© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » В.И. Штейнгейль. «Сочинения и письма».

В.И. Штейнгейль. «Сочинения и письма».

Page:   1 … 19 20 21 22 23 24 25  

Posts 201 to 210 of 249

201

189. Г.С. БАТЕНЬКОВУ

СПб., 14 мая [18]60-го

Остается только пожелать тебе, любезный брат и друг, благополучного пути и всех возможных приятностей по достижении староприязненного крова. Ты так много страдал отдельно, что было бы крайне бессовестно не пожелать этого тебе, не только для меня, но и для кого б то ни было. Легко быть может, что Василия Васильевича и знал я, да конечно мимолетно, никакой тени на памяти моей не осталось1. Зять мой Топильский Михаил Иванович говорит, напротив, что очень хорошо его знает, как умного, благородного и честного человека. Полагал, что он «не сенатором ли» там, и тотчас при мне справился в списке, не нашел однако ж; поняли, что должен быть в отставке уже. Истинно был бы то грех неразрешительный, если б ты отказался от наслаждения обнять и прижать к сердцу толь теплую душу с такою сердечною памятью.

Письмо твое я получил 11 числа. Замечание твое заслуживало бы того, чтобы пооттянуть ответом, да предположенный скорый твой отъезд заставил поускорить, чтобы застать тебя еще на Руси.

Что из России будет, и будет ли что иншее против прежнего, этого сам председательствующий в Гос[ударственном] сов[ете]2 не разрешит. При нас остается пламенное желание ей полного блага, а как она с ним управится, это уж одно неопределенное время выкажет. Ты там замечаешь, что вообще-то - как говаривал покойный друг наш - не очень утешительно; здесь это еще виднее, и какое-то свинцовое чувство теснится в сердце. Но не будем об этом толковать, равно как и о «задней мысли». Я не нахожу тут ничего, что бы могло походить на противоположность слишком известному замечанию хитрого министра Наполеона I-го; это только одно и скажу.

В моем календаре: «Господь сподобил меня приобщиться св. тайн», - записано против субботы 12[-го] ч[исла] марта. Не умею тебе выразить, как много это меня успокоило; для того - мне все-таки начинает уже слышаться стук костлявой руки: «пора, пора!», означающий, как бы ни уверял себя, что еще-де «слава богу, здоровье не совсем изменило». Скажу откровенно: последний фазис страдания, на которое я обречен исключительно, становится невыносимо тягостен и, вероятно, оттого более, что ведь надо же наконец устать.

Молясь каждый день усердно, всегда имею пред глазами слова Нила Сорского: «Кая житейская пища бывает печали не причастна?, Кая ли слава стоит на земли» и, всегда ими укрепляясь, запасаюсь суточным терпением. И Жуковский сказал: «Страдания - святая благодать!»3 Прибавь к этому, что вот уже пятая неделя старшая внука моя Sophie больна в скарлатине. Это болезнь ужасная и для детей смертная. Во все время мы все в тревожном состоянии. Благодаря господа, кажется, выздоровление ее несомнительно.

Всякая строчка твоя мне приятна, тем более появление твое будет отрадно. Отмежуешь ли или не отмежуешь день в «полное мое распоряжение тобою», ни требовать первого, ни претендовать на последнее не буду. Достает у меня, благодаря бога, смыслу, чтобы понимать, что мы более зависим от случайностей, нежели от своей доброй воли. Езопов ответ на вопрос: «Куда идешь?. Не знаю» - издревле служит этого подтверждением4.

В среду был Сибирский комитет по представлениям гр. Амурского. Проект его в главном требовании, как слышно, отвергнут; но дается помощник, и по желанию его, Корсаков5. Впрочем, это хотя из верных рук, но пока не выйдет в свет законным путем, можем не верить и потому помнить новгородскую пословицу о пироге с грибами6.

Слишком уж я записался. Уверь сотоварищей, что неизменно содержу их в памяти и питаю полное к ним уважение с неизменною приязнию.

Ольга Ивановна Иванова уехала на днях в Нижний к родителям, готовящимся отправиться - в Париж7. Можно вообразить, как желание Парасковьи Егоровны летит туда вперед. Ей хочется обнять брата, и что может, быть законнее такого желания?..

Обнимаю тебя. Прости! друг и брат твой до гроба: не забудь это -

б[арон] Владимир Штейнгейль.

P. S. Да! На адресе ты перенес меня и с домом Кольмана, улицы чрез четыре, да Бассейнской улицы и вовсе нет; есть Бассейная. Мой адрес просто: на Кирочной улице, в доме Кольмана № 17-й.

Уф! устал до того, что грудь заболела.

РГБ, ф. 20. 13.34, л. 27-28 об.

1 Батеньков ехал в Варшаву к В.В. Погодину.

2 Т. е. царь.

3 См. примеч. 3 к письму 93. Нил Сорский (ок. 1433-1508), церковный и общественный деятель, мыслитель. Слова В.А. Жуковского - возможно, перифраз строки «В твоей любви - святая благодать!» из его стихотворения «Государыне вел. кн. Александре Федоровне на рождение вел. кн. Александра Николаевича», 1818 г.

4 См.: Жизнеописание Эзопа. - В кн.: Басни Эзопа. М., 1968, с. 37.

5 11 мая 1860 г. Сибирский комитет рассмотрел записку H.Н. Муравьева-Амурского о разделении Воет. Сибири с выделением Приморской области под управление своего ген.-губернатора. Проект был отвергнут, а М.С. Корсаков действительно назначен председателем Совета при ген.-губернаторе Воет. Сибири (Барсуков И.П. Указ соч., с. 578-591).

6 «Ешь пирог с грибами да держи язык за зубами».

7 Анненковы провели за границей 4 месяца.

202

190. Е. И. ЯКУШКИНУ

СПб., 2-е июня 1860

Любезнейший наш, и мой в особенности, Евгений Иванович! Вы блеснули только мне каким-то живительным светом - и скрылись, как комета, оставя меня ошеломленным как бы в тумане, который, с каждым днем ожидания слова хоть от Вас, становится гуще и гуще.

Господь, к которому готовлюсь я на смотр, читает в сердце моем и видит в нем твердую уверенность, что Вы заботитесь проявить мне что-либо благотворное и молчите в ожидании верного и положительного. Я молчал также, не зная, где Вы? Но недавно явился к нам г. Черкасов, служащий под Вашим начальством и превозносящий Вас; он известил меня, что Вы долго пробыли в Москве и недавно только возвратились в Ярославль1. Я вспомнил, что Вы требовали откровенного признания в своих обстоятельствах и прежде того писали, чтобы не стеснялся расчетами покойного друга Ивана Ивановича, и потому решился препроводить к Вам «покаянную».

Обнимаю Вас с полным родственным чувством любви, дружбы и уважения

б[арон] В. Штейнгейль.

P. S. Верите ли, что и то немногое, которое бегло пробежите здесь, утомляет меня? От наклонки сильно стесняется грудь. Вся моя молитва в том: «Господи! пошли мне предсмертную радость - успокоением в судьбе моих сирот!» О, как я понимаю хорошо: Nasci poena, labor vita, necesse mory!*

Мое положение:

Благотворная заботливость сына обеспечивает в приюте и пище. Две заботы возмущают дух постоянно: воспитание сына и неоставление дочери, рожденных в «несчастий», в безнадежности возврата.

Сын здесь, дочь при матери; оба одарены качествами радующими. Первого сначала принял было на свое попечение барон Штакельберг, вывез и отдал в пансион в Лифляндии, приуготовляющий к Дерптскому университету, поручил (на вакации) своим родным, что было истинным для него благодеянием: он приобрел немецкий язык и хорошие приемы. Но, по обстоятельствам, барон отказался от дальнейшей возможности содержать его в пансионе. Обещал было Ф.В. Булгарин, но умер. Я должен был взять его в Петербург; а средств решительно никаких! Но я подкреплялся упованием на бога.

После многих хлопот, доводивших до отчаяния почти, удалось определить в пансион к помощнику инспектора (теперь уже инспектора) Технологического института2, с платою огромною для меня - 420 р. с. в год! со своею притом экипировкою. До сих пор внесено за него по 1-е июля 329 р. Средства истинно бог послал: выдали прежнее тобольское содержание, определив продолжать его, т. е. по 114 р. с. в год; участие товарищей несчастия доставило 250 р., и одна благотворительница, пожелавшая остаться для меня неизвестною, определила доставлять по 150 р.

Поведение, прилежание, успехи, вообще нравственные качества сына доставляют мне полное утешение и оправдывают мою о нем заботливость. Генерал Голенищев, у которого он провел всю пасхальную неделю, отозвался о нем: «Он будет у Вас - человек!» Если инспектор в августе не сдаст его в третий класс Института, то придется еще год содержать его с этою платою; если же сдаст, то потребуется по 250 р. в год, пока не представится возможность поместить на казенное содержание.

Что сказать о дочери? Она получает теперь 120 р. в женском приюте, как учительница вышивания, пользуясь расположением начальницы, генеральши Ольги Александровны Дометти; а отцу уже 78-й!

*Рождение - наказание, жизнь - труд, смерть - необходимость (лат.).

ГА РФ, ф. 279, оп. 1, д. 730, л. 6-7 об.

1 Е.И. Якушкин служил в 1860-х гг. управляющим Ярославской палатой государственных имуществ. В это время по адрес-календарю в Ярославле значится лишь один Черкасов - Иван Гаврилович, городской пристав.

2 Инспектор - Рейхель Алексей Казимирович (1833-1871), с 1862 г. - проф. химической технологии и декан института.

203

191. Г.С. БАТЕНЬКОВУ

СПб., 28 июня 1860

В Иванов день получил я письмо твое, друг-брат, чего не ожидал, и получил самым приятным образом из рук Марьи Николаевны: ей самой вздумалось меня посетить. Она, как и ты, по-видимому, не знала, что во время Иркутское я был очень близко знаком с покойным Николаем Петровичем, ее отцом1. Все это вспомянулось. Нечего и говорить, что я буду рад-радешенек, если господь благословит быть ей сколько-нибудь полезным. Надо, однако ж, несколько повременить: зять мой, возясь с крестьянским вопросом, не имеет времени одышку перевесть.

Обращаюсь к письму твоему. Некоторые фразы меня крайне удивили. К чему такое как бы оправдание поездки в Варшаву. Я не знаю, куда бы я ни поехал, если бы были средства и возможность, как скоро в виду есть еще случай порадоваться приятной встрече с старою дружбою.

Ошибочно же твое понятие о тяготе для меня занятия посторонним делом. С того начать, что полезным ближнему быть никогда не было для меня сторонним делом. Да если бы и не так, то для тебя ни с какой стороны не может и не должно быть страшно обращаться ко мне с поручением. Какое бы оно ни было, я ведь не побоюсь сказать: «не могу!» и даже с уверенностью, что не рассердишься. Сам же и почти тут же говоришь: «с тобой церемониться мне не приводится». Да что говорить, очень понятно, что ты писал в увлечении сердца, а не ума! Иначе не поручил бы дать ответ, при свидании, Молдавскому, которого давно след простыл на пути в Томск.

Написать к тебе нечего и надумываться; вот видишь, и пишу, в первую свободную минуту между двумя трудными экскурсиями: вчерась воротился из Парголова, а сейчас отправляюсь на пароход, чтобы попасть в Ораниенбаум; завтра сват там именинник, и Вячеслав мой там живет, и внучата, говорят, спрашивают: «Где деда?» Такого рода вопросы, под диктовку сердца, разрешаются личным ответом: «Я здесь, мои милые».

Надо тебе сказать, что я нахожусь в самом тревожном состоянии духа: все мысли, все желания сосредотачиваются на сыне Андрее, на его воспитании в пансионе при Технолог[ическом] институте у инспектора. Он стоит этого попечения; а средства мои? где они? Отказываю себе во всем; но и этого мало. Одно не оскудевает - надежда на бога! Добавлю слово, чтобы лучше обнять мыслию и сердцем: последний фазис страдания тяжеле для меня всех предыдущих, даже уж потому, что последний, когда силы уже не те, обстановка не та. Прости, друг! Да хранит тебя святое Провидение! Как-нибудь доплетусь до упокоения. Обнимаю тебя от всей души

б[арон] В. Штейнгейль.

РГБ, ф. 20, 13.34, л. 29-30.

1 Марья Николаевна - Орлова, дочь Н.П. Орлова, томского, затем иркутского вице-губернатора, вместе с Батеньковым основавшего в 1818 г. в Томске масонскую ложу. Дружественные письма М.Н. Горловой к Батенькову см.: РГБ, ф. 20, 11.17.

204

192. Е.И. ЯКУШКИНУ

СПб., сент[ября] 9-го 1860*

Любезнейший Евгений Иванович! Ради самого бога, не оставляйте меня, старика, долее в неведении; по положению моему, по состоянию духа, оно тяжко для меня; тут на ставке вся будущая судьба бедного сына моего несчастия: мне бы хотелось умереть с утешительною уверенностью, что он не будет лишен образования и будет подпорою сестры своей и матери... Не могу ничего более сказать: не припишите этого неоткровенности; я знаю, что Вы благородны по чувствам - и нам родной.

Умоляю Вас тенью общего нашего друга, не оставьте меня без ответа.

Обнимаю Вас от всей полноты сердца

барон Владимир Штейнгейль.

Адрес: на Кирочной улице, в доме Риттера, бывшем Кольмана, № 17-й.

NB. P. S. Пред запечатанием, прочитав написанное, я почувствовал, что Вы вправе сказать, да что же Вам теперь нужно? Сами судите:

За август мне уже было нечем заплатить. Вчерась только получил третной пансион 38 р. Из них 35 р. заплатится по 1-е настоящего месяца.

С 1-го числа в год потребуется 420 р., но в это число получится 150 р. от неизвестной благотворительницы моей, стало, нужно только будет 270 р.: до нового года 140 и 130 после нов[ого] года.

На будущий год, при самом поступлении в 3-й класс Института, к которому приуготовляется самим инспектором, что должно быть в сентябре, необходимо внести за полгода вперед, уже 125 р. только.

Не скрою: желал бы сердечно избавить сына от помещения на казенное содержание, налагающее впоследствии на свободный выбор путы, нередко тяжкие.

О, будьте его благодетелем; умру, Вас благословляя, и сам господь Вас благословит.

Что до самого: у доброго сына - сыт, пригрет; до смерти много ли надо? Быть может, и заработаю что; к удивлению, здоровье поправляется, вот и теперь получил кое-что перевесть с немецкого языка.

Простите! Запечатаю, сам отнесу в ящик и буду на неделю времени спокоен - уверенностью, что Вы будете довольны полнотою моей искренности.

*Помета Е.И. Якушкина (первая строка зачеркнута): «<...> тому, у кого будут в заведовании деньги, из которых высылают в настоящее время Штейнгейлю. Прошу платить в Институт за сына Владимира Ив[ановича] Штейнгейля 250 руб. в год и деньги высылать или на имя В. И. или на имя его старшего сына Вячеслава Владимировича Штейнгейля. Е. Якушкин».

ГА РФ, ф. 279, оп. 1, д. 730, л. 8-9.

205

193. Е.И. ЯКУШКИНУ

СПб., 4 окт[ября] 1860

Да успокоит Вас, любезнейший Евгений Иванович, сам господь в Ваши тревожные часы - они и царям на долю достаются, и как еще!1 Как Вы меня успокоили письмом Вашим! Я получил его 18 ч[исла]. По содержанию его, ожидание удержало порыв к немедленному ответу. Ровно чрез неделю доставлены мне от г. Щепкина2 150 р.- и 27-го ч[исла] они были уже отданы инспектору за сына, за которого опять-таки получил ручательство, что «будет человек»; и - посудите! - этим я буду обязан покойному другу моему и Вам! Если б не бла[го]родство души Вашей, с другом моим умерло бы для меня все; я бы и не знал, что он, и за гробом, желал меня не оставлять, знавши, при жизни, мое положение. И вы допустить могли во мне поползновение к вопросу, какой никогда, ни в каком случае не мог наднестись на мозг мой, и доказали только, что меня не знаете, как оно в существе и есть.

Теперь позвольте несколько слов. Так ли Вы поняли, что сообщил Вам? «С будущего года» у меня значило с сентября 1861, когда сын мой поступит уже в институт в 3-й класс. Специальность его будет механическая. Но до того времени с 1-го ноября по 1-е сент[ября] надо будет переплатить 350 р. В это число поступят 150 р. от неизвестной благотворительницы, и из моего пансиона могу удалить до девяноста, [о]ставляя себе около 25 р. Всячески выходит дефицит 110 р. Открываю Вам это, поощряемый Вашими словами: «Затруднение собственно касается не количества денег, а аккуратности в их высылке».

Добавляю еще, что, по распоряжению покойного, финансовый год для нас, субсидиею дышащих, начинался с августа включительно. Думаю, что нельзя быть добросовестнее и аккуратнее в откровенности с Вами.

Простите! да хранит Вас небесное покровительство.

Ваш сердцем - б[арон] В. Штейнгейль.

ГА РФ, ф. 279, оп. 1, д. 730, л. 10-11.

1 Очевидно, речь идет о рождении младшего сына Е.И. Якушкина Евгения (1860-1930), впоследствии педагога, филолога.

2 Щепкин Николай Михайлович (1820-1886), сын актера М.С. Щепкина, издатель и общественный деятель (см. письмо 201).

206

194. Е.И. ЯКУШКИНУ

СПб., 15 нояб[ря 18]60

Виноват, сто раз виноват, замедлил ответом на обязательное, успокоительное Ваше письмо от 14 окт[ября]. Старость, Петербург, осень, зависимость от обстановки и пр. т. п. совокупно, надеюсь, извинят меня в глазах Ваших.

Догадываюсь, что непонятным для Вас по[ка]залось сказанное насчет 250 р., потребных на платеж с того времени, как сын поступит на казенное содержание в Институт. Я, помнится, не прибавил, что тогда в дополнении к 420, нужном теперь, надобности уже не будет. Моего пансиона с 150 р. благотворительницы будет достаточно. Субсидия «маленькой» артели покроет уже все потребности собственно по моему досмертному бюджету.

Между тем открывается или - и открылась уже - возможность потрудиться. И этим, догадываюсь, Вам же обязан. Меня посетил Пав[ел] Вас[ильевич] Анненков. Третьего дни я был у него и доставил ему статью, которую он взялся провесть под пресс1. Какой из этого будет успех, покажет время, которое, в наше время, часто показывает вовсе неожиданное. В отчаяние никогда я не приходил; других, напротив, нередко удавалось удерживать - в прежней жизни служебной и в страдательной последующей.

Прочитав написанное уже, увидел, что не сказал ни слова о 150 р., которые Вы предвещаете: получение их точно совершенно покроет дефицит, и не умею Вам сказать, сколько благодарен я Вам; да верно, по-нашему, на благодарность не смотрите: сделано - забыто!

Сегодни не отправлю письма - завтра. Обнимаю Вас от всего сердца

б[арон] Владимир Штейнгейль.

ГА РФ, ф. 279, оп. 1, д. 730, л. 12-12 об.

1 П.В. Анненков (1812-1887), писатель, критик, биограф и издатель А.С. Пушкина. Вероятно, речь идет о статье Штейнгейля «Заметка старика» - Сев. пчела, 1860, 29 дек., № 289.

207

195. Г.С. БАТЕНЬКОВУ

СПб., 25 нояб[ря] 1860, вечера 7 ч[асов]

Все эти дни я был в особенно мрачном духе и часто твердил: «Молитву мою пролию ко господу, и тому возвещу печали моя», так что Вячеслав раз спросил: «Помилуй, что тебе это задалось твердить погребальные стихи». Много навалилось на грудь мою в окончательной борьбе с натисками судьбы в этом мире. С неделю уже, как редкий день не приходил на мысль ты, мой брат и друг; уже вертелась мысль написать к Евгению Петровичу.

Сегодни возвращаюсь домой от доброй своей племянницы и нахожу на столе письмо твое; руку тотчас узнал, черная печать меня не удивила, думал, имеет общее значение; но самые первые слова уже довольно были сильны, чтобы встревожить и привести в волнение. Да, тяжкая твоя грусть глубоко запала и в мою душу, которая имела надобность и питала надежду видеть доброго Сергея Петровича; итак, теперь - до вечности!1 Но уж нисколько осталось: скоро и мне конец. Пред богом спасителем нашим уверен я, он прострет ко Мне объятия. Завтра в церкви Преображения помяну его и помолюсь о упокоении души его.

И хорошо сделал, что отложил сюда ехать. Как бы ни хотелось тебя видеть и обнять, но я не эгоист и потому для обеспечения твоего здоровья охотно готов жертвовать всем, что может доставлять мне удовольствие; тем более что, по соображениям моим, посещение теперешнее тобою самим вскоре призналось бы напрасным.

Я не все понимаю ясно в твоем письме. Догадываюсь только, что Иван Сергеевич должен быть сын Сергея Петровича и г. Свербеев, верно, зять его2. О, да хранит его господь! Я знаю хорошо, что значат последовательные удары.

Немца твоего недавно видел: я шел к набережной взглянуть на сомкнувшуюся Неву и вдруг слышу: «Herr Baron, Herr Baron!»*, оглянулся, он проезжает в санях, со своею дочерью; едва успели разменяться обоюдным Gut Morgen!** Видно очень, что здоров и «благополучен».

Сыну сего же дни отдал твой привет; благодарит. Зятю-доктору3 завтра доставлю; старшей дочери - в воскресение; а быть может, завтра же.

Если эти строки дойдут до тебя еще в Москве суща, обними за меня благородного Михайла Михайловича, скажи ему, что я всей душой его уважаю4.

Домой приедешь, всей калужской колонии нашей до земли мой привет. Вообрази, что и эти кое-как набросанные строки мне в утомление; а я ли уж не любил отписываться!

Да хранит тебя матерь божия! Прости, прости, прости!

Брат и друг до гроба

б[арон] В. Штейнгейль.

P. S. Все мои и особенно старушка моя тебе кланяются. Она тебя очень помнит.

Не оставляй меня надолго без сведения о себе.

А как мне хотелось бы побывать в Москве, с которой я некогда столь усердно нянчился. Но да будет по воле божией!

*Господин барон! Господин барон! (нем.).

**Доброе утро (нем.).

РГБ, ф. 20, 13.34, л. 31-32.

1 С.П. Трубецкой умер 22 нояб. 1860 г. в Москве.

2 И.С. Трубецкой (1843-1874), сын декабриста, студент Московского университета. Свербеев Николай Дмитриевич (1829-1860), с 1856 г. - муж 3.С. Трубецкой, чиновник Главного управления Воет. Сибири.

3 Т.Я. Щепетову.

4 М.М. Нарышкин после амнистии жил в Москве. Он и его жена были постоянными вкладчиками малой артели.

208

196. Г.С. БАТЕНЬКОВУ

СПб., 1-е марта 1861

Да, я не знал уж, что и думать о тебе, мой друг; сбирался уже писать к Евгению Петровичу в надежде, что он верно бы отозвался. Разыскивать причины задержания письма теперь уж не к чему; благо - дошло, слава богу.

Все касающееся до событий с семейством Сергея Петровича я прочитал с чувством глубокой скорби: да подкрепит господь бедную Зинаиду Сергеевну: удар судьбы пал на нее всею тяготою. Много надо мужества, еще более сердечного проникновения покорностию воле божией. Ты мне не сказал ничего о брате ее; а я ведь ничего не знаю, что он такое и даже каких он лет. Да и что ж бы от того, если б и знал?..

Я очень рад, что ты катался и был в обуревании и в оснежении борьба со стихиями и с препятствиями поддерживает мужество, а оно - под конец, на пути к труду и болезням отходным из мира сего, очень не лишне. Самая болезнь тебе послужит в пользу. Я тоже думал, что мое телесное расстройство уже окончательное, но нет, милует господь; le bonhomme vit encore!*. Будто и поотдало.

Мои близкие все, все - слава богу! Адмирал, как ты его называешь1, - извини, к вымаранным строкам нам не привыкать стать** - с 64-годовалым жалолетием принял с удовольствием, очень приметным, твой привет и благодарил, примолви: «а как жаль, что я тогда его не видал!»

Ты уже, думаю, прочел статью Погодина по крестьянскому вопросу, явившуюся у нас вчерась в 48 № «Сев[ерной] пч[елы]», давно бы так2. В тайне только дух злобы ботеет***. Поблагодарим господа, что сподобил нас дожить до этой эпохи. Хоть я всегда говорю: «завтра не наше»; но уж теперь, кажется, всякое сомнение прочь о том, что дожили. А там, как и всегда, да будет воля божия.

Все мои благодарят тебя за привет. Прости, готовлюсь к первым часам, чтобы сочувствовать молитве св. Ефрема. Прости!

Друг твой и брат до могилы Владимир.

P. S. Товарищам земно кланяюсь.

*Жив курилка! (франц.).

**В тексте вычеркнута строка.

***ботеет - разрастается.

РГБ, ф. 20, 13.34, л. 33-34.

1 Адмирал - П.Ф. Анжу.

2 М.П. Погодин восторженно приветствовал приближающееся к концу «великое земское дело о крестьянах» (Сев. пчела, 1861, 28 февр., № 48).

209

197. Г.С. БАТЕНЬКОВУ

СПб., 27 апреля 1861

Воистину воскресе!

От сердца отвечаю тебе на твой христианский привет пресвеглого праздника, любезный брат и друг. Обстоятельства и неизвестность, где ты, причиною, что не предварил тебя; впрочем, нам с тобою рассчитываться нечего, кому присваивать инициативу в подобных приветах.

Вчерась строки твои поданы были мне, когда три семьи, Анжу, Топильских и Щепетовых, сидели с нашею за обедом, разумеется вечерним, у нового генерала, и этот генерал? - сын мой, Вячеслав! Оставляю тебе судить, в каком я был настроении духа - и приятность на радость!

Я говел, надобно тебе сказать, в минувший пост на 1-й и на последней неделе и приобщился св. тайн в Великую субботу; только что прихожу домой, меня встречают этим радостным для меня событием, которое держал сын в секрете, и мудрено ли удержать секрет пред стариком, который никогда не старался проникать в тайны ближних.

О деле государственном не пускаюсь ни в какие суждения; довольно, что, по благости божией, дожил до этого великого события в нашем отечестве, о каком 50 лет назад, мечтая только, приходили в восторг. Дело известное: что никакое добро, никакое благо не входило в мир без того, чтобы из ада Сатана не выслал своего делегата à latere* с помехою и кознями. Крестьяне, глупо понимающие дело и еще глупее рассуждающие, все-таки менее виноваты, менее тех, которые, оставляя их в невежестве, оставляли их на произвол и грабительство «управляющих»1.

Если вкусят теперь плоды своего посева, пенять не на кого. Но баста! Я молюсь о благотворителе миллионов, молюсь усердно, молюсь постоянно. Не далее как третьего дни, едучи к своему доброму Суворову обедать, на Симеоновском мосту я встретил его, и подъятием руки он ответил на мой поклон, я имел счастье уловить его взор. Да - счастье: он мой тройственный благодетель, и можешь судить, как мне было это приятно.

Если попадется тебе под руку «Journal de St Petersbourg», № 92, прочти, если уже не читал, письмо о[т]ца Иосифа Васильева, состоящего при посольстве нашем в Париже, к Нантскому епископу, от 12 марта настоящего года. Смело можно сказать, что это полемическое письмо образцовое; нельзя не радоваться появлению таких духовных в нашем православии.

Прощай, да хранит тебя матерь божия!

Друг и брат твой старец Владимир б[арон] Штейнгейль.

P. S. Мой душевный привет всем, кто вспомнит обо мне при встрече с тобою.

Наталия Дмитриевна была здесь и сделала мне поручение, которое давно меня самого занимает2.

*послом (франц.).

ГПБ, ф. 49, № 22, л. 3-3 об.

1 Вероятно, речь идет о крестьянских волнениях, связанных с введением Положений 19 февр. 1861 г.

2 О поручении Н.Д. Пущиной см. след. письмо.

210

198. Н.Д. ПУЩИНОЙ

[27 апреля 1861]1

Христос воскресе!

От всей души поздравляю Вас с пресветлым праздником, многоуважаемая мною Наталия Дмитриевна, желая, чтобы во всем касающемся до Вас проявлялся благодатный свет Христов.

И меня, премногогрешного, господь посетил радостью: имею сына генерала! Я вторично говел на страстной неделе и приобщался в субботу: только что прихожу из храма, исполненный благодатных ощущений, меня ветречают этим известием. У заутрени он - сын мой, был во дворце, в полной генеральской форме, и что за молодец! Я чуть не задушил его в объятиях; откуда сила взялась; истинно помолодел!

Вчерась, по этому случаю, зять дал нам обед, и после стола завязался разговор, и он высказал мысль очень для меня интересную: толковали о майоратствах, о переходе титулов и фамилий, по поводу нового графа Ростовцева, я указал на нечто странное в княжестве детей Евгений Петровича без княжества отца2. Он как великий юрист, говорю о зяте, сказал: да это сделано тогда без всякого соображения с правами впоследствии, на случай наследия; потому что дети поступят в пятую книгу титулованного дворянства, а отец с матерью останутся в книге простых дворян; короче, если Евгений Петрович подаст государю просьбу в этом смысле и ее препроводят в Министерство юстиции, доказано будет или, как зять говорит, мы докажем, что надо или отцу возвратить княжество, или с детей снять. Я решился тогда же, или лучше сказать, сложил в уме своем известить Вас об этом для передачи Евгению Петровичу. Кстати же, государь после праздника едет в Москву и, как уверяют, проживет там с месяц; иные уверяют - шесть месяцев, будто бы по случаю перестройки дворца; впрочем, всех новостей не оберешься.

Дело о монастыре, по общему соглашению с зятем, начнем уже на Фоминой, когда все обратятся к занятиям3.

Будьте здоровы, тверды духом и благополучны во всем. Это желание и молитва многоуважающего Вас старца

Владимира б[арона] Штейнгейля.

ИРЛИ, Ф. 606, № 19, Л. 1-2 об.

1 Письмо написано в тот же день, что и предыдущее.

2 В ознаменование заслуг Я.И. Ростовцева в подготовке крестьянской реформы его вдова с нисходящим потомством была возведена в графское достоинство. Детям декабристов-князей 30 авг. 1856 г. даровано княжеское достоинство. Самим же декабристам 10 сент. 1856 г. было возвращено только потомственное дворянство, без титулов и прав на прежнее имущество.

3 Из письма Н.Д. Пущиной к Е.П. Оболенскому от 15 мая 1861 г. (там же, л. 3-4), при котором она пересылала настоящее письмо, выясняется, что Штейнгейль обещал ей содействовать в деле преобразования тобольского Ивановского мужского монастыря в женский со школой для девочек духовного звания.

Page:   1 … 19 20 21 22 23 24 25  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » В.И. Штейнгейль. «Сочинения и письма».