140. И.И. ПУЩИНУ

СПб., Лицей, 19 июня [18]57*

На том свете, видно, придется мне рассчитываться с Вами, любезнейший друг Иван Иванович - здесь ни слов, ни самого ума недостанет: Вы так постоянно обо мне заботитесь!1 Больше о благодарности и не услышите: она пойдет другим путем.

Достаточно ли? - хотите знать. Для «нужд» и «желаний» когда может что-либо быть достаточно; но как и это упало с неба, то ведь надо и совесть припомнить. Мне хотелось бы из остатка своих сил сделать какое-нибудь полезное употребление, но обстоятельства как-то иначе располагаются. Я, умом и сердцем, весь в воле божией. Верю и исповедую, что это лучший руководитель. Свежий опыт для меня есть, и как утешителен!.. Судьба детей, сына в особенности, оставшихся там - за Уралом, сизифовым камнем лежала на сердце моем.

Простая откровенность доброй и милой графини Толстой2 навела на мысль. Ни с кем не советовавшись, не намекнув даже никому, но помолившись - горячо помолившись Спасителю, последовал ее примеру и вот 13 ч[исла] эт[ого] месяца] получил официальное известие от Тимашева3, что государь император пожаловал детям моим Андрею и Марии личное почетное гражданство с фамилиею Бароновых. О, как я был рад! Можете себе представить, и сугубо рад - от живого участия наличных детей, начиная с Вячеслава, и, наконец, самой старушки, столь благородно рассудительной. Сильно уверен, что и Вы примите это к сердцу.

Обращаюсь теперь к сделанному Вами сюрпризу4. Вот как меня он встретил. Шел я мимо Исакия и зазевался на очистку верха, вдруг наталкивается на меня Б.К. Данзас5, следовательно, после «здравствуйте» тотчас речь о Вас. Я истинно порадовался и похвалил в душе, сказав тут же, что это самый благоразумный <вид> взаимного обеспечения: Вам нужен нежный призор; Наталье Дмитриевне - вспомогательный глаз и голос мужчины; а Ваш всегда имел вес. Да благословит Вас сам господь постоянным неиссякаемым источником взаимной любви и дружбы - до конца.

Прошу Вас поручиться Наталье Дмитриевне, что желание мое искренно, верно, усердно, и оба примите мое поздравление. Я тотчас же написал из Парголова Николаю Ивановичу и просил сказать мне Ваш адрес. Вместе с его ответом привезли мне из лицея и записку Николая Никитича6, у которого я и был вчерась; буду и сегодни для вручения ему этого письма и для пожелания счастливого и успешного пути за границу. Он мне очень понравился: человек на нашу стать.

Что ж вообще-то? -  слышу, спрашиваете. Да ничего, кроме приезда и уже - отъезда Н.И. Тургенева с чинами и орденами. Сказывают, поехал за семейством. На каком основании это отличие, это уж сердцеведцу богу разве только известно. Увидим, что дальше будет; доколе нам повсюду ход «с препятствиями». Но надо быть справедливым: не могли и того ожидать.

Из Тобольска имею известия от половины мая. Жалуются опять на большую воду. За нею, говорят, и наш Ив{ан] Алекс[андрович] остановился. Вы знаете, может быть, что моя Маша - любимица Парасковьи Егоровны и друг ее Наташи. Самая заметная там новость, что наконец начали издавать губернскую газету7; барон Штакельберг - редактор. Он сам мне об этом пишет. Шилинг переведен в Томск на то же место.

На даче порядочно мерзну. Но, знаете, на людях и смерть красна, а особенно, когда эти люди еще облегчают и греют любовию. Сегодни буду, т. е. должен быть в Камчатке - значит - на даче Рикорда, где живет сват со своим семейством; поеду на пароходце от Летнего сада.

Простите, да хранит Вас матерь божия во всех путях Ваших. Целуя ручку Натальи Дмитриевны, обнимаю Вас от всей души и сердца.

Б[арон] В. Штейнгейль

P.S. Вячеслав и все мои, особо старушка, все рады и поздравляют Вас от души, искренно.

Взгляните в «Revue de Paris» в майской кн[ижке] на рецензию брошюры князя Гагарина - уже епископа иезуитского ордена!8

*Помета И.И. Пущина: «Пол[учено] 22 июня».

ГА РФ, ф. 1705, д. 8, л. 288-291 об. Летописи, кн. 3, с. 389-390.

1 Пущин послал Штейнгейлю 200 р. от малой артели, созданной декабристами при выходе на поселение для помощи нуждающимся товарищам (см. письмо 179).

2 Наверное, имеется в виду жена Ф.П. Толстого Анастасия Ивановна (урожд. Иванова, 1816-1889). По всей видимости, ока приводила Штейнгейлю пример своих и мужа небезуспешных хлопот за Т.Г. Шевченко, который и был освобожден месяц спустя.

3 Извещение от 11 июня было подписано Александром Егоровичем Тимашевым (1818-1893), с 1856 г. - начальником штаба Корпуса жандармов и управляющим III Отделением.

4 Имеется в виду женитьба И.И. Пущина на Н.Д. Фонвизиной (22 мая 1857 г.).

5 Данзас Борис Карлович (1799-1868), выпускник Царскосельского лицея 2-го выпуска, сенатор (с 1851 г.).

6 Николай Иванович - Пущин. Сведений о Николае Никитиче найти не удалось.

7 «Тобольские губернские ведомости» начали выходить в конце апр. 1857 г.

8 См. примеч. 21 к письму 78. Гагарин Иван Сергеевич (1814-1882), чиновник Министерства иностранных дел, состоял при русских миссиях за границей. В 1842 году перешел в католичество, в 1843 г. вступил в орден иезуитов, был священником, а не епископом. Его кн.: La Russie sera-t-elle catholique? (Будет ли Россия католической?). Paris, 1856, была переведена на несколько языков и вызвала большую полемику. Рецензия, подписанная: «Izalguier», имеет то же название, что и сочинение Гагарина, - Revue de Paris, 1857, № 9, с. 95-107.

142. В.В. ВАРГИНУ

3-е Парголово, 22 июня [18]57

Вот уже более месяца, как я, обрадованный откликом Вашим, достопочтеннейший друг Василий Васильевич, от 14 мая, ношу эти строки с собою и перечитываю их чуть не ежедневно, вместо беседы с Вами - и молчу! Должно же это удивить Вас. А дело-то в том, что в этом удивительном мире, в человеческих деяниях, вряд ли что осталось или может явиться - удивительным. Просто - встретилось обстоятельство, меня возмутившее: умолчать о нем, упрекнул бы себя в неискренности с Вами - и это был бы упрек тяжкий; высказать его значило бы ввериться бумаге, а она нередко бывает вероломна; так, в нерешимости, заходил день за день.

Между тем я тотчас же переговорил с Степан Фадеевичем и со всею искренностью. Он меня успокоил и с тем вместе брался выхлопотать у ген[ерал]-губ[ернатора]1 мне перемену вида, в котором бы запрет въезда в Москву был выпущен. По отсутствии государя, который находился уже в Царском Селе, ген[ерал]-губ[ернатор] этого не мог сделать. Остановились на том, что «вместе поедем»; а когда? Это покамест «Восточный вопрос». А тут случились сердечные хлопоты, имевшие - богу благодарение! - счастливейшее последствие. Наконец, опомнившись, я с сердечной укоризной подумал: «Господи! Боже мой! да что же мой друг подумает, когда звал к себе и не велел откладывать?» Вот и пишу.

Скажу о хлопотах, Вы увидите, что в душе моей нет тайн от Вас. В Тобольске остались у меня сын и дочь - 15 и 16 лет. Закон осуждал их - на податное состояние! Это ужасно давило мое сердце. Наконец, сам господь навел меня на мысль: я написал государю и послал по городской почте, чрез министра двора2, и 13-го этого месяца получил от начальника штаба Корпуса жандармов официальное извещение, что государь император соизволил детям моим даровать личное почетное гражданство с фамилиею Бароновых. Судите, как я был порадован. Теперь совершенно спокойно пойду мерным шагом к вечной квартире. Надеюсь, что при этих строках благородное сердце Ваше заговорило немножко, а у меня вот слезы капают на руку. Дайте себя обнять.

Радость моя усугубилась живым участием не только детей, но и самой моей старушки, в чем и не сомневался я. Кажется, вот так бы и полетел на железную дорогу, и к Вам; а делать нечего, как терпеть до августа.

В городе буду 25 числа и тотчас повидаюсь с Степан Фадеевичем: не писал ли он к Вам, как мы с ним выходили весь Елагин и Крестовский? В ту субботу буду на даче г-жи Рикорд - в «Камчатке»: тут живет все семейство свата моего, а он именинник; итак, в городе пробуду до 1-го числа.

Теперь занимаюсь переводом с английского одной ст[атьи] для «Морского сборника»3. Повидавшись с Степан] Фадеевичем, напишу к Вам. Теперь, мысленно, от всей души обнимаю - и крепко

б[арон] В. Штейнгейль

ГА РФ, ф. 1463, оп. 2, д. 1022, л. 4-5 об.

1 Игнатьев Павел Николаевич (1797-1879), гр., петербургский военный ген.-губернатор (1857-1861).

2 В.Ф. Адлерберга.

3 В Мор. сборнике перевод Штейнгейля не появился. Возможно, он переводил Грина, которого упоминает в письме 147.

144. И.И. ПУЩИНУ

Лицей, 28-е июля [18]57*

Каковы Вы, мой достопочтенный друг? Не удивитесь вопросу: меня напугал кн. Голицын Вал[ериан] Мих[айлович], с которым познакомился престранно1. Впрочем, мы должны не-доживать, а до-страдать. Да будет в этом воля непостижимого!

Как бы, однако ж, ни изменялись фазисы страдания, а делать добро для нас необходимость. Из Тобольска был здесь Слащов Як[ов] Степ[анович], служащий в таможней почтовой конторе чиновник, родственник тамошнего почтмейстера, малый во всех статях, слушал курс в Казан[ском] универс[итете], но не дослушал. Ему крайне хотелось - по почтовой части на устье Амура. Я было это ему и доставил чрез знакомого начальника отд[еления]. Но пришло представление из Иркутска о тамошнем, что почли должным уважить. Молодой человек отправился в Тобольск; но уж так разгорелось желание попасть па Восток, что из Москвы - пишет ко мне - отправил просьбу к Ник[олаю] Ник[олаевичу] Муравьеву об определении его на какую-нибудь должность в Николаевский пост. Нельзя ли Вам замолвить Николаю Николаевичу, чтобы он не пренебрег им. По его духу и направлению из него выйдет чиновник полезный. Сделайте, если можете.

Конст[антин] Иван[ович] Иванов сказывал мне, что Сергей Григорьич здесь; хочу сегодни повидаться с ним; не знаю, удастся ли. Душа и сердце в таком ненормальном положении, что не совсем уверен - смогу ли, разве помолившись.

Ради бога, уверьте Наталью Дмитриевну, что уважаю и люблю ее всею душою и молюсь о ее счастии, которое теперь уже - в Вас: да хранит Вас матерь божия!

Благородный барон Штакельберг привез моего Андрюшу, и между нами решено, чтобы определить его в Ревельскую гимназию и потом в Дерпт, если - всегда должно домолвить - господь благословит.

В будущую субботу он отъезжает на пароходе.

Крепко, крепко обнимаю Вас. Не знаю отчего слеза навертывается: пора бы ко всему притерпеться - до равнодушия.

Ваш душою и сердцем б[арон] В. Штейнгейль.

*Помета И.И. Пущина: «Пол[учено] 31 июля».

ГА РФ, ф. 1705, д. 9. л. 95-96 Летописи, кн. 3, с. 392.

1 В.М Голицын (1803-1859), член Северного общества, осужден по VIII разряду, сослан в Киренск, затем служил на Кавказе, с 1853 г. жил под надзором в Москве. Пущин по приезде из Сибири почти все время болел, его мучила слабость, одышка (см. его июльские письма: Пущин, с. 322-323).

146. И.И. ПУЩИНУ

Лицей, 7-е августа [18]57*

Получил и ящик, и уже книги у меня на столе, в числе прочих таковых же, старых и новых, здесь приобретенных. Вам, мой истинный и неизменный друг, честь, слава и благодарение. Не только сущность, самая идея «есть друзья!» живительна в моем положении - уж как хотите, а все-таки страдательном. О, не изменяйтесь Вы, «брата» нечего просить... Кстати о брате: не можете себе представить, как я обрадовался, услышав третьего дни от Степана Дмитр[иевича] Воронина, что государь, встретя за границею Вашего Михаила Ивановича, произвел его по- прежнему капитаном гвардии, с желанием, чтоб он служил1.

Ст[епан] Д[митриеви]ч уверял, что он уже и здесь; постараюсь его увидеть, чрез Николая Ивановича; теперь, на грех, обезножил - от мозоли; надеюсь, скоро пройдет. Он же, помнится, сказывал, что дано позволение возвратиться и Герцену2. Все это хорошие предзнаменования: еще усерднее я стал молиться о государе. О, как нужно о нем молиться!.. Не далее, как 5-го числа, возвестила «Сев[ерная] пчела» его высочайшую волю о выпуске в свет сочинения, какому подобного в нашей литературе не бывало, это «Восшествие на престол императора Николая I», XIV и 236 стр. в 8[-ю] д[олю]. Сын тотчас же послал, и мы в вечер, за один прием, проглотили. Редактор его - бар. Корф.

За исключением умолчаний, все сущая истина - и истина неимоверно сознательная; конечно, не без увлечения сколько возможно унизить уничтоженных; но самый факт уже означает противное3. Чрезвычайно интересно - последствие во всех отношениях. Вероятно, Вы тотчас получите, если уже наперед не получили от самого редактора. Замечательно, что личность ничья не оскорблена. Письмо покойного Александра к Кочубею в высшей степени интересно и для многих поучительно - из тех, кои, пресмыкаясь, думают, что они что-нибудь значат4.

Воронин принял меня как нельзя более вежливо и упросил «пожаловать откушать». Поведет ли это к чему, увидим. За столом посадил около себя. У него огромное семейство. Это почти то же, что я видал у старика Кусова, в первом и втором десятках столетия - настоящего, разумеется; в других не жил. Впрочем, кто его знает, может, и жил.

На нет и суда нет; но это, при нашем расположении, не мешает никогда приниматься за то же - делать добро стараться.

Привет моими принят к сердцу; благодарят; сын свидетельствует глубокое уважение. Прошу вместо моего поцелуя приложить к ручке Наталии Дмитриевны свой - и шепнуть ей, что это от моей души.

Гавриила брата-друга обнимите за меня. Не ко времени он заговорил о моей живости. Нет ее в голове, нет в сердце, исчезнет вскоре и в этой дрянной оболочке, которую зовут телом.

Забыл ведь сказать, что с 27[-го] по 2-е виделся с своим Бароновым; теперь он в Ревеле, с А.Ф. Штакельбергом, и останется там до Дерпта. Да будет воля божия!

Простите. Крепко, крепко обнимаю Вас

б[арон] В. Штейнгейль.

*Помета И.И. Пущина: «По[лучено] 11 августа».

ГА РФ, ф. 1705, д. 9, л. 123-124 об. Летописи, кн. 3, с. 393-394.

1 М.И. Пущин (1800-1869), брат декабриста, капитан гвардии, участвовал в подготовке восстания 14 дек. 1825 г., осужден по X разряду, служил в Сибири и на Кавказе, в 1831-1855 гг. был на гражданской службе. Указом от 27 июля 1857 г. «во внимание к отличной службе и безукоризненному поведению» ему возвращено воинское звание, впоследствии он ген.-майор, с 1865 г.- комендант Бобруйской крепости.

2 Этот слух не имел никаких оснований.

3 Корф Модест Андреевич (1800-1876), выпускник Царскосельского лицея 1-го выпуска, директор Публичной библиотеки (1849-1861), с 1855 г.- председатель негласного комитета по надзору за книгопечатанием. Речь идет о 3-м издании его известной книги (СПб., 1857 г.; первые два - «не для публики»), фальсифицировавшей историю восстания декабристов. Пущин писал, что «с отвращением прочел ее» (Пущин, с. 327).

4 В.П. Кочубей, ближайший друг Александра I, посланник в Константинополе, в 1802-1812 и 1819-1825 гг. - министр внутренних дел, с 1827 г. - председатель Государственного совета и Комитета министров. В письме к нему от 10 мая 1796 г. цесаревич Александр Павлович, впервые высказывая свое желание отказаться от престола, с презрением отзывался о «придворной сцене», о низостях и пресмыкательстве тех, кто занимает «высшие места» (Корф М.А. Указ соч., с. 3--6, 228).