр Николаевич Оболенский скончался в 1837 году, так и не увидев сына. Евгений Петрович пробыл на каторге до 1839 года, затем был перечислен в ссыльно-поселенцы и водворен на поселение сначала в Туринск, а затем Ялуторовск Тобольской губернии. Там он провел в изгнании еще 17 лет. В 1856 году последовал манифест, разрешивший декабристам «возвратиться с семействами из Сибири и жить, где пожелают в пределах Империи, за исключением Петербурга и Москвы». Е.П. Оболенский жил с семьей в Калуге, где умер 26 февраля 1865 года на 64-м году жизни.
Ирина Парамонова
