© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » Вольховский Владимир Дмитриевич.


Вольховский Владимир Дмитриевич.

Сообщений 11 страница 16 из 16

11

1

Дерев. Сафар-Ходжа (за Казвином)

13 декабря 1827

Любезнейший Александр Сергеевич!

Рапортом из Казвина и письмом, также письмом от Зангана1 имел я честь доносить Его высокопревосходительству о том, что Гуссейн-Али Хорасанский 2 преклонил шаха не высы­лать денег; касательно сбора войск я писал, что в Зангане в том мало успеха, в Казвине еще не собирали, но при самом моем выезде мне говорили, будто бы назначено войскам соби­раться; вообще же, кажется, здесь думают, что и нам нельзя зимою воевать. Самое трудное будет перебраться через Адзербиджан, а потом, выключая перевала Султанайскаго, где мо­гут быть сильные ветры и морозы, без пристанища в обе сто­роны около 20 и 30 верст, дорога не представляет никакого затруднения; вероятно, что войск неприятельских не будет, и на переходах можно было бы и по деревням останавливаться, которых за Султаниею3 по дороге и возле оной довольно. Рас­положение к нам Зангани Вам известно, кажется и в Казвине тоже, хотя здесь по дальнейшему расстоянию оно не успело еще обнаружиться: у нас сердце полно - но решительности нет, сказал мне здесь один человек, который должен был бы быть предан правительству, и это в одну минуту, в которую он мог говорить откровенно.

Здесь ходит насчет Аббас-мирзы странная молва, которой верят и при дворе Казвинском, будто он согласился из требуе­мых ныне от шаха 8 курур пять отдать русским, а три себе взять; некоторые полагают, что он совершенно к нам передался. Я уже писал об торжественном приеме, сделанном мне в Казвине; не знаю, должен ли я сие приписать желанию приоб­рести внимание его высокопревосходительства или просто имяни ельчи, которым здесь всякого посланного называют, если он не просто курьер. Визирь мирза Таби4 во все время моего пребывания у них почти не отходил от меня; квартиру я имел во дворце.

Я позабыл написать, что Занган и Казвин окружены прос­тыми здешними стенами без рва, башни небольшия и не мо­гут помещать пушек, которых в Зангане есть несколько без ла­фетов, а в Казвине кажется вовсе нет.

Прощайте, любезнейший Александр Сергеевич, напомните меня всем добрым людям, простите (за) маранье, пишу после холоднаго перехода в дыму.

Весь Ваш Вольховский


1 Казвин и Занган - города в Персии. Рапорт В.Д. Вольховского из Казвина на имя генерал-адъютанта и кавалера Паскевича был отправлен 12 (25) декабря 1827 г.

2 Гассан-Али-мирза - сын шаха, отличившийся в Хорасане, прибыл в Тегеран во время переговоров Паскевича с Аббас-мирзою, престолонаследни­ком, в Туркманчае и, узнав о положении дел, воспротивился вывозу из Ира­на хотя бы одного золотого.

3 Султания - летняя резиденция шаха.

4 Грибоедов в письме к Н.А. Грибоедовой от 24 декабря 1828 г. имено­вал казвинского визиря иначе: «Вчера меня угощал здешний визирь, Мирза Неби...»

Приведенное письмо В.Д. Вольховского к Грибоедову без каких-либо комментариев было напечатано проф. М.Г. Нерсисяном в 1963 г. в Ереване, в Историко-филологическом журнале № 2 (21), издаваемом АН Армян­ской ССР. С. 234-235.

12

2

Любезнейший Александр Сергеевич,

посылаю к вам три письма от пленных, одно от находящегося здесь брата князя Меликова,1 и три к Темир-хану из Индии. Отдайте Лемченке,2 он аккуратно их разошлет. Пленных про­шедшего 14 (17?) августа у генерала Красовского взято, как я точно узнал, только 236 человек, и в числе их ни одного офи­цера. Аббас-мирза 3 отыскивал кого-нибудь, чтобы поручить ему сию команду, но ни одного не оказалось, и юнкер Филипов 39-го Егерского полка начальствовал сими людьми. Здесь их около 20 человек, некоторые разосланы по провинциям, но бо­лее 400 ныне пленных в Испагани.4

Позвольте мне предложить Вам одну мысль для обеспече­ния уплаты 9-й и 10-й куруры. Пускай его высокопревосходи­тельство выпросит у государя две куруры для устройства крыш и особенно для приведения здешнего корпуса в совершенно приличное землям здешним походное положение и для изго­товления всего нужного, чтобы в случае неуплаты в назначен­ный срок персиянами оных двух курур вступить немедленно в Адзербиджан, мне кажется, что одно известие о сборах на­ших непременно заставит уплатить их. Бога ради, не забудьте меня, мне бы весьма хотелось перед отъездом Вашим в Петер­бург - увидеть Вас.5

10 генваря 1828 Весь Ваш Вольховский

Тегеран

Рапорт к его Высокопревосходительству писан вчера вечером, но после ничего нового не узнал я. Последнее письмо Аббас-мирзы6 весьма сильной настоятельно было написано и произвело, как зна­ете, хорошее действие.

Публикуется впервые. Хранится в Пушкинском Доме. Ф. 623 (Архив Ф.В. Булгарина), ед. хр. 21.

1 Князь Соломон Иосифович Меликов - мирза Селлиман Маллейкаф - коллежский асессор, переводчик. Пал жертвой резни 30 января 1829, учинен­ной персиянами в российском посольстве.

2 Лемченко, видимо, один из курьеров при Грибоедове.

3 Аббас-мирза Наеб-ос-Салтане (1782-1833), сын шаха и наследник пре­стола с 1816 г.

4 Испагань (Исфахан) - город в юго-западной части Ирана.

5 Напомню, что кавказское начальство, получив предписание из Петер­бурга о скорейшем заключении мира, ибо все говорило за близкую войну с Турцией, выработало свои «предложения», как лучше и быстрее добиться со­глашения о мире. «Предложения» эти клонились к тому, чтобы, «не дожида­ясь известий от Вольховского, подписать мир» или (второй вариант) «переми­рие заключить на такой срок, чтобы персияне имели достаточно времени при­везти деньги и сдать их нашим чиновникам, и в это время заключить мир».

Началось наступление русских, и мирный договор был подписан 10 (22) фев­раля 1828 г. В письме к отцу из Туркманчая от 12 февраля 1828 г. В. Д. Вольховский сообщал: «Из Тегерана я благополучно возвратился с 10 миллионами серебра для царя, вследствие сего и мир подписан 10-го сего месяца в Туркманчае. Еривань, Нахичевань и Арарат наши». (См.: Историко-филологиче­ский журнал... С. 232).

6 Речь, видимо, идет о письме его к шаху об отпуске денег для выплаты контрибуции. Как и Грибоедов, В.Д. Вольховский строго следил за выполне­нием условий перемирия как Персией, так и Россией.

13

3

Любезнейший Александр Сергеевич,

сегодняшним рапортом извещаю о новой остановке в следова­нии денег:1 кажется, оная (остановка. - Д.Б) происходит единственно от личной нерешительности г. Макдональда.2 Ос­меливаюсь вам представить мое мнение: деньги уже шах от­ пустил, 3 оне в Казвине.

Кажется, нет мысли воротить их. Подпишите мир, и наз­ начьте срок, в которой оне все должны быть сданы в Гиляне или где угодно. Если это не сдержится, тогда уже само по себе разумеется, что Вам ничего не остается, как воевать; взять Адзербиджан - а деньги сверх того получите, - неминуемо; ибо по общему здесь мнению шаху в случае войны невозможно отсюда вывезти сокровищ своих. Решите скорее4 - это всего лучше - смотрите, чтобы потом о Казвине и Зангане не гово­рили так, как о Гокче и Балыкчах.

Откуда вы взяли, что за пять курур хотят, чтобы вы очис­тили Адзербиджан? Напротив, прежде здесь хлопотали, чтобы вам доставить должны 8 курур, а теперь семь на первый слу­чай; пять же курур хотели хранить у англичан, потому что вам не верят: думают, что по получении пяти курур, вас уже ни­ как не выгонишь из Адзербиджана. В рапорте моем за № 5, сказано, что независимо от прочих могущих состояться условий я считаю предложения г. Макнила5 возможными, в № 10-м ска­зано, что уплата пяти курур не есть одно условие к миру и к очищению Адзербиджана. Впрочем, письмо мое отправлено к вам 29 числа декабря с Курбазом(Р). Каймаками,6 вероятно, вам сие достаточно объяснено, и, вероятно, у вас все теперь кончено;7 ибо Абдул-Гасан хан 8 и Аббас-мирза9 тоже сие сде­лали по своему благоусмотрению; без посредничества же г. Макнила деньги навряд ли отсюда вышли бы.

11 генваря 1828. Остаюсь весь Ваш В. Вольховский

Его высокостепенство Каймакам все средства употребил, чтобы сегодня опять устроить дело наше,10 и фирман к Манучер-хану11 писан его рукою. Он настаивает, чтобы г. Макнил продолжал дорогу; здесь же перемены никакой не опасается. Назар-Али-хан,12 товарищ мой, усердствует много по всему тому, что считает общим у нас с Аббас-мирзою ханом: он весь­ма заботится иметь выгодное о себе мнение Его высокопревос­ходительства.13 <...> от личной нерешительности г. Макдональда.


Публикуется впервые. Хранится в Пушкинском Доме. Ф. 623 (Архив Ф.В. Булгарина), ед. хр. 21.

1 Находясь в Тегеране во время временного перемирия, объявленного И.Ф. Паскевичем до 10 декабря 1827 г., В.Д. Вольховский сообщал в пись­мах к Грибоедову и в рапортах Паскевичу о мотивах, которые затягивали переговоры, а также о взаимоотношениях между правителями Ирана. Шах согласился, было, уплатить первые 2,5 млн. туманов, но попросил уменьшить остальную сумму и отсрочить платежи.

2 Дж. Макдональд Киннейер - глава английской колонии в Иране в 1826-1830 гг., на этом посту он выступил за мир России с Персией, нужный также и Англии. Известны дружеские отношения Грибоедова и Макдональда (А.С. Грибоедов в воспоминаниях современников. М. 1980. С. 356).

3 В осеннюю кампанию 1827 г. русские войска одержали несколько по­бед и начали быстро продвигаться в глубь Ирана. Взятие Сардарабада испу­гало шаха, и он послал Аббас-мирзе фирман с требованием немедленно за­ключить мир на любых условиях.

4 В.Д. Вольховский, видимо, не знал, что русская армия уже возобновила наступление, что в январе 1828 г. были заняты Ардебиль и др. населенные пункты. Вскоре шах согласился на все условия, предложенные Паскевичем.

5 Мак-Нил Джон, секретарь и врач английской миссии в Персии. Предла­гая посредничество в переговорах о заключении мира во время войны 1826-1828 гг., сотрудники посольства поручились за выплату контрибуции. Джон Мак-Нил принадлежал к той группе англичан в Иране, которая подстрекала персидское правительство к конфликту с Россией. В данном случае речь, ве­роятно, идет о поручительстве: пять же курур «хотели хранить у англичан» или «без посредничества же г. Макнила деньги навряд ли отсюда вы­шли бы».

6 Курбазом Каймаками (каем-макам) - управляющий делами наследника престола Аббаса-мирзы, его наместник и помощник по управлению пограничным с Россией Азербайджаном. Каем-макамом, общавшимся с В.Д. Вольховским, был мирза Абуль-Касим Фарахани, убитый в 1835 г. по приказу преем­ника Фатх-Али-шаха.

7 Справедливое предположение В.Д. Вольховского, что русские войска возобновили действия, поскольку срок перемирия истек.

8 Абдул-Гасан хан Абул-Хасан-хан - бывший посол в Петербурге и Лондоне. К моменту общения с В.Д. Вольховским и Грибоедовым служил министром иностранных дел у Фатх-Али-шаха. Этому министру принадлежала идея «пугнуть» российского посла в январе 1829 г. Абдул-Гасан хан и Аббас-мирза тоже сие сделали по-своему <...>

9 Аббас-мирза просил побыстрее вывести русские войска из Иранского Адзербайджана, говоря, что иначе он не может платить полагающуюся с не­ го контрибуцию. И.Ф. Паскевич дал согласие вывести войска при условии уплаты 7 куруров туманов, т. е. 14 млн. руб. серебром. Аббас-мирза послал 6 куруров туманов, полкурура обещал заплатить английский посланник Мак­дональд, выдав вексель на Ост-Индскую компанию. В Центральном государ­ственном историческом архиве в фонде Паскевича (Ф. 1018, опись 2, ед. хр. 25) хранится перевод с упомянутого векселя Макдональда.

Аббас-мирза стремился побыстрее выплатить контрибуцию. Под обеспе­чение невыплаченной части 8-го курура были собраны золотые вещи в теб­ризской крепости под поручительство английской и российской миссий.

10 Речь идет об организации обоза по вывозу контрибуции и его охраны.

11 Манучер-хан - главный евнух в гареме Фатх-Али-шаха; уроженец Тифлиса, армянский мальчик из фамилии Ениколоповых. Занимая важный пост в дворцовой администрации, имел большие владения в Гиляне, позднее назначен был ее правителем.

12 Назар-Али-хан Афшарский - чиновник, прикомандированный персид­ским правительством для обслуживания почетных лиц, иначе- мехмандрь. После службы при В.Д. Вольховском сопровождал миссию Грибоедова от Тавриза до Тегерана.

13 И.Ф. Паскевича.

14

Новое о декабристах

Уникальный, единственный в своем роде случай, когда член тайного общества, несмотря на фактически установленное следствием участие в декабристском союзе после 1821 г., тем не менее был фактически прощен и «оставлен без внимания», представляет Владимир Дмитриевич Вольховский. Он не привлекался непосредственно к допросам, но дал, так же как и предыдущие, письменное показание. По итогам расследования дело Вольховского, очевидно, с согласия императора, было прекращено, а обвиняющие показания велено «оставить без дальнейшего действия». Это решение было сообщено Следственному комитету начальником Главного штаба И.И. Дибичем. Состоявшийся затем служебный перевод на Кавказ не был оформлен в виде административного наказания.

Имя Вольховского как участника тайных обществ стало известно уже из первых показаний Трубецкого, данных им до 19 декабря 1825 г., а затем вновь прозвучало в его показаниях от 23 декабря. В январе 1826 г. Вольховского назвали в своих показаниях Бурцов, Бриген, М. Муравьев-Апостол и Митьков. Особенно важно, что последние двое свидетельствовали не только об участии Вольховского в Союзе благоденствия, но и о присутствии его на собраниях тайного общества в Петербурге в 1823 г. Это обстоятельство недвусмысленно указывало на принадлежность Вольховского к Северному обществу. М. Муравьев-Апостол и Митьков утверждали, что на собрании 1823 г., в котором участвовал Вольховский, речь шла о средствах достижения политической цели – введении конституции в России, на нем же избиралась руководящая «Дума» вновь учрежденного тайного общества.

1 февраля 1826 г. началось специальное расследование участия Вольховского в тайном обществе. От авторов полученных показаний потребовали конкретных сведений о личности Вольховского и его деятельности в тайном обществе. В своих ответах Бриген подтвердил членство Вольховского в Союзе благоденствия, Митьков – его присутствие на заседаниях участников Северного общества в 1823 г., другие также подтвердили свои показания.

Между тем, в первые месяцы следствия Вольховский находился в экспедиции в Средней Азии, проводившейся по распоряжению начальника Главного штаба с целью «обозрения пространства между Каспийским и Аральским морями»; он занимался «военно-топографическим обозрением степи». Согласно воспоминаниям принимавшего участие в экспедиции офицера Генерального штаба А.О. Дюгамеля, когда в конце февраля 1826 г. ее участники вернулись в исходный пункт своего путешествия – крепость Сарайчик, их уже ожидал фельдъегерь, «имевший приказание доставить Вольховского» в Петербург, как «замешанного», согласно показаниям арестованных, в «бунте декабристов». Прибытие фельдъегеря не могло состояться без особого распоряжения о привлечении Вольховского к расследованию, отданного руководителями следствия с санкции императора.

Факт существования этого распоряжения фиксируется в сопроводительном письме Оренбургского генерал-губернатора П.К. Эссена Дибичу, отправленном вместе с Вольховским в Петербург: «Во исполнение высочайшей воли, объявленной мне Вашим превосходительством по секрету от 8 января с. г. вытребованный мною из отряда полковника Берга, в Киргизской степи находившегося, Гвардейского Генерального штаба капитан Вольховский при сем с нарочным… сотником Шубиным препровождается». Но Вольховский не был арестован; фельдъегерь имел лишь приказание «доставить» его в Петербург. Очевидно, как в случае с Бурцовым и Комаровым, речь шла о привлечении Вольховского к допросам неарестованным.

В начале апреля, уже будучи в Петербурге, Вольховский через своего начальника Дибича представил письменное объяснение об участии в тайном обществе. В этом своеобразном показании он утверждал, что принадлежал только к Союзу благоденствия, который не имел никакой политической «противозаконной» цели и преследовал задачи нравственного образования его участников, благотворительности и распространения просвещения. Автор показания сопроводил эти сведения о цели и характере общества дополнительной оговоркой: «с условием ничего не делать противного правительству».

Вскоре Вольховский, по его словам, отошел от общества, которое было к тому же «вовсе бездеятельно», о других тайных союзах ничего не знал. Он специально отмечал, что никаких «злоумышленных предложений» ему не делали, иначе бы он немедленно сообщил об этом начальству. 6 апреля объяснение Вольховского, присланное от Дибича, было зачитано на заседании Комитета. Следует отметить особо, что показание Вольховского, в котором полностью отвергалось участие в Северном обществе, было квалифицировано Комитетом как вполне согласное с имеющимися в его распоряжении данными, несмотря на то что оно входило в явное противоречие с содержанием указанных выше показаний других лиц. Следователи констатировали, что Вольховский уже внесен в список 42 «отставших» участников Союза благоденствия, «представленный» императору.

Тем не менее Комитет продолжил целенаправленно собирать сведения о нем. Несомненно, этому способствовали имевшиеся показания об участии Вольховского в собраниях тайного общества после 1821 г. В течение апреля-мая Комитет обратился с запросами ко всем главным членам Северного общества. В результате показания об участии Вольховского в заседаниях Северного общества продолжали множиться. Ответы подследственных (Рылеева, Нарышкина, А. Поджио и др.) подтвердили его присутствие на совещаниях у Митькова и Пущина в 1823 г., его участие в основании руководящего органа («Думы») и ее выборах. М. Муравьев-Апостол даже дополнил эти показания: Вольховский присутствовал еще на заседании у Рылеева, где знакомились с конституционным проектом Н. М. Муравьева и обсуждали возможные средства к достижению конституционного правления. Кроме того, Оболенский сообщил о знакомстве Вольховского с началами проекта П. И. Пестеля «Русская Правда».

Таким образом, отчетливо выявилось участие Вольховского в обсуждении важнейших политических вопросов, в том числе средств достижения цели тайного общества, не исключая проектов конституции (выяснилось, что он «всегда был на стороне конституционной монархии»), заметная роль в организационной деятельности тайного общества после 1821 г. Такого рода «причастность» обычно влекла за собой привлечение к судебной ответственности. Не могли ослабить «обвиняющей силы» этих фактов ни указания на неоднократные служебные командировки Вольховского, участие в различных экспедициях и частое отсутствие в Петербурге, ни ссылки на его умеренный образ мысли.

Но, несмотря на все это, показания о Вольховском не стали предметом дальнейших разысканий, ему не были заданы дополнительные вопросы в связи с прозвучавшими обвиняющими свидетельствами. Данные, собранные следствием в отношении Вольховского, были оставлены «без дальнейшего действия». Сопоставляя и оценивая обстоятельства расследования, в деле Вольховского нельзя не увидеть «смягчающего» воздействия, определившего благоприятный для него исход следствия.

Прежде всего, это воздействие заметно в факте привлечения его к следствию неарестованным. Далее, он не допрашивался в связи с поступившими показаниями об участии его в Северном обществе. Вслед за тем, в его следственном деле появляется любопытный документ: как результат особого разговора А.И. Татищева и И.И. Дибича первый из них уже 27 марта 1826 г., еще до завершения дознания, направил второму записку о степени причастности Вольховского (вероятнее всего, для передачи императору). Наконец, обвинительные показания о знании Вольховским политической цели тайного общества были в сущности проигнорированы при итоговой оценке степени его причастности к декабристскому союзу.

Однако, в отличие от других лиц, привлекавшихся неарестованными и представивших письменные «объяснения», о Вольховском была составлена итоговая записка, основанная на полученных показаниях. Вероятно, причиной ее появления стали прямые свидетельства о причастности Вольховского к Северному обществу. В текст записки вошла информация из показаний Пущина, Митькова, Нарышкина, А. Поджио, Назимова. Но никаких выводов из нее не делалось; упоминалось только отрицание этих данных в единственном показании Вольховского.

Таким образом, вопреки собственным показаниям Вольховского, следствие установило, что ему была хорошо известна политическая цель общества, и он принимал участие в обсуждении средств ее достижения. Тем не менее, Вольховский, наряду с большинством членов Союза благоденствия, не привлекавшихся к расследованию, был признан «отставшим» членом Союза благоденствия, которые не подлежали ответственности. Все это говорит об имевшем место влиятельном заступничестве за Вольховского. Между тем, у самого Вольховского не было влиятельных родственников, приближенных ко двору. Возможно, ходатаем за Вольховского перед императором выступил его непосредственный начальник Дибич.

В деле Вольховского имеется документ, из которого явствует, что решение об освобождении от дальнейшего расследования и, соответственно, от наказания было передано Следственному комитету Дибичем – очевидно, после согласования и соответствующего указания императора: «…г. начальник Главного штаба полагает заключающиеся в оной обстоятельства… оставить без дальнейшего изыскания». Дата этого решения зафиксирована в следственном деле Вольховского – 1 августа 1826 г. Как видим, оно состоялось уже после прекращения формальных заседаний Следственного комитета. Это говорит о явной затянутости «дела» Вольховского, решение по которому – фактическое прощение выявленной «вины» – стало результатом длительной внутренней борьбы между силами, которые выступали за наказание Вольховского, и теми, кто ходатайствовал за него.

В данном случае последние победили – им удалось создать благоприятное впечатление о Вольховском у императора: иначе не последовало бы его согласие на оставление без дальнейшего расследования серьезных обвиняющих показаний. Вместе с тем назначение на Кавказ, пусть и не оформленное в виде административного наказания, было по существу последствием выявленной причастности Вольховского к деятельности Северного общества.

П.В. Ильин

15

№ 240 1

О капитане Гвардейского Генерального штаба ВАЛЬХОВСКОМ

На 25 листах

№ 1

ОПИСЬ делу о капитане Вальховском

№  -- Листы2

1. Вопрос полковнику князю Трубецкому и ответ его на 1

2. Вопрос полковнику Аврамову и ответ его 2

3. Вопрос подполковнику Матвею Муравьеву-Апостолу и ответ его 3

4. Вопрос полковнику Бурцову и ответ его 4

5. Вопрос полковнику Митькову и ответ его 5

6. Записка военного министра к начальнику Главного штаба барону Дибичу 6

7. Показание капитана Вальховского 7 и 8

8. Вопрос полковнику Нарышкину и ответ его 9

9. Вопрос штабс-капитану Назимову и ответ его 10

10. Вопрос подполковнику Поджио и ответ его 11

11. Вопрос штабс-капитану Бестужеву и ответ его 12

12. Показания на капитана Вальховского 13

13. Докладная записка о капитане Вальховском 14 и 15

Белые листы 16-25 3

Надворный советник Ивановский // (л. 1 «в»)

1 Вверху листа помета карандашом: «№ 238».

2 Слово «Листы» написано вместо стертого.

3 Слова «Белые листы ... 16-25» написаны другим почерком и чернилами.

№ 2 (1)

1826 года февраля 1-го дня высочайше учрежденный Комитет требует от полковника князя Трубецкого пояснения:

Как по имени, какого чина, где служит и ныне находится тот Вальховский, которого он, Трубецкой, в числе прочих называет членом тайного общества?

Означенный Вальховский служит в Гвардейском Генеральном штабе, а где ныне находится мне неизвестно. Чина и имени его я не знаю.

Полковник князь Трубецкой1 // (л. 2)

№ 3 (2)

1826 года февраля 1-го дня высочайше учрежденный Комитет требует от полковника Абрамова пояснения:

Как по имени, какого чина, где служит и ныне находится тот Вальховский, которого он, Аврамов, в числе прочих называет членом тайного общества?

Офицер Гвардейского Генерального штаба; как его зовут, какого чина и где ныне находится, не знаю. Известен мне был в числе членов по словам полковника Бурцова, который до [1]812 года также был офицером Гвардейского Генерального штаба и, находясь налицо при Гвардейском корпусе, жил вместе с Вальховским на квартире.

Полковник Аврамов2 // (л. 3)

Февраля 2-го дня 1826 г.

№ 4 (3)

1826 года февраля 1-го дня высочайше учрежденный Комитет требует от подполковника Матвея Муравьева-Апостола пояснения:

Как по имени, какого чина, где служит и ныне находится тот Вальховский, которого он, Муравьев, в числе прочих называет членом тайного общества?

Вольховский в 1821 году служил в Гвардейском Генеральном штабе по квартирмейстерской части. После моего отъезда из Петербурга я не имел никаких сношений с ним.

Отставной подполковник Муравьев-Апостол3 // (л. 4)

№ 5 (4)

1826 года февраля 1-го дня высочайше учрежденный Комитет требует от полковника Бурцова пояснения:

Как по имени, какого чина, где служит и теперь находится тот Вальховский, которого он называет (между прочими) членом тайного общества?

Тот Вальховский, которого я назвал членом бывшего до 1821-го года тайного общества, служит ныне в Гвардейском Генеральном штабе капитаном и, как я слышал, находится в экспедиции в Киргиз-Кайсацкой орде.

Полковник Бурцов4 // (л. 5)

1 февраля 1826

1 Ответ написан С.П. Трубецким собственноручно.

2 Ответ написан П.В. Аврамовым собственноручно.

3 Ответ написан М.И. Муравьевым-Апостолом собственноручно.

4 Ответ написан И.Г. Бурцевым собственноручно.

№ 6 (5)

1826 года февраля 1-го дня высочайше учрежденный Комитет требует от полковника Митъкова пояснения:

Как по имени, какого чина, где служит и ныне находится тот Вальховский, которого он, Митьков, в числе прочих называет членом тайного общества?

Служил капитаном в Гвардейском Генеральном1 штабе его императорского величества. Как по имени и где ныне находится, не знаю.

Полковник Митьков2 // (л. 6)

№ 7 (б)3

Секретно

Вследствие личного объяснения с вашим превосходительством имею честь препроводить две записки, извлеченные из дел Комитета о злоумышленном обществе, о штабс-капитане Гвардейского Генерального штаба Вальховском и фанен-юнкере Нарвского драгунского полка Скарятине.

Военный министр Татищев4

№ 528

27 марта 1826

Его прево[сходительст]ву барону И.И. Дибичу // (л. 7)

№ 8 (7)5

Летом 1812 года предложено мне было вступить в Союз благоденствия, общество, имевшее целью благотворение и нравственное усовершенствование членов, с условием ничего не делать противного правительству. Следующие лица мне известны были как члены общества: Гвардейского Генерального штаба офицеры: Бурцов, Павел Колошин, Никита Муравьев, конной артиллерии Пущин; л[ейб-]гв[ардии] Московского полка Михайла Нарышкин; л[ейб-]гв[ардии] Егерского полка Семенов и Горскин; вместе с ними я видел иногда и некоторых других, но точно не могу сказать, // (л. 7 об.) были ли они членами общества или нет; из находившихся не в С[анкт]-Петербурге называли мне членами: Гвардейского Генерального штаба полковника Муравьева, брата его Михайла Муравьева и Петра Колошина.

Цель союза, сколько она мне была открытою, я действительно нашел не противозаконною ни делом, ни намерением; но, с другой стороны, вскоре я увидел, что общество сие вовсе бездеятельно и нимало не соответствовало пышно возвещаемому назначению своему, почему участие мое в оном стало постепенно ослабевать, а с 1820 // (л. 8) года совершенно прекратилось; в 1821-м году, по возвращении моем из похода в Бухарию, мне сказывали, что и весь союз разрушился, после чего как об оном, так ни об каком другом тайном обществе я уже ничего ни от кого не слышал. Всегда обнаруживаемая мною прямая преданность престолу и долгу службы, и присяге моей не позволила, вероятно, никому решиться сделать мне какое-либо злоумышленное предложение иначе обо всем мне известном я почел бы за священную обязанность довести до сведения моего начальства.

Гвардейского Генерального штаба капитан Вальховский // (л. 9)

1 Слова «Гвардейском Генеральном» вписаны над строкой вместо зачеркнутого «Главном».

2 Ответ написан М.Ф. Митьковым собственноручно.

3 Вверху листа зачеркнутые пометы карандашом: «Для объя[вления] по возвращении]» и чернилами: «К сведению».

4 Ниже пометы карандашом: «В Комитет. Сделать записку о Скарятине!», «Подлинное показание Вальховского отдано к допросам».

5 Вверху листа зачеркнуты пометы карандашом: «Для объя[вления]», далее два слова неразборчивы; чернилами: «К сведению». На полях помета карандашом: «в Комитет».

№ 9 (8)

1826-го года мая 9-го дня от высочайше учрежденного Комитета Господину] полковнику Нарышкину вопросный пункт.

В 1823-м году на совещаниях общества у Пущина и у других находился служивший в штабе Гвардейского корпуса квартирмейстерской части капитан Владимир Вольховский. Объясните, сколько вспомнить можете, у кого и когда бывал Вольховский в 1823 году на совещаниях общества; в чем именно состояли оные, какого он был притом мнения, и не известно ли вам, какое впоследствии принимал он участие в делах общества и с кем состоял в особенных сношениях?

Честь имею известить, что капитан Вальховский был членом Союза благоденствия и в 1821-м, 1822-м и 1823-м годах находился в сношениях и посещал неко// (л. 9 об.)торых из членов оного, как-то: Пущина (Ивана), к[нязя] Оболенского Евгения, служившего в лейб-гвардии Егерском полку Семенова, Никиту Муравьева и меня. Кем он был принят, не знаю, также на каких именно находился совещаниях. Сколь мне известно, мнения его политические были всегда умеренные; и, кажется, в последние годы капитан Вальховский мало участвовал в действиях общества, находясь неоднократно в продолжительных откомандировках по службе своей. По отбытии моем из С[анкт]-Петербурга в начале 1824-го года, мне неизвестно, с кем из членов капитан Вальховский сохранил сношения. В прошедшем 1825 году он также находился в откомандировке.

Полковник Нарышкин1 // (л. 10)

№ 10 (9)2

1826-го года мая 9-го дня от высочайше учрежденного Комитета Конно-пионерного эскадрона штабс-капитану Назимову вопросный пункт.

В 1823-м году на совещаниях у Пущина и у других находился служивший в штабе Гвардейского корпуса квартирмейстерской части капитан Владимир Вальховский. Объясните, сколько вспомнить можете, у кого и когда бывал Вальховский в 1823 году на совещаниях общества; в чем именно состояли оные, какого он был притом мнения, и не известно ли вам, какое впоследствии принимал он участие в делах общества и с кем состоял в особенных сношениях? // (л. 10 об.)

На вопросный пункт от высочайше учрежденного Комитета имею честь ответствовать: Поелику на совещаниях общества я никогда не бывал, то и не знаю, из кого именно состояли3 и в чем оные заключались. Капитана же Владимира Вальховского в 1823 году4 я видал весьма редко, быв иногда у Пущина и бывшего лейб-гвардии Московского полка капитана Нарышкина, где разговоры были большею частию о посторонних вещах, о книгах и новостях, не касающихся общества. Если же, может быть, при капитане Вальховском и говорили о делах, касающихся общества, какихлибо, то не упомню, когда именно и о чем.

Вообще к[апитан] Вальховский был всегда кроток и воздержан в словах, и сколько я понимал его, то политические мнения его клонились к монархическому конституционному правлению. Утвердительного же участия его даже и в сих последних предо мною он не обнаруживал; и в чем именно заключалась прикосновенность его к обществу, я не знаю, равно и того, с кем из членов оного был он впоследствии в особенных сношениях.

Штабс-капитан Назимов5 // (л. 11)

1 Ответ написан М.М. Нарышкиным собственноручно.

2 Вверху листа помета чернилами: «10 мая».

3 Слово «состояли» вписано над строкой.

4 Слова «в 1823 году» вписаны над строкой.

5 Ответ написан М.А. Назимовым собственноручно.

№ 11 (10)

1826 года 9-го мая от высочайше учрежденного Комитета господину] подполковнику Поджио вопросный пункт.

В 1823 году, во время бытности вашей в Петербурге, на совещаниях общества у Пущина и у других находился служивший в штабе Гвардейского корпуса квартирмейстерской части капитан Владимир Вальховский. Объясните, сколько вспомнить можете, у кого и когда бывал Вальховский в 1823 году на совещаниях общества; в чем именно состояли оные, какого он был притом мнения, и не известно ли вам, какое впоследствии принимал он участие в делах общества и с кем состоял в особенных сношениях?

Высочайше учрежденному тайному Комитету честь имею донести, что в 1823-м году на главном совещании у Пущина, когда приступали к выбору членов Главной управы, я там встретился со многими из членов общества, мне до того неизвестными. Между прочими, о ком я уже высочайше учрежденному Комитету честь имел донести, помню был и господин Вальховский, фамилию коего хотя мне тогда и сказывали, но по прекращении моем с ним сообщения и по маловажному тогда его влиянию в разговорах, внимания // (л. 11 об.) моего не остановил особенного над ним. С тех пор я с ним нигде не встречался и более не слыхал о нем. Тогда равно с нами приступал к выбору членов. В сношениях, как мне тогда казалось, он был более с Никитой Муравьевым и полковником Нарышкиным. О мнениях его также ничего не могу сказать. Я позже всех приехал и по приезде моему, уложив правила в1 приеме членов, сейчас приступили к избранию членов Главной управы, после чего вскоре разъехались, а потому ничего от него не слыхал насчет цели общества. Мне кажется, что на том совещании о республиканском правлении не рассуждали, по крайней мере, после приезда моего сего не было. Вот все, что могу сказать о капитане Вальховском.

Отставной подполковник Поджио2 // (л. 12)

№ 12 (11)3

1826 года мая 9-го дня от высочайше учрежденного Комитета лейб-гвардии Драгунского полка штабс-капитану Бестужеву вопросный пункт.

В 1823-м году на совещаниях общества у Пущина и у других находился служивший в штабе Гвардейского корпуса квартирмейстерской части капитан Владимир Вальховский. Объясните, сколько вспомнить можете, у кого и когда бывал Вальховский в 1823 году на совещаниях общества; в чем именно состояли оные, какого он был притом мнения, и не известно ли вам, какое впоследствии принимал он участие в делах общества и с кем состоял в особенных сношениях? // (л. 12 об.)

Ответ.

Я у Пущина в Петербурге не бывал сроду, и потому не могу знать, бывал или нет у него Вальховский. О сношениях его с обществом тоже ничего не слыхал и встретился с ним в 1825-м году в Москве в мае месяце у Ивана Пущина, но он мне рекомендовал его не как члена, но только соученика по Лицею. Видел я Вальховского мельком, так что даже мнений его узнать не мог; разговор был о экспедиции в Бухарию, куда его приглашали, и мы было хотели взять вместе места в дилижансе, чтобы ехать в Петербург, но он поторопился, и более с тех пор мне слышать о нем не удалось. Что же касается до совещаний общества в 1823 году, я не мог иметь о них сведения, тем менее быть на оных как простой член. А вследствие сего дать о них показания даже не в состоянии.

Штабс-капитан Александр] Бестужев4 // (л. 13)

1 Слово «в» вписано над строкой.

2 Ответ написан A.B. Поджио собственноручно.

3 Вверху листа помета чернилами: «9 мая 1826».

4 Ответ написан А.А. Бестужевым собственноручно.

№ 13 (12)

Показания на капитана Гвардейского Генерального штаба Вальховского

Кол[лежский] ас[ессор] Пущин  -- Что Вальховский находился в совещании, бывшем у него в 1823 году при выборе членов в Северную управу (Думу). Он в последнее время все находился в откомандировках по службе, по обществу никакого участия не принимал (в ответах 6 майя, пункт 3).

Митьков, на 9 стр[анице] и в последних ответ[ах], пункт  --  Вальховского знал членом общества в 1821 году1 и видел в собрании у Пущина при образовании Думы, потом он с прочими членами был у него, Митькова, когда присоединено к правилам общества стараться изыскивать средства для введения конституции.

Князь Трубецкой  -- Называет Вальховского членом Союза благоденствия в 1818 году2, отставшим от оного (на обор[оте] 4 и обор[оте] 3.3).

Фон-дер Бриген  -- Называет его членом Союза благоденствия.

Нарышкин  -- Что Вальховский был членом Союза благоденствия и находился в сношениях с некоторыми членами в 1821, 1822 и 1823 годах. Мнения его политические были умеренны, // (л. 13 об.) и в последние годы мало участвовал в действиях общества, находясь неоднократно в продолжительных откомандировках.

Назимов  -- Знал Вальховского, что он член общества; встречался с ним у Пущина и Нарышкина, но не помнит, чтобы при нем говорили о делах общества.

Поджио, подполковник  --  Вальховский был весьма кроток и в словах воздержан. Политически его мнения клонились к монархическому конституционному правлению; утвердительного же участия и в сем последнем не обнаруживал. Вальховский был на совещании у Пущина при выборе членов в Главную управу. По маловажному влиянию его в разговорах Поджио не обратил своего внимания на него, и потому не знает его мнения. С тех пор о нем не слыхал.

Сверх того называют Вальховского членом общества Матвей Муравьев-Апостол, полковник Бурцов и Аврамов. // (л. 14)

№ 14 (13)

Гвардейского Генерального штаба о штабс-капитане Вальховском

Вальховский в показании, представленном по начальству, объяснил, что в 1818 году было ему предложено вступить в общество «Союз благоденствия», имевший целию благотворение и нравственное образование членов, причем объявлено ему было условие, что ничего в обществе противного правительству не заключается. Не видя в цели и действиях общества ничего противузаконного, он вступил в оное, но вскоре усмотрев, что оно не соответствовало пышно возвещаемому назначению своему, стал мало-помалу охлаждаться, а в 1820 году участие его в оном совершенно прекратилось. Потом // (л. 14 об.) в 1821 году по возвращении его из Бухарин узнал, что союз разрушился, и с тех пор ни о каком другом тайном обществе не слыхал.

1 Слова «в 1821 году» вписаны над строкой.

2 Далее зачеркнуто: «но потом».

Показание коллежского асессора Пущина, полковника Митькова, Нарышкина, князя Трубецкого, Бригена, подполковника Поджио и штабс-капитана Назимова

Из показаний же других обнаруживается, что Вальховский был членом Союза благоденствия, состоял в сношениях с обществом после 1821 года и участвовал в совещаниях, бывших в 1823 году у Пущина и других членов об учреждении Думы, причем выбраны членами оной князь Трубецкой, Никита Муравьев и князь Оболенский и прибавлено к правилам общества следующее: стараться изыскивать // (л. 15) средства по введению конституции.

Г[осподин] дежурный генерал Главного штаба его императорского величества от 1 августа № 1310 уведомил Господина] военного министра, что г[осподин] начальник Главного штаба полагает заключающиеся в оной (записке) обстоятельства, до капитана Вальховского относящиеся, оставить без дальнейшего изыскания.

Верно: над[ворный] сов[етник] Ивановский

О следственном деле В.Д.Вольховского

Об участии в тайном обществе капитана Гвардейского Генерального штаба, товарища А.С. Пушкина по лицею, Владимира Дмитриевича Вольховского Комитету стало известно из первых показаний Трубецкого, данных им до 19 декабря 1825 г. 23 декабря Трубецкой вновь назвал его имя в вписке членов тайного общества, отметив, что он «отстал» от организации. В январе о Вольховском упомянули в своих показаниях Митьков, Бурцов, М. Муравьев-Апостол и Аврамов. Бурцов и Аврамов назвали его участником только Союза благоденствия. Митьков и М. Муравьев-Апостол отметили, что Вольховский впоследствии стал членом Северного общества: в конце 1823 г. в Петербурге он присутствовал на собраниях, имевших принципиальное значение для «северян», где избиралась Северная дума и ставилась задача «изыскивать средства к получению конституции».

1 февраля от пятерых указанных выше декабристов потребовали сведения об имени, чине и месте службы Вольховского. Все показали, что он служил в Гвардейском Генеральном штабе, относительно местонахождения Вольховского один Бурцов отметил, что, по его сведениям, Вольховский находится в экспедиции в Средней Азии (док. № 2/1, 3/2, 4/3, 5/4, 6/5). В феврале - марте об участии Вольховского в Союзе благоденствия дал показания А.Ф. Бриген, а Митьков подтвердил его участие в совещаниях членов Северного общества в 1823 г. В начале апреля Вольховский, находясь в Бухаре, представил через И.И. Дибича в Комитет объяснение о своем участии в тайном обществе. Он утверждал, что участвовал только в деятельности Союза благоденствия, не направленном против правительства, а после роспуска союза ни в каком другом обществе не состоял (док. № 8/7).

6 апреля объяснение Вольховского было зачитано в Следственном комитете, где сочли, что «показание сие согласно с отобранными от главных членов тайного общества об участии Вольховского показаниями, вследствие коих он был помещен в представленном государю императору списке 42-х отставших членов Союза благоденствия». Однако дознание о Вольховском продолжалось. 6 апреля С.М. Семенов показал, что был на заседании одной из управ Союза благоденствия вместе с Вольховским. 12 апреля М. Муравьев-Апостол в пространных показаниях назвал Вольховского в числе присутствовавших на собрании у Пущина в 1823 г., а также на заседании членов Северного общества у Рылеева, где читали конституцию Никиты Муравьева.

В последующие дни вопросы о Вольховском получили Митьков, Рылеев, Пущин, Оболенский, Нарышкин. Назимов, Поджио, А. Бестужев. Следователей в основном интересовало участие Вольховского в совещаниях 1823 г., мнения его, высказанные там, а также дальнейшие действия его по обществу. Митьков, отвечая на вопросы от 19 апреля, подтвердил факт присутствия Вольховского в 1823 г. на заседаниях у Пущина и у него, Митькова. Рылеев в ответах на вопросы от 24 апреля отметил, что встречал Вольховского на совещаниях, «он всегда был на стороне конституционной монархии».

Пущин, получив вопросы 6 мая, согласился с тем, что Вольховский присутствовал на совещаниях в 1823 г., где избиралась Северная дума, но отметил, что участия в делах общества он не принимал и «в последнее время все находился в командировках по службе». Оболенский в ответах от 11 мая показал, что Вольховский до 1823 г. «был в обыкновенных сношениях с нами по делам общества наравне с прочими членами», затем находился в командировках, и теперь Оболенскому неизвестно, «в каком он отношении находится ныне к обществу». Оболенский указал также на знакомство Вольховского с «конституцией» Пестеля.

Вопросы Комитета Нарышкину, Назимову, А. Поджио и А. Бестужеву находятся в деле Вольховского (док. № 9/8, 10/9, 11/10, 12/11). Они дали о нем скупые показания, подчеркнув, что он мало участвовал в делах общества, находясь в длительных командировках. Назимов назвал Вольховского сторонником монархического конституционного правления.

По решению начальника Главного штаба И.И. Дибича, согласованного, несомненно с Николаем I, дело В.Д. Вольховского было оставлено «без дальнейшего изыскания» (док. № 14/13). В октябре 1826 г. он был переведен на Кавказ.

Следственное дело В.Д. Вольховского хранится в ГАРФ, в фонде № 48, под № 240. Согласно современной нумерации в нем насчитывается 27 листов, в том числе чистые. Кроме того, на листах сохранилась нумерация, проставленная во время формирования дела А.А. Ивановским. Эта первоначальная нумерация закрепила в деле 25 листов. Документ № 1 не был пронумерован Ивановским.

16

И.В. Малиновский

О жизни генерал-майора Вольховского

Генерал-майор, Владимир Дмитриевич Вольховский, родился в 1798 году, в Полтавской губернии, от весьма не богатых благородных родителей. Отец его, из гусар в царствование императора Павла I-го был назначен в числе отличнейших - штаб-офицером Армии, к исправлению Комиссариатских дел.

Нравственное и учёное образование генерала Вольховского началось с 1811 года, когда он, без всякой протекции, был представлен, как один из отличнейших воспитанников Московского университетского пансиона кандидатом в тогда учреждённый Императорский Царскосельский Лицей. Поступив в сие заведение - по экзамену, Вольховский, не взирая на свою скромность характера и даже не совершенно блестящие способности, вскоре между товарищей, ныне известных в Отечестве государственных сановников, гениальных поэтов и литераторов, - сделался первым воспитанником, удостоен при выпуске 10 июля 1817 года, первой золотой медали, и в заде Лицея его именем начинается первая мраморная доска, назначенная для сохранения имён воспитанников, имевших при выпуске первенство. -

Когда в 1838 году он, по прошествии 21 года от выпуска, посетил Лицей, все воспитанники окружили его, провожали по всему Лицею и не приметно подвели к сей доске. Поняв намерение юных преемников своих по воспитанию, он начал громко читать ряд имён снизу, и дошедши до своего остановился; тогда потом окружавшие произносили его имя, и это было громким «ура» для того, который ещё в Лицее от своих товарищей заслужил прозвание Суворочки, сменяемое иногда во время школьного быта другим «Sapientia» (премудрость); за что он по скромности и сердился; но такое прозвище принадлежало ему, кроме свойств душевных, ещё и потому, что не редко двумя, тремя словами он останавливал тех из запальчивых своих однокашников, на которых иногда ни страх, ни убеждения не действовали. - Об этом в подробности припомнят все его товарищи.

Вольховский по наружному виду и сложению, был чрезвычайно малосилен; но впоследствии везде выносил примерно тяжкие походы и труды; лишён был свободного произношения, и начитавши как Демосфен избавился от подобного недостатка, ходил на Царскосельское озеро декламировать, набравши в рот камней; а для укрепления телесных сил, кроме всякого рода гимнастики, заучивая урок, носил на плечах два толстейших тома лексикона Гейма; для усовершенствования же в посадке при верховой езде, наблюдения за которою при обучении воспитанников Лицея было поручено, от покойного государя императора Александра, графу В.В. Левашёву, тогда командовавшему гвардейским Гусарским полком, Вольховский в уединённом месте Лицея примащивал искусно стулья и усевшись верхом наблюдая посадку учил уроки. -

Сон его против обыкновенного краткого школьного сна, был ещё сокращён двумя - тремя часами - и он едва всего четыре часа в сутки имел покоя; так потом продолжал и на службе. Бывали случаи и на службе, что утомлённый трудом, он приляжет на 1/4 часа или 1/2 часа, и опять принимался за дело. Кроткий и всегда во всём терпеливый, он бывал рассержен, если назначенный им срок для полусна, пропускаем был теми, кому поручалось разбудить его, назначая не более того отдыха. - При всех таких особенностях, известный всем насмешливый класс школьников не только не издевался над ним, но воспел пред выпуском в лицейской песне:

Покровительством Минервы
Пусть Вольховский будет первый. -


Под счастливыми предзнаменованиями внимания начальства, товарищеского уважения и любви, будучи удостоен на 19 году от роду чина прапорщика гвардии вступил он в службу с новым пожертвованием, ибо по правам высочайше дарованным Лицею, имея возможность вступить прямо во всякий род военной и гражданской службы, Вольховский избрал Генеральный штаб, при поступлении в который должен был снова держать экзамен, - и по весьма строгом испытании 13 июня 1817 года, утверждён офицером гвардейского Генерального штаба, назначен состоять при Гвардейском корпусе; 30 августа 1818 года - произведён в подпоручики, а за отличие по службе 30 июля 1819 года - в поручики; 24 июня 1820 года, командирован в Бухару при императорской миссии под начальством г. Негри, - с этою миссиею находился за границей с 10 октября того же года по 12 мая 1821 года; за что 24 августа 1821 гола повелено ему от щедрот Александра Благословенного производить пенсион по 500 рублей ассигнациями в год. -

В 1821 и 1822 годах находился в походах с гвардиею в Витебской и Минской губерниях, 2 августа произведён в штабс-капитаны и возвратился в С.-Петербург. - 11 июля 1823 года за манёвры под Красный Селом объявлено ему высочайшее благоволение; в январе месяце 1824 года по особым поручениям командирован в Отдельный оренбургский корпус и всемилостивейше пожаловано ему на путевые издержки 200 червонцев; здесь с 24 февраля по 29 марта состоял при военной экспедиции, отправленной в Киргиз-Кайсацкую степь, и был при разбитии и преследовании кочевых мятежников, за что всемилостивейше награждён 13 августа того же года, орденом Св. Владимира 4-й степени. -

С 10 по 19 июля 1824 года находился с Гвардейским корпусом под Красным селом, где за отличное исполнение своей обязанности, объявлено ему высочайшее благоволение. 29 марта 1825 года - пожалован капитаном. 27 августа - командирован в экспедицию для обозрения пространства между Каспийским и Аральским морями, и в это время был при разбитии киргизских разбойников близ устьев Сагира и Эмбы.

1 сентября 1826 года, назначен состоять при генерал-адъютанте Паскевиче, под начальством коего и находился во время всей кампании до славного мира России с Персиею; при сём случае Вольховский был употреблён для переговоров с Персиею и доказал свои дипломатические способности, о чём будет сказано ниже.

Всемилостивейшие награды в этот период его службы были следующие: за сражение 5 июля 1827 года при Джеван-Булаке - орден св. Анны 2-й степени; при осаде и взятии 14 сентября крепости Сардар-Абад, объявлено монаршее благоволение; при осаде и взятии 1 октября крепости Эривани - орден св. Анны 2-й степени, украшенный алмазами.

С 2 декабря 1827 года по 3 февраля 1828 года откомандирован к персидскому шаху в Тегеран, для выпровождения оттуда 10.000.000 рублей серебром контрибуции. - Твёрдость и искусство, с какими он настаивал перед персидским правительством на выполнение сего обещания, уничтожили все колебания и уклонения, начинавшие возникать по сему делу. -

За отличное исполнение сего поручения произведён 4 марта 1828 года в полковники, 13 мая того же года, назначен обер-квартирмейстером Отдельного Кавказского корпуса, потом продолжал кампанию с неусыпным рвением и примерным самоотвержением. -

Ушаков, в «Истории военных действий в Азиатской Турции в 1828 и 1829 годах», части 1, на странице 232 говорит: «Полковник Вольховский с 27 гренадерами бросился на бастион Юсуф-паши, овладел им вместе с 4 пушками и обратил оные против крепости».

За взятие 23 июня штурмом крепости Карса, всемилостивейше пожалован орденом св. Георгия 4-го класса, а в воздаяние отличного мужества оказанного при покорении и взятии крепости Ахалциха, пожалован золотою шпагою за храбрость - 6 января 1829 года. -

По возвращении же в свои границы, 21 августа 1829 года, пожалован орденом св. Владимира 3-й степени. - Продолжая службу под личным начальством его сиятельства г. главнокомандующего графа Паскевича, Вольховский при занятии 27 июня крепости Арзерума удостоился высочайшего благоволения. - Государь император, во внимание к особенным трудам, в продолжении войны с оттоманскою портою в 1828 и 1829 годах понесённым, всемилостивейше пожаловать соизволил наравне с прочими не в зачёт годовое жалование. - Подробные сведения о блистательных подвигах в сию войну Вольховского можно найти в издававшихся в те годы «Тифлисских ведомостях». -

16 февраля 1830 года, предписано ему дожидаться в Воронеже* главнокомандующего Отдельным Кавказским корпусом, для отправления к новому назначению; - по получении коего, прибыл в С.-Петербург 22 ноября 1830 года, и назначен генеральным консулом в Египет; но временно командирован в действующую армию, в 6-й пехотный корпус, направленный против польских мятежников.

[*Где он находился у престарелого отца удручённого болезнью; а за несколько лет пред сим когда у отца, приехавшего нарочно в С.-Петербург, сняли с глаз катаракты, Вольховский имел сердечное утешение - быть ему отрадой; в продолжении нескольких недель неразлучно жил с ним в тёмной горнице, пока настало назначенное врачами время, когда отец его мог безопасно глядеть на свет дневной. - На это время он как бы исчез из круга лицейских товарищей и тщательно скрывал от них этот подвиг детской любви. - Прим. авт.]

8 февраля 1831 года, Вольховский находился в генеральном сражении при корчме Вавер, и вогнании неприятеля в Прагу, где получил контузию в колено левой ноги, и 9 февраля в сражении с мятежниками правого фланга армии у Кавензина; 13 февраля в генеральном сражении и поражении мятежников под Прагою на Гроховских полях, где под ним убита лошадь; за отличие оказанное в делах сих, 3 июня 1831 года, пожалован в генерал-майоры.

19 и 20 марта 1831 года - в сражениях войск, бывших под командою генерал-адъютанта барона Розена 1-го, между Прагою и Дембевельками, и на отступлении от Вавра до Дембевельки, через Калушин до селения Поляни; 30 марта в деле при речке Мухавце при деревне Игловке, близ города Седльце, и сражении многочисленного неприятеля, делавшего стремительные нападения в течение целого дня. За отличие в сражениях награждён орденом св. Станислава 1-1 степени.

В июле месяце в Литве, при преследовании отряда Дембинского от Беловежской Пущи до Цехановца, потом вторично в Царство Польское; 12 августа при рекогносцировке пражских укреплений; 16 августа в деле с корпусом Ромарино между Крынки и Мендзиржечь; 17 августа в деле с оным же корпусом при нападении оного на Мендзиржечь, 21-го при отражении нападения корпуса Ромарино на г. Брест-Литовский; с 22 августа по 5 сентября, при преследовании корпуса Ромарино от Брест-Литовского через Коцк и Куров до австрийской границы. -

Во время сего движения находился в делах: 3 сентября при Ополе, Вржеволовице и Юзефове; 4-го между Свециковым и Раховым и при д. Косине, что против Завихоста, и потом при деревне Борове; 5 числа при вогнании означенного корпуса в Галицию.

По высочайшему приказу от 31 декабря 1831 года - получил Польский знак отличия за военные достоинства 2-й степени.

13 сентября 1831 года, высочайшим приказом, назначен обер-квартирмейстером Отдельного Кавказского корпуса.

По окончании достопамятной Польской кампании в 1831 году, новое назначение Вольховского перенесло его на Кавказ, где круг деятельности его стал обширнее. Лестные награды, в короткое время им здесь полученные, свидетельствуют полезность этой деятельности. - С 1832 года совершалось это новое поприще его служения под личным начальством корпусного командира генерал-адъютанта барона Розена 1-го.

В этот период службы Вольховский находился в 4-х экспедициях от 11 июля до 15 октября, в 47 перестрелках и 6 делах, при взятии штурмом завалов в Гумринской теснине и при занятии селения Гумры. -

17 ноября высочайшим приказом назначен исправляющим должность начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса; а за отличное усердие к службе, мужество и храбрость оказанные им в делах экспедиции 1832 года против горцев, и за неусыпную деятельность, с которою исполнял многотрудные занятия по своей должности, награждён 27 июля 1833 года орденом св. Анны 1-й степени. -

Кроме того он деятельно занимался собранием и сводом материалов при составлении проектов относительно горцев; за что по представлению командира Отдельного Каказского корпуса, государь император 29 июля 1834 года всемилостивейше пожаловать соизволил ему аренду по две тысячи серебром в год на двенадцать лет, а высочайшим именным указом на имя министра финансов, последовавшим 2 августа того же года, всемилостивейше повелено вместо аренды, не в пример другим, производить ему из государственного казначейства в течение 12 лет по две тысячи рублей серебром ежегодно.

В 1835 году, с 21 января по 7 апреля, во время отсутствия командира Отдельного Кавказского корпуса генерала-от-инфантерии, генерал-адъютанта барона Розена 1-го в С.-Петербург. и по случаю болезни бывшего начальника 19-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Флорова, управлял Закавказским краем и заведывал войсками, за Кавказом расположенными; в том же году пожалован ему от персидского шаха орден Льва и Солнца 1-й степени. В 1836 году всемилостивейше пожалован знаком отличия за 15-летнюю беспорочную службу.

В 1837 году с 4 апреля по 11 июля, находился в экспедиции для покорения Цебельды, для занятия мыса Адлера (Константиновского) и возведении на оном укрепления, под личным начальством командира Отдельного Кавказского корпуса генерал-адъютанта барона Розена 1-го. - В течение всей экспедиции: 30 апреля был при движении от Сухум-Кале к Цебельде; 3 мая при занятии подошвы горы Агыш, при перестрелке и прогнании цебельдинцев на вершину означенной горы; 5 мая в перестрелке с цебельдинцами при спуске с горы Апиянч; перестрелке с неприятелем при выборе пастбищных мест; 11 мая при перестрелке и выбитии цебельдинцев из завалов и уничтожении четырёх аулов в окрестности деревни Антыпырь; 17 мая при перестрелке с цебельдинцами при открытии мест удобных для водопоя; с 2 по 7 июня в десантном отряде.

7 июля при десанте войск на мысе Адлер и занятии его, под сильным неприятельским огнём, продолжавшимся во весь день, причём до прибытия на берег г. корпусного командира командовал десантными войсками; 9 июля при отражении атаки горцев, произведённой на левый фланг аванпостов, прикрывавших лагерь; 10 июля при прогнании неприятеля на левом берегу реки Музымты, артиллериею с брига Аякса, и в то же время при поражении неприятеля, собравшегося против левого фланга и центра передовой цепи, огнём артиллерии и ружейным, причём перестрелка продолжалась до вечера; 12 июня при перестрелке на реке Музымте; 14 и 15 при перестрелке с горцами в цепи прикрывавшей лагерь. За успешное действие при занятии мыса Адлер, 11 августа Вольховскому объявлено высочайшее благоволение.

Сим кончается его действительное военное поприще, в продолжение коего он находился на 6 штурмах; в действительных сражениях и перестрелках был до 80 раз; в 55 походах и в 3 степных экспедициях, сопряжённых с известными опасностями.

В бытность государя императора в 1837 году в Закавказском крае, в высочайшем приказе от 9 октября, за примерный порядок и отличное устройство, найденное государем императором при осмотре того числа штаба Отдельного Кавказского корпуса и в приказе по Корпусу от 23 октября, за отличный порядок и устройство, найденные государем императором во время высочайшего путешествия по Кавказскому краю, при осмотре представленных его величеству 1-й, 3-й и 4-й линейных рот 15-го Грузинского линейного батальона, в его ведении состоявшего, объявлено ему высочайшее благоволение. -

9 ноября 1837 года высочайшим приказом назначен командиром 1-й бригады 3-й пехотной дивизии. -

16 февраля 1839 года уволен от службы за болезнью, с мундиром и пенсионом одной трети оклада, определённого уставом 6 декабря 1827 года, и по службе всегда аттестовался достойным и способным.

Сей доблестный муж заслужил место в современной Истории. - О нём упоминается при описании экспедиции в Бухару, в истории военных действий в Азиатской Турции в 1828 и 1829 годах, Ушаковым, и бессмертный Пушкин, бывший его товарищем по Лицею, представляет его верным очерком в своём описании «Путешествия в Арзерум» во время похода 1829 года. -

Но должно было видеть его отличённою в кратковременную службу тремя звёздами, Георгием за штурм, и прочими украшениями, осчастливленного двоекратно в Кабинете в 1821 году по возвращении из Бухары, и в 1834 году с донесением по делам кавказским, докладом по службе государю императору Александру Благословенному и ныне благополучно царствующему императору Николаю Павловичу и при сём том неизменно кроткого и скромного душою. - Никогда никто не слыхал от него привычных выражений: «мы были, мы сделали!» - Если случалось завлечь его в разговор о его походах, тогда он всегда безлично объяснял свои подвиги. -

Однажды, в минуту самодовольствия, выставлял как одно из счастливейших воспоминаний о своей службе на Кавказе то, что число умерших нижних чинов в Отдельном Кавказском корпусе уменьшаясь постепенно, в его время дошло до одной третьей доли против прежнего; и ещё раз в искренней родной беседе с М[алиновским] называл блаженнейшею минутою в жизни своей, когда после одного из штурмов в быструю кампанию, при фельдмаршале графе Паскевиче, он мог дать до 150-ти тяжело раненым, в палатках на сухой соломе, спокойный ночлег. -

«Я пришёл, - говорит он, - ночью к ним, они стонали, - но сердце моё было покойно. - Я сделал для них всё, что мог!» - Перешедши потом в частный помещичий быть, любил беседовать о нововведениях в агрономии, по управлению крестьянами, заботился об облегчении их быта, и для того определил высочайше пожалованную ему пенсию, на уплату за крестьян жены своей подушную. -

Должно заметить, что Вольховский никогда не играл в карты, и во всю жизнь не употреблял ни водки ни вина. В той же степени украшался и прочими добродетелями воздержания. Ещё в юности своей, и во время своей лицейской жизни, произвольно отказывал себе в необходимой для других пище: в мясе, пирожном, чае, - единственно для того, чтобы приучить себя к лишениям и не бояться их в жизни. Но эта суровость к себе, отнюдь не умаляла в нём человеколюбивого расположения к другим, и кто из знавших его скажет, чтобы он упустил хотя один случай помочь собрату и делом и советом. Чтобы в делах правосудия, которые ему, по званию и месту последнего служения столь нередко производить надлежало, Вольховский, строгий друг правды и верный исполнитель закона, не искал оправдать обвинённого или облегчить его судьбы? -

В искренних приятельских беседах участвовал всегда охотно, слегка оживляя разговор своими то весёлыми, то глубокомысленными, и всегда умными замечаниями; нахальству и дерзости всегда у него готово было возражение, и при всей своей скромности, был в характере твёрд, и в обдуманных заключениях непреклонен. -

Описывая слегка его привычное обращение в обществе, должно обратиться к родному кругу. - Заслужив ещё в чине поручика 500 р. пожизненной пенсии, с высочайше пожалованною арендою до 50 т. р., он обратил всю сумму на очищение долгов отца своего и устройство дел своих родных, - так, что после смерти унаследил жену и двух малюток детей своих, - лишь добрым именем. -

Бывши женат на дочери первого директора Императорского Царскосельского Лицея, статского советника В.Ф. Малиновского, - он обращается к ней последним пунктом домашнего духовного завещания, составленного им в Бобруйске 17 августа 1838 года:

«За сим предаю себя памяти родных и друзей моих; от сердца благодарю за дружбу и любовь их. - Имевши счастие большею частию встречать справедливость и благоволение от всех, с коими я имел близкие сношения, - от сердца прощаю не многим, враждовавшим мне; испрашиваю для себя снисхождения тех, которых чем-либо оскорбил. -

Благодарю лучшего друга моего, жену мою за нежную любовь ея, столь услаждавшую всё время совместной жизни нашей жизни. - Да благословит её Всемогущий возможным на земле счастием, и утешит благополучием всех близких ея доброму сердцу, и особенно преуспеянием в доброте детей наших, которых благословляю и передаю благости Божией. -

Благодарю любезное мне Отечество и великих Венценосцев Александра и Николая, доставивших мне образование и слишком щедро наградивших посильные труды мои для службы Их. -

Благодарю Провидение, одарившее меня столькими благами и предохранившее от многих зол, которым по неблагоразумию своему и по обыкновенному ходу вещей я мог бы подвергнуться. -

Поручаю себя благости Божией и за пределами земного существования нашего: да простятся мне все прегрешения волею - или неволею сделанные; дурные и суетные помыслы, столь часто волновавшие слабое сердце, и да восхвалит душа моя до последней минуты всесвятое имя Божие!» -

С детской покорностью и любовью преданный Промыслу, он был полон чувства религиозного, и убеждениями разума, наукою и опытом обогащённого, укреплял свою веру и свою надежду на жизнь замогильную. - В таких чувствах и помышлениях застигла его последняя, предсмертная болезнь. - После кратковременных, 10-дневных страданий, причастившись Святых Тайн, сподобившись елеосвящения, отошёл он 7 марта 1841 года в лучший мир, оставя поражённых его рановременной кончиною: добрую жену, двух малюток детей, родных, знакомых, крестьян, ощутивших Благость Божию под его отеческими распоряжениями, оставя за собою добрую память; неизменную ему спутницу и по ту сторону гроба. -

Предсмертные его слова были: «Мы будем счастливы, мы достигли своего назначения. Как Тебе угодно, так и будет, я не ропщу, я раб Твой, Господи! Совершенно передаю себя Твоей воле». -

На чугунном кресте над его могилою -Харьковской губернии, Изюмского уезда, в селе Стратилатовке, в ограде церкви Софии Премудрости Божией надпись: «Одари Бог кротость премудростию».

Харьков, 1844 г.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » Вольховский Владимир Дмитриевич.