[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQ3LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTIwMjgvdjg1MjAyODkzMi8xY2U5YjEvcmNUekp1b2xmamMuanBn[/img2]

Е.М. Даревская

О семье дочери декабриста Н.А. Бестужева

150-летний юбилей восстания декабристов значительно усилил интерес исследователей и читателей не только к самим героям 14 декабря, но и к их потомкам. Э.А. Павлюченко в своей книге «В добровольном изгнании. О жёнах и сёстрах декабристов» (М., 1976) пишет о детях декабристов, о том, «какими они выросли», воспитанные и обученные своими отцами. Она отметила, что дети были хранителями декабристских реликвий, издателями воспоминаний, писем и других материалов своих родителей, лишь немногие из них - Е.И. Якушкин, М.В. Ивашева-Трубникова - стали видными общественными деятелями, близкими к революционерам, а О. Буланова, внучка В.П. Ивашева - революционеркой, членом народнического «чёрного передела».

А что известно об остальных потомках декабристов? Как сказалось влияние декабристов на их мировоззрении, нравственном облике и практической деятельности в более широком плане? Этот вопрос - составная часть важной общей проблемы о глубине, широте и длительности влияния декабристов на современников и потомков.

Особый интерес у декабристоведов Сибири вызывает судьба детей декабристов от жён сибирячек, которые благодаря кровным и бытовым связям с местным населением могли способствовать длительному влиянию декабристских традиций на сибиряков. Нас заинтересовали дети выдающегося декабриста Н.А. Бестужева и бурятки Сабилаевой - Алексей и Екатерина. Усыновлённые другом Бестужевых селенгинским купцом Д.Д. Старцевым, они известны в литературе под фамилией приёмного отца.

Об Алексее Дмитриевиче Старцеве как сыне Н.А. Бестужева, первые краткие упоминания появились в 1906-1908 гг. в воспоминаниях А.А. Лушникова и П.И. Першина. Сейчас о нём уже многое известно, хотя далеко не всё. Наша статья об А.Д. Старцеве публикуется в иркутском сборнике «Сибирь и декабристы» (выпуск II; см. далее в теме), здесь же мы ограничимся лишь краткой его характеристикой. А.Д. Старцев, как и его друг, известный кяхтинский купец и общественный деятель А.М. Лушников, - ярко выраженный тип ученика декабристов в среде прогрессивной части сибирского купечества. В своей основной - коммерческой - деятельности, которая почти сорок лет протекала в Китае, Старцев воплощал декабристское требование «вести строгую честность в торговле». Уважительное отношение к интересам китайцев и монголов Старцев проявлял также и в своей дипломатической деятельности в Китае.

В последние десять лет своей жизни он развил кипучую деятельность на необитаемом до него острове Путятин, буквально преобразил его - ввёл здесь, как и декабристы в Сибири, новые сельскохозяйственные культуры и виды промышленного производства. Он проявил себя и в области просвещения, которой декабристы придавали огромное значение: создавал на свои средства школы, библиотеки, выплачивал стипендии, помогал материально изданию научных трудов, подарил дом для кяхтинского музея, был членом-соревнователем Восточно-Сибирского и Троицкосавско-Кяхтинского отделов РГО (Русского географического общества), собрал ценнейшую библиотеку рукописей и книг по востоковедению и полнейшую в мире коллекцию принадлежностей буддийского культа.

Деятельность А.Д. Старцева протекала в Китае, вдали от политических и революционных центров России и Западной Европы. Он не стал ни революционером ни видным политическим деятелем. Но он был связующим звеном между прогрессивными сибиряками и А.И. Герценом, через его контору в Тяньцзине шли из Лондона в Кяхту издания вольной русской типографии. Его политические взгляды сложились в 50-е - начале 60-х гг. под влиянием декабристов и А.И. Герцена, так же как и у А.М. Лушникова. Они были противниками самодержавия, беззакония, сторонниками республики и свободы, поборниками просвещения. Они были представителями прогрессивной тогда буржуазной идеологии. На нравственном облике А.Д. Старцева - яркая печать влияния отца. Старцев был разносторонне одарённым и деятельным, благородным и доброжелательным, широкой и щедрой души человеком. И если Н.А. Бестужев за свои исключительные достоинства ума и сердца среди бурят заслужил прозвище Улан-Норан (Красное солнце), то его сын среди китайцев удостоился звания Бау-ши (Драгоценный камень).

Гораздо меньше известно о дочери Н.А. Бестужева. Впервые в литературе сведения о ней появились только в 1947 г. Директор Кяхтинского музея Р.Ф. Тугутов по опросным данным установил, что у Н.А. Бестужева от молодой хорошенькой бурятки Сабилаевой был не только сын, но и дочь Екатерина, она вышла замуж за бурята Найдана Гомбоева и всю жизнь прожила с ним в Китае, у них было двое сыновей: Алексей жил и умер в Китае, а Николай во время гражданской войны жил в Селенгинском аймаке и погиб в бою с белогвардейцами. В 1854 г. М.Ю. Барановская документально подтвердила, что у Н.А. Бестужева была дочь, опубликовав его письмо от 10 мая 1853 г. Д.И. Завалишину, в котором он писал, что «... болезнь Серёжи... и дочери моей, не позволяют мне бросить их в глуши». Вот и всё, что до сих пор было известно о дочери Н.А. Бестужева.

Архивные и опубликованные материалы, до сих пор не привлекавшиеся декабристоведами, позволяют уточнить и дополнить сведения прежде всего о Натане Гомбоеве и попутно кое-что о самой дочери декабриста и их детях.

Но прежде всего несколько слов о матери детей Н.А. Бестужева. Ни в мемуарах, ни в переписке декабристов о ней нет ни единого упоминания. Хранили упорное молчание и Михаил и сёстры Бестужевы. «Мы не знаем даже имени бурятки Сабилаевой, которая прошла годы жизни рядом с таким замечательным человеком, как Бестужев», - пишет М.М. Богданова. «Имя этой женщины - Сабила, - возражает ей О. Моренец, - фамилий у бурят тогда не было». В. Бараев называет её Сабила (Сайлот), ошибочно соединяя её имя с фамилией жены декабриста Н. Крюкова. Знаток бурятоведения Н.О. Шаракшинова, утверждает, что Сабила - имя вовсе не бурятское, скорее татарское. В Кяхте говорят, что Сабилаева была служанкой. Это вполне возможно. Многие декабристы в Сибири женились - официально или неофициально - на простых крестьянках, казачках, горничных, стряпках и т. п. Е.П. Оболенский женился на В.С. Барановой, горничной внебрачных детей И.И. Пущина.

Если допустить, что Сабилаева была служанкой у Бестужевых, то есть основания предполагать, что она была стряпкой. Рассказывая о приезде летом 1847 г. сестёр в Селенгинск, М.А. Бестужев сообщал, что брат Николай попросил «маленькую девочку Катюшу, дочь нашей стряпки, разбалованную им, свою любимицу» принести ему сюртук. Не была ли эта любимица Катюша дочерью Н.А. Бестужева? Может, именно поэтому - из-за сословных предрассудков - хранили молчание о личной жизни старшего брата Михаил и сёстры Бестужевы? А браки русских с бурятами в Забайкалье были делом обычным, - признавал сам М. Бестужев.

Отсутствие устных преданий о Сабилаевой среди селенгинских бурят - при традиционном для бурят бережном сохранении родовых преданий - может быть объяснено частично тем, что она, возможно, была не местной буряткой. Если верить В.П. Врадию, что А.Д. Старцеву в 1899 г. был 61 год, следовательно, он родился в 1838 г., а Бестужевы приехали в Селенгинск 1 сентября 1839 г., значит, Н.А. Бестужев сблизился с Сабилаевой ещё в Петровском Заводе, где и надо искать её родичей и устные предания о ней.

Об отношении Н.А. Бестужева к дочери мы можем добавить лишь несколько уточнений. М.Ю. Барановская, публикуя единственное письмо Н. Бестужева, где упоминается его дочь, болезнь которой не позволяла ему бросить её в глуши, делала вывод, что декабрист относился к ней «с трогательной заботой». Но ни в тексте, ни в фотокопии опубликованного письма не видно, где оно написано, и можно думать, что в Селенгинске. Между тем в подлиннике указан «Дарасун» - это минеральный источник около Читы, да и из текста письма видно, что Н. Бестужев был около Читы. А это означает, что «трогательная забота» Н. Бестужева выразилась в том, что он из Селенгинска сам повёз Серёжу (лицо не установлено; возможно, что это сын К.П. Торсона) и свою дочь лечить на воды Дарасуна, тогда находившегося действительно «в глуши».

Известно, что Н.А. Бестужев вообще очень любил детей, уделял им много времени, внимания, забот, делал подвесные колыбели, игрушки, рисовал их портреты, учил их рисовать, играл с ними. Можно представить себе, как он любил своих детей. Внучка Дамбы Вамбуева (ученика и спутника-переводчика Н. Бестужева в походах вокруг Гусиного озера) рассказывала, что Н.А. Бестужев «любил бурятских ребятишек, собирал их у себя дома, показывал интересные картинки, грамоте русской учил...» Конечно, среди них были и его дети и он сам обучал их.

После смерти Н.А. Бестужева Д.Д. Старцев усыновил его детей и «воспитал их нераздельно со своими детьми». Учителем его детей вместо старшего брата стал М. Бестужев. «Брат Николай очень любил всё это семейство, крестил почти всех их детей, как Дмитрий Дмитриевич теперь крестит моих, учил своих крестниц и крестников французскому языку, рисованию и проч. и проч.», - писал М. Бестужев в 1861 г. М.И. Семевскому. Имён своих учеников - детей Д.Д. Старцева - М. Бестужев не называл, их назвал П.И. Першин: старший сын Семён поступил в Московский университет, «двое младших в возрасте 14-15 лет проходили под непосредственным руководством М. А-ча гимназический курс» - это Василий, поступивший в Петербургский технологический институт, и Грушенька, учившаяся в Троицкосавской женской гимназии одновременно с дочерью М. Бестужева Лёлей. И хотя М. Бестужев в число своих учеников - «двух сыновей и дочери» Старцева не включил детей брата, но не может быть, чтобы он не учил их вместе с детьми Старцева. Просто М. Бестужев нигде и никогда публично не называл внебрачных детей брата.

Известно, что воспитанием и обучением девочек занимались и сёстры декабристов: Елена Александровна обучала девочек кройке, шитью, рукоделию, кулинарии, а о Катерине Петровне Торсон прямо сказано, что она «обучала рукоделию дочерей Д.Д. Старцева, Лушникова и Седова». Вот и всё, что нам известно о детстве дочери Н.А. Бестужева.

Поскольку известно, что Екатерина Дмитриевна вышла замуж за бурята Натана Гомбоева и они жили в Китае, сведения о дальнейшей её жизни следует искать в материалах её мужа. Журналист В. Бараев называет Натана Гомбоева торговцем, но знаток истории Забайкалья Е.Д. Петряев - чиновником. А среди чиновников-бурят, длительное время служивших и умерших в Китае, нам известен только один - Николай Иванович Гомбоев, управляющий русской почтой в Пекине. Зная это, мы и нашли в архивах «Формулярный список о службе управляющего Тяньцзиньскою и Пекинскою заграничными почтовыми конторами Николая Ивановича Гомбоева», составленный в августе 1880 г., письма его к дипломатам в Китае П.С. Попову и П.А. Дмитриевскому, к редактору кяхтинской газеты «Байкал» И.В. Багашеву, а также и упоминания о нём в литературе.

Все эти материалы позволяют утверждать, что Натан Гомбоев и Николай Иванович Гомбоев - одно лицо. Вероятно, поступив на гражданскую службу, Натан Гомбоев принял православие и стал Николаем Ивановичем. В формулярном списке указано, что Гомбоев «женат на Екатерине Дмитриевой». Дмитриева - это отчество, а не фамилия, так же как и в другом документе 1880 г. значится «Алексей Дмитриев Старцев». Судя по письмам Н.И. Гомбоева и А.Д. Старцева, их семьи поддерживали родственные связи: они переписывались, обменивались посылками, выполняли различные поручения, советовались по семейным и другим делам и посещали друг друга, например, в июне 1886 г. Гомбоев с женой и детьми Катей и Колей ездили в Тяньцзинь «на небольшой семейный праздник», устроенный А.Д. Старцевым в честь 25-летия приезда его в Тяньцзинь, в конце 1888 г. Старцев приезжал на Новый год к Гомбоевым в Пекин и т. п.

Итак, что же нам известно о муже Екатерины Дмитриевны Старцевой - Найдане - Николае Ивановиче Гомбоеве? Он - селенгинский бурят, «из податного сословия». В 1880 г. ему было сорок три года, следовательно, он родился в 1837 г., т. е. был сверстником А.Д. Старцева. Никакого имения ни родители, ни он сам, ни жена не имели. Советский китаевед П.Е. Скачков называет Н.И. Гомбоева студентом восточного факультета Петербургского университета. Между тем в формулярном списке Н.И. Гомбоева 1880 г. в графе «Где получил воспитание и окончил ли в заведении полный курс наук» ответ гласит: «Воспитывался дома».

В 1857 г. 20-летнего Н. Гомбоева смотритель училищ Верхнеудинского округа «допустил к исправлению должности» учителя Кударинского монголо-бурятского приходского училища. В 1860 г. ему поручили доставить (а вероятно, и выбрать из своих учеников) несколько бурятских и крестьянских мальчиков в Казанскую учебную ферму для изучения восточных языков. В том же 1860 г. он был награждён серебряной медалью «За усердную службу» на Станиславской ленте. Скупые официальные строки формулярного списка позволяют предполагать, что молодой, способный Гомбоев, выделившийся своими заслугами на ниве просвещения среди селенгинских бурят, но не окончивший сам никакого учебного заведения, «воспитывался дома» под влиянием декабристов Бестужевых и Торсона, которые, по выражению М.Ю. Барановской, были «просветителями и учителями целого края».

Заслуги и достоинства Н. Гомбоева были отмечены не только властями, но и сородичами: в 1860 г. он «был избран в помощники главного родоначальника селенгинских инородцев».

С 1861 г. деятельность Н. Гомбоева выходит далеко за пределы Селенгинского округа. Когда в Урге в 1861 г. было учреждено Российское консульство, Н. Гомбоев «частным образом» был прикомандирован к нему для изучения монгольского и маньчжурского языков. В том же году вместе с первым ургинским консулом Боборыкиным он в качестве переводчика монгольского языка ездил в Пекин, где в течение 6 месяцев изучал маньчжурский и китайский языки, а по возвращении в Ургу три года служил - частным образом - переводчиком при консульстве.

В апреле 1863 г. генерал-губернатор Восточной Сибири возбудил ходатайство перед министерством внутренних дел о разрешении Найдану Гомбоеву вступить га государственную службу. Разрешение последовало, но с условием - выдержать испытание, установленное для желающих служить по дипломатической части. Гомбоев испытание, видимо, выдержал: 21 июля 1864 г. он официально зачислен в гражданскую службу канцелярским служителем 3-го разряда и через полгода, в феврале 1865 г., «за отличную и полезную службу» получил чин коллежского регистратора.

Фактически же Н. Гомбоев ещё с 3 октября 1863 г. служил в Амурской области: переводчиком маньчжурского языка при гражданском управлении, преподавателем маньчжурского языка в школе Амурской конной казачьей бригады, в 1867 г. - секретарём окружного суда. С поручениями административного, судебного и дипломатического характера его направляют в Приамурье и в Приморье, в Кударинскую степную думу и в Аларское ведомство. Как знатока монгольского, китайского и маньчжурского языков, Гомбоева неоднократно командируют в качестве переводчика с научными и иными экспедициями: в 1864, 1866, 1869 гг. - в Маньчжурию, в 1865-1866 гг. - в южные гавани, Корею, Пекин с штабс-капитаном Гельмерсеном, в 1869 г. по просьбе РГО с монгольским посольством в Тибет для изучения западных областей Китая, затем в Монголию для собирания сведений об эпидемии рогатого скота и др.

Разнообразная работа - преподавательская, переводческая, административная и судебная - подготовила Гомбоева к новому этапу его служебной карьеры - к постоянной службе в Китае. В 1870 г. его направляют в распоряжение ургинского консула и 6 марта 1871 г. назначают управляющим Тяньцзиньской заграничной почтовой конторой, а 11 ноября 1872 г. одновременно и Пекинской. В 1881 г. он переезжает в Пекин, продолжая возглавлять Тяньцзиньскую контору до апреля 1893 г., а Пекинскую - до своей смерти в 1906 г. К 1896 г. он дослужился до чина коллежского советника и звания потомственного дворянина, имел, кроме серебряной медали «За усердную службу», ордена Анны III степени, Станислава II и III  степеней.

Бессменная 35-летняя служба Гомбоева в Китае о многом свидетельствует. Возглавляя русские почтовые конторы в крупнейшем торговом центре Северного Китая Тяньцзине и в столице Пекине, Н.И. Гомбоев как бы держал в своих руках связь с официальной и неофициальной Россией. Когда в Китае ещё не было телеграфного сообщения с Россией, Гомбоев создал в Пекине телеграфное агентство, распространяя новости среди русских жителей Китая и Монголии. Телеграммы он получал из Владивостока и Кяхты, а в Китае - из агентства Рейтер.

Он прекрасно знал Северный Китай, а также Монголию, где начинал свою переводческую деятельность, где пролегал почтовый путь, связывающий Тяньцзинь и Пекин с Кяхтой. Н. Гомбоев, как и А.Д. Старцев, придавал большое значение поддержанию более тесных связей русских с монголами - ближайшими соседями Сибири. Личными связями Н.И. Гомбоева с монголами способствовало ещё и то, что он был родным младшим братом главы забайкальских ламаистов в 80-90-х гг. - Бандидо Хамбо - ламы Д. Гомбоева, человека очень начитанного и образованного. Много знакомых монголов - князей и лам - посещало Н. Гомбоева в Пекине, среди них - наставник ургинского хутухты, улясутайский губернатор и другие. Посещали Гомбоева и казаки из Забайкалья, возившие почту.

Являясь членом российского посольства в Пекине, Гомбоев встречался с дипломатами, учёными, путешественниками. Как знаток Пекина, он сопровождал путешественников в экскурсиях по городу, а некоторых, например князя Э.Э. Ухтомского в 1897 г., - от Пекина до Кяхты. В Пекине он знакомил русских не только с достопримечательностями китайской культуры. Он сам был обладателем большой коллекции буддийских религиозных предметов - статуэток всех богов и принадлежностей ритуала. В 1892 г. эту коллекцию осмотрели известные исследователи Центральной Азии: А.М. Позднеев, Г.Н. Потанин, В.А. Обручев. Потанин, осмотрев в Пекине несколько буддийских коллекций, описал предметы, которых не было в созданной под его руководством буддийской коллекции в Иркутском музее, при этом описание предметов из коллекции Гомбоева заняло более трёх страниц. А иркутский геолог В.А. Обручев по просьбе Н.И. Гомбоева сфотографировал всю его коллекцию.

Но и после 1892 г. Гомбоев продолжал собирать буддийские коллекции. Врач пекинской миссии В.В. Корсаков сообщал в 1900 г.: «Н.И. Гомбоев прекрасный знаток Китая... известен как собиратель коллекций буддийского культа. За последние два года он собрал коллекцию будд, более 600 предметов. Это единственная по своей полноте и тщательной выдержанности коллекция, стоившая составителю много труда и много денег».

Н.И. Гомбоев не только создавал свои буддийские коллекции, но и оказывал содействие научным учреждениям и учёным России. Так, 1 декабря 1887 г. он выслал из Пекина в Иркутский музей ВСОРГО несколько буддийских книг, икону на китайской бумаге, обещал содействовать и дальше. В 1888 г. по рекомендации Г.Н. Потанина и монголиста А.А. Бобровникова он был принят в члены ВСОРГО. В музее ВСОРГО в 1888-1903 гг. зарегистрировано 22 его дара, включающих около 70 предметов. Среди них были не только предметы буддийского культа, например, коллекция китайских детских игрушек - насекомых, сделанных из глины, китайские привески для почтовых голубей, китайский орден Двойного Дракона, старинные картины и монеты и проч. Позже он стал действительным членом ВСОРГО наряду с девятью такими выдающимися деятелями, как Г.Н. Потанин, Д.А. Клеменц, В.И. Вагин, М.В. Загоскин, М.Н. Хангалов, Д.П. Першин и др.

Гомбоев интересовался и различными техническими новшествами, например, когда в 1888 г. владелец европейского магазина в Пекине Кирульф привёз для богдыхана «электрическое солнце», опыт производился в доме Гомбоева три вечера подряд, при этом «было много мандаринов и народу». И вообще Гомбоев, не окончивший никакого учебного заведения, был образованным, культурным и интересным человеком. В.А. Обручев, посетив Пекин в 1892 г., отметил, что «наиболее интересными» членами российского посольства были первый драгоман П.С. Попов - «известный синолог», второй драгоман И.Я. Коростовец, автор книги «Китай и китайцы» и «почтмейстер Гомбоев». С уважением отзывались о нём врач В.В. Корсаков, И.И. Попов и др. Из писем А.Д. Старцева известно, что он в трудных перипетиях своей жизни советовался с Гомбоевым не только как с близким, но умным и опытным человеком.

Н.И. Гомбоев находился в Пекине во время восстания ихэтуаней, русско-японской войны и революции 1905-1907 гг. Как он отнёсся к этим важнейшим историческим событиям? Ответ на этот вопрос мог бы осветить чрезвычайно важную для нас проблему - каковы были политические взгляды зятя декабриста. К сожалению, мы не располагаем прямыми высказываниями по этим вопросам ни самого Гомбоева, ни других лиц. Имеются лишь некоторые косвенные и второстепенные свидетельства.

Во время восстания ихэтуаней Гомбоев вместе с другими членами российского посольства в Пекине перенёс 2-месячную осаду. Когда большинство русских чиновников с женщинами и детьми укрывались в английском посольстве, 63-летний Гомбоев оставался в российском посольстве вместе с матросами, казаками, четырьмя членами посольства и врачом В.В. Корсаковым. Во время пожала на Посольской улице сгорела и русская почтовая контора, а в ней буддийская коллекция Н.И. Гомбоева. «То, что от неё осталось, было впоследствии раскопано любителями из русских же без его разрешения и ведома. С глубоким огорчением говорил мне Н.И. - пишет В.В. Корсаков, - возмущаясь таким своеволием и произволом: «Я бы хотел всё, что осталось, пожертвовать в Сибирский музей, в котором будды мои имели бы большое значение и принесли бы пользу, но вовсе не желал бы, чтобы их растаскали те, кто имеет в руках силу».

Мы видим, что Гомбоев, так же как и П.С. Попов и В.В. Корсаков, признавал, что восстание китайцев есть результат «бесконечного ряда насилий и эксплуатации» со стороны европейцев. Руководители восстания говорили В.В. Корсакову, что большинство европейцев люди грубые, алчные, к китайцам относятся плохо, но они признают, что среди иностранцев есть, хоть и очень мало, «истинных, добрых и даже расположенных к китайцам людей». Гомбоев, безусловно, как и А.Д. Старцев, относился к числу этих малочисленных иностранцев.

Как вёл себя Гомбоев во время революции 1905-1907 гг.? Известно, что во время всероссийских октябрьских политической стачки и ноябрьской трёхнедельной стачки почтово-телеграфных служащих - с 14 октября по 12 декабря «Урга была отрезана от России весьма резко проведённой забастовкой почтово-телеграфных служащих Иркутска и Забайкалья. Петербургская почта конца октября и первых дней ноября была получена в Урге только 16 января 1906 г.», - сообщал МИД в ургинский консул. Отрезаны были от России также русские телеграф и почта в Пекине, Тяньцзине, Ханькоу. Кяхта и Урга получали лишь кратчайшие неофициальные телеграммы из Пекина о наиболее значительных событиях в России, например о Манифесте 17 октября 1905 г. по сведениям агентства Рейтер, а также о том, что с Петербургом «телеграфных сообщений нет», «телеграммы пересылаются фельдъегерем».

Гомбоев в 1905 г. получал кяхтинскую газету «Байкал» и в разгар революции 4 ноября 1905 г. просил её редактора И.В. Багашева выслать ему «Байкал» также и в 1906 г. Но в марте 1906 г. газету, как и многие другие в России, закрыли. Оставшийся без средств, Багашев 20 июля 1906 г. просил Гомбоева «и теперь помочь, как в 1899 г.» (тогда тот прислал ему 100 руб.), и предложил ему купить его архив - «материалы, накопленные за 40 лет».

Материалы архива Багашева представляют немалую историческую ценность и ныне нередко используются в работах исследователей. То, что Багашев предложил свой архив Гомбоеву, позволяет предположить, что последний собирал не только буддийские коллекции, но и другие исторические материалы. Однако письмо Багашева вернулось из Пекина с надписью: «За смертью адресата возвращено». Когда умерла Екатерина Дмитриевна, пока неизвестно. В 1900 г. во время восстания итэхуаней ни её, ни детей Гомбоевых в Пекине не было: она или жила в России или, вероятнее всего, умерла в 1896 г.

В «Воспоминаниях о А.В. Потаниной» академик В.А. Обручев писал, что в декабре 1892 г. в Пекине он сфотографировал А.В. Потанину вместе со всеми членами российского посольства. «Этот снимок сохранился у меня», - писал В.А. Обручев. Среди членов пекинского посольства должен быть Н.И. Гомбоев, предположили мы. При любезном содействии доктора геологических наук, заведующего отделом истории Геологического института АН СССР В.В. Тихомирова и сотрудника Государственного исторического музея в Москве В.Е. Чижова мы получили снимок посольства, на котором действительно есть Е.Д. и Н.И. Гомбоевы.

Итак, в жизни Н.И. Гомбоева, зятя Н.А. Бестужева - хотя и не так разносторонне, как в жизни сына декабриста А.Д. Старцева, - всё же довольно явно проявились следы влияния декабристов. Селенгинский бурят, формально не окончивший никакого учебного заведения, но выросший по соседству с Бестужевыми, становится учителем, носителем просвещения среди отсталых своих сородичей. Способности, умение и желание трудиться и учиться, знание русского и восточных языков, уважительное и доброжелательное отношение к соседним народам сделали его переводчиком - активным посредником в дипломатических, торговых, культурных сношениях России с монголами и китайцами. Возглавляя русские почтовые конторы в Тяньцзине и Пекине в течение 35 лет, Гомбоев не ограничился сферой деятельности почтового служащего. В письме П.С. Попову от 29 ноября 1885 г. Гомбоев называл себя «маленьким человечком», но именно его заметили и выделили среди русской колонии в Пекине, как человека наиболее интересного, причастного к науке, - Г.Н. Потанин, В.А. Обручев, В.В. Корсаков и другие.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTY0LnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyL25IZzY1ZF8wcHhLaDdGR09lZ0VOXzhUR04tV2tucjRkNGFCTGNhdTU5ak5ZdnVMSUhBLWlfRnV6YWRNLU4tSFdSb3l3eTMzZDFLVTB1dVE3ODRucGVEbXUuanBnP3F1YWxpdHk9OTUmYXM9MzJ4MjUsNDh4MzcsNzJ4NTYsMTA4eDgzLDE2MHgxMjMsMjQweDE4NSwzNjB4Mjc4LDQ4MHgzNzAsNTQweDQxNyw2NDB4NDk0LDcyMHg1NTYsMTA4MHg4MzQsMTEyMng4NjYmZnJvbT1idSZjcz0xMTIyeDA[/img2]

Екатерина Дмитриевна и Николай Иванович Гомбоевы.

У Екатерины Дмитриевны и Николая Ивановича Гомбоевых было 8 детей: Мария, Александр, оба они, видимо, умерли в детстве, так как в формулярном списке 1880 г. вычеркнуты; Екатерина (р. 27.06.1875), Наталья (р. 28.02.1878), Николай (р. 23.06.1879), Георгий (р. 7.04.1881), Анна (р. в январе 1884) и Владимир. Основным занятием Екатерины Дмитриевны, вероятно, было воспитание детей. О том, какое значение придавали Бестужевы воспитанию своих детей, ярко свидетельствует письмо М.А. Бестужева в 1861 г. М.И. Семевскому: «Дав жизнь детям, я считаю себя в долгу и перед человечеством, и перед Родиной, считаю обязанностью дать им духовную жизнь, воспитание и образование». «Ежели образование сделает их людьми в полном смысле этого слова, я умру спокойно в твёрдом убеждении, что и без всякого состояния они не пропадут в море житейском».

Воспитанию детей Гомбоевы уделяли много внимания. Все их дети получили образование. В 1885-1886 гг. у них в Пекине жила учительница Надежда Дмитриевна, и они ожидали приезда из Кяхты учительницы М.А. Быстровой. В 1886 г. Гомбоевы решили отправить старших дочерей Катю и Наташу в Девичий институт Восточной Сибири. Он был основан в Иркутске в 1845 г. по инициативе родителей Е.И. Трубецкой, его окончили две дочери Трубецкого, Софья Раевская, племянница К.П. Ивашевой Ольга Ле-Дантю, ученицы Н. Бестужева Ф. и А. Старцевы и многие дочери сибирских друзей декабристов.

Сообщая П.С. Попову о решении отправить дочерей в институт, Гомбоев добавлял: «Е. Д. сама хочет везти их, не знаю, состоится ли это», так как дома оставались младшие дети. Но дочь декабриста осуществила своё намерение: в сентябре 1887 г. она сама привезла дочерей в Иркутск и определила в 6-й класс Девичьего института. В институте 7-классном, счёт обратный) преподавали русский язык, словесность, закон божий, историю, географию, арифметику, физику, естествознание, французский и немецкий языки, педагогику, рисование, пение, музыку, гимнастику, танцы, рукоделие. Екатерина и Наталья успешно окончили институт в 1894 г. Екатерина Дмитриевна, видимо, в Иркутске пробыла некоторое время с дочерьми в 1887 г. и навещала их и позже. При этом она привозила из Пекина в дар Иркутскому музею коллекции. В инвентарных книгах музея мы обнаружили запись о даре «от госпожи Гомбоевой» в 1893 г. пары чёрных шёлковых китайских сапог, пары вышитых женских, двух шапок - мандаринской (т. е. чиновничьей) и для мальчика.

О сыне Гомбоевых Георгии сперва мы ничего не знали, кроме даты рождения. Но в давно известном нам списке выпускников Ургинской школы переводчиков значился Георгий (без указания отчества) Гомбоев, служивший «переводчиком при наместнике в Порт-Артуре». Предположив, что это сын Е.Д. и Н.И. Гомбоевых, пошедший по стопам отца, мы запросили несколько архивов. В Центральном государственном военно-историческом архиве СССР обнаружили «Послужной список переводчиков китайского языка при гражданском управлении Квантунской области Георгия Николаевича Гомбоева», родившегося 7 апреля 1881 г. Он получил образование в Иркутской гимназии, из 9-го класса которой ушёл в 1896 г. «по прошению отца». В 1898 г. был принят на государственную службу в российское генеральное консульство в Урге.

В 1899 г. был награждён китайским орденом Двойного Дракона 4-й степени. В 1900 г. окончил Ургинскую школу переводчиков и был назначен переводчиком китайского языка при пограничном комиссаре Амурской области, в 1901 г. произведён в коллежские регистраторы и назначен переводчиком китайского языка при гражданском управлении Кватунской области в Порт-Артуре. В 1902 г. в качестве переводчика участвовал в переговорах генерал-майора Базилевского с чжилийским правителем Юань Шикаем о сдаче Северной китайской дороги. После сдачи Порт-Артура он уехал в Пекин «для изучения китайской письменности».

К этим кратким официальным данным мы можем добавить некоторые соображения: Георгий семь лет (1888-1894) учился в Иркутске одновременно со старшими сёстрами. Отец отозвал его из 9-го дополнительного класса гимназии, вероятно, в связи с крайней нуждой в переводчиках китайского языка в условиях резко активизировавшейся политики России в Китае. Ургинскую школу буквально засыпали прошениями о присылке переводчиков, но она не могла их удовлетворить из-за недостатка таковых. Георгий, родившийся и выросший в Пекине, очевидно, с детства практически  знал китайский разговорный язык. Отозвав его из Иркутска, отец отдал  его у Ургинскую школу переводчиков. С 1898 г. Георгий совмещал учёбу в этой школе с успешной, отмеченной китайским орденом, службой в российском консульстве в Урге.

Находясь на службе в Порт-Артуре с 1901 до конца 1904 г., он был очевидцем оккупации царскими войсками Маньчжурии после разрушения КВЖД ихэтуанями и участником переговоров в 1902 г. о выводе русских войск из Маньчжурии. Во время русско-японской войны он пережил героическую оборону Порт-Артура. Поражение царизма в войне ускорило взрыв революции в России. Мы не знаем пока ничего о судьбе детей Гомбоевых во время революции 1905-1907 гг. и в дальнейшие годы. Тем значительнее краткие сведения Ц. Анаева о старшем сыне Гомбоевых Николае, который принял активное участие в борьбе за власть Советов в Селенгинском уезде и в этой борьбе погиб там, где когда-то жил на поселении и скончался его знаменитый предок-декабрист.

Итак, дочь декабриста Н.А. Бестужева и бурятки Сабилаевой, выйдя замуж за Н.И. Гомбоева, попала в иную социальную среду, чем её брат А.Д. Старцев, не в богатую торгово-промышленную, а в чиновничье-дипломатическую в специфических условиях Китая. Гомбоевы не были родовыми чиновниками-обывателями, они стали представителями очень малочисленной бурятской интеллигенции, были людьми образованными, с широкими интересами, причастными к культуре и науке России и Китая. А старший сын Гомбоевых Николай пошёл дальше, возродив революционные традиции деда-декабриста.

Публикуя эти сведения о дочери, зяте, внуках Н.А. Бестужева, мы надеемся, что их родственники, а также историки, архивисты, краеведы существенно их дополнят и мы узнаем ещё много нового о замечательном декабристе и его потомках.