© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » Граббе Павел Христофорович.


Граббе Павел Христофорович.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

ПАВЕЛ ХРИСТОФОРОВИЧ ГРАББЕ

(21.12.1789 - 15.07.1875).

Полковник Северского конно-егерского полка.

Из дворян. Лютеранин. Родился в Кексгольме. Отец - Христофор (Кристофер) Валентин Вильгельмович Граббе (ск. 1792), поручик Сибирского пехотного полка, затем казначей Кексгольмского уездного казначейства, в 1790-х  эконом Воспитательного дома в СПб., титулярный советник. Мать - Юстина Регина Хейзер (ск. в Могилёве в 1828), во втором браке Микулина.

Воспитывался в 1 кадетском корпусе. Выпущен подпоручиком во 2 артиллерийский полк - 4.09.1805, при разделе полков на бригады поступил в 27 артиллерийскую бригаду - 12.08.1808, поручик - 1808, переведён в л.-гв. Конную артиллерию - 14.05.1812, участник войн 1805-1809, награждён орденом Анны 4 ст. - 24.05.1807 и золотым знаком за храбрость (Прейсиш-Эйлау), участник Отечественной войны 1812 и заграничных походов, награждён орденами Георгия 4 ст., Анны 2 ст. (Бородино), Владимира 4 ст. с бантом (Тарутино), адъютант М.Б. Барклая-де-Толли, а затем А.П. Ермолова, за отличие в сражении под Малоярославцем штабс-капитан - 6.10.1812, капитан - 18.05.1814, полковник с назначением в 10 конную роту - 18.12.1816, командир Лубенского гусарского полка - 9.01.1817, «за явное несоблюдение порядка военной службы» отставлен с повелением жить в Ярославле - 4.03.1822, определён полковником в Северский конно-егерский полк - 30.08.1823.

Член Союза благоденствия, участник Московского съезда 1821.

Приказ об аресте - 18.12.1825, арестован в с. Полошки Черниговской губернии, доставлен в Петербург на главную гауптвахту, по высочайшему повелению освобождён - 2.01.1826, но на следующий день вновь арестован по приказу начальника Главного штаба И.И. Дибича.

Высочайше повелено (18.03.1826) посадить на 4 месяца в крепость.

Содержался в Динаминдской крепости. Освобождён - 19.07.1826 и возвращён в тот же полк, переведён в Дерптский конно-егерский полк - 27.04.1827, переведён в Новороссийский драгунский полк - 26.08.1827, назначен исправлять должность начальника штаба войск в Валахии - 16.02.1829, участник русско-турецкой войны 1828-1829, генерал-майор - 19.06.1829, генерал-лейтенант - 18.04.1837, командующий войсками на Кавказской линии и в Черномории, генерал-адъютант - 25.06.1839, уволен от должности с оставлением генерал-адъютантства - 18.09.1842, уволен от службы за бездействие власти с преданием генеральному военному суду - 9.02.1853, вновь назначен генерал-адъютантом - 25.06.1854, исправляющим должность военного губернатора г. Ревеля и командующий войсками в Эстляндии (1854), генерал от кавалерии - 27.03.1855, наказной атаман Войска донского, член Государственного Совета - 28.10.1866, тогда же возведён в графское достоинство. Автор «Памятных записок».

Умер в своём имение Блотница, Прилукского уезда Полтавской губернии (ныне село Болотница Талалаевского района Черниговской области), где и похоронен в ограде церкви (разрушена в годы ВОВ).

Жёны: первая - Вера Михайловна Скоропадская (29.06.1801 - 12.02.1828, Москва, Андроников монастырь); вторая (с 13.04.1830 в Яссах) -  Екатерина Евстафьевна Ролле, дочь иностранца, доктора медицины. По словам современников, она была мала ростом, черноволоса, смугла, с чертами, встречаемыми на античных греческих камеях. Отличалась странностями и изменяла мужу. 21.08.1857 покончила жизнь самоубийством, выстрелив в себя из пистолета.

Дети:

Николай (20.09.1832 - 8.05.1896, СПб., Никольское кладбище Александро-Невской лавры), женат на графине Александре Фёдоровне Орловой-Денисовой (24.02.1837 - 6.03.1892, СПб., Никольское кладбище Александро-Невской лавры);

Михаил (1834 - 6.12.1877, погиб при штурме Карса, похоронен рядом с отцом в с. Блотница, Прилукского уезда Полтавской губернии), генерал-майор; женат на Анне Алексеевне Хомяковой (29.10.1844 - 1877);

Софья, замужем за Иваном Петровичем Мосоловым (р. 2.06.1828);

Мария, умерла молодой от тяжёлой болезни;

Александр (смертельно ранен 23.08.1863 во время подавления польского восстания в майорате Сендзеевицы Лаского уезда Лодзинской губернии, похоронен в СПб., на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры), штабс-ротмистр л.-гв. Гродненского гусарского полка;

Екатерина (11.12.1839, Ставрополь - 27.03.1888, СПб., Свято-Троице Сергиева Приморская пустынь), жена барона Александра Павла фон Фитингофа (12.03.1836, Анненгоф - 12.02.1896, Мариенбург);

Владимир (5.01.1843 - 2.10.1893, СПб., Никольское кладбище Александро-Невской лавры), генерал-майор.


Братья: Карл и Пётр (р. 12.02.1792, Кексгольм), женат на Just. Wilh. Harrigshausen, вторым браком на Adolfine Ottilie von Rehren.


ВД. XX. С. 231-236. ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 1062; ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 212.

2

Павел Христофорович Граббе

В армейской верхушке дореволюционной России было немало лиц нерусского происхождения. Один из них был Павел Христофорович Граббе.

Он родился 21 декабря 1789 г. в Кексгольме в дворянской семье.

Отец - Христофор (Кристофер) Валентин Вильгельмович Граббе (ск. 1792), поручик Сибирского пехотного полка, затем казначей Кексгольмского уездного казначейства, в 1790-х гг. эконом Воспитательного дома в СПб., титулярный советник. Мать - Юстина Регина Хейзер (ск. в Могилёве в 1828 г.), во вторм браке Микулина. "Только первые четыре года младенчества провёл я в родительском доме, - вспоминал П.Х. Граббе - потом отвезён в Петербург, в дом друга отца моего, инженер-генерала Степана Дмитриевича Микулина, который определил меня в Сухопутный Кадетский Корпус в 1794-м году, где уже застал я старшего моего брата Карла, за два года перед тем туда отданного. Здесь провёл я одиннадцать лет, от нянек, которые меня приняли, до эполет артиллерийского подпоручика, с которыми выпустили".

По окончании кадетского корпуса в 1805 г. Граббе был направлен во 2-й артиллерийский полк. В том же году попал в артиллерийскую роту Владимирского пехотного полка. Вспоминая этот период, Граббе писал: "Не доходя один переход до Варшавы, я догнал свой полк. Варшаву полк прошёл парадным маршем. Стечение народа на улице было огромным, балконы и окна домов сияли красавицами во всём блеске нарядов. Отовсюду до меня долетали слова: "Посмотрите, посмотрите на этого офицера - это дитя" и при этом восклицали: "Как можно такое дитя посылать на войну?".

Во время войны с Францией (1805-1807) Граббе - участник жестоких рукопашных сражений - был впервые ранен под Голоминым и Прейсиш-Эйлау и награждён орденом Св. Анны 4-й степени и золотым рыцарским крестом. Вспоминая эти дни, он впоследствии напишет: "Движение французов на Кёнигсберг принудило нас к отступлению. В последовавшем вскоре Фридланском сражении я был в линии при Владимирском полку. Мы стояли на правом фланге армии. Поражение нашего левого фланга, увлекшее за собою и главнокомандующего, ... оставило нас без приказаний и в критическом положении. В памяти осталась у меня бедная моя верховая лошадь. Во время сражения, когда я слез с неё, ядром прострелило её насквозь, перервав подпруги и одно путлище. Долго пролежав, она встала и, несмотря на висевшие наружу внутренности, пошла за орудиями и проводила нас до самой переправы. Это было последнее сражение войны и кампании 1807 года".

В 1810-1812 гг. Граббе как военный дипломат при Российской миссии в Мюнхене занимался сбором информации о военной ситуации в Европе. В 1812 г. был командирован с секретной миссией в Берлин. По возвращении он назначается адъютантом М.Б. Барклая де Толли в Вильно.

С началом Отечественной войны 1812 г. Граббе - адъютант А.П. Ермолова, которого он очень высоко ценил. "При этом имени я несколько остановился. И теперь, по истечении сороколетнего периода, в памяти народной, кроме, может быть, Кутузова, ни один не займёт такого важного места. Это тем замечательнее, что главнокомандующим, кроме Грузии и Кавказа, в Европейских войнах он не был, хотя народная молва всякий раз в трудных обстоятельствах перед всеми его назначала.

Народность его принадлежит очарованию, от него лично исходившему на всё его окружавшее, потом передавалось неодолимо далее и не знавшим его, напоследок распространялось на всю Россию во всех её сословиях и живёт поныне в народе".

Под Смоленском 6 августа 1812 г. Граббе с небольшим отрядом прикрыл отступление русских войск от атаки Наполеоновской армии. Был награждён орденом Св. Георгия 4-го класса. Участвовал во всех крупных сражениях кампании 1812 года. За битву при Бородино получил орден Св. Анны 2-й степени, за Тарутино - Св. Владимира с бантом. Упоминая впоследствии Бородинское сражение, Граббе писал: "Чтобы не допустить нас воспользоваться одержанным успехом, всё пространство, неприятелем против нас занимаемое, покрылось артиллерией и засыпало нас картечью, гранатами и ядрами. Сто двадцать орудий под начальством генерала Сорбье (как мы узнали из бюллененя) составили одну огромную, неумолкаемую батарею. По выдававшейся углом нашей позиции огонь неприятеля был перекрёстный и действие его истребительное.

Несмотря на то, пехота наша, в огромном устройстве, стояла по обе стороны Раевского батареи. Ермолов послал меня сказать пехоте, что она может лечь, для уменьшения действия огня. Все оставались стоя и смыкались, когда вырывало ряды. Ни хвастовства, ни робости не было. Умирали молча.

Когда я отдал приказание Ермолова одному батальонному командиру, верхом стоявшему перед батальоном, он, чтобы лучше выслушать, наклонил ко мне голову. Налетевшее ядро размозжило её и обрызгало меня его кровью и мозгом".

6 октября за действия при Малоярославце Граббе был произведён в штабс-капитаны. В 1813 г. он состоял в составе русского отряда в Легионе союзных войск генерала Вальмодена. В 1814 г. участвовал в сражениях на территории Франции, был произведён в капитаны и в 1815 г. вернулся в Россию. В конце 1816 г. Граббе получил чин полковника, а 3 января 1817 г. был назначен командиром Лубенского гусарского полка. По свидетельству генерала Ридигера, Граббе с "отличными способностями ума соединял примерное усердие к службе".

В 1818 г. Граббе вступает в тайное общество "Союз благоденствия" и участвует в работе его Московского съезда. По этой причине 4 марта 1822 г. он был уволен "за явное несоблюдение порядка военной службы" и сослан на жительство в Ярославль. В 1826 г. Граббе привлекался к следствию по делу декабристов. 4 месяца содержался в Динаминдской (Дюнамюнде) крепости. 19 июля был освобождён и возвращён на прежнее место службы.

Во время русско-турецкой войны 1828-1830 гг. он командовал Новороссийским драгунским полком, затем возглавлял авангард войска и завершил кампанию начальником штаба русских войск в Валахии. 26 июня 1828 г. Граббе оставил следующую запись в своём дневнике: "В 3 часа утра выступили к Калафату. Жар начался с рассвета. Авангард под моим начальством, состоявшим из казачьего Золоторёва 4-го полку, впереди; за ним две роты Колыванского пехотного полка с двумя орудиями пешей артиллерии между ними; эскадрон Новороссийского драгунского полка сзади. Едва только авангард стал вступать на позицию и занял берег Дуная, как подплывавшая канонерская лодка открыла по нему из мортирок и ружей огонь; несколько выстрелов пушечных и ружейных достаточны были, чтобы заставить оную и ещё две за нею плывшие удалиться и остаться издали зрителями сражения. Начальник отряда, решась атаковать правый фланг неприятеля, двинулся вперёд; тогда неприятельская кавалерия вышла к нему навстречу в гораздо превосходящем числе и отчаянно его атаковала. Жестокое кавалерийское дело началось.

Три эскадрона улан и два драгун несколько раз делали атаки на толпы наездников и всегда с успехом; превосходство числа позволило им на одну минуту охватить правый фланг нашей конницы; но генерал Гейсмар, взяв две гренадёрские роты, подвёл их на 60 шагов, велел открыть батальонный огонь и кинулся вперёд и в то же время всей кавалерии атаковать. Всё это было исполнено быстро и решительно. Неприятель опрокинут, рассеян и преследован почти до самых окопов. Урон наш состоит из двух обер-офицеров раненых. Нижних чинов убитых и раненых до 80-ти, лошадей около 50-ти. Турки потеряли до 400 человек".

За бой 14 сентября 1828 г. под Байалештами, где Новороссийские драгуны решили исход боя в свою пользу с превосходящим противником, Граббе был представлен ко второму ордену Св. Георгия, но получил орден Св. Владимира 3-й степени. За бой под Раховым, когда будучи ранен в ногу, продолжал командовать отрядом до полной победы, получил чин генерал-майора, а за сражение под Оровицами ему была пожалована золотая сабля, украшенная бриллиантами.

Однако не всё было безоблачно в судьбе Павла Христофоровича. Опала царя за участие в тайном обществе, смерть в течение одного года его первой жены Веры Михайловны, урождённой Скоропадской (29.06.1801-12.02.1828), 2-х летнего младенца сына Николая, матери, воровство казённых денег из подчинённого ему фонда инвалидов войны, стеснённое материальное положение - всё это омрачало его существование. (В.М. Граббе с сыном были похоронены в Москве на кладбище Спасо-Андроникова монастыря, но могилы их не сохранились. - Прим. автора).

В сорокалетнем возрасте он встретил свою вторую супругу. Её звали Екатерина Евстафьевна Ролла - дочь бессарабского дворянина. Их знакомство состоялось в г. Яссы после победного похода в Малую Валахию. Местная знать давала балы в честь русских освободителей. На одном из балов и произошла встреча седеющего генерала и юной красавицы. Обряд венчания состоялся 13 апреля 1830 г. в Яссах. Второй брак принёс Павлу Христофоровичу семейное счастье и семерых детей.

Женитьба заставила Граббе на время оставить службу. Он выкупил небольшое имение Блотница, Прилукского уезда Полтавской губернии (ныне село Болотница Талалаевского района Черниговской области). Дом решено было построить на хуторе Тимчиха (ныне село Грабщина Талалаевского района Черниговской области).

Вскоре Граббе был снова призван на службу. Началась польская кампания 1830-1831 годов. В должности начальника штаба 1-го пехотного корпуса Граббе участвовал в сражениях под Минском, Калушиным, в штурме Варшавы. За сражение при Остролянке, в котором он был ранен и контужен, Граббе был удостоен второго ордена Св. Георгия. По завершении Польской кампании он был назначен начальником 2-й драгунской дивизии. За время командования довёл её до образцовой. Николаем I, лично проводившим смотры войск, неоднократно отмечалась безукоризненная выучка вверенных Граббе полков.

Во время Кавказской войны 1839-1842 гг. Граббе командовал войсками на Кавказской линии, был произведён в генерал-адъютанты. Под руководством Граббе успехом завершился штурм крепости Ахульго. За этот поход Павел Христофорович получил орден Св. Александра Невского. Дальнейшие события на Кавказе развивались не столь успешно. После неудачного четвёртого похода в сентябре 1842 г. Граббе был смещён с должности.

После недолгого пребывания в Киеве Граббе уединяется с семьёй в недавно отстроенном имении. Привольная сельская жизнь в Блотнице была настолько благодатна, что стареющий генерал подумывал навсегда оставить службу.

В 1849 г. Граббе назначается командующим особого отряда в северных комитатах Венгрии. За успешные военные действия по подавлению Венгерской революции он был награждён золотой саблей, украшенной алмазами с надписью "За поход в Венгрию. 1849 год". 21 августа 1851 г. после тяжёлой и длительной болезни скончалась жена Граббе. После похорон Павел Христофорович уезжает в Петербург.

В период Крымской войны он назначается главнокомандующим войск в Кронштадте, а затем военным губернатором в Ревеле и командующим войсками в Эстляндии. За успешное выполнение поставленной задачи Граббе был произведён в генералы от кавалерии и награждён орденом Св. Владимира 1-й степени.

В 1862 г. Граббе назначен Наказным атаманом Войска Донского. В 1863 г. он был награждён высшим орденом Российской Империи - Св. Андрея Первозванного. В 1866 г. Павел Христофорович стал членом Государственного Совета и был возведён в графское достоинство.

Сыновья П.Х. Граббе - Николай (1832 - 1896), Михаил (1834 - 1877), Александр (1838 -1863) и Владимир (1843 - 1893), получили блестящее образование в Пажеском корпусе, дочери - Софья, Мария и Екатерина - светское воспитание. Одна из них стала фрейлиной императрицы. Граббе пережил младшую дочь Марию, в юном возрасте не перенесшую тяжкую болезнь, сына Александра, штаб-ротмистра Гродненского гусарского полка, скончавшегося от ран, полученных в войне с поляками.

Последние восемь лет жизни Граббе провёл в своём имении. Похоронили его при большом стечении народа с почестями в ограде Блотницкой церкви (разрушена в годы ВОВ) 15 июля 1875 года.

Любимец отца, Михаил Павлович Граббе, генерал-майор, погиб в русско-турецкой кампании при штурме Карса, был похоронен рядом с отцом в 1877 году (их могилы не сохранились). Старший сын - Николай, чьим крёстным отцом был Николай I, командовал Нижегородским драгунским полком, Харьковским военным округом, похоронен как и его брат Александр в Александро-Невской лавре в Петербурге (могилы не сохранились). Младший сын Владимир, участвовал в двух походах, получил звание генерал-майора.

Военная карьера Граббе показывает, насколько преданно он и его потомки служили интересам Российской Империи.

А.М. Чикиш

3

Генерал Граббе


«Если мятежнику, (Шамилю)  вопреки всему, и удалось бежать, он утратил всякое уважение горцев, у него больше нет места, где можно укрыться... нигде ему больше не найти такого неприступного гнезда, как Ахульго, и таких храбрых последователей, какие сложили за него там свои головы. Его партия окончательно разгромлена; его мюриды, брошенные своим вождем, разбежались».

Генерал Граббе

Только один император Николай I, внимательно вникавший в ход Большой Кавказской войны, на донесении генерал-адъютанта Граббе о падении Ахульго и бегстве Шамиля написал пророческую резолюцию: «Прекрасно, но жаль, что Шамиль ушел, и признаюсь, что опасаюсь новых его козней...» Самодержец,  как оказалось, был прав: не прошло и года, как самый опасный и непримиримый враг России на Кавказе вновь собрал силы для борьбы...

При упоминании слова Кавказ, вернее, Кавказская война, человеку,   хотя бы немного знающему историю России,  на ум приходят фамилии знаменитых полководцев- генералов, героев Кавказа.  Разумеется,  тут же возникает ассоциативный ряд:  имам Шамиль – Имамат, кровопролитная война, крепость Гуниб,   Ермолов – начало Кавказской войны,  политика жесткого покорения Кавказа, Воронцов – «сухарный поход» и начало осмысленного, целенаправленного покорения Кавказа, Барятинский - пленение имама Шамиля, Евдокимов – финал всей Кавказской войны, мухаджирство (выселение жителей Западного Кавказа) и т.д. Но не многие знают, что могло бы все сложиться по-иному. Речь в данной главе пойдет о, несомненно, талантливом генерале  Граббе. Он мог бы стать самым знаменитым генералом Кавказской войны. Он был в двух шагах от славы. Славы пленения самого грозного противника России на Кавказе. Много сражений и баталий было в его геройской жизни, но эта битва, штурм крепости Ахульго, могла бы стать вершиной славы, не только в его личной жизни, но и в истории всей Кавказской войны. Все могло бы завершиться намного раньше, но, увы. Штурм крепости Ахульго не завершился пленением Шамиля и окончанием всей Кавказской войны. Генерал Граббе много сделал для России. Но в жизни его штурм крепости Ахульго осталась самой яркой страницей. Триумф… и разочарование. Только так можно охарактеризовать изнурительную осаду и взятие генералом Граббе твердыни имама Шамиля.

Родился будущий герой Кавказской войны 2 декабря 1789 г. в Кексгольме на Ладожском озере, где отец Павла Христофоровича в чине титулярного советника занимал гражданскую должность, а до этого времени служил подпоручиком в Сибирском гренадерском полку. Четырёх лет от роду Граббе был увезен из Кексгольма в Санкт-Петербург, в дом своего отчима, инженер-генерала Степана Даниловича Мигулина. В 1794 году Граббе был определен в Сухопутный шляхетский кадетский корпус, где это время обучался старший брат Павла Христофоровича, Карл. За несколько лет до выпуска родители Граббе переехали на жительство в Петербург, где отчим Павла Христофоровича занимал должность по управлению воспитательного дома. Ещё до выпуска из кадетского корпуса Павел Христофорович, после смерти своего отчима, вместе со своими братьями и сестрами был представлен императрице Марии Федоровне, которая озаботилась судьбой сирот. Мать Граббе  умерла в 1828 году в  Могилеве на Днестре.

5 сентября 1805 года Граббе выступил из корпуса и был тотчас зачислен подпоручиком артиллерии во 2-й артиллерийский полк и был отправлен в армию, командированную в поход в Моравию.  Нагнав свой полк в Варшаве, Граббе был определен в роту Чуйкевича, входившую в состав колонны генерала Эссена, вместе с которой Павел Христофорович совершил трудный переход по Венгрии. 14 декабря 1806 года Граббе впервые участвовал в сражении под Голомином, во время которого едва не попал в плен, лишившись своего коня. Спустя 6 недель, 27 января, Павел Христофорович принял участие в сражении под Прейсиш-Эйлау, которое доставило ему золотой крест на шею; за сражение под Голомином он получил 20 апреля 1808 г.  Анну 3-й степени на шпагу. В следующем году Граббе, командуя своей ротой во Владимирском полку, участвовал в Туштадском, Гейльсбергском сражениях и под Фридландом.

После заключения Тильзитского мира Павел Христофорович был отпущен в Петербург, где пробыл до 1808 года, а потом находился в русской армии, расположенной в  Польше для охраны австрийской границы (28 сентября 1808 г. произведён в поручики). В это время Павел Христофорович жил в Кракове, состоя адъютантом генерала Ермолова. В 1810 году Граббе, как отличный офицер, получил от военного министра Барклая-де-Толи поручение, согласно которому он был командирован в качестве военного агента в Мюнхен в звании канцелярского чиновника при миссии, где Павел Христофорович пробыл до 1811 года, состоя при русском посольстве в Баварии. Во время своего пребывания за границей Граббе завязал сношения с известнейшими учеными того времени, в том числе с известным ученым бароном Шеллингом, сношения с которым сохранил и впоследствии. В 1812 году Граббе был командирован в Берлин, откуда, получив тайное поручение от берлинского посла барона Ливена, прибыл в Петербург. Сейчас же по приезде Павел Христофорович получил приказание отправиться в Вильно, где тогда была главная квартира военного министра Барклая-де-Толли, адъютантом которого был он назначен.

До начала открытых сражений с французами Граббе был командирован Барклаем-де-Толли в качестве парламентера во французскую армию с тайным поручением разузнать о месте главной французской армии и численности её. Это рискованное поручение было блестяще исполнено Павлом Христофоровичем, причем он лично доложил Государю о результате своих наблюдений. При дальнейшем развитии военных действий Граббе участвовал в сражениях при Смоленске, а 6 августа, когда положение части русской армии было весьма критическим благодаря беспорядочному отступлению и напору французских войск, Граббе восстановил порядок, приказав бить сбор и собрав вокруг себя большое количество солдат, вышел с ними на дорогу, двинулся навстречу неприятельской армии и, став в виду неприятеля, прикрыл отступление остальной армии. За участие в этом деле Граббе получил впоследствии Георгиевский крест 4-го класса, а впоследствии и алмазные знаки к ордену св. Анны 2-й степени. Продолжая состоять адъютантом генерала Ермолова, а потом генерала Милорадовича, Граббе участвовал во всех значительных сражениях Отечественной войны, в том числе в сражении под Витебском, при Бородино (орден св. Анны 2-й степени, 22 сентября 1812 г.), Тарутине (орден. Св. Владимира 4-й степени с бантом, 25 февраля 1813 г.), Малоярославце (за отличие произведён в штабс-капитаны), под Вязьмой и Красным.

После отступления Наполеона Граббе был командирован в партизанский отряд Вальмодена, с которым участвовал в набегах, произведенных на разбросанные части французской армии. В 1814 году Граббе участвовал в походе во Францию и 18 мая 1814 г. получил чин капитана.

По возвращении на родину в 1815 году, приехал в Москву; 10 декабря 1816 г. Граббе производится в полковники и получает назначение командиром Лубенского гусарского полка в Ярославце. К этому времени относится знакомство Граббе с декабристами  в  «Союзе Спасения». Граббе был одним из наиболее горячих приверженцев идей Союза и отрицательно относился к планам насильственного переворота и политическому террору. Когда в 1818 году Общество переработало свой устав, «Зеленую книгу», и приняло новое имя «Союз благоденствия»,  Граббе вступил членом в этот Союз и принял деятельное участие в съезде депутатов от разных отделов этого Союза, собравшемся в Москве в 1821 году. После того, как съезд объявил Союз уничтоженным, Граббе прекратил совершенно свою деятельность в этом направлении и уклонился от активного участия в заговоре 14 декабря 1825 года. Арестованный в 1825 году по делу декабристов Граббе, к тому времени служивший в Северском конно-егерском полку, не был осужден Верховным Судом, как и некоторые другие, привлеченные только за принадлежность к «Союзу Общественного Благоденствия».

Находясь некоторое время в отставке, Граббе в 1827 г. был переведен в Дерптский конно-егерский полк и вскоре за тем в Новороссийский драгунский полк. С открытием Турецкой кампании Граббе был назначен в состав войск, расположенных в Малой Валахии; здесь, исправляя должность начальника штаба и в то же время командуя авангардом и кавалерией отряда, участвовал во многих блистательных делах против турок, за что был награждён чином генерал-майора (19 июня 1829 г., за отличие при штурме Рахова), орденом св. Владимира 3-й степени (7 января 1829 г., за сражение при Буялешти), и золотой шашкой с алмазами и надписью «За храбрость» (3 апреля 1830 г., за сражение у Цибри). В эту кампанию, при штурме укрепленного городка Рахова, в Болгарии в 1829 году, командуя охотниками и одним егерским батальоном, Граббе первым переправился через Дунай, вытеснил турок из передовых позиций и занял цитадель, причем был ранен пулей в ногу, но, несмотря на рану, через несколько дней снова участвовал в набеге на турецкую кавалерию и не оставлял войск до конца кампании.

В начале 1830 года Граббе вернулся в Россию, пробыл некоторое время в Бессарабии и 13 апреля вторично женился на девице, урождённой Ролла; первым браком он был женат на Скоропадской, от которой имел сына Николая, умершего младенцем, всего год от роду. С открытием войны против польских мятежников генерал-майор Граббе был назначен 14 марта 1831 г. исправляющим должность начальника штаба 1-го пехотного корпуса и участвовал в сражениях под Минском и Калушином, где был контужен в бедро и 16 сентября награждён орденом св. Анны 1-й степени, а также в штурме Варшавы; за сражение при Остроленке получил 22 августа 1831 г. орден св. Георгия 3-го класса.

18 апреля 1837 года Граббе был произведён в генерал-лейтенанты. А после смерти генерала Вельяминова, 18 апреля 1838 года, назначен командующим войсками на Кавказской линии и в Черноморской области. Когда в 1839 году на Кавказе начались военные действия против Шамиля, Павлу Христофоровичу был вверен отряд войска, расположенного в Северном Дагестане и в Чечне, известный под названием Чеченского отряда русской армии на Кавказе. Благодаря исключительным условиям этой войны, Чеченскому отряду указана была только общая цель действий; сами же средства для достижения её, распределение сил, выбор путей должны были определиться по указанию местных обстоятельств и по ближайшему усмотрению Граббе.

В распоряжение начальника даны были все военные средства не только Кавказской линии, но и Северного Дагестана, который временно подчинен был ему во всем, что касалось до военных действий. Все заготовления для экспедиции делались по его соображениям. Заготовления эти производились Граббе таким образом, чтобы к 1 мая войска могли собраться в предназначенных им пунктах и начать действия. Главными складочными и опорными пунктами для Чеченского отряда Граббе избрал крепости Грозную и Внезапную, с одной стороны, и Темир-хан-Шуру, с другой. Общие силы, бывшие под командой Граббе, состояли из 10 батальонов, 5 сотен казаков, 6 легких и 8 горных орудий и 4 орудий казачьей артиллерии.

Центром сил Шамиля служила неприступная крепость Ахульго, куда Граббе направился опасным путем, через земли враждебных горских племен. Такое направление войск Граббе избрал для того, чтобы нанести поражение не только армии Шамиля, но и всем горским племенам, с которыми пришлось ему встретиться на пути к Ахульго. Исключительно благодаря избранию Граббе этого направления похода стало возможным окончание войны, казавшейся бесконечной, так как в противном случае Шамиль, вытесненный из Ахульго, имел бы возможность найти вновь подкрепление среди горских племен, обезоружить которые Граббе намерен был раньше всего. Первое сражение на пути к Ахульго Граббе выдержал близ аула Таренгуль, где была расположена недоступная крепость горцев Буртунай.

На помощь горцам явился Шамиль с 4-тысячным войском и занял очень удобную позицию на ближайших высотах. Разделив свою армию на две колонны, Граббе окружил неприятеля и после смелого натиска горцы Шамиля были обращены в бегство. Следующее сражение с неприятелем произошло у крепости Аргунь, где Шамиль собрал 16 тысяч горцев. Окружив неприступное селение со всех сторон орудиями, Граббе пытался вытеснить оттуда защитников непрерывным огнем, когда же это ему не удалось, он приказал солдатам взбираться на высоты одновременно с двух сторон. Видя движение русских войск, горцы первые вступили в рукопашный бой, выходя навстречу русской армии. Бой продолжался беспрерывно весь день 30 мая. После того, как большая часть горцев была перебита, крепость была взята русскими, хотя и с большим уроном. Блистательное дело при Аргуни, за которое генерал-лейтенант Граббе получил генерал-адъютанта, открыло русским свободный путь во все стороны.

Продолжая свое победоносное шествие по Кавказу, Граббе привел свои войска к крепости Ахульго, твердыне Шамиля. Блокада крепости началась 12 июня. Селение Ахульго занимало два огромных утеса, разделенных между собой ущельем речки Ашильты, оба утеса вместе составляли полуостров, огибаемый с трех сторон рекой Койсу. Войско Шамиля состояло из 4 тысяч человек, в числе которых были самые отчаянные мюриды. Блокада крепости затянулась как потому, что силы Граббе ещё не были сконцентрированы вокруг Ахульго, так и потому, что не было возможности найти доступ к этой крепости. В то же время Ахтверды-Магома, союзник Шамиля, собрал скопище враждебных горцев и занял высоты над Ашильтою, вблизи Ахульго, чтоб препятствовать войску Граббе вести блокаду.

Действия против обоих вождей велись под непосредственным управлением Граббе, который, неожиданно ворвавшись в укрепления, обратил их в бегство одновременно в нескольких местах. Затем Граббе, вернувшись к Ахульго, направил часть своего войска против Сурхаевой башни, в которой заперлись главные силы Шамиля. 4 июня после отчаянного сопротивления мюридов была взята Сурхаева башня. 16 числа Граббе решился произвести штурм; войска были разделены на 3 колонны. Одна из них под начальством полковника барона Врангеля назначена для штурма нового Ахульго, вторая под командованием полковника Попова для атаки старого Ахульго, наконец, третьей колонне под начальством майора Терасевича приказано было броситься по руслу речки Ашильты в ущелье, между Старым и Новым Ахульго, чтобы отвлечь внимание неприятеля.

Все три колонны по приказу Граббе должны были двинуться в одно время; после сильного огня войско стало храбро взбираться на скалы, но не могло устоять под сопротивлением мюридов и принуждено было спуститься в лагерь, понеся большие потери. Тогда Граббе решил построить мост через реку Койсу, чтобы лишить Шамиля сообщения по реке, и окружить крепость с этой недоступной до той поры стороны. 4 августа мост был готов, и крепости было отрезано сообщение с горцами. Затем Граббе приказал саперам строить галерею для того, чтобы облегчить войскам подъем на горы и спуск; постройка подвигалась очень медленно, так как горцы пользовались всяким случаем для того, чтобы разрушить её. Так длилось до 16 августа, когда Шамиль, поставленный в крайнее положение, изъявил желание вести переговоры; Граббе потребовал, чтобы он покорился русскому правительству и в знак покорности выдал бы заложником своего сына, на это Шамиль ответил так, что переговоры были немедленно прерваны.

17 августа по приказу Граббе был предпринят новый штурм Ахульго; после нескольких удачных действий войск Шамиль выкинул белый флаг, выслал своего сына Джамалуддина и повел с Граббе переговоры о сдаче крепости. Переговоры велись в течение 4 дней, причем Шамиль все же не соглашался на требования Граббе; тогда переговоры были опять прерваны и 21 числа был произведен новый штурм Ахульго. Мюриды держались в продолжении дня, потом, оставив новый Ахульго, скрылись в пещеры старого; на рассвете 22 августа Граббе приказал занять последний оплот Шамиля, Старый Ахульго; здесь завязался отчаянный бой, даже женщины оборонялись с исступлением; к 2 часам пополудни крепость была занята русскими войсками. В Ахульго не оставалось ни одного горца, все были либо перебиты, либо успели скрыться, с ними вместе скрылся и Шамиль.

За взятие Ахульго Граббе был награждён 5 сентября 1839 г. орденом св. Александра Невского, а позднее, 5 марта 1842 г., за Чеченскую экспедицию 1841 года - алмазными знаками к тому же ордену. Взяв Ахульго, Граббе приказал войскам вновь отправиться в поход и 31 августа войско двинулось в селение Гимры, а оттуда в Темир-хан-Шуру, вокруг которой расположилось лагерем. Русское войско было сильно изнурено утомительными переходами и тяжелым штурмом Ахульго, чем объясняются дальнейшие неудачи Граббе. Считая свою экспедицию законченной, Граббе решил распустить отряд, но предполагал пройти из Дагестана на Кумыкскую плоскость через Чиркей и Салатау. Селение Чиркей было постоянно в сношениях с Шамилем и враждебно русским.  Граббе получил явные улики против чиркейского старшины Джамала, приказал арестовать его, чем возбудил неудовольствие во всех горцах.

Когда русские войска вступили в Чиркей, старшины селения наружно высказали свою покорность, но едва войска подошли к воротам селения, раздался залп из прилежащих домов и крыш, которым произвели переполох в войске, воспользовавшись которым горцы, напав на отряд с нескольких сторон, нанесли значительный ущерб. Этот поступок чиркеевцев требовал наказания; чиркеевцам было объяснено, что их ждет полное истребление. Но атака Чиркея была не легка, потому что селение было совершенно недоступно благодаря реке Суллак, окружающей его. Единственный способ для атаки состоял в том, чтобы перейти через Суллак ниже, так как мост через реку в этом месте был сожжен, по Миатлинской переправе и, обойдя таким образом вокруг, вновь подойти к нему. Генерал Граббе решился на такой поступок.

10 сентября отряд следовал к Миатлинской переправе, когда прибыла депутация от чиркеевцев, изъявлявшая покорность Граббе. После строгого выговора Граббе остановил движение войск в Чиркей и, назначив в Чиркей военного пристава, направился в крепость Внезапную, куда вступил 18 сентября. Такова была первая экспедиция ген. Граббе, составляющая одну из самых славных страниц покорения Кавказа. Результаты экспедиции Граббе, по наружности, были самого утешительного свойства, однако покорность горных племен была только вынужденной и последние ждали лишь случая, чтобы возобновить военные действия против русских.

Казалось бы, головокружительный успех, сопутствовавший Генералу Граббе и завершившийся взятием крепости Ахульго, оказался началом величайших неудач. И не только самого генерала, но и в целом русских войск на Кавказе. Столь скоропалительно высказанное мнение Граббе о том, что имам окончательно разгромлен и у него уже больше нет сторонников, слегка вскружило головы русскому командованию. Отношение к туземному населению изменилось к худшему. Одна мысль была в голове у «победителей» -  как можно больше прибыли получить с уже «покоренного» края. И это было роковой ошибкой. Имам Шамиль в начале 1840 года объявился в Чечне.  Он восстал, образно говоря, словно феникс. На сторону имама переходят все доселе разрозненные силы чеченцев и дагестанцев. На сторону имама вскоре переходит и Хаджи-Мурат, до тех пор лояльно относившийся к России. Генерал Граббе срочно пытается выправить положение…      

По генеральному плану военных действий на 1842 г. генералу Граббе предписывалось «прочно утвердиться на Андийском Койсу». Экспедиция планировалась на конец июня. Но из-за действий Шамиля в Кумухе Граббе по настоятельной просьбе Головина 11 июня 1842 Граббе выдвинулся из Гурзула Аксайским  ущельем, имея под началом 10000 человек и 24 пушки. Внушительность собранных сил отрицательно сказалась на их эффективности. На марше обозы значительно растянулись и для защиты их даже редкой цепью солдат потребовалось чуть ли не половина всей колонны. На самом опасном участке движения, в ичкерийском лесу, колонна попала под обстрел чеченцев. К тому же, в довершение всех трудностей, 12 числа пошел дождь и дороги сделались практически непроходимыми для русского обоза.

За три дня пути колонна Грабе прошла только 25 верст, и хотя численность засевших в лесу чеченцев не превышала 2000 человек, русские понесли значительные потери. 13 числа Граббе, осознав всю бессмысленность дальнейшего продвижения вперед, приказал войскам возвращаться по тому же пути. Боевой дух в колонне был потерян, отсутствие управление стало полным. И в этой ситуации потери русских войск возросли неимоверно. Пришлось в срочном порядке уничтожать часть отстающих обозов, только ради того чтобы суметь вывезти раненых и по возможности спасти орудия. Наконец 16 июня «чеченская колонна» вернулась в Гурзул, потеряв совокупно убитыми, ранеными и пропавшими без вести 66 офицеров и 1700 нижних чинов, а кроме того одно полевое орудие и весь запас провианта.

Разумеется, впечатление от поражения Граббе было громадным. Позиция Шамиля в Чечне и Дагестане только усилилась. В начале июля Граббе попытался получить реванш за Ичкерию. Собрав 20 батальонов, он двинулся в Аварию. В результате новой экспедиции 8 июля был занят аул Игнали на берегу Андийского Койсу. Граббе в течении 3 дней безуспешно  пытался наладить переправу. И в итоге, не сумев перебраться на другой берег реки, повернул обратно. Ночное отступление в Ингали сопровождалось такой же неразберихой, как и операция в Ичкерийском лесу. Суммарные потери русских войск в этой экспедиции составили 11 офицеров и 275 нижних чинов, в то время, как противника было не более 300 человек. Вскоре после этого Граббе по собственной просьбе был освобожден от занимаемой должности. Кавказская линия опять оказалось в ведении Головина.

До осени 1847 года Павел Христофорович жил в своей деревне Блотница, Прилукского уезда Полтавской губернии, в кругу своей семьи. В 1849 году Граббе вновь был призван к государственной деятельности, будучи назначен начальствовать особым отрядом в северных комитатах Венгрии, для охранения Западной Галиции и очищения от неприятельских отрядов горных комитатов. В этом походе Грабе показал себя жестким и талантливым полководцем. За успешный успех   в Венгрию Граббе был награждён 21 октября 1849 г. золотой, украшенной алмазами саблей с надписью «За поход в Венгрию 1849 года».

В 1853 г. Граббе состоял членом Комитета Инвалидов и привлекался по известному делу титулярного советника Политковского о растрате последним комитетских денег. По этому делу привлекались все члены комитета и причастные к нему лица. По решению суда Граббе был вначале приговорен к трехмесячному аресту за «доверие к мошеннику и небрежное отношение к своим обязанностям». Когда же приговор был представлен на Высочайшую конфирмацию, Государь помиловал Граббе, ограничившись  строжайшим выговором. В 1854 году 20 марта был назначен главным начальником над войсками в Кронштадте, а вскоре затем командующим войсками, расположенными в Эстляндии, получив 26 августа 1856 г. в награду за управление орден св. Владимира 1-й степени и 27 марта 1855 г. - чин генерала от кавалерии.

С 1858 года до 1862 Павел Христофорович с небольшими перерывами прожил в своем имении Тимчиха в Полтавской губернии вместе со своими дочерьми Ольгой и Екатериной. 13 сентября 1862 года был призван на высокий военно-административный пост: он был назначен наказным атаманом Области Войска Донского на место уволенного Хомутова. Деятельность Граббе в крае лучше всего характеризуют слова, сказанные им несколько дней спустя по вступлении в исполнение своих обязанностей: «Я никого не хочу стеснять: кому угодно в церковь - иди молись, кто хочет в театр - веселись. Всякий действует по душевному настроению. Ханжой я никогда не был и не буду». В 1863 году Граббе был отставлен от должности наказного атамана, получив 8 сентября Орден Святого Андрея Первозванного, а 28 октября 1866 года был возведён в графское достоинство и назначен членом Государственного Совета. В продолжение всей своей жизни, начиная с 1805 года, Граббе вел свой дневник и записки, которые представляют большой исторический интерес. Они охватывают собой период 3 царствований на протяжении всего XIX века. Участник и очевидец всех войн этого века, он подробно описывает их в своих записках, характеризуя также многих видных участников их….

Павел Христофорович умер 15 июля 1875 года в своём имении в д. Блотница, Прилукского уезда Полтавской губернии.

4

Павел Христофорович Граббе

Один из тех редких людей,
который... никогда не изменял строжайшим
правилам честности и благородства.

Николай Лорер

Павел Христофорович Граббе (1789-1875), полковник Северского конно-егерского полка, участник антинаполеоновских войн 1805-1809 гг. Награждён орденами, Золотым знаком "За храбрость"; участник Отечественной войны 1812 г. и европейских походов; награждён орденами Георгия 4-й степени, Анны 2-й степени (за Бородино), Владимира 4-й степени с бантом (за Тарутино). Был адъютантом Барклая-де-Толли и А.П. Ермолова. От общения с этими выдающимися военными деятелями Павел Христофорович впитал в себя многие полезные качества - военачальника, человека.

Член Союза благоденствия, участник Московского съезда декабристов в 1821 г., был арестован 18 декабря 1825 г. в селе Полошки Черниговской губернии и доставлен в Петербург на главную гауптвахту. В "Записках декабриста" А.Е. Розена сохранились ценные воспоминания о полковнике П.Х. Граббе: автор отметил бодрость духа и совершенное спокойствие арестованного командира Северского конно-егерского полка.

Его перевели в Динаминдскую крепость. Через четыре месяца возвратили в войска, назначили начальником штаба войск в Валахии. Он участвовал в Русско-турецкой войне, получил звание генерал-майора. В апреле 1837 г. П.Х. Граббе в звании генерал-лейтенанта назначен командующим войсками Кавказской линии в Черномории - заменил на этом посту скончавшегося генерала А.А. Вельяминова. Провёл несколько успешных военных операций. Одной из них стало взятие штурмом аула Ахульго в июне 1839 г., где тогда находился отряд Шамиля.

На Кавказской линии Павел Христофорович вникал во всё полезное, проявляя неустанную заботу о солдатах армии. А.Е. Розен описывает эпизод, связанный с необходимостью форсирования бурной горной холодной реки Подкумок у Пятигорска. Солдаты Куринского батальона принялись разуваться, чтобы пройти реку вброд. П.Х. Граббе, увидев это, приказал начальнику строительной части полковнику Чайковскому немедленно построить мост для перехода реки. Полковник начал было отговариваться: при прежних начальниках края никогда, мол, тут моста не было. Граббе заявил: "Здоровье людей для меня дороже всех прежних обыкновений; чтоб мост был готов как можно скорее, у вас есть материал".

Через две недели мост соорудили. Сохранили здоровье солдат...

По делам службы П.Х. Граббе много раз бывал в Екатеринодаре, укреплениях всей Кавказской, Черноморской кордонной и Черноморской береговой линий - Новороссийске, селениях Ивановском, Пашковском, станицах Зассовской, Чамлыкской, Прочноокопской, Махошевском укреплении и других по Лабинской линии. Основное внимание как командующий войсками на Кавказской линии и в Черномории уделял строительству и укреплению рубежей страны, развитию хозяйственных, торговых связей с коренным населением края. Внёс вклад в формирование русско-кавказских геополитических связей и отношений.

Граббе оставил мемуары в форме "Памятных записок". Они позволяют в полной мере оценить роль декабриста в его служении Отечеству. По свидетельству А.М. Муравьёва, "полковник Граббе известен благородством своего характера и весьма заслуженный офицер".

Его распоряжения всегда отличали продуманность, целесообразность, справедливость.

С началом Крымской войны знания и военный профессионализм П.Х. Граббе понадобились правительству в руководстве военными действиями на Балтике, куда его перевели командующим войсками в Эстляндии. В 1866 г. его назначили наказным атаманом Области войска Донского, ввели в члены Государственного совета с графским титулом.

М.И. Серова, доктор исторических наук.

5

№ 106 1

О полковнике ГРАББЕ Северского конно-егерского полка

На 13 листах

№ 1

ОПИСЬ делу о полковнике Граббе

Число -- Страницы бумаг в деле

1. Начальный допрос, снятый с полковника Граббе господином) генерал-адъютантом Левашовым 1

2. Вопросные пункты Комитета 3 генваря полков[нику] Граббе 2

3. Ответы Граббе на оные 3

4. Вопрос Мих[аилу] Орлову с ответом его 4

5. Вопрос капитану Муравьеву с ответом 5

6. Показания на полков[ника] Граббе 6

7. Копия с записки о Граббе с высочайшею резолюциею 7 и 8

8. Выписка из дел канцелярии дежурного генерала 9

Белые листы с 10-13

13

Надворный советник Ивановский2 // (л. 3)

1 Вверху листа пометы карандашом: «№ 1», «№ 106»; «№ 106» исправлен с «№ 107».

2 Конец документа от пункта 8 написан рукой А.А.Ивановского.

№ 2  1

№ 92

Чин и имя?

Северского кон [но]-егерского полка полковник Граббе.

Вы принадлежали тайному обществу. Где и когда об оном узнали? Когда в оное и кем были приняты? И что знали о намерении оного?

О существе тайного общества я никогда не знал и еще менее оному принадлежал, никогда никем мне не было ничего предлагаемо по сему, что, без сомнения, окажется по собрании всех показаний.

Не были ли вы в сношении с Вадковским?

Вадковского2 я видел несколько раз при сборе дивизии; но могу сказать, что с оным не знаком и ни в каком сношении никогда не был.

Имели вы знакомство с к[нязем] Трубецким, Бестужевым, Рылеевым, Пущиным?

Все сии лица мне совершенно чужды, даже об оных3 не слыхал.

Не слыхали вы о тайном обществе в Варшаве и Дрездене?

Никогда ни от кого не слыхал и вообще столь мало сим занимался, что даже во время существования масонских лож никогда ни одной из оных не принадлежал.

По истине показал и прибавить ничего не имею.

Полковник Граббе4

Генерал-адъютант Левашов // (л. 3 об.)

[Примечание].

По приказанию начальника Главного штаба Граббе и подполковник Комаров явились в присутствие Комитета 3 генваря 1826 года. Последний уличал первого в принадлежности его к Союзу благоденствия и бытности на большом съезде членов в Москве в феврале 1821 года.

Граббе признался. Тут же он арестован по приказанию начальника штаба и, по снятии следующего ответа, отправлен на гауптвахту. // (л. 4)

№ 3 (2)

1826 года, генваря 3 дня, в присутствии высочайше учрежденного тайного Комитета Северского конно-егерского полка полковник Граббе спрашиван в дополнение данных им ответов.

1

В каком отношении вы были знакомы с Вадковским, знали ли, что он принадлежит к тайному обществу, и не разделяли ли вы с ним намерений и действий оного?

2

Говорили ли ему, Вадковскому, что генерал-майор Михайла Орлов создан быть главою партий, на чем основывали таковое мнение ваше об Орлове и с каким намерением сообщили оное Вадковскому?

1 Вверху листа помета карандашом: «Высочайшее освобожден».

2 Фамилия подчеркнута карандашом. Далее зачеркнуто: «его».

3 Далее зачеркнуто: «совершенно».

4 Последняя фраза и подпись написаны П.X.Граббе собственноручно.

3

Одному из членов тайного общества1 вы сказывали, что генерал Ермолов, встретившись с вами сказал: «Оставь вздор; государь знает о вашем обществе». // (л. 4 об.) Объясните: по какому случаю, когда, где именно, о каком обществе говорил вам слова сии генерал Ермолов и с какою целью передали вы оные Муравьеву, который был член Северного общества?

4

При собрании депутатов в 1821 году в2 Москве, в котором вы находились, поддерживали ли вы мнение Фон-Визина, предлагавшего разделение членов на три разряда, из коих первый должен был состоять из членов таинственных или неизвестных для всех прочих?

5

Разделяли ли вы намерение общества, которому принадлежали, покуситься на жизнь блаженной памяти государя императора в бытность его величества в Москве в 1818 году чрез посредство Якушкина, на кого пал жребий? Или нет? // (л. 5)

№ 4 (3)

Принадлежали3 ли вы какому тайному обществу?

Ответствовал отрицательно, не признавая4 небольшого числа собравшихся лиц обществом. Но с той минуты, как мне показалось, что оно приняло оною форму, и искать стали оному названия, я предложил оное разрушить, сам в ту же минуту отстал и никакого ни с кем никогда сношения по сему предмету уже не имел. Показание г[осподи]на Комарова и генерал-майора Орлова справедливо, что я с ними на сем собрании в Москве был, и генералмайор Орлов первый открыл оное речью, в которой обратил внимание на опасность и незаконность подобного совещания, сколько я о сем припомнить могу, изгладив не только из сердца, но, сколько возможно, из памяти самой воспоминание сего краткого заблуждения5. Лица, названные г[осподино]м Комаровым, Николай Иванович Тургенев6, генералмайор Фон-Визин6, Михайло Федорович Орлов6 и он, г[осподи]н Комаров6, точно там были. Название, под которым сие мгновенное общество стало известно7 обществом «Зеленой книги», мне вовсе осталось неизвестно. Более ничего показать не имею. Полковник Граббе8 // (л. 6)

№ 5 (4)

Dites nous, je vous pris, tout de suite quand Grabe a quitté le société et quelle a été l'esprit de sa conduite l'année 20 ou 21 à Moscou, lorsque de députés de la société de Pétersbourg et du midi s'y étaient rassemblés et lorsque vous avez quitté la société.

1 Далее стерто одно слово.

2 Слова «1821 году в» вписаны над строкой.

3 Вверху листа помета карандашом: «3 генваря 1821», внизу листа стертая помета карандашом: «3 генв[аря] бар[оном] Дибичем арестован».

4 Слова «не признавая» подчеркнуты карандашом.

5 Текст от первой строки ответа, от слов «не признавая...» до слов «краткого заблуждения» ограничен квадратными скобками карандашом, и испещрен карандашными пометами, меняющими прямую речь на косвенную, например, «я» - «он, Граббе», «могу» - «может» и т.д.

6 Фамилия подчеркнута карандашом.

7 Далее зачеркнуто: «как».

8 Показания написаны П.X.Граббе собственноручно.

Перевод.

Ответьте, пожалуйста, тотчас, когда Граббе вышел из общества и каково было его поведение в 20 или 21 году в Москве при собрании представителей Петербургского и Южного обществ, когда вы оставили общество.

Grabbe a quitté la société à sud dès solutions. Depuis je ne l'ai pas revu, je ne sais pas s'il est rendu. Pendant toute la discussions que a duré une ou deux heures il n'est pas que toujours tu. Je ne connais pas sa façon de pense actuelle et quand à les précédents ce n'était qu'un frondeur et une maussade.

Michel Orloff1 // (л. 7)

Перевод.

Граббе оставил Южное общество со времени решения. С тех пор я его не видел, я не знаю, вернулся ли он. Во время всего обсуждения, которое длилось час или два, он молчал. Я не знаю его настоящего образа мыслей, в прошлом он был только беспокойным и раздражительным человеком.

Михаил Орлов

№ 6 (5)

Высочайше учрежденный тайный Комитет требует от капитана Муравьева объяснения: когда и где сказывал он Рылееву о том, что генерал Ермолов, встретившись с Граббе, сказал ему сии слова: «Оставь вздор, государь знает о вашем обществе»? От самого ли Граббе он, Муравьев, слышал об оных или от кого другого и не помнит ли, по какому случаю, где, о каком именно обществе говорил означенные слова генерал Ермолов и с какою целью переданы были оные от Граббе?

Генваря 12 дня 1826 года

В прежнем показании моем я доносил уже Комитету, что слова вышеприведенные слышал я не от Граббе, а от генерала Фонвизина, который мне сам их пересказал. Генерал Ермолов призывал к себе Фонвизина и говорил ему эти слова, как я это изложил в донесении моем генваря 10-го дня. Генерал Фонвизин, будучи в Петербурге, объявил мне, что существование2 общества известно государю императору и в доказательство привел мне слова генерала Ермолова. Когда же я это пересказал Рылееву3, того не упомню, но, вероятно, вскоре после принятия его в общество.

Капитан Муравьев4

Генваря 12 дня // (л. 8)

№ 7 (6)

Рылеев (в деле Батенькова на обороте] 34)

На полковника Граббе показывают Что Ермолов, встретившись с Граббе, бывшим его адъютантом, сказал ему: «Оставь вздор, государь знает о вашем обществе» (сие он слышал от Ник[иты] Муравьева).

Вадковский 2-й, 4 пу[нкт] 12

Что имел в виду полковника Граббе для принятия его в общество.

С полковником Граббе виделся в Курске, где и познакомился с ним, имея в виду предложить ему вступить в общество, но сего не исполнил, боясь, что он не согласится.

1 Ответ написан М.Ф. Орловым собственноручно.

2 Слово «существование» вписано над строкой.

3 Слово «Рылееву» вписано над строкой вместо зачеркнутого «Ермол[ову|».

4 Ответ написан Н.М. Муравьевым собственноручно.

Граббе говорил ему о Михаиле Орлове как о человеке, способном быть главою партии.

К[нязь] Оболенский 1-й, на обор[оте| 15 лист[а]

Бывший командир армейского гусарского полка полковник Граббе со времени разрушения первого общества более к оному не принадлежал.

К[нязь] Трубецкой, на обор[оте] 55

Полковник Граббе вступил в общество в 1818 году, но давно ни с кем из членов сношений не имеет. 

Якушкин, 6 пункт

Что Граббе был в совещаниях, происходивших в 1821 году в Москве. 

Что Граббе знал о существовании общества и после сделанного положения1 объявить об уничтожении оного2 некоторым членам3. // (л. 8 об.) 

Генер[ал]-м[айор] Фон-Визин, 1 ли[ст] и 4 12

Что в совещании общества, происходившем в 1821 году в доме Фон-Визина, в коем положено было общество уничтожить, находился и Граббе. 

Что им принят Граббе в общество в 1820 году. 

Что после вышесказанного совещания, имевшего целью отдалить некоторых членов, предполагалось составить новое общество, но многие из членов, бывших в Москве, заметно охладели и, не постановив ничего прочного, разъехались, в числе коих и Граббе уехал в Петербург. 

Комаров, 9 пу[нкт] 14 15 16

Граббе, кажется, совершенно отстал. 

Что Граббе был в совещании, происходившем у ген[ерал]-май[ора] Фон-Визина и поддерживал мысль его5, чтобы общество разделилось на три разряда: 1-й высший, незнаемых, 2-й исполнительный и 3-й нововводимых. 

Что, находя в6 Граббе7 нетерпеливый характер, полагали умышленною медлительностью ему наскучить8. 

Мат[вей] Муравь[ев] (10 апр[еля])

Ник[ита] Муравьев в Москве читал Граббе текст своей конституции. // (л. 9) 

О Граббе 

Из дела о капитане Шишкове 

На вопрос о Шишкове и полковн[ике] Граббе Пестель отвечал, что со времени уничтожения Союза благод[енствия] он ничего не слыхал о Граббе до 1824 года, когда он, Пестель, был в Петербурге, где Матвей Муравьев сказывал ему, что он виделся с Граббе, говорил с ним и нашел его с тем же образом мыслей, согласным с обществом, какой он имел пред объявлением об уничтожении союза в Москве. По сему образу его мыслей, переданному Матвеем Муравьевым, имели на него, Граббе, надежду и ожидали случая, чтобы кто-нибудь мог с ним опять увидеться и определительно о нем узнать. 

(Показание сие в записку не вошло) // (л. 10)

1 Слова «сделанного положения» вписаны над строкой вместо зачеркнутого «1821 года положено было и что».

2 Далее зачеркнуто: «объявить».

3 Далее зачеркнуто: «оного».

4 Ниже зачеркнуто: «Комаро[в]».

5 Далее зачеркнуто: «при».

6 Слова «находя в» вписаны над строкой.

7 Далее зачеркнуто: «имеет».

8 Далее текст написан рукой А.А. Ивановского.

№ 8 (7) 

Копия

О полковнике Северского конноегерского полка Граббе

На подлинной собственною его императорского величества рукою написано: «За упорство и запирательство, и необъявление при расписке посадить в какую-либо крепость на четыре месяца и выпустить на службу».

Граббе в первом допросе отрицался от всякой принадлежности и даже известности ему о существовании тайного общества и на очной ставке с подполковником Комаровым повторил сие отрицание, отвечая на показание его, что он, Граббе, действительно участвовал в совещании, происходившем у генерал-майора Фон-Визина в Москве (в 1821 году), но почитал оное простым собранием нескольких лиц. Когда же заметил, что оно приняло форму общества, коему стали искать названия, он вместе с генерал-майором Орловым, доказывавшим в произнесенной им речи опасность и незаконность подобного совещания, // (л. 10 об.) содействовал разрушению его и, прекратив с тех пор всякое по оному сношение, старался изгладить не только из сердца, но, сколько возможно, из самой памяти воспоминание сего кратковременного заблуждения.

О Граббе показывают: 

Показание генерал-майора Фон-Визина 

1) Что он принят в общество генерал-майором Фонвизиным в 1820 году, был в совещании, имевшем целию отдалить некоторых членов и составить новое общество; причем многие из них приметно охладели и, не постановив ничего прочного, разъехались, в числе коих и Граббе уехал в Петербург. 

Показание Комарова 

2) Участвуя в совещаниях, происходивших в 1821 году // (л. 11) в Москве, знал о существовании общества и после сделанного постановления объявить некоторым членам об уничтожении оного. 

Показания] Трубецкого, Оболенского, Комарова и Орлова 

3) Наконец, Трубецкой, Евгений Оболенский, Комаров и Орлов согласно с генерал-майором Фон-Визиным показывают, что Граббе от общества отстал.

Верно: над[ворный] советник] Ивановский1 // (л. 12)

№ 9 (8)

Выписка из дел кан Выписка из дел канцелярии дежурного генерала

23 марта 1826 г. начальник Главного штаба е[го] и[мператорского] в[еличества] препроводил Граббе к динамюндскому коменданту для выдержания его в крепости 4 месяца с тем, чтоб по миновании сего срока выпустить его и велеть немедленно отправить в полк на службу.

От 19-го же июля 1826 г. начальник Глав[ного] штаба по высочайшему повелению предписал динамюндскому коменданту немедленно освободить Граббе из-под ареста и объявить ему, чтобы отправился в полк.

Верно: над[ворный] сов[етник] Ивановский

1 На обороте листа фраза зачеркнута чернилами.

О следственном деле П.Х. Граббе

Приказ об аресте полковника Северского конно-егерского полка Павла Христофоровича Граббе был дан в самом начале следствия, 18 декабря 1825 г. на основании перехваченного правительством письма Ф.Ф. Вадковского к П.И. Пестелю от 3 ноября 1825 г. В этом письме Граббе упоминался как человек, связанный с тайным обществом, как «пылкий сторонник «Зеленой книги». 23 декабря в г. Щигры, где стоял полк Граббе, были опечатаны его бумаги. Сам же он был арестован спустя несколько дней в с. Полошки Черниговской губернии, где проводил отпуск у родных. К началу января в Следственном комитета имелись показания С.П. Трубецкого и Н.И. Комарова, упомянувших Граббе в числе «отставших» от тайного общества. Комаров и М.Ф. Орлов сообщили об участии Граббе в Московском съезде Союза благоденствия в 1821 г. В конце декабря был допрошен также сослуживец Граббе по полку майор О.О. Гофман, который, по его словам, «не заметил никогда ни одной мысли «либеральной» в разговорах с Граббе.

По приезде в Петербург, на первом допросе у Левашова, состоявшемся, очевидно, 2 января 1826 г., Граббе полностью отрицал свою принадлежность к какому-либо тайному обществу и даже осведомленность о его существовании (док. № 2/1). По приказу Николая I после этого допроса, 2 января, Граббе был освобожден. Однако на следующий день в результате очной ставки с Комаровым Граббе признал себя членом Союза благоденствия и участником Московского съезда (док. № 2/1, 4/3). После допроса в Следственном комитете он был арестован по приказу И.И. Дибича и отправлен на гауптвахту. Следователи приняли решение «допросами соучастников привесть в известность до какой степени простирались действия Граббе в исполнении предположений общества». В последующие дни Комитет собирал сведения о Граббе.

4 января Ф.Ф. Вадковскому был задан вопрос об участии Граббе в тайном обществе и о времени его приема. Вадковский отвечал, что имел в виду принять Граббе в Южное общество в 1825 г., но не решился, опасаясь отказа. От Орлова потребовали сведения о дате выхода Граббе из общества и его поведении на Московском съезде. Он показал, что Граббе оставил общество сразу после съезда, и более он его не встречал (док. № 5/4). 4 января Комитет неожиданно узнал от Рылеева о предупреждении, якобы сделанном А.П. Ермоловым своему адъютанту Граббе относительно участия в тайном обществе. Следователей особенно заинтересовал этот вопрос, так как он касался осведомленности о тайном обществе крупнейшего политического и военного деятеля, командира Кавказского отдельного корпуса генерала Ермолова.

Дальнейшие допросы Никиты Муравьева 5 и 12 января показали, что с Ермоловым о тайном обществе разговаривал не Граббе, а другой адъютант генерала М.А.Фонвизин (док. № 6/5). Отдельно допрашивался о Граббе П.И. Пестель. В своем первом допросе 4 января он назвал Граббе в числе членов Южного общества. 13 января Пестелю был дан специальный вопрос об участии Граббе в Южном обществе. Пестель сообщил, что после Московского съезда, на котором присутствовал Граббе, он о нем ничего не слыхал, но со слов Матвея Муравьева-Апостола знал, что Граббе остался верен идеям тайного общества, хотя формально в нем не состоял. Поэтому члены Южного общества «имели на него надежду» (док. № 7/6). Та же мысль, почти в одних выражениях, развивалась и в показаниях М.П. Бестужева-Рюмина, зачитанных в Комитете 17 февраля. Среди воинских соединений, на которые в случае восстания надеялось Южное общество, он назвал Северский конно-егерский полк, «ибо там были полковник Граббе и поручик Вадковский». Бестужев-Рюмин знал, что Граббе ранее состоял в Союзе благоденствия и считал его членом Северного общества.

16 февраля И.Д.Якушкин упомянул имя Граббе в числе участников Московского съезда и тех, кто знал о существовании общества после формального его роспуска. У следователей имелось также более ранее показание Оболенского от 21 января. В обширном списке членов тайного общества, составленным Оболенским, Граббе был назван отошедшим от организации после 1821 г. То же показал и М.А. Фонвизин, принявший Граббе в 1820 г. в Союз благоденствия. Таким образом в Комитете отложились сведения о Граббе как о члене Союза благоденствия, участнике Московского съезда, знавшем о продолжении общества, но не принимавшем участия в его деятельности после 1821 г.

18 марта 1826 г. в Следственном комитете была зачитана записка о Граббе с резолюцией Николая I: «За упорство и запирательство и необъявление при расписке посадить в какую-либо крепость на четыре месяца и выпустить на службу» (док. № 8/7). 23 марта во исполнение приказа царя Граббе был отправлен из Петербурга в Динаминдскую крепость, откуда был освобожден 19 июля (док. № 9/8). «Граббе не был судим Верховным уголовным судом, - отметил в своих «Записках» И.Д. Якушкин, - но за смелые ответы в Комитете после нашего приговора по воле высочайшей власти он содержался некоторое время под арестом в Динабурге и потом отправлен в свой полк». Уже после освобождения Граббе в апреле 1826 г. допросы М.И. Муравьева-Апостола подтвердили расчеты «южан» на Граббе, а также показали, что Граббе был знаком с конституцией Никиты Муравьева.

Особенностью настоящего следственного дела является наличие в нем документа с вопросами, адресованными Граббе, на которые нет ответов (док. № 3/2). Указанный документ датирован 3 января 1826 г., что является явной ошибкой, так как в числе вопросов, предлагавшихся Граббе, был вопрос о разговоре с Ермоловым. Первые же сведения об этом разговоре, как отмечалось выше, Комитет получил лишь 4 января. Документ № 3/2 содержал вопросы о деятельности Граббе в тайном обществе и исходил из сведений, полученных Комитетом из письма Вадковского и показаний Рылеева и Комарова. В журналах Следственного комитета эти вопросы Граббе также не нашли отражения и, вероятно, допрос не состоялся.

Следственное дело П.X. Граббе хранится в ГАРФ, в фонде № 48, под № 106. Согласно современной нумерации в нем насчитывается 14 листов, заполненных текстом. По первоначальной нумерации А.А. Ивановского в деле содержалось 13 листов, в том числе, и чистые. Документ № 1 не был пронумерован Ивановским. Ниже указано дело Следственного комитета, в котором имеется собственноручный документ П.Х. Граббе, не вошедший в состав дела № 106. 1. Дело № 293. Ч. 1, л. 73 (расписка от марта 1826 г.).

6

Донской атаман - сподвижник поэта 

Генерал Граббе (1787-1875) правил на Дону всего четыре года, но оставил о себе исключительно добрую память. Известный донской историк и литератор А.И. Петровский описал его жизненный путь в работе «Атаманы», изданной в 1917 г. Приведем короткий отрывок из нее.

«Атаман Граббе старался объединять общество, поощряя театр, разумные развлечения, устраивая у себя собрания, на которых рассказывал многое из своей поучительной биографии. В конце его атаманства в Новочеркасске возникла первая частная газета «Донской Вестник» А.А. Карасева, которую атаман всемерно поддерживал, невзирая на ее явно либеральное направление. При Граббе (одно время) наказным атаманом был Потапов, впоследствии его преемник. Потапов и спал и видел, как бы, спихнув войскового атамана, самому занять его место, в чем и успел, поехав в 1866 году в Петербург и устроив там возведение Граббе в графское достоинство с отчислением вместе с тем от должности».

Современные биографы генерала Граббе пишут о том, что он прошел долгий жизненный путь и сделал блестящую карьеру, став в итоге генералом от кавалерии и генерал-адъютантом. За долгую свою жизнь он участвовал в сражениях Отечественной войны 1812 г. и заграничных походах 1813-1814 гг. В 1817 г. П.Х. Граббе назначили командиром Лубенского гусарского полка.

С началом в 1828 г. новой войны с турками он принял командование над авангардом русских войск, базировавшихся в Малой Валахии, а вскоре отличился при штурме города Рахова. В период польской кампаниии 1831 г. Граббе был назначен начальником штаба 1 -го пехотного корпуса, а через семь лет его назначили на должность командующего русскими войсками, дислоцировавшимися на Кавказской линии и «в Черномории»; отличился при штурме считавшегося неприступным аула Ахульго.

В 1849 г., во время революции в Венгрии, П.Х. Граббе командовал отдельным отрядом, действовавшим на севере Венгрии.

Два сына его пали на поле брани: Александр в 1863 г. в Польше, Михаил - в 1877 г. при штурме Карса.

Любопытный факт: указом императора Александра II от 10 октября 1865 г. Граббе были присвоены права генерал-губернатора и звание войскового атамана, «причем, в видах облегчения его, для дел обычного управления была учреждена особая должность наказного атамана». Правда, через год эту последнюю должность упразднили.

Донские казаки запомнили, что при атамане П.Х. Граббе срок их службы был сокращен с 25 до 15 лет. В годы его атаманства на Дону были проведены мероприятия по отмене крепостного права, что, естественно, способствовало вступлению Области Войска Донского на капиталистический путь развития. Были изданы узаконения, дававшие казакам возможность выходить из Войска Донского, переселяться в другие казачьи войска, а также служить вне таковых.

В конце своего пребывания в должности атаман Граббе получил разрешение императора Александра II принять «по ходатайству Войска Донского... звание гражданина этого войска». В 1866 г. он был возведен в графское достоинство и назначен членом Государственного Совета.

Добрая память о Павле Христофоровиче Граббе осталась на донской земле в виде хутора Граббевского, что в Зимовниковском районе Ростовской области: это бывшая станица Граббевская, образованная в конце XIX века в Сальском округе и названная в честь бывшего донского атамана.

Среди документов императора Александра II сохранился его рескрипт, направленный атаману Граббе в начальный период правления того на Дону. Приведем текст этого документа: «Павел Христофорович! Долговременное служение Ваше престолу и отечеству ознаменовано блистательными подвигами мужества и воинской распорядительности. Участвуя с особым отличием во всех кампаниях с 1807 г., Вы связали имя Ваше с незабвенными для нас именами: Прейсиш-Эйлау, Смоленска, Бородина, Тарутина, Рахова, Остроленки и Варшавы; а боевая служба Ваша на Кавказе и взятие неприступного Ахульго сохранятся навсегда в памяти храброй кавказской армии. В сознании доблестных заслуг Ваших я вверил Вам главное начальство славным донским казачеством в полной надежде, что просвещенная опытность Ваша послужит к благосостоянию вверенного Вам края соответственно моим ожиданиям».

И надежды императора оправдались.

Генерал Граббе интересен для нас еще тем, что он был боевым сослуживцем великого русского поэта М.Ю. Лермонтова и покровительствовал ему в последние месяцы и дни его жизни.

Нужно иметь в виду, что Граббе был настойчив в своих попытках добиться награждения поэта и делал это дважды. В представлении Михаила Юрьевича к награде генерал подчеркивал: «Во всех делах поручик Лермонтов оказал примерное мужество и распорядительность». 3 февраля 1841 г. Граббе представил Лермонтова к награждению за храбрость «Золотой полусаблей», 5 марта 1841 г. генерал испрашивал в своем рапорте для Михаила Юрьевича орден св. Владимира 4-й степени.

В полученном от графа Клейнмихеля ответе отмечалось: «Государь император (Николай I), по рассмотрению доставленного о сем офицере списка не позволил изъявить монаршего соизволения на испрашиваемую ему награду. - При сем его величество, заметив, что поручик Лермонтов при своем полку не находился, но был употреблен в экспедиции с особо порученною ему казачьею командой, повелел сообщить вам, милостивейший государь (ген. Галафеев. - А.Д.), о подтверждении, дабы поручик Лермонтов непременно состоял налицо во фронте, и чтобы начальство отнюдь не осмеливалось ни под каким предлогом удалять его от фронтовой службы в своем полку».

Известно, что хлопоты в отношении награждения Лермонтова принесли Павлу Христофоровичу Граббе служебные неприятности.

Лермонтовед П.А. Висковатов, к примеру, отмечал, что один из биографов поэта писатель «Мартьянов не знал о неприятностях, которые имел Граббе из-за Лермонтова: как на двукратное представление его к награде был получен отказ, затем даже предписание никуда не выпускать Лермонтова из полка. Это предписание явилось, правда, уже после смерти Лермонтова или около того времени, но для Граббе, любившего поэта, было ясно, что на него в Петербурге ополчились власть имеющие люди. Он берег Михаила Юрьевича. Опасения
Граббе были верны, о чем свидетельствует секретное предписание от 30 июня».

С начала зимы 1840/41г. Лермонтов регулярно бывал в доме Павла Христофоровича в Ставрополе. Их связывали дружеские взаимоотношения. Висковатов подчеркивал, что «боевой и весьма умный и почтенный генерал Павел Христофорович Граббе высоко ценил Лермонтова как человека талантливого, дельного и храброго офицера».

Генерал учитывал, что Михаил Юрьевич тяготится условностями и строгими рамками служебных взаимоотношений и с пониманием относился к «нестандартному» поведению своего подопечного. «За Лермонтовым, - писал Висковатов, - водилась повадка переступать установления служебных правил. Его самостоятельная натура не терпела пут и определенных строгих рамок существования, налагаемых военною дисциплиной. Он часто позволял себе отступления, которые сходили ему с рук, благодаря вниманию к нему друзей и некоторых понимавших его положение начальников. Таковыми были Галафеев и в особенности Гоаббе. Не так ли Инзов относился к подчиненному ему Пушкину?»

Общаясь с Павлом Христофоровичем, Лермонтов был приятно удивлен тем, что в молодости генерал писал стихи, а в зрелом возрасте стал вести записи о пережитом, передуманном и прочитанном. Литературные интересы Граббе были весьма многогранны.

Генерал, кстати, прочитал «Героя нашего времени», был знаком со стихотворениями Лермонтова: не могло не волновать и то обстоятельство, что Павел Христофорович в молодости был близко знаком со многими декабристами и посвящен в их замыслы (что первоначально тщательно скрывалось).

Лично знал Лермонтова, с большим уважением относился к нему и А.П. Граббе, сын генерала. Он, в частности, сообщил П.А. Висковатову о благородном поведении прапорщика эриванского карабинерского полка С.Д. Лисаневича, которого враги Лермонтова склоняли к дуэли с ним. На эти увещевания Лисаневич ответил: «Что вы! Чтобы у меня поднялась рука на такого человека!».

После возвращения Лермонтова из отпуска в Ставрополь в мае 1841 г. он был с ведома генерала Граббе назначен в отряд в Дагестан, но из-за болезни уехал в Пятигорск.

Поданный Лермонтовым рапорт коменданту Пятигорска и его удовлетворение с разрешением остаться на лечение свидетельствуют о покровительстве Граббе. На водах всем было хорошо известно о добром отношении генерала к поэту. Висковатов утверждал, что возможно, Лермонтов даже писал письмо на этот счет генералу Граббе, который, «благоволя к поэту, посмотрел сквозь пальцы на все дело».

Генерал Граббе, конечно же, не мог предотвратить дуэль между Лермонтовым и Мартыновым, стоившую поэту жизни. В нашем сознании генерал остался человеком, которого мы с полным правом называем боевым сподвижником поэта, его сослуживцем.

А. Данцев, профессор.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » Граббе Павел Христофорович.