© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Из архива И.И. Пущина. Письма Н.В. Басаргина


Из архива И.И. Пущина. Письма Н.В. Басаргина

Сообщений 11 страница 20 из 25

11

10

[Серед. марта 1842]*

Любезнейший Иван Иванович. Наконец мы немного отдохнули от дороги и от всех хлопот, неразлучных с перемещением на другое место. Сюда приехали мы в самый развал ярмарки и успели кое-чем запастись, хоть всё это и обошлось дороже ирбитского. Дом Швейковского, в котором мы поместились, совершенно по нас, даже есть для меня маленький кабинетец, комната для Васиньки и С[тепаниды] И[вановны], спальня и две приёмных. Всё это в маленьком виде. Кухня отдельно, но очень близко и с плитой. Всё нужное для хозяйства также есть. Недостаёт одного: колодца, и это большое неудобство, потому что надобно или держать лошадь, или нанимать возить воду. Мы выбрали последнее. Содержание в Кургане обойдётся нам не дешевле туринского, но это потому только, что два года сряду был здесь падёж на скот и засуха. При обыкновенном же порядке вещей, по уверению жителей, здесь бывает так дёшево всё, что из рук вон. Городок довольно красив и так невелик, что можно обойтись и без экипажа. Мы и располагаем так жить. С Ив[аном] Сем[ёновичем] мы ещё не условились о цене, но полагаю, что он возьмёт не дороже 200 р., потому что Свистунову он заплатил за дом 1800 р. Климат здесь хорош, но надоедают сильные ветры, продолжающиеся всю весну. Вот всё, что до сих пор мы можем сказать об нашем городке и нашем устройстве. Не говоря об наших, мы познакомились с городничим и были у старого знакомого своего, исправника. Жена городничего - очень милая женщина, а он простой человек, по-видимому готовый на услугу и обязанный всем А.Н. Муравьёву, с которым он служил в Иркутске и который перевёл его в Западную Сибирь63. Исправник точно такой, каким я его знал в Туринске. Округа им довольна, и ему хорошо. Швейков[ского] здесь любят, он играет в бостон, лечит и почти со всеми знаком. Башмаков почти целый день сидит у городничего и живёт [на] 200 р., кажется, без нужды. Бриген имеет свой домик и помещается в нём с семейством, у него двое детей. Признаюсь вам, что вообще образ жизни и образ понятий всех их не очень мне нравится и я не намерен слишком сближаться с ними и подражать им. Должен сказать, однако ж, что все они приняли нас с радушием. Я был у Клячковского64, которого все очень хвалят и который показался мне скромным и тихим человеком. Дом его, т. е. бывший Розена, подле нас.

Об размолвке и свадьбе Свистунова вот что я узнал. Жена его, говорят, очень не глупа, не слишком хороша собой, но молода и наклонна к светской жизни. Она сама пожелала выйти за него, говоря своим подругам, что хотя и не любит его, но хочет быть его женою, потому что он богат и имеет знатное родство. (Это сказывал мне Бриген). Перед свадьбою был у Дуранова65 бал. Свистунов пригласил её танцевать, но она оказывалась, говоря, что дала слово другому - воспитаннику городничего. Свистунов на это взбесился, наговорил ей кучу дерзостей и потом, утром, послал отказ. Невеста - в слёзы, Дуран[овы] рассердились и в ту же минуту возвратили ему его подарки. Свист[унов] в отчаянии бежит к Мерному, и вместе с ним и Швейк[овским] едут к Дуранову. Тот и жена неумолимы, воспитанница упрашивает их вместе с женихом, который, наконец, на коленях вымаливает прощение. Потом свадьба и т. д. Вот что я слышал здесь об этом. Не знаю, правда ли. Теперь они в Тобольске, живут открыто, бывают часто на балах, и Свистунов без ума от своей жены, которую все находят очень любезною. Я читал его письмо к Швейк[овскому], в котором он об этом пишет и благодарит его за содействие к его счастию. Не менее того, он поступил с ним не совсем как товарищ. Последний, купив у него дом, отдал только 800 р., а остальную тысячу остался ему должен. Свистунов взял с него законный вексель и потом поехал к судье узнать, будет ли этот вексель иметь силу в случае неплатежа. Это уже слишком осторожно. Впрочем, я передаю вам чужие речи и не отвечаю за основательность их, потому что проверять их нельзя, да и не к чему.

Очень бы желал узнать, был ли у вас Гаюс66 и как вы решились переселиться из Туринска: в Тобольск, Ялуторовск или далее. Здесь тоже я имею в виду два места, об которых мне говорил Мерный, - одно, вёрст за 90 отсюда, управляющего винокуренным заводом, а другое в Красноярске, правителем конторы одного золотопромышленника. Он обещал наверное достать мне то, которое я пожелаю, но надобно, чтобы последовало на это разрешение правит[ельства]. Оба хозяина будут здесь весной, и тогда можно будет с ними переговорить и на что-нибудь решиться. Я совершенно не согласен с Якушкиным в том, что будто нам неприлично приобретать своими трудами. Неужели потому только, что мы - г[осударственные] п[реступники], нам должно жить на свете сложа руки и ничего не делать ни для себя, ни для своих. Тут решительно нет логики.

Мне бы очень хотелось поговорить с вами, мой добрый Иван Иванович, ещё кое о чём, но я узнал, что Дворников67 едет сегодня, и потому спешу с письмом. Пожалуйста, не забывайте нас и пишите хоть на имя С[тепаниды] И[вановны]. Обнимите Евгения, я пишу вам обоим. Мат[рёне] Григ[орьевне] поклонитесь от нас, скажите ей, что здесь нет бабушки и что если ей надоест Туринск, то она может проситься сюда. В Кургане будет ей лучше. Передайте моё приветствие В.Ф. Уткину, Фёд[ору] Фир[совичу], Якову Петровичу и вообще всем знакомым68. Скажите последнему, что курганские дела идут отлично. Только здесь не так дёшево отделываются, как он в Туринске, даже с Тобольском имеют дело. Вы не поверите, как здесь богата округа. Есть более десяти человек крестьян, которые имеют до 40 т[ысяч] капит[ала], жителей же всех 61 т[ысяча] крестьян и 15 т[ысяч] посельщ[иков], а откуп 350 т[ысяч]. Последние шалят и воруют, и с ними жестоко теперь поступают - дерут не на живот, а на смерть. За каждую произвольную отлучку из волости - плети и даже кнут. В остроге их сидит до 400 человек, и сами чиновники говорят, что если прав[ительство] не примет каких-нибудь мер и будет наводнять округу посельщиками, то лет через 20 здесь не будет житья.

На днях, при мне уже, умер некто Калугин - муж Лореровой невесты69. Большой пьяница, но богатый человек, за которого она вышла по расчётам. Она, говорят, неутешна, но это только для вида, и Н[иколай] И[ванович] может опять начать с ней сантиментальничать. Он посылал ей с Кавказа бантики и цветочки. После него остался сын, который, по его распоряжению, был отправлен с матерью к брату его. Сей последний храбрый человек перепугался и прислал их сюда обратно, но теперь они опять, с согласия прав[ительства], уехали к нему и им приняты.

Фохт, по словам наших, наделал себе под конец кучу неприятностей: вмешивался в дела чиновников, писал об них, грозил им и хвалился особенным расположением князя. Это было донесено последнему, и он сделал ему выговор. Это сильно поразило бедного Фохта, который был уже болен70. Не хвалю его, но не хвалю и наших здешних товарищей, которые против него также восстали и вместо того, чтобы подать ему добрый совет и успокоить умирающего, почти оставили его. Всё это что-то неладно. Но я заговорился, пора отсылать письмо. Я пишу к вам вроде журнала: всё, что слышу, вижу и что попадает на мысль, передаю вам. Жена и все мои домашние здоровы, приветствуют вас и Оболенского. Крестник ваш также здоров и целует вашу ручку. Нонче жена собирается с визитом к городничихе и уже одевается, оттого ей некогда ни слова прибавить ни к вам, ни к Мат[рёне] Григ[орьевне]. Извините её перед ней. Посылаю к ней забытую мною у себя её трубочку.

Весь ваш

Воскресенье.

Не забудьте посылать к нам по прочтении получаемые у вас журналы. Попросите от меня об этом Вас[илия] Фёдор[овича]71 да при случае уделите мне немного ревеню, если Кар[л] Каз[имирович] купил его вам72.

Силиным поклонитесь от меня. Сию минуту мы возвратились домой, сделавши визиты. Заходили к Дуран[овым], которые были знакомы ещё прежде С[тепаниде] И[вановне]. Жена его показалась мне доброю женщиною, а он большим... Летом они ожидают к себе Свистунова, и, кажется, он у них под лапой, потому что даже в письме к Швейк[овскому] он пишет кое о чём и просит убедительно не говорить об этом Дурановым, чтобы не рассердить их. Если бы Панаев успевал работать, здесь бы много ему было заказов73.

* Помета Пущина: "Пол[учено] 28 марта".

12

11

30 апреля [1842]*

Спешу воспользоваться случаем, чтобы написать к вам несколько слов, мой добрый Иван Иванович. Сегодня только узнал, что вечером отправляется отсюда туринский казак. Я писал к вам через губернатора два письма, и в одном из них вложена была доверенность Марьи Петровны, получили ли вы их? Вы, верно, удивляетесь, что я не пишу к вам прямо по почте. Это потому, что здесь почтмейстер очень привязчивый человек и не затруднится сделать неприятность. Не советую и вам писать прямо на имя С[тепаниды] И[вановны] - до сих пор хотя сходило с рук, но он с какою-то всегда недоверчивостию отдаёт письма и всегда держит их по два и по три дни, а письма сам распечатывает и пересматривает74.

Скажу вам теперь несколько слов о Свистунове - то, что нельзя было поместить в официальном письме. Всё, что я слышал об нём здесь от наших и посторонних, очень было неприятно. Вообразите, что он до такой степени был скуп, что получил прозвание (от простого народа) жида. Людей своих (у него были собственные) почти не кормил, так что они, бедные, каждый день приходили к Швейковскому ужинать, давал им на неделю по одной свечке и сам вешал муку, масло и т. д. В обращении же с ними у него не было другого слова как каналья, мерзавец, а между тем люди, говорят, были прекрасные. Жену повара своего, которая была на сносях беременна, он заставлял работать до конца, мыть полы, стряпать, ходить за женой и стирать бельё. Сколько Швейковский ни говорил ему, что это для неё вредно, он ни за что не хотел нанять женщины, и что же случилось? Бедная упала, повредила ребёнка и в самый день их отсюда отъезда родила несколькими днями ранее и через два часа умерла. Он было не хотел дожидаться погребения, не хотел позволить мужу похоронить жену, но тут все против него восстали, и, наконец он должен был согласиться и отложить отъезд на два дня. Можно ли себе представить это? Я бы сам не поверил, если б все единогласно этого не подтверждали. Это возмущает душу**. При последнем отказе (их было три) он делал кучу глупостей, ползал на коленях, плакал, потом опять отказывался от своих слов, но этим он только вредил себе, и потому это его дело. Но проделки его с людьми своими точно отвратительны. С Швейковским он поступил ужасно как дурно - продал ему дом, а потом начёл 400 р. за мебель, которую он сам купил вместе с домом, и не уступал её менее этой цены Ив[ану] Сем[ёновичу]. Городничему же продал её за 200 р., и этот уже уступил её потом Швейковскому за свою цену. Как вам это покажется? Между тем, как все говорят, Швейковский в продолжение двух лет был настоящий его мученик и по простоте своей употребляем был им при всех его проделках с Дурановыми. Последние никак не хотели отдать за него воспитанницу, но она сама непременно желала этого и даже сказала, что она уверена, что у неё достанет характера переменить его нрав, а между тем добавила, что он богат, имеет знатное родство и потому она надеется попасть в лучший круг, нежели выйдя за курганского чиновника. Как вам покажутся эти слова в устах девушки 16 лет - и точно, здесь все утверждают, что она не по летам имеет самостоятельный характер. Отец её здесь квартальным и почти всё время проводит в чижовке за пьянство. Она и здесь не хотела его знать, и это вздор, что он купил ему дом и его устроил. Дуранов иначе не зовёт его, как "мой взбалмошный и скупой зятюшка", а жена его, очень добрая и простая женщина, просто говорит, что если Танюшке не удастся его исправить, то она будет несчастлива. Впрочем, до сих пор Танюшка пишет им из Тобольска, что она счастлива, что муж ей угождает и беспрестанно дарит вещами и нарядами, присылаемыми из Петербурга. Посмотрим, что будет далее, дай бог, чтоб он переменился. Только, признаюсь, я не очень надеюсь на это.

Мы живём, слава богу, порядочно. Через неделю думаем отправиться с женой пить кумыс и проживём с месяц одни на Жилина заимке в шести верстах от города. Васинька наш здоров, у него два зубка, и хотя он покашливает, но мы его каждый день выносим на воздух. Он остаётся в городе с Ст[епанидой] Ив[ановной] и Ав[дотьей] Ив[ановной]75, а мы можем иногда приезжать сюда.

Вы заметили по письму моему, что я спешу. У нас гости, Клячковские, и я урывками только могу прибавлять по нескольку слов, а не хочется упустить случая поговорить с вами откровенно.

Все мои домашние вас обоих приветствуют. Обнимаю Евгения. Скажите ему, что вчера мы ели салат со свежим огурцом, желаю и ему такого же успеха в своих парниках. Впрочем, огурец прислала нам Дуранова из теплицы. У нас погода установилась, и на дворе, когда нет ветра, очень бывает жарко. Мы каждый день прогуливаемся, но за городом ещё не бывали, успеем подышать деревенским воздухом на заимке.

Всем общим знакомым прошу от нас дружески поклониться. Я уже писал к вам об здешнем нашем круге знакомых - мужчины все на одну стать, но должно отдать справедливость, что чрезвычайно предупредительны и вежливы. Пьяных я ещё не встречал. Вообще, нас очень уважают и все стараются познакомиться. Здесь также есть мой совоспитанник от Муравьёва - Генерального штаба полковник Пассек76. Он начальником межевания, знаком с нами, очень любит играть в карты, и мы нередко играем в бостон. Между женщинами, как я уже писал к вам, обращает невольно внимание в маленьком городке городничиха, которая бы нигде себя не уронила, и Дуранова - по доброте и ласковости своей. Прочие такие же, как и везде, исключая исправницы, которая неимоверно как смешна и гордо глупа.

Кажется, намарал много, разберёте ли? Прошу не взыскать - чем богат, тем и рад. Сейчас явился казак, и я начинаю печатать письмо, даже не перечитывая его.

Вот ещё до вас просьба: если будет от вас какая-нибудь сюда оказия, т. е. посылаться казак или кто поедет, то отправьте, пожалуйста, мне несколько десятков бутылок шампанских. Здесь почти их достать нельзя и продают не дешевле полтины, а мне они нужны будут для шипучки.

* Помета Пущина: "Казак. Пол[учено] 8 мая".

** Слова "Это возмущает душу" в подлиннике на франц. яз.

13

12

19 мая [1842]*

Г-н Злот[ников]77 передал мне ваше письмо, дорогой Иван Иванович. Вы хорошо сделали, избрав этот  путь. Я писал вам по поводу почтмейстера, который, кажется, хочет на нас наябедничать. Зять Ф[ёдора] Ф[ирсовича] сам пришёл ко мне и предложил мне писать к вам через его посредство. Это было очень любезно с его стороны, и сегодня я собираюсь ему вернуть его покупку и передать ему письмо для вас. Я думаю, однако, что совершенно необходимо, чтобы мы иногда переписывались через губернатора для того, чтобы не возникали подозрения и чтобы не бросить тень на г-на Злот[никова].

Я совершенно согласен с вами насчёт доверенности. Я, со свой стороны, пишу к М[арье] П[етровне], чтобы она приказала вам её доставить. Я думал составить для неё черновик, но, чтобы избежать новых недоразумений, лучше было бы, я думаю, сделать её в Туринске так, как хочет Ф[ёдор] Ф[ирсович], и послать ему прямо от вас. Что касается денег, которые должны быть получены в этом году за дом, то правда, что после кражи у В[асилия] Ф[ёдоровича] я говорил, и, кажется, в вашем присутствии, о том, чтобы помочь ему освободиться от своего долга Ф[ёдору] Ф[ирсовичу] при помощи той суммы, которую этот последний должен будет отдать за дом. При моём отъезде, говоря с ним об этом предмете, я возобновил это своё предложение, и я думаю, что не было бы никаких затруднений в оказании ему этой услуги, ибо эти деньги, как говорила мне М[арья] П[етровна], должны остаться в Туринске для возможных расходов; в случае же вашего отъезда можно поручить В[асилию] Ф[ёдоровичу] платить пенсию тем, кто её получает. В конце концов, если М[арья] П[етровна] изменит случайно своё намерение и попросит у вас эту сумму, то предупредите меня, и я прикажу доставить её вам немедленно78.

Я совсем забыл о долге 3 р. 90 Ворсину79. Прошу вас, будьте добры заплатить его за меня. Я должен вам также за паспорта Марии и Авдотьи Ивановны. Вы отсчитаете всё из первых денег, которые получите для меня либо от Силина, либо из другого места.

Кажется, что вы с Евгением живёте открыто - вечера, обеды и пр. Я тоже, 9-го этого месяца, пригласил некоторых своих новых курганских знакомых. Был шоколад-гляссе, суп из раков, <нрзб> и салат из огурцов. Всё это, впрочем, тоска, но что поделаешь?

Ваши новости о принце Лейхт[енбергском] и освобождении крестьян доставили мне большое удовольствие. Дай бог, чтобы это было правдой80. Вы должны уже знать обо всём том, что происходит по соседству от вас в Пермской губернии. Я говорю, что самому министру придётся явиться на место, чтобы узнать причину всех этих беспорядков81.

Передайте привет от меня всем нашим знакомым. Вы должны уже получить мои письма - одно с казаком, другое - через губернатора на имя Оболенского. Обнимаю его сердечно.

Все мои дружески приветствуют вас. Мы с женой начали уже пить кумыс. Наш малыш здоров, он стал большим мальчиком, уже всех знает, поёт и часто очень забавляет нас.

Прощайте**, дружески жму вам руку. Дай бог, чтоб вы скорее перебрались в Тобольск, - там, может быть, увидимся.

Марья вам несказанно благодарна за ваши об ней хлопоты. Она в восхищении и сделает, как вы пишете.

Я хотел было сказать вам несколько слов об доме Нарышкина, но нет места. Он приходит в разрушение, и через два года даже трудно его поправить будет. Не худо бы было, если б они не мешкая ассигновали хоть годовую плату на его поправку. Напишите им при случае. Я говорил об этом Бригену, которому он поручен, но он всё ожидает покупки, а бог знает, состоится ли она.

* Помета Пущина: "Пол[учено] 30 мая. Ф[ёдор] Ф[ирсович]".

** С начала письма до слова "Прощайте" в подлиннике на франц. яз.

14

13

9 июля [1842], Курган*

Я от всего сердца благодарю вас, мой добрый друг, за то невыразимое удовольствие, которое доставило мне письмо ваше. Понимая вполне ваше счастие при столь неожиданном свидании с братом, я сам как будто участвовал в нём и, читая рассказ ваш с радостными слезами на глазах, провёл одни из приятнейших минут моей жизни. Как умеет Провидение вознаграждать временные испытания наши - скажите, кто из так называемых счастливцев этого мира имел такие блаженные минуты, как вы, мой добрый Иван Иванович? Верно, немногие. Жаль только, что пребывание Николая Ивановича было у нас так кратковременно. Не более того, оно оставило вам кучу приятнейших воспоминаний на всю жизнь вашу, а ожидание вторичного свидания с ним будет постоянно занимать вас83. Как бы желал я теперь вас увидеть и потолковать с вами! Если бы я встретился когда-нибудь с вашим славным оригиналом, то прямо бросился бы обнимать его и поблагодарил бы его за те сладкие минуты, которые он доставил мне - постороннему для него человеку - своею примерною к вам дружбою. Может быть, он заедет также и в Курган, здесь более 10 тысяч поселенцев, и ему не мешало бы взглянуть на их быт, который грозит гибелью здешнему краю. Правительство делает весьма хорошо, стараясь заменить настоящую систему поселений какою-нибудь лучшею, - правда, что этот вопрос так затруднителен и так тесно связан с другими учреждениями нашего отечества, что правительству нелегко будет решить его отдельно. Но это не наше дело - будем ожидать и радоваться, если ему удастся сделать тут что-нибудь полезное.

Мы уже знаем, что братец ваш в Тобольске. Вчера получил письмо от Ольги Васильевны, которая извещает нас, что он был у неё. Она не может им нахвалиться, однако ж прибавляет, что наружностью вы гораздо лучше его. Бедная вдова решительно питает к вам нежность** - у вас каменное сердце.

Жалею очень бедного Давыдова, что он принял оскорбительное предложение правительства84. Мы сперва не знали о перемене фамилии и потому не удивлялись его решимости расстаться с детьми, хотя и тогда находили, что для дочерей оно не представляет никакой выгоды. С переменою же фамилии ни под каким видом не могло быть принято, и я думаю, что, отказываясь, родители могли даже показать правительству, как оскорбительно для них такое предложение. Государь, вероятно бы, понял это чувство и уважил бы его. Как отец, он, конечно, получит самое невыгодное мнение о Давыдове, узнавши об его согласии. Дай бог, по крайней мере, чтобы это согласие послужило на пользу его детям, хотя многого и для них тут ожидать нельзя.

Щепин ещё не приехал85. Признаюсь, его перевод не очень нас радует. Дай бог, чтобы он хотя несколько изменился. С моей стороны, я постараюсь быть с ним в самых вежливых отношениях. Боюсь только, чтобы он не вошёл в состязание с местными властями.

У меня эту неделю жена и Васинька были нездоровы. Я было очень испугался за них. У Машиньки вдруг сделался кровавый понос, но, к счастью, скоро был захвачен и на другой день почти совсем прекратился. Теперь только нужны диета и осторожность. Васинька двигает зубки, и как время стоит жаркое, то страдает поносом - обыкновенною болезнию детей в этом возрасте и в это время. Кажется, однако ж, до сих пор нет ничего опасного. Он забавен до крайности и очень благонравен. Целый день ворчит, гулит, хохочет, иногда поднытивает, но редко капризничает.

Третьего дня я был здесь на экзамене. То же, что в Туринске, но с малым, однако, изменением, которое мне понравилось. Именно: по окончании экзамена Худяков86 читал речь, в которой поблагодарил посетителей за их участие в улучшении библиотеки и в успехах юношей; он обратился к родителям и, намекнув, что некоторые из них мало хлопочут об учении детей и даже портят своим баловством их нравственность, он упрашивал их содействовать заботам учителей, которые без того никогда не достанут предполагаемой цели и понесут хотя несправедливо, но не менее того неприятное нарекание в нерадении. После экзамена смотритель87 пригласил всех к себе на завтрак и тут же предложил подписку для увеличения библиотеки новыми книгами и на вспоможение неимущим - на бумагу, карандаши и т. д. Так как всякий имеет право пользоваться книгами из училища, то никто не имел повода отказаться. Он собрал около 300 р. Это делается каждый год, и потому здесь библиотека прекрасная, так что она меня удивляла - хоть бы в лучшем губернском городе. Смотрителя здесь не любят, но надобно отдать ему справедливость, что он очень занимается училищем и даже с некоторыми для себя неудовольствиями заботится об увеличении и улучшении библиотеки. Худяков добрый и хороший человек. Скромен, как девушка. Через него мы можем иногда беседовать мимо Тобольска, и он с удовольствием будет нашим посредником. Только надобно быть осторожными, чтобы не навлечь ему какие-нибудь неприятности.

На этой почте я получил письмо от Пушкина, он уведомляет меня, что об вашем переводе получен запрос на имя князя, но что он сомневается, чтоб вас перевели в Тобольск, думает, не знаю почему, что скорее вас переведут в Ялуторовск, если родные ваши похлопочут об этом своевременно88.

Уведомьте меня, где живёт теперь Розен. Об этом просил меня Бриген, которому нужно к нему писать и который не знает, куда адресовать своё письмо к нему.

Послание Оболенского я получил, благодарю его от всей души за память. Не пишу к нему особо, потому что вы прочтёте это письмо вместе. Крепко обнимаю его и радуюсь, что мой Рыжка у него в милости. Я так же начинаю здесь обзаводиться хозяйством, на днях купил рессорные дрожки и к осени заведу лошадку. Они здесь не дешевы, порядочная стоит не менее 150 р. Сегодня пойду посмотреть продажный домик поблизости от меня. Если цена не будет высока и если он хоть мало-мальски удобен, то решусь купить. Квартиры дороги. Я плачу Ив[ану] Сем[ёновичу] 250 р. в год, без огорода и без воды.

Ещё до сих пор не знаю, за что приняться, чтобы не жить с копейки на копейку и не сидеть сложа руки. Может быть, куплю и устрою мельницу - у меня уже есть одна на примете, только надобно хорошенько узнать и обдумать. Здесь вообще это доставляет большие выгоды. Жаль, что Силину нельзя отлучиться из Туринска, он бы и мне в этом случае мог быть полезен. Я почти знал наперёд, что он откажется от моего предложения, и написал вам по просьбе человека, который меня просил об этом. Пусть это послужит ему доказательством, что я его помню и не пропущу случая, если найду ему выгодное какое-нибудь занятие.

Мы получили письмецо от М[атрёны] Г[ригорьевны] из Тюмени. Она, бедная, там скучает, но бывает, однако ж, в собраниях и танцует. Грустит об разлуке с туринскими и с обоими вами. Буду и ей отвечать.

Анненкова родила дочь89. Свистунов возвратился из Омска. Вот тобольские новости. Зачем его вызывали, неизвестно. Он не пишет об этом и к своим. Вообще, он и она не совсем хорошо ведут себя с Дурановыми. Бедная Дуранова, которая любит жену Свистунова как родную дочь, часто плачет, замечая её равнодушие. Как бы то ни было, а она всем одолжена им, и ничто не может извинить неблагодарности. Да сверх того, Дуранова очень добрая и хорошая женщина, которая только и спит и видит свою Таничку.

Рад очень, что Панаев отделывается от Кестнера. Вот тебе и божья благодать.

От Марьи Петровны нет до сих пор ни строчки. Грустно мне будет, если не буду ничего знать о деточках90. Вы видите, что мой совет обратиться к Бенкендорфу о продаже дома был хорош - теперь, вероятно, всё это скоро кончится. На Ладыженского же надежда плоха.

Кажется, на сей раз довольно. Прощайте, обнимаю вас обоих. Домашние мои вам кланяются. Они порадовались за вас вместе со мной. Всем знакомым от меня кланяйтесь.

* Помета Пущина: "Пол[учено] 17 июля. Любимов".

** Фраза от слов "Бедная вдова" в подлиннике на франц. яз.

15

14

18 июля [1842]*

Пожалейте нас, мои добрые друзья, - мы потеряли нашего Васиньку. Можете представить себе нашу грусть. Я хожу как убитый, он так утешал нас и такой был славный, умненький ребёнок, что все восхищались им. Я был к нему ужасно привязан, и он меня особенно любил. В прошлом письме я писал к вам, что у него прорезываются зубки и при этом маленький понос, - вдруг, в один день, сделался из простого сильно кровавый. Все средства не помогали, и я решился на последнее - поставить ему к животику пиявки. Это его облегчило, понос прекратился, и он тут три дня был почти совсем здоров, перемогая слабость. Мы были в восхищении, но во вторник начался опять жар и к вечеру опять кровавый понос - вероятно, опять началось зуборащение. Тут уже не помогало ничего, и он сегодня поутру скончался. Бедненький страдал ужасно, но отошёл покойно и оставил нас в сильной невыразимой горести. Мы сидим целый день и только вспоминаем его. Вспоминаем также и вас, мой добрый Иван Иванович. Вы, конечно, разделили бы нашу скорбь. Как-то сердцу отраднее, когда видишь в такие минуты около себя людей, принимающих участие. Здесь же у нас нет никого. Спасибо чужим - жена городничего и Дуранова оказали явное участие Машиньке, а в особенности Клячковские. Я никогда этого не забуду.

Мне как-то отрадно говорить с вами в теперешнем моём положении. Из этого можете видеть, люблю ли я вас. Жена беспрестанно повторяет: "Зачем нет с нами Пущина и Оболенского, они бы хоть несколько утешили нас".

К вам есть письмо от Марьи Петровны, но я его теперь не посылаю. С будущей почтой, немножко успокоюсь и буду писать к вам. Сейчас только узнал, что едут в Туринск какие-то резчики, и потому поспешил вам написать несколько слов о нашем горе. Завтра будем хоронить нашего сынка.

Обнимаю вас Н. Басаргин.

* Помета Пущина: "Пол[учено] 31 июля. Резчик".

16

15

23 июля [1842]*

Вы, верно, уже получили, мой добрый Иван Иванович, моё горестное извещение о смерти нашего малютки. До сих пор я ещё не могу собраться с духом и мыслями - так потеря эта поразила меня. Сколько утешений я имел и ещё сколько ожидал от этого прекрасного ребёнка - и менее нежели в три дня всего этого не стало. Богу, видно, было так угодно - и я всеми силами стараюсь не роптать на это. Не менее того, долго и трудно будет мне забывать эту потерю - как будто оторвалось что-то от сердца. Нынешнее лето здесь, как нарочно, такие жары и такое время, которого даже старожилы не запомнят. Только и видишь в окошко, как таскают детей на кладбище - нет того дня, чтобы не хоронили трёх-четырёх и более, и все кровавыми поносами. Даже и большие страдают ими - Машинька и Ст[епанида] Ив[ановна] были тоже больны этим недугом, но, к счастию, у них скоро он прошёл. Я тоже третьего дня почувствовал сильную резь и другие признаки этой болезни и два дня сижу на совершенной диете - это моё всегдашнее средство, и оно мне и теперь также помогло. В Тобольске, как говорят приезжие оттуда, тоже большая смертность на детей и на больших. В семинарии, где до 600 воспит[анников], умерло в течение трёх месяцев более 40 человек. В гимназии тоже недавно оказалась эта болезнь в сильной степени. Немудрено, такое время хоть кого сломит. Сверх того, как здесь, так и в окрестных уездах повсеместный неурожай, и цена на хлеб в три недели удвоилась. Бедная Россия, что это с ней делается? А к тому ещё присоединились и пожары. Только и слышишь, там сгорел город, тут деревня, там завод. Тоска, да и только.

Итак, вы переезжаете, стало быть, в Ялуторовск. Жаль, что не в Тобольск, вам было бы там лучше. Это я говорю против собственных выгод, потому что Ялуторовск отсюда ближе, и, когда вы будете жить в нём, нам можно будет иногда видеться, стоит только каждому из нас приехать на границу уезда в какую-нибудь находящуюся поблизости деревню. Дорога будет не дальняя, всего 80 вёрст.

Письмо ваше и книгу я получил от поверенного. Душою искренно благодарю вас, что вы не пропускаете случая утешать меня дружескою вашею беседою. Особенно теперь, когда голова наполнена одними только мрачными, грустными мыслями, письма ваши доставляют мне большое утешение и хотя несколько облегчают душевную скорбь. Спасибо и тысячу раз спасибо вам за это.

Посылаю вам письмо от М[арьи] П[етровны]: оно было вложено в моё. Пишу и к ней на этой почте. Слава богу, хоть там всё идёт хорошо. Дай бог, чтобы замужество Ам[алии] Пет[ровны] не помешало ей заниматься воспитанием деточек91. Жалею очень о несчастии Мальцева и Ник[...] Алекс[...]92. Боюсь, чтобы претерпенный ими убыток от пожара не расстроил их состояния.

Ентальцевы получили позволение переехать из Ялуторовска в Тобольск и уже собираются в дорогу - хорошо, что к вашему приезду их там не будет, а то грустно смотреть на их бедственное положение. Говорят, что он совершенно сошёл с ума, и не думаю, чтобы какое-нибудь лечение могло помочь ему. Бедная Ал[ександра] Вас[ильевна], каково ей будет возиться с сумасшедшим мужем.

Все мои дружески вам кланяются. Машинька и Ст[епанида] Ив[ановна] сильно грустят об Васиньке, и я, скрепя сердце, стараюсь по возможности утешать их. Боюсь за жену, чтобы эта потеря не подействовала на её здоровье, которое только что начало было поправляться. Теперь мы ищем купить или нанять какой-нибудь домик, потому что этот, кроме некоторых неудобств, ужасно как напоминает нам нашу потерю. Прощайте, мой добрый друг, обнимаю вас вместе с Оболенским.

Не родилась ли у вас нынешний год княжника? Если её много, сделайте на нашу долю несколько бутылок шипучки и сварите баночку варенья. У нас от засухи вовсе не было ягод. Хоть и скучно, грустно в такое время заниматься этим вздором, но делать нечего - пока живёшь, поневоле должен иногда подумать о материальном быте.

* Помета Пущина: "Пол[учено] 31 июля. Уткин".

17

16

13 августа [1842]*

Ваше письмо от 31 июня получил, любезнейший мой друг Иван Иванович. Оно много утешило нас в нашей грусти. Жена вам истинно признательна за дружеское ваше участие в потере нашей. Она в ту же минуту исполнила ваше поручение, побежала на могилку Васиньки, благословила её от вас и помолилась за доброго крёстного. Мы всё ещё не можем привыкнуть к его вечному отсутствию и часто, забывшись, ищем его. Время и рассудок, натурально, истребят это грустное расположение, да и я, с своей стороны, стараюсь всеми силами прийти скорее в прежнее, обыкновенное своё положение: читаю, занимаюсь, выдумываю средства как-нибудь умножить свои способы к жизни, одним словом, делаю всё, что могу, чтобы возвратить себе и своим то душевное спокойствие, которое так необходимо для мирного и тихого нашего быта. Нынешнюю неделю мы говеем. Жена тоже хотела, но сделалась не очень здорова, простудилась и теперь сидит на диете и взаперти.

Я виноват перед здешними своими соизгнанниками, не сказав вам ничего об них и их участии в нашем горе. Вы заключили из этого, что они у нас не были в тяжкие для нас дни. С Ив[аном] Сем[ёновичем] я даже советовался при лечении Васиньки, он охотно старался помочь ему, и я ему благодарен. Правда, всё это делалось довольно равнодушно, но я не виню его в этом, причиною тому лета. В старости человек как-то смотрит на всё очень холодно, может быть потому, что смотрит себя в мире более гостем, чем жильцом. К тому же в это время у него была больна, и тою же болезнию, женщина, которая ему служит, - а вы знаете, как старые люди легко привязываютмя к существам этого рода. О Башмакове нечего и говорить - добрый, но в величайшей степени пустой болтун. Бриген в самое это время был тоже занят - у него заболел ребёнок также кровавым поносом и умер два дня после Васиньки. Я в этом случае совершенно согласен с вами и даже был рад, что, соблюдая все приличия и будучи со мной в очень хороших отношениях, все они более или менее оставляют меня в покое. У меня с ними мало общего. Я, однако ж, никак не могу на них жаловаться и желаю, чтобы наши отношения сохранились навсегда точно в таком же виде.

На прошлой неделе я писал к Павлу Леонтьевичу93 - он, верно, покажет вам моё письмо. Мы слышали, что в вашем краю урожай орехов, и я желал бы сделать какой-нибудь оборот. Здесь ничего подобного не предвидится, и до сих пор мы живём с копейки на копейку. Издержки же наши значительнее, чем в Туринске, за одну квартиру мы платим 250 р. в год, и если я не найду возможности что-нибудь приобретать, то маленький капитал наш очень потерпит, а мне бы этого не хотелось.

Ольга Васильевна уведомляет нас, что вы уже переведены в Ялуторовск и скоро будете в Тобольске для свидания с братцем. Я буду иметь случай писать вам туда с оказией, у меня даже будет к вам туда поручение, которое вы, верно, исполните с удовольствием и с обыкновенною своею деятельностию. Дело будет состоять в том, чтоб помочь хорошему человеку. Сюда был сослан шесть лет тому назад молодой человек хорошей фамилии, сын сенатора Пейкера. Он наделал какие-то проказы, был судим, разжалован и послан на поселение. Впоследствии он остепенился, сделался порядочным человеком, женился и, не имея средств к содержанию, должен был занимать разные частные должности. Окончательно он был волостным писарем и в нынешнем году получил высочайшее позволение вступить в гражданскую службу. Здешний городничий предложил ему место у себя письмоводителем. Это место для него хорошо, потому что оно даст ему некоторые средства к безнуждному содержанию. Он же человек довольно способный и, кажется, честный, что и для города, и для нас не худо. Он сам ездил в Тобольск за этим местом, я писал с ним к Пушкину и просил поговорить об нём губернатору. Ладыженский хорошо его принял, согласился определить его и велел чрез него городничему сделать представление. Но вы знаете же, как в Тобольске делается всё медленно, и я никак не полагаюсь на исправность губ[ернатора]. Когда вы будете там, похлопочите вместе с Пушкиным, чтобы назначение Пейкера вышло поскорее. Один Пушкин, при всём желании своём, не очень торопится, вы же, я уверен, выполните мою просьбу как нельзя лучше и не дадите покоя тем, от кого это будет зависеть, пока они не сделают что следует. С ними иначе нельзя действовать.

Тулинов опять взял Туринск, об этом пишет к нам Ольга Васил[ьевна]; видно, ему хорошо и тепло там. Отчего Головинскому не нравится замужество Ам[алии] Петр[овны]? Натурально, не выходя замуж, она имела бы более времени заниматься детьми, но я уверен, что и замужем она не перестанет заботиться об их воспитании. Нельзя же требовать с её стороны совершенного самопожертвования, тем более, что собственная судьба её ничем не обеспечена. Мар[ья] Пет[ровна], как видно, не очень довольна равнодушием родственников Ивашева к его сиротам. Она мне пишет, что они живут в совершенном уединении и, исключая Головинского, почти никого не видят. Из этого я ещё более утверждаюсь в мнении, что чем далее находишься от родственников, тем они лучше и ласковее для нас.

Я посылаю к вам с этой почтой акты на оба дома. Хотел было отправить их вместе с письмом через зятя Фёд[ора] Фир[совича], но потом раздумал. Совестно таким огромным пакетом его обременять, и потому вы получите их официально, через губернатора - всего шесть бумаг и одна квитанция.

Жена моя разнемогается, и я начинаю беспокоиться об её здоровье. Сегодня у неё жар, головная боль и отвращение от пищи. Боюсь, чтобы это не было началом лихорадки или горячки. Она вам душевно кланяется.

Обнимите за меня Оболенского. Ему скучно будет, когда вы уедете в Тобольск. Очень рад, что Пиквик мой вырвался от прежних хозяев и попал в такие хорошие руки. Мой Боско жив и стережёт нас. На ночь мы берём его в комнаты, и при малейшем шуме он уже на ногах и даёт о себе знать. Здесь без подобных предосторожностей нельзя жить.

Прощайте мой добрый друг. От искреннего сердца жму вам руку. Ст[епанида] Ив[ановна] и Ав[дотья] Ив[ановна] напоминают вам себя.

Весь ваш

Н. Басаргин

* Помета Пущина: "Пол[учено] 21 августа. Ф[ёдор] Ф[ирсович]".

18

17

16 сентября [1842], Курган*

Неделю тому назад должен был ехать отсюда в Тобольск смотритель училища, и я написал было с ним, любезный друг Иван Иванович, предлинное к вам послание. Но в самый день выезда своего он сам и сын его, которого он вёз в гимназию, занемогли вдруг сильною горячкою. Мальчик поправился, а бедный отец его до сих пор ещё не вышел из опасности, и письмо моё лежит, дожидаясь его выздоровления. Между тем сегодня мне дали знать, что есть оказия в Тобольск, и я не хотел пропустить её, чтоб не сказать вам наскоро хотя несколько слов. Я получил в пятницу последнее ваше письмо из Туринска, а вы, верно, перед выездом своим имели об нас изустные известия чрез лекаря Черемшанского95, бывшего здесь див[изионным] на[чальником] и отправившегося отсюда прямо в Туринск. Жаль, что Курган наш так далеко в сторону от Ялуторовска, а то я бы попросил вас завернуть хоть на денёчек к нам. Мы все бы несказанно были рады видеть и обнять вас в нашей хате. Машинька непременно хочет побывать зимою в Ялуторовске, когда вы там будете, и я, со своей стороны, если здоровье позволит ей сделать эту поездку, охотно на это соглашаюсь.

Не знаю, удобно ли вам будет занять квартиру Ентальцевых, особливо когда они сами, возвратившись из Тобольска, будут жить во флигеле. Иметь всегда перед глазами грустное зрелище их быта - невольно может навести хандру. Говорят, что там в квартирах недостатка нет, и Якушкин легко может вам приготовить хорошее и удобное помещение. Я бы не советовал вам сговариваться об этом с Ентальцевыми прежде, нежели вы не перетолкуете с Якушкиным и Муравьёвым. Хвалю вас очень, что вы, следуя моему примеру, хотите забрать туда весь необходимый хлам. Это доказывает, что Оболенский не на шутку хозяин. Трудно поверить, как много идёт денег на эту дрянь. Несмотря на то что мы взяли с собой из Туринска почти всё, что можно было увезти, однако ж в этот год у нас ровно будет вдвое больше расходов, единственно потому только, что надобно было обзаводиться и прикупать всякую всячину.

Вы, конечно, слышали о пожарах в Казани и Симбирске. В последнем, говорят, уцелело только 30 домов, и, вероятно, все дома сестёр и отца Ивашева сгорели. Это нанесёт им большой убыток. Может быть, оттого и Марья Петровна до сих пор не пишет ко мне. Немудрено также, что это обстоятельство остановит на время свадьбу Ам[алии] Пет[ровны]. Утверждают, что было поджигательство, но эти слухи обыкновенно распространяются при таких несчастных случаях. 

Я было хотел дать вам в Тобольск много поручений, но теперь ограничусь только двумя, именно: похлопотать об деле Бригена, который сам к вам об нём пишет, и другое, касающееся собственно меня и состоящее в следующем.

В семи верстах от города при реке Тоболе есть мельница, принадлежащая Мясникову96. Она разобрана и находится в бездействии. Мясников продаёт все материалы и своё право на эту мельницу, и мне бы выгодно было купить её, но одно обстоятельство меня затрудняет. Он получил от министра право построить тут мельницу с условием вносить ежегодно 50 р. (половину в казну, а другую в общество) и с отводом трёх десятин земли только на десять лет с тем, чтобы по окончании этого срока возобновить договор, если найдёт, что это место для мельницы удобно. Восемь лет уже прошло - остаётся только два года, и если я её куплю на имя Степ[аниды] Иван[овны], то должен буду по окончании двух лет просить опять казённую палату о заключении нового договора. Но в продолжение этого времени многое может измениться, особливо при введении управления государственных имуществ легко может случиться, что выйдет новое какое-нибудь постановление насчёт оброчных статей, и тогда, сделавши издержки, я могу всё потерять, если правительство не согласится мне её отдать снова. Поговорите об этом с Ст[епаном] Мих[айловичем]. Нельзя ли будет сделать таким образом, чтобы при моей покупке у Мясникова мне в то же время подать просьбу в каз[ённую] пал[ату] и, уступив эти два года, заключить новое условие на продолжительный срок. Натурально, я при этом предоставлю согласие общества, а если каз[ённая] пал[ата] утвердит её за мною, то моё владение мельницей будет обеспечено и уже новые распоряжения правительства не будут иметь обратного действия. Пожалуйста, перетолкуйте об этом с ним обстоятельно и уведомьте меня, потому что без того я не решусь приступить к этой покупке, которая во всех отношениях была бы для меня выгодна и доставила бы мне достаточные средства без нужды содержать себя.

Насчёт Пейкера дело уже кончено, и он определён. Если смотритель выздоровеет и поедет в Тобольск, когда вы ещё там будете, то с ним я ещё кое-что напишу к вам. Теперь же не хочу об этом распространяться, потому что не знаю хорошо человека, которому поручаю это письмо. Жена посылала было вам две бутылки сиропу своего стряпанья, но и эта посылка остановилась по случаю его болезни.

Вы, верно, не поленитесь написать мне несколько слов из Тобольска. Нам утешительно будет знать все подробности вашего там пребывания и разделить с вами ожидающую вас там радость. Всем нашим дружеский от меня поклон. Пушкина обнимите. Он, бедный, верно, пожалеет, что вы переведены не в Тобольск. Скажите мне несколько слов об жизни Свистунова. Здесь носятся самые невыгодные слухи об его скупости и обращении с людьми. Я многому не верю и очень бы желал, чтобы вы, будучи очевидцем, подтвердили их несправедливость. Тогда бы я имел возможность опровергать их.

Жена и все домашние мои вам душевно кланяются. Здоровье Машиньки несколько поправилось, но всё-таки не так, как бы мне этого хотелось. Сюда ожидают лекаря из Пресновской крепости, которого все очень хвалят. Я намерен посоветоваться с ним и, если нужно, приняться серьёзно за её лечение. Прилагаемые письма, изготовленные нами для отправления с смотрителем, отдайте, пожалуйста, по адресам. Крепко жму вам руку.

Н. Басаргин

Выручите моего Тьера97. Он был у генерала Горского98, который, в бытность свою в Кургане, обещал мне по прочтении отдать его в переплёт и потом немедленно доставить. Бриген с нетерпением ожидает его и беспрестанно меня об нём спрашивает. Если он вышел из переплёта, возьмите его к себе и перешлите в Курган.

У нас миллионы арбузов - хотелось бы вам послать хорошеньких в Тобольск, да не знаю как?

Вы сделаете доброе дело, если выхлопочите награждение Уткину, без того он никогда не поправится и не расплатится с долгами. Он, я думаю, тоже в это время будет в Тобольске, чтобы отдать сына в гимназию, - по крайней мере, он так располагал.

Бриген получил письмо от Лорера. Он живёт в деревне, был в Одессе и совершенно счастлив99. Прочие наши кавказцы всё ещё тянут лямку. Об Щепине ни слуху ни духу.

Мы дожидались сюда князя, но, кажется, он не будет. Мне хотелось было переговорить с ним на свой счёт и узнать, можно ли нашему брату чем-нибудь заняться, чтобы трудами своими приобретать какие-нибудь средства существовать. Не знаю, как теперь это сделать. Думаю написать об этом прямо к графу Бенкендорфу, но не уверен в успехе. На такие просьбы они, кажется, прибегают к самому лучшему средству - не отвечать ничего.

Я передал вдове Оболенского ваше извещение об ней. Она с нетерпением ожидает последствий ходатайства сестрицы Евгения. Бедная женщина очень нуждается, и всё, что будет сделано в её пользу, она сочтёт истинным благодеянием100.

19

18

1842 года, октября 9-го дня, Курган*

Я было уже приготовила мой ответ на последнее ваше письмо, почтенная и добрая Ольга Васильевна101, как вдруг сегодня была обрадована ещё вашим письмом, которое доставил мне г. Толстой102. Он был так добр, что сейчас по приезде сюда посетил меня, и мы провели с ним почти целый день, который незаметно прошёл в расспросах с моей стороны и рассказах - с его. С ним Н[иколай] В[асильевич] отправляет письмо к князю, и если то, что он просит у него, будет ему разрешено, то, может быть, нынешней ещё зимой он и Машинька увидятся с вами в Тобольске.

Вы пишете к нам, что о деле А[лександра] Ф[ёдоровича]103 пошла сюда из казённой палаты бумага, но её в земском суде не оказалось, а есть только указ от 30 мая, в котором сказано, что палата не разрешила дела о известной мельнице, потому что ещё не рассмотрела документы настоящего владельца. На этот указ суд отправил донесение от 3 июля, другого же, окончательного, предписания к[азённой] п[алаты] никакого нет. Тут, по словам А[лександра] Ф[ёдоровича], есть что-то такое, что он сам не может объяснить себе. Нельзя ли вам будет справиться: какого числа и за каким номером эта бумага была сюда послана. Это послужит, может быть, к открытию следов этого дела. Немудрено, что в каз[ённой] пал[ате] без ведома председателя кто-нибудь этому противодействует. С другой стороны, легко [может быть] также, что в здешнем земском суде, где, между нами будь сказано, страшная путаница, бумага эта или затерялась, или скрыта с намерением. Пожалуйста, уведомьте об этом поскорее, тогда авось как-нибудь это обстоятельство объяснится.

Сколько мне известно об этой мельнице от А[лександра] Ф[ёдоровича] и других, то тут, кажется, нет никакого притеснения священнику, владеющему ею. Вот в чём дело. Прошлого года каз[ённая] пал[ата] сама предписала отобрать оброчные статьи у тех, которые владеют ими без надлежащих документов, и сделать новые торги. В числе других была и эта самая мельница, которая в теперешнем её виде приносит дохода не более 200 р. в год. На неё, как и на прочие статьи по предписанию к[азённой] п[алаты], сделаны были торги. А[лександр] Ф[ёдорович], который думает тут устроить заведение в большем виде, дал при торгах более, чем другие, именно 50 р. в год, между тем как священник давал только 25 р. и объявил, что он больше не даст и что если кто хочет платить дороже, то пусть за тем она и остаётся. Мельница осталась за гн. А[лександром] Ф[ёдоровичем], и об этом пошло дело на утверждение каз[ённой] пал[аты]. Тут-то и начались проволочки. Он хочет только одного: чтоб каз[ённая] пал[ата] сказала что-нибудь окончательно - принадлежит ли эта мельница священнику или должна от него отобраться? В первом случае ему можно будет у него купить за безделицу, во втором - палата должна за ним утвердить, потому что из всех, явившихся на торги, он дал большую цену. Кажется, требование его основательно, и мне даже самому так, как я слышал об этом деле, кажется, что тут есть со стороны каз[ённой] пал[аты] что-то непонятное, тем более, что о других оброчных статьях, которые были отобраны с этою же мельницей и на которые тоже делались торги, давно уже вышло от неё разрешение. Об ней же не говорят ни да, ни нет. Он нисколько не хлопочет об том, чтобы отнять её у священника, а только просит, чтобы поскорее решили: остаётся ли она, вследствие представленных им документов, за ним или должна быть взята от него. Спешит же он потому, что на будущий год, как слышно, будет введено управление госуд[арственных] имущ[еств], и тогда, если эту мельницу возьмут от попа, то явится, может быть, затруднение в отдаче её в оброк. Вот в чём всё дело. Странно и то даже, что к[азённая] п[алата] так долго рассматривает документы священника, которые все состоят, по словам А[лександра] Ф[ёдоровича], из одного полулистика. Впрочем, я говорю вам так, как я знаю об этом деле от А[лександра] Ф[ёдоровича] и ещё кое-кого из посторонних. Может быть, тут есть обстоятельства, которые от меня скрыты, и в таком случае моё заключение может быть и неосновательно. Если бы я видел тут хотя малейшую несправедливость, то не затруднился бы сам ему сказать об этом и уже, конечно, не стал бы потакать.

Насчёт мельницы Мясникова прошу вас не беспокоиться - сначала он было продавал её, но теперь решился сам отстроить, и потому сведений об ней уже не нужно.

Странно, что Н[иколая] И[вановича] до сих пор нет ещё в Тобольске. Воображаю, с каким нетерпением вы его ожидаете. Рад очень, что здоровье Дм[итрия] Ал[ександровича] поправилось. Мы все, признаюсь, немного боялись за него и за себя, если б он остался так, как мы его знали.

Мы все, слава богу, на ногах, но здоровьем похвастаться не можем. К несчастию, здесь даже не с кем посоветоваться. Ни в городе, ни в округе нет ни одного лекаря, и самая даже аптека в гошпитале запечатана. Можно судить по этому, как всё делается в Сибири. В Туринском округе, где 17 т[ысяч] жителей, хоть и плохие, но три медика, а здесь, при 70 т[ысячах], - ни одного, и когда для следствия нужен лекарь, то выписывают из Ялуторовска, а между тем тело гниёт иногда по целому месяцу. О медицинских же пособиях и думать нечего.

От М[арьи] П[етровны] уже давным-давно не имели известия. Боюсь, не случилось ли там чего-нибудь. Старушка была довольно аккуратна, и, кажется, пожар не мог помешать ей написать несколько строк. От брата я также давно не получаю писем. Всё это начинает меня беспокоить. Присоедините к тому скверную погоду, и вы не удивитесь дурному расположению моего духа.

Все мы искренно и дружески вас приветствуем, просим передать то же самое всем тем, которые нас любят и помнят.

Бриг[ен] получил на этой почте письмо от Нар[ышкиных]. Они здоровы, но всё ещё тянут лямку. Черкасов104 и Вегелин105 произведены в офицеры. Игельстром106 женился на хорошенькой немочке. Лорер живёт в деревне и волочится за какою-то красивою соседкою (между тем здешняя его невеста овдовела и, кажется, вновь замышляет о брачном союзе). Загорецкий107 слывёт отличным стрелком. Он, Беляев108 и Назимов109 были в экспедиции и благополучно возвратились. Вот что сообщил мне А[лександр] Ф[ёдорович] из письма Лиз[аветы] Пет[ровны]. Об их доме вышло уже решение. Правительство его не покупает, а он в таком положении, что более года, и то с грехом пополам, стоять в нём нельзя. Потом надобно будет истратить по крайней мере 1 500 р., чтобы привести его хоть кое-как в порядок. Бриг[ен] наёмные деньги всё посылает Нарыш[киным]. Я ему говорил, что гораздо бы лучше было, если б он каждый год истрачивал из них хоть 250 р. на поддержку дома, тогда бы он всегда был в своём виде и приносил бы ежегодно дохода более 600.

Прощайте пока, почтенная Ольга Васильевна. Машинька и я дружески обнимаем вас. Извините за испачканное моё письмо - некогда переписать.

Степанида Маврина**

* Помета Пущина: "Пол[учено] 13 октября. Союзница".

** Текст от слова "Извините" рукою С.И. Мавриной.

20

19

17 октября [1842]*

Любезнейший друг Иван Иванович, сейчас отправляется обратно казак, доставивший сюда Д[митрия] А[лександровича], и я спешу сказать вам с ним несколько слов. Вчера никак не удалось мне писать к вам, целый почти день Щепин пробыл у меня вместе с прочими нашими товарищами, и я поневоле должен был отложить мой ответ к вам до сегодняшнего дня. Кажется Д[митрий] А[лександрович] очень переменился в весьма выгодную для себя сторону. Мы все этому очень рады, потому что плохо было и нам, если б он остался таким, как был в Петровском110. Теперь он хлопочет об квартире, которых здесь нелегко найти. Я пригласил его до тех пор, покуда устроится, ходить к нам всяко и запросто обедать и т. д. Вы все приняли его дружелюбно, и я, с моей стороны, с удовольствием готов быть с ним в самых лучших отношениях, если он не переменится.

Толстой пробыл здесь более двух суток и всё это время провёл почти с нами. Его беседа несколько оживила нашу однообразную жизнь. Я отправил с ним письмо к князю, и он, с своей стороны, взялся похлопотать, чтобы просьба моя была уважена. Я прошу е[го] с[иятельство], чтобы он разрешил сам или исходатайствовал мне то, что дозволяется обыкновенному поселенцу, т. е. свободное перемещение и позволение заниматься тем, что никому не воспрещается, кроме нас. Не знаю, что из этого выйдет, но, кажется, мыльный пузырь. Во всяком случае, я должен был это сделать, потому что вперёд не предвижу возможности прилично содержать себя тем, что мы имеем. Сверх того, нездоровье Машиньки требует издержек, которые хотя мы теперь и можем ещё сделать, но которые нас очень могут стеснить.

Бриген меня просто преследует с своей мельницей, и хоть я не вижу тут большой несправедливости с его стороны в отношении к попу (по крайней мере, по тем сведениям, которые дошли до меня), но, не менее того, это дело начинает мне уже наскучать. А[лександр] Ф[ёдорович] человек добрый, но у него мало здравого смысла**. В этом деле он руководим желанием устроить будущность своего ребёнка (не будем рассуждать о том, почему он имеет его, а примем это как существующий факт) и уверениями здешнего исправника, которого считает себе преданным и который, между нами будь сказано, большая каналья. С[тепан] М[ихайлович] его покровительствовал, и я, с моей стороны, имел в Туринске об нём порядочное мнение. Здесь же, узнав его короче, смело могу сказать, что редко найдётся такой плут и такая дрянь, как он. Достаточно уже сказать, что сами чиновники удивляются его взятколюбию и уменью плутовать. Что меня заставляет сомневаться даже в справедливости просьбы А[лександра] Ф[ёдоровича], это одно только то, что исправник уверяет, будто оно чисто и справедливо111. Без этого я бы нисколько не усумнился в том, что слышал об этом от самого Бригена, потому что я считаю его неспособным завладеть чужою собственностию. Может быть, тут он сам обманут исправником и слишком доверчиво положился на его слова. Пожалуйста, любезный друг, пусть всё это останется между нами. Если можно без нарушения справедливости помочь Бригену, то помогите; если же дело нечисто в самом деле, то поступите как следует. Я в этом умываю руки***. Между прочим, видно, что и казённая палата действует тут не совсем прямо, потому что указ её, об котором вы мне писали недели три тому назад, получен только с нонешней почтой и за таким числом, которое показывает, что он отправлен после вашего разговора с председателем. Да и самый указ нисколько не удовлетворителен: в нём пишут, что документы пока найдены недостаточными и что об этом представлено на рассмотрение губернатора.

Очень рад, что слухи о Свистунове преувеличены. Хоть мы с ним и не в коротких отношениях, но, признаюсь, мне больно было слышать так много невыгодного на его счёт. Об жене его тоже здесь не так-то хорошо относятся - разумеется, не о поведении её, но о характере. Чем кончилась экспедиция Гаюса? Нашёл ли он Эльдорадо или возвратился ни с чем - последнее вероятнее. Здесь есть тоже золотоискатель, и в тех же местах, где был Гаюс. Он уже истратил более 60 т[ысяч] и теперь гол как сокол.

Оболенскому я писал на прошлой почте. Он, вероятно, очень скучает и ожидает вас с нетерпением. Толстой останавливался у него и хвалил мне его хозяйство, в особенности же чудесную шипучку.

Здесь тоже носятся невыгодные слухи об моём прежнем сослуживце <нрзб>****, и мне жаль это. Он добрый человек, но деньги и жена, если она водит за нос мужа, хоть кого соблазнят. Во всяком случае, нам нет до этого дела. Что же касается до Уткина, то если вы можете помочь ему, это будет доброе дело, и какая нужда, через кого и как он получит вспомоществование.

Мы, слава богу, здоровы. Жена, кажется, беременна, но ещё верных признаков нет. Она от всей души вас приветствует. Мы все часто вспоминаем об вас и всегда заключаем наш разговор желанием и надеждою вас увидеть скорее.

Казак дожидается письма, и я поневоле спешу его кончить. Всем нашим от меня низкий поклон.

От Ивашевых нет как нет писем. Прощайте, обнимаю вас крепко.

Н. Басаргин

* Помета Пущина: "Пол[учено] 21 октября. Казак Щепина".

** Слова "но у него мало здравого смысла" в подлиннике на франц. яз.

*** Слова "Я в этом умываю руки" в подлиннике на франц. яз.

**** Фамилия зачёркнута и не поддаётся прочтению.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Из архива И.И. Пущина. Письма Н.В. Басаргина