34. М.Н. Волконская - А.Н. Волконской*
8 декабря 1829.
Читинский Острог.
По моему предыдущему письму вы знаете, обожаемая матушка, что мне известна вся глубина моего несчастья1. Тот, кому вы недавно писали, прося подготовить меня, предупредил ваше желание; он оказался достойным доверия лучшей из матерей. Он был моим ангелом-хранителем, он предоставил мне всё возможное, чтобы облегчить моё ужасное положение. Сергей и я сохраним ему за это вечную благодарность2.
Ваши письма от 18 и 25 октября были переданы мне вчера. Милая матушка, вы принимаете участие в моём горе, как истинная мать и друг. Моё сердце разрывается при мысли, что у меня больше нет отца; только сознание, что я ещё нужна Сергею, привязывает меня к жизни.
Милая матушка, вы умоляете меня беречь себя для него, вы называете меня вашим уважаемым другом, - всё это не изгладится из моего сердца; Сергей и я, мы у ваших ног. - Он ухаживает за мною, не отходит от меня, и почти так же глубоко чувствует моё горе, как я сама. Милая матушка, смотрите за своим здоровьем, берегите себя ради нашего счастья и спокойствия. Нельзя дважды перенести то, что я испытываю в эту минуту.
Я получила письмо доброй и уважаемой сестры Репниной, и мне очень грустно, что я не могу сегодня отвечать ей. Ей я обязана первым облегчением в моих страданьях. Я столько упрекала себя за огорчения, которые я причиняла моему дорогому отцу моими письмами отсюда, - а он ещё накануне своей смерти говорил обо мне с любовью и похвалой, показывая мой портрет д-ру Фишеру3. Не могу сказать вам, какую отраду доставили мне эти подробности. Благословляю добрую сестру за то, что она мне сообщила их, и обнимаю её от всего сердца; целую руки её мужа и прошу её благословения.
Мы с Сергеем оба здоровы, милая матушка; в доказательство скажу вам, что я уже пишу под его диктовку письма к посторонним. Пока во мне останется хоть искра жизни, я не могу отказать в услугах и утешении стольким несчастным родителям; я слишком хорошо знаю, как много пришлось моему покойному отцу выстрадать за своих детей, и особенно за старшего сына, на которого он возлагал всю свою надежду4.
Что касается моего здоровья, то повторяю вам, милая матушка, - оно вполне хорошо. Я ежедневно катаюсь в санях по настоянию г. коменданта, который неизменно присылает мне свои сани. Не тревожьтесь из-за моего почерка; вы знаете, что я всегда пишу так, когда волнуюсь, а в это письмо я вложила всю душу.
Прежде чем прощусь с вами, обожаемая матушка, хочу снова прибегнуть к вашей доброте: всё это время мои люди так заботились обо мне, проявляли такое усердие и такую безграничную привязанность, что я не могу не повторить вам моей просьбы относительно Ефима. Я буду писать также о Маше, моей горничной; мне не хотелось бы, чтобы один из них получил вольную раньше другого. Окажите мне эту милость, любезная матушка, и я приму её как личное одолжение.
Я ещё не поблагодарила вас, милая матушка, за услугу, которую вы оказали мне; я получила аптечку со всеми её принадлежностями, а также вино, о котором вы мне писали. Тысячу раз благодарю вас за всё это. Прощайте, обожаемая матушка, целую ваши руки за Сергея и за себя.
Ваша покорная дочь
Мария Волконская.
В будущую субботу я надеюсь написать сестре Репниной и выразить ей всю мою благодарность и любовь к нам.
*Оригинал письма на франц. яз.
1 Отец Марии Николаевны, герой 1812-го года, генерал от инфантерии, член Государственного Совета, Н.Н. Раевский, умер 16 сентября 1829 г.
2 М.Н. говорит здесь о С.Р. Лепарском.
3 «Накануне своей кончины он вспомнил о ссыльной дочери, и сказал одному из своих друзей, указывая на её портрет, висевший в его комнате: «Voila la plus admirable femme que j'aire connue» («Вот вам удивительная женщина, какую я знал»). - «Русская Старина», 1878 г., июнь, стр. 338. Со слов княжны В.Н. Репниной.
4 Александр Николаевич Раевский.
