Князь Эспер Александрович Белосельский-Белозерский

В ноябрьской книге «Русской Старины», изд. 1885 г. в статье г. Штукенберга: «Из истории железнодорожного дела в России» помещён грубо-ошибочный отзыв о моём отце, князе Белосельском-Белозерском, и, между прочим, заявлено - будто бы он состоял начальником полицейского управления (см. «Русскую Старину» изд. 1885 г., том XLVIII, стр. 331).

Так как отец мой никогда не служил в полицейском ведомстве, то я, для восстановления истины, считаю необходимым напечатать следующую заметку в опровержение отзыва г. Штукенберга.

Князь Эспер Александрович Белосельский-Белозерский (р. 1802) сын весьма известного в своё время мецената и ревнителя художеств и наук князя Александра Михайловича и супруги его княгини Анны Григорьевны, рождённой Козицкой, - родился в Санкт-Петербурге, в известном дворце Белосельских-Белозерских у Аничкова моста.

Потеряв мужа, княгиня Анна Григорьевна отвезла сына в Москву, где и поместила его для образования в славную в то время школу колонновожатых Н.Н. Муравьёва. Здесь князь Эспер получил образование, соответствующее самым либеральным началам, которыми впоследствии и руководился всю свою жизнь.

Несмотря на то, что он был единственным наследником огромного состояния, он поступил на военную службу, в лейб-гвардии гусарский полк и в 16 лет был уже офицером. В 1828-1829 гг. он участвовал в турецкой войне, а впоследствии в Кавказской войне.

Состоя в звании флигель-адъютанта, князь Белосельский-Белозерский находился под начальством славного генерала Граббе в сражении при Валерике, за что и был награждён орденом Св. Георгия.

Князь Эспер Александрович был женат на падчерице графа А.Х. Бенкендорфа, девице Елена Павловне Бибиковой. Находясь, таким образом, в родственных отношениях с графом, он, однако, никогда не сочувствовал ему в учреждении жандармского корпуса.

Ещё при жизни матери своей, князь Эспер Александрович принял в управление её имения и занялся их устройством. Ему обязан знаменитый Катавский завод самым настоящим устройством, воздвигнутым после пожара; а заводские рабочие благословляют имя его и до сих пор за возведение для них жилых домов из кирпича и вообще за их настоящее благоустройство.

Он был хороший и гуманный помещик, добрый отец и семьянин. Щедрость его была известна, в своё время, в Петербурге. Будучи в душе поэтом и любя живопись, он поддерживал и поощрял молодых людей на этом поприще.

В чине генерал-майора свиты его императорского величества, он был назначен состоять при министерстве путей сообщения и командирован для ревизии лазаретов Николаевской железной дороги. Исполняя с самоотвержением возложенное на него поручение, он лично посещал бараки больных рабочих, заражённых тифом, утешал словом и делом заболевших, принимал все зависящие от него меры к прекращению эпидемии; улучшал помещения на свои средства, которые не щадил для нужд народа, за что и пользовался их благословением, и, наконец, сам пал от этой болезни, исполняя свято свой долг.

Никогда он чудаком, как пишет г. Штукенберг, не был и никаких тех средств, о которых говорит автор, в роде кровопускания, народу не предлагал.

Князь Эспер Александрович умер в 1846 г., едва доехав до Москвы, в своём доме на Тверской. Доктор Овер, знаменитость того времени, лечил его; только один приятель его, полковник Ильин, был в то время при нём, и на руках его он скончался.

Мать моя и я, получив известие о его болезни, тотчас же отправились в Москву, и здесь, подъезжая к дому, мы увидели толпы народа, из чего догадались о его кончине. Он похоронен в своём подмосковном имении «Льялово»; в храме, им самим выстроенном, и на месте, им самим ещё при жизни для того избранном. Прекрасная гробница из чёрного мрамора воздвигнута над его прахом.

Общая скорбь его родных и облагодетельствованных им крестьян, любовь друзей и всех, знавших его, сопровождали в жилище смерти. Он оставил после себя много поэтических стихотворений и прекрасную картинную галерею.

Добрая память пострадавшего отца, несмотря на то, что около 40 лет прошло со времени его кончины, волнует моё сердце и естественно, что отзыв в статье г. Штукенберга, едва ли знакомого с моим отцом, не мог не вызвать чувства моего негодования за ошибочное описание автора, оскорбляющего прах того, который пал жертвою своего долга.

Ещё два слова: судя по описанию наружности моего отца, какое приводит г. Штукенберг, он не имел о ней ни малейшего понятия: на имеющемся у меня портрете князя Эспера Александровича Белосельского-Белозерского он представлен красавцем.

Княгиня Елизавета Трубецкая, рождённая княжна Белосельская-Белозерская.

12-го ноября 1885 г.