© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Кованные из чистой стали» » Загорецкий Николай Александрович.


Загорецкий Николай Александрович.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЗАГОРЕЦКИЙ

(1797 - 1883).

Поручик квартирмейстерской части.

Из дворян Смоленской губернии. Мать -  Наталья Васильевна Крутикова, бывшая московская купчиха 2 гильдии, а в 1826 «по бедности» мещанка. Воспитывался дома (преподаватели - адъюнкты Московского университета Степановский и Мягков) и слушал лекции в Московском университете (1815).

Записан в службу губернским регистратором в канцелярию смоленского военного губернатора - 13.03.1812, записан в московское ополчение портупей-юнкером - 12.07.1812, записан в свиту по квартирмейстерской части колонновожатым - 31.08.1813. В 1816 вступил в Московское учебное заведение для колонновожатых, выпущен по экзамену прапорщиком с откомандированием в Главную квартиру 1 армии - 26.11.1817, откомандирован во 2 армию - 1818, командирован на съёмку Подольской губернии - 1.04.1819, подпоручик - 8.04.1821, за труды по съёмке награждён орденом Анны 3 ст. - 10.07.1822, за отличие по службе поручик - 26.11.1823.

Член Южного общества (1825).

Приказ об аресте - 30.12.1825, арестован во 2 армии и 2.01.1826 допрошен в Тульчине, доставлен из Тульчина в Петербург на главную гауптвахту - 18.01, 19.01 переведён в Петропавловскую крепость («присылаемого Загорецкого посадить и содержать строго») в №22 Невской куртины.

Осуждён по VII разряду и по конфирмации 10.07.1826 приговорён в каторжную работу на 2 года, срок сокращён до 1 года - 22.08.1826. Отправлен из Петропавловской крепости в Сибирь - 17.02.1827 (приметы: рост 2 аршина 8 1/8 вершков, «лицо смуглое, несколько рябоватое, глаза карие, нос длинный, остр, волосы на голове и бровях тёмнорусые и на левой стороне лба небольшая впадина»), доставлен в Читинский острог - 10.04.1827. По отбытии срока в апреле 1828 обращён на поселение в слободу Витим Иркутской губернии, откуда в декабре 1833 переведён в с. Буреть.

Определён рядовым в Апшеронский пехотный полк - январь 1838, переведён в Навагинский пехотный полк - 4.10.1838, унтер-офицер - 30.09.1840, за отличие в делах против горцев прапорщик - 10.05.1843. Уволен от военной службы - 5.03.1845 с обязательством безвыездно жить в имении сестры в с. Сумине Звенигородского уезда Московской губернии, разрешено поступить на службу по ведомству Министерства государственных имуществ под секретным надзором ближайшего начальства - сентябрь 1847, определён уполномоченным от казны по полюбовному размежеванию земель в Одоевском уезде Тульской губернии - 5.07.1849, прослужил в этой должности 19 лет, а затем поселился в Москве, где и умер в доме Бахметева.

Похоронен на Ваганьковском кладбище.

Был холост.

Сестра - Ольга, замужем за штабс-капитаном Кульчицким (Бобруйская крепость).


ВД. XIII. С. 33-45. ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 99.

2

Декабрист Николай Загорецкий

В. Кравченко

С именами многих  участников декабристского движения связана история Ставрополья, поскольку в наших краях они проходили службу, сосланные на Кавказ рядовыми солдатами. Кто-то погиб в сражениях с непокорными горцами, кто-то смог ценой неимоверных тягот вновь обрести офицерский чин и в конце концов вернуться к родным. Известный ставропольский писатель-краевед Виктор Кравченко многие годы исследует судьбы декабристов, а сейчас работает над завершающей книгой трилогии о пребывании декабристов на Кавказе. Открывая серию публикаций, посвященных этим славным сынам Отечества, мы предлагаем вашему вниманию главу из новой книги В. Кравченко, в ней рассказывается о Николае Загорецком, после сибирской ссылки воевавшем в Отдельном Кавказском корпусе.

В те времена Нальчикская слобода представляла собой солдатские казармы, хозяйственные постройки и неровный ряд приземистых домиков, плотно примыкавших друг к другу. Чуть поодаль, на пригорке, несколько деревьев затеняли бревенчатую церквушку. Поселение опоясывал земляной вал, вдоль которого одиноко прохаживался часовой, здесь же бродили козы да в пыли возились собаки. За валом бежала речка, скрытая низовым кустарником, а дальше поднимался уступами к ближайшим горам густой лес. На площадке возле казарм стояла покосившаяся оплетенная вьюнком беседка, в которой полулежа отдыхал немолодой унтер-офицер Загорецкий, держа на коленях потрепанный томик в дешевом переплете. Знойное закатное солнце жарко припекало, освещая его смуглое, рябоватое лицо с седыми подстриженными усами.

Николай Александрович перелистнул страничку, захлопнул книжку, прикрыл глаза… Память вновь возвращала в московское лето 1812 года, когда он, 16-летний, записался в ополчение портупей-юнкером. Затем была учеба в московском заведении для колонновожатых и первое офицерское звание – прапорщик. Службу проходил во 2-й армии, был награжден орденами Св. Анны 4-й и 3-й степени, произведен в поручики. А в 1825 году Загорецкий стал членом Южного общества…

…Его и других членов общества выдал капитан Вятского пехотного полка Майборода. В доносе было 46 фамилий, в том числе П. Пестеля, полкового командира. После продолжительных четырех допросов, наконец уличенный, на очной ставке Загорецкий сознался, что принадлежал к обществу и знал цель – введение республиканского правления с упразднением престола.

Решением Верховного суда Загорецкого осудили по VII разряду к году каторжных работ с лишением дворянства. В январе 1827-го отправили из Петропавловской крепости в Сибирь. По отбытии срока в Читинском остроге в апреле 1828 года он был обращен на поселение в слободу Витим, а оттуда переведен в село Буреть Иркутской губернии.

На Кавказе тем временем шла война с турками. В рядах Отдельного Кавказского корпуса храбро сражались многие сосланные сюда декабристы, рассчитывая получить отставку и возвратиться в родные места. Загорецкий подал прошение на имя Николая I: «Удостойте, Ваше Императорское Величество, дозволить мне вступить под победоносные знамена Ваши в действующую армию, доколе суровость климата и душевная скорбь еще не лишили меня сил, солдату необходимых».

Быстрого высочайшего соизволения не последовало. И лишь зимой 1838 года Загорецкого все-таки переводят на Кавказ, вначале в Апшеронский пехотный полк, затем в Навагинский. Постоянное место жительства ему определили в станице Прочный Окоп, в 60 верстах от Ставрополя, на правом берегу Кубани. Там уже проживали декабристы К. Игельстром, А. Вегелин, М. Назимов, М. Нарышкин с супругой Елизаветой Петровной.

Летом рядовой Загорецкий участвует в составе Апшеронского полка в десанте на восточном берегу Черного моря. Следующий, 1839 год начался с подготовки к очередной экспедиции генерал-лейтенанта Н. Раевского. В приказе по главному отряду, отданном в Тамани 26 апреля, Раевский отмечал: «Вверенный мне отряд по Высочайшей воле должен быть перевезен Черноморским флотом для занятия Субаши и постройки там форта. Долина, где мы делаем высадку, покрыта вековым дремучим лесом, густо перевита плющом и диким виноградом. Местность пересечена несколькими оврагами. Между речками Субаши и Шахе возвышается гора, крутая и лесистая, но которая, господствуя над всеми окрестностями, должна быть занята для безопасности при строении форта».

Об одном из эпизодов десантной операции вспоминал декабрист Н. Лорер: «На правом нашем фланге трещала еще страшная пальба и беспокоила меня за Нарышкина, который там находился. Я пошел по направлению выстрелов и дорогой встречал многих раненых… Попавшийся мне знакомый офицер указал мне, где отыскать Нарышкина, которого я и нашел наконец с Загорецким у дерева. Последний заряжал ружье Нарышкину, а у Михаила Михайловича, сделавшего более 70 выстрелов, усы и все лицо были черны от пороху и дыму…».

В донесении от 7 июля говорилось: «3-й батальон Тенгинского полка в полном порядке быстро взошел на высоту и расположился на ней. Прежде всех взбежала пара стрелков, состоявшая из государственных преступников, рядовых Одоевского и Загорецкого. Они вдвоем бросились в кучу деревьев, где засело десяток черкес, сии последние, сделав на них залп, убежали…» (орфография оригинала. – Прим. авт.).

В этот же день генерал-лейтенант Раевский докладывал командующему корпусом о выполнении задания. Сразу же начались работы по возведению форта Лазаревского.

А 15 августа в походной палатке форта Субаши (сегодня Лазаревский район города Сочи) в день Успения Пресвятой Богородицы на руках Загорецкого скончался поэт-декабрист А.И.  Одоевский, автор поэтического ответа декабристов Пушкину на его знаменитое «Во глубине сибирских руд», друг Лермонтова.

Летом 1840 года Николай Александрович также воевал за Кубанью. Все эти годы декабристы вели между собою оживленную переписку. В их письмах самой животрепещущей темой было производство в офицеры и выход в отставку. Не забывали они и товарищей, оставшихся на поселении в Сибири. М. Назимов так писал 21 декабря А. Бригену в Курган: «Однажды после ночного перехода на привале говорят, что нарочный с Линии привез почту в отряд. Спешу узнать, нет ли ко мне писем, не получу ли какой радости в тот день. Это было 8-е ноября. Вместо писем попадается мне в руки приказ, в котором прочитал производство Николая Ивановича Лорера в прапорщики, Нарышкина и Черкасова в юнкера, Загорецкого и Лихарева в унтер-офицеры. Можете себе представить, как эта новость была для меня приятна».

Экспедицию 1841 года уже унтер-офицер Загорецкий провел в Северном Дагестане, а весной 1842 года его перевели в укрепление Нальчик.

…Негромко ударил колокол. Июньский день заканчивался, и небо засветилось бледной вечерней желтизной. Николай Александрович поднялся и прошел в дом. Зажег лампу. Комната с выбеленными мелом стенами, простой мебелью солдатской работы при свете казалась уютнее. Придвинулся к столу и начал писать Нарышкину в Прочный Окоп: «Пользуюсь случаем писать к вам, почтеннейший мой Михаил Михайлович, несколько слов…

Жизнь нальчикская так тосклива, так скучна, так однообразна, что, кроме прогулок верст в 10 поутру и вечером, несколько болтовни с Алексеем Ивановичем (Черкасов – декабрист. – Прим. авт.) и с князем Голицыным, ровно ничего не делаю, чтения ни у кого никакого нет, я было обрадовался, когда приехал Голицын к нам, в надежде, что у него, вероятно, найду каких-нибудь книг, не тут-то было, ровнешенько ничего!.. Часто, очень часто вспоминаю наш Прочный Окоп.

Посетителей на курс (на Кавказские Минеральные Воды. – Прим. авт.) прибыло, говорят очень мало, иначе и быть не может, кто захочет теперь ехать на Кавказ, ежели им же столько удобств и выгод ехать за границу. Военный министр был в отряде на третий день после этого дела и, рассказывают, был очень любезен с Павлом Христофоровичем (Граббе. – Прим. авт.)... К нам, кажется, он не будет, да и что ему смотреть полуобвалившуюся крепостцу, с полсотни скверных хижин солдатских – вот все, что составляет Нальчик, прибыть же к нам надо проехать вброд семь бешеных речек и не раз подвергаться величайшим опасностям, чтобы сею жизнью рисковать по-пустому…».

Николай Александрович дописал последнюю строчку, откинулся на стуле. Пламя в лампе слегка подрагивало и потрескивало. Посмотрел в окно. На дальних горных вершинах затухал венчик уходящего дня. В долине сумерки легли плотной синевой. В казармах погасили огни, и слобода погрузилась в сон…

* * *

Р.S. «Русский инвалид» от 20 июня 1843 года напечатал: «Его Императорское Величество… соизволил отдать следующие приказы: производятся за отличие в делах против горцев. Навагинского пехотного полка подпрапорщик Нарышкин и унтер-офицер Загорецкий в прапорщики – оба со старшинством с 31-го августа 1842 года».

По этому поводу Елизавета Петровна Нарышкина писала из Прочного Окопа А. Бригену в Курган: «Загорецкий удостоен, он только что переправился в Таганрог, где стоят резервные Кавказские полки, чтобы провести там фронтовые учения, и после этого он наденет свои погоны».

В марте 1845 года прапорщик Загорецкий был уволен от военной службы и выехал в имение сестры Ольги в деревню Сумино Звенигородского уезда Московской губернии под надзор полиции. В 1847 году поступил на службу в Тульскую палату государственных имуществ и 19 лет являлся уполномоченным по размежеванию земель в Одоевском и Ефремовском уездах Тульской губернии. Затем поселился в Москве, в доме Н.Ф. Бахметева, своего товарища по училищу колонновожатых. Любопытное совпадение: Бахметев был женат на Варваре Лопухиной, той самой, которую с юности любил М.Ю. Лермонтов и любовь к которой, как известно, сохранил до конца своих дней.

3

Николай Александрович Загорецкий

Для нас закон царя - не есть закон судьбы,
прошли те времена - и мы уж не рабы.

Николай Языков

Николай Александрович Загорецкий, поручик квартирмейстерской части. Член тайного Южного общества. Из дворян Смоленской губернии. Получил домашнее воспитание. В 1812 г. принят портупей-прапорщиком в московское ополчение. По случаю роспуска ополчения уволен и определён в свиту императора по квартирмейстерской части. В 1815 г. слушал лекции в Московском университете. В 1816 г. поступил в Московское училище колонновожатых генерала Н.Н. Муравьёва. Окончил его в чине прапорщика. Откомандирован служить в 1-ю Армию, затем переведён во 2-ю Армию на топографическую съёмку Подольской губернии. Награждён орденом Святой Анны 3-й степени. В ноябре 1823 г. за отличие по службе произведён в поручики.

Арестован во 2-й Армии, допрошен в Тульчине 2 января 1826 г. Отправлен в Петербург, в Петропавловскую крепость с сентенцией: "Присылаемого Загорецкого посадить и содержать строго".

На следствии отвергал все обвинения. Никого из товарищей не выдал. Осуждён по VII разряду - к лишению чинов, дворянства, отбыванию каторжных работ сроком на два года с последующим поселением в Сибири. По конфирмации срок каторги сокращён до года. Наказание отбывал в Читинском остроге. Там он сделал деревянные настенные часы, чем оставил о себе добрую память в сердцах товарищей.

После отбывания каторжных работ в апреле 1828 г. обращён на поселение в слободу Витим Иркутской губернии. В декабре 1833 г. переведён в село Буреть. Жил чрезвычайно бедно, постоянно нуждался во всём.

В январе 1838 г. перемещён на Кавказ. Определён в Апшеронский пехотный полк. В октябре переведён в Навагинский пехотный полк. С этим воинским подразделением проделал ряд военно-строительных экспедиций по освоению восточного берега Чёрного моря. Участвовал в десанте 10 июля 1838 г. в устье р. Шапсуго, где был заложен и сооружён форт Тенгинский. Стал очевидцем страшного шторма на море, где погибли несколько русских кораблей. Встречался там со Львом Сергеевичем Пушкиным, братом великого поэта. Участвовал в экспедиции по сооружению форта Головинского. Здесь в походной палатке вместе с М.М. Нарышкиным, Н.И. Лорером, А.И. Одоевским слушал поэму "Цыганы" А.С. Пушкина - её вдохновенно читал Лев Сергеевич Пушкин.

Н.А. Загорецкий не раз посещал Екатеринодар, Пашковскую, Тамань, крепость Фанагорийскую, Прочноокопскую, Ахтанизовскую.

10 октября 1839 г. в новоустроенном форте Лазарева на руках у Н.А. Загорецкого скончался от кавказской лихорадки поэт-декабрист, слава и гордость России Александр Иванович Одоевский.

Н.А. Загорецкий выслужил звание унтер-офицера, затем - прапорщика. В марте 1845 г. уволился от службы - с обязательством безвыездного проживания в имении сестры в селе Сумине Звенигородского уезда Московской губернии, под строгим негласным надзором ближайшего начальства. Ему была разрешена статская служба уполномоченным от казны по размежеванию земель в Тульской губернии. В этой должности Загорецкий прослужил 19 лет. После амнистии, снявшей с декабристов все ограничения, поселился в Москве. Здесь и скончался. Похоронен на Ваганьковском кладбище.

М.И. Серова, доктор исторических наук

4

Декабрист Николай Загорецкий

Николай Александрович Загорецкий, происходил из дворянского рода. В Смоленской губернии находилось имение его отца. О матери декабриста сообщал в 1826 г. московский военный генерал-губернатор князь Д. Голицын: «...мать Загорецкого, бывшая московская 2-ой гильдии купчиха, а ныне по бедности положения своего московская мещанка Наталия Васильевна Крутикова, по родству имеет жительство у него... [т. е, сына] и пользуется от него содержанием. Сестра Загорецкого, Ольга Александровна, находится в замужестве за штабс- капитаном Кульчицким, служащим в 19 егерском полку, квартирующим ныне в Бобруйской крепости, других же близких родственников у него нет... Крутикова состояния никакого не имеет, а поведения хорошего». Эти сведения были отобраны по предписанию Голицына от живущего в Москве титулярного советника Павла Антоновича Зона.

Профессиональный подход к самой различной деятельности отличал Николая Александровича среди других уже с момента поступления на службу. В 1817 г. после того, как он прослушал курс лекций в Московском университете и окончил Московское учебное заведение для колонновожатых, впереди открывались перспективы быстрого карьерного роста. Собственно говоря, всё так и начиналось.

В 1817 г. он - прапорщик в Главной квартире I армии, в 1819 г. - участник топографической съёмки Подольской губернии, награждённый за сей труд орденом Анны III степени. В 1821 г. Николай Александрович - подпоручик, а спустя пару лет пожалован чином поручика. Это восхождение могло быть продолжено, но...

... Как член Южного общества, Николай Загорецкий был назван в доносе А.И. Майбороды. 27 декабря 1825 г. Следственный комитет решил его арестовать. Не позднее 6 января 1826 г. (в этот день главнокомандующий 2-й армией П.Х. Витгенштейн срочно отдал приказ об отправке Загорецкого в Петербург) он был допрошен в Тульчине генерал-адъютантом П.Д. Киселёвым. Материал допроса немедленно был послан Следственному Комитету, который рассмотрел его 14 января 1826 г.

В своих первых показаниях Загорецкий не признавал себя членом Южного общества. 10 января 1826 г. он был отправлен в в Петербург; 19 января 1826 г. был представлен для предварительного допроса генерал-адъютанту В.В. Левашову. Загорецкий вновь категорически заявил, что не имел никакого отношения к тайной организации. В тот же день он был препровождён в Петропавловскую крепость и посажен в «Кронверкской куртине в арестантский покой» № 22.

2 февраля 1826 г. Загорецкий был вызван на заседание Следственного комитета. На допросе под угрозой очных ставок он признался в принадлежности к Южному обществу. Однако в ответах на врученные ему «вопросные пункты» он не сообщил ни политических задач тайного общества, ни средств их осуществления, принятых декабристами, ни времени и места приёма его в тайную организацию; не признался он и в главном - в том, что он был членом Южного общества. Он будто бы случайно узнал о существовании тайной организации, и известно о ней ему было немного - несколько фамилий соучастников.

Комитет рассмотрел эти показания 3 февраля 1826 г. и не был удовлетворён ими, так как Загорецкий отошёл от своих признаний Комитету на допросе. 9 апреля 1826 г. Загорецкому были посланы новые «вопросные пункты», аналогичные первым, но на них он подал ещё более лаконичные ответы, содержавшие лишь краткое изложение цели Южного общества, которая будто бы состояла в «просвещении и образовании самого себя».

О том, когда и где он был принят в тайную организацию, он ничего не сообщил; повторял, что узнал о её существовании от Н.А. Крюкова 2-го.

23 апреля 1826 г. Загорецкому была дана очная ставка с Н.А. Крюковым, в ходе которой «быв уличён поручиком Крюковым 2-м, сознался, что в тайное общество принят он им, Крюковым 2-м, при бароне Черкасове. Цель сего общества первоначально ему была неизвестна, но впоследствии узнал, что она состояла в разрушении настоящего порядка вещей и введении республиканского правления с упразднением престола. Из Тульчина он был посылан к полковнику Леману с известием о кончине блаженной памяти государя императора, дабы Леман передал оное полковнику Пестелю, так же как показывает на него Крюков 2-й, кажется, о том, и что носятся слухи о возмущении, открывшегося в Москве или С.-Петербурге».

По приговору Верховного уголовного суда Н.А. Загорецкоий был осуждён к лишению чинов и дворянства, а также к двухлетней ссылке в каторжную работу. Правда, высочайшим указом от 22 августа 1826 г. срок был сокращён наполовину. Полностью избежать наказания не удалось.

В Читинском остроге, куда Николая Александровича доставили 10 апреля 1827 г., на него составили следующее описание: «...лицо смуглое, несколько рябоватое, глаза карие, нос длинный, острый, волосы на голове и бровях тёмно-русые и на левой стороне лба небольшая впадина».

По отбытии срока в апреле 1828 г. Загорецкого определили на поселение в слободу Витим Иркутской губернии, отсюда в декабре 1833 г. перевели в с. Буреть. Позднее Николай Александрович воспользовался «царской милостью», дающей возможность возвратиться в Европейскую Россию. В качестве рядового он был зачислен в Апшеронский пехотный полк, расквартированный на Кавказе. Уволился в 1845 г. в чине прапорщика, пожалованного за отличие в делах против горцев.

В 1849 г. Николай Александровна был определён уполномоченным от казны по полюбовному размежеванию земель в Одоевском уезде Тульской губернии. 19 лет он прослужил в этой должности, с твёрдостью отстаивал интересы не только помещиков, но и крестьян, ответственно подходил к выполнению возложенных на него обязанностей.

С 1868 г. Николай Александрович проживал в Москве, где и умер. В литературе указывается год его смерти, как 1885, но согласно письму декабриста А.Е. Розена к декабристу М.А. Назимову от 11 апреля 1884 г., о Загорецком говорится, как о умершем. Если принять во внимание, что тот же Розен сообщал Назимову 8 ноября 1882 г.: «Пишет Свистунов, что из числа пяти наших только могут сами ходить он и Беляев, а трёх - Муравьёва [М.И. Муравьёва-Апостола], Загорецкого и Фролова - водят и в комнате под руки...», то, вероятнее всего, Загорецкий скончался в 1883 году.

5

Судьба декабриста

Весна 1828 года принесла свободу первой партии декабристов, вышедшей на поселение из стен Читинской каторжной тюрьмы.

Вместе с другими декабристами весной 1828 года на поселение вышел и член Южного общества Николай Александрович Загорецкий. Местом поселения ему был определён Витим. Прожив там год и крайне нуждаясь, получая лишь арестантский паёк, Загорецкий обращается к Николаю I с просьбой перевести его на Кавказ в действующую армию. Не добившись этого перевода, Загорецкий просит назначить ему другое место поселения. На это у него ушло 5 лет. Наконец, в 1833 году Загорецкому разрешили поселиться в селении Бурети Иркутской губернии. Узнав, что его товарищ С.И. Кривцов добился перевода на Кавказ, Загорецкий уже из Бурети продолжает писать прошения на высочайшее имя. Он знал, что служба рядовым в «тёплой Сибири» (так называли декабристы Кавказ) не лучше теперешнего существования, но там нет угнетающего одиночества, там товарищи. А здесь, в Бурети, он совершенно один...

К этому времени на Кавказе уже находилось около 3 тысяч мятежных солдат и более 30 разжалованных офицеров. Надо сказать, что к концу 40-х годов офицеров-декабристов сосредоточится на Кавказе более 60.

Шли годы. На свои запросы Загорецкий не получал удовлетворительного ответа.

Ещё не утихла боль от утраты Александра Пушкина, как пришла весть, что в рукопашной схватке с горцами погиб Александр Бестужев. Сколько можно терять дорогих сердцу друзей? Кажется, давно ли смерть вырвала из своих рядов Александра Грибоедова, потом Александра Корниловича. Утраты, утраты. И после каждой будто бы обрываются нити, связывающие с прошлым...

В 1837 году Николай I перевёл на Кавказ ещё 8 декабристов. Среди них Александр Одоевский, не так давно находившийся на поселении в Тельме, потом в Елани, и товарищи по Южному обществу В. Лихарев, Н. Лорер, с которыми делили и радость ожидания предстоящих революционных событий, и горечь поражения. Мог ли Загорецкий забыть те, полные томительных надежд дни?.. Александр I в Таганроге. Просочились сведения, что он неожиданно и тяжело заболел... Все напряжённо ждали. Александр Барятинский, назначенный незадолго до этого Пестелем руководителем Тульчинской управы (на случай революционного выступления), узнав о смерти Александра I, послал с этим сообщением к Пестелю его, Загорецкого...

Тянутся старые друзья на Кавказ. Кавказ - сколько надежд в те дни 1825 года было связано с ним.

И снова из Бурети на высочайшее имя в Петербург идут прошения. Наконец, 26 января 1838 года Бенкендорф сообщает, что царь разрешил Загорецкому следовать на Кавказ. 16 марта 1838 года Загорецкого отправили из Бурети в Тифлис, в отдельный Кавказский корпус.

Действительность оказалась не столь радужной. Командующего Корпусом Г.В. Розена сменил генерал Е.А. Головин, находившийся 14 декабря 1825 года на Сенатской площади в рядах правительственных войск. Поклонники пруссачества вытравливали «ермоловский дух». Надежды, что боевая служба лучше сибирской ссылки, не оправдались. Время проходило в стычках с горцами, на строительстве укреплений.

На лето была назначена экспедиция под командованием генерал-лейтенанта Н.Н. Раевского (брата М.Н. Волконской). Полки, предназначенные для участия в экспедиции, собрались в Тамани. Многие декабристы, знакомые по сибирской каторге, встретились здесь. Друзья шумно отпраздновали встречу. Был среди них и Лев Пушкин, и молодой в то время художник И.К. Айвазовский, запечатлевший одну из операций в своей картине «Десант в Субаши». На первом плане в шлюпке он изобразил руководителей операции Н.Н. Раевского и М.П. Лазарева.

Декабристы Одоевский и Загорецкий попали в одну команду на строительство форта Лазаревский. Прощаясь с уезжающими друзьями, Одоевский сказал Загорецкому: «Мы остаёмся на жертву горячке». Так и случилось. Одоевский заболел здесь лихорадкой и вскоре умер. Вот как описывает последние минуты его жизни декабрист А.Е. Розен: «15 августа в 3 часа пополудни прислуга отлучилась, Загорецкий оставался один с больным, которому понадобилось присесть на кровать. Загорецкий помог ему, придерживая его, вдруг он, как сноп, свалился на подушку, так что при всей своей силе Загорецкий не мог удержать его...»

После смерти Одоевского ещё многих товарищей похоронил Загорецкий, много раз сам был на грани гибели и только в 1845 году был уволен от военной службы. Поселился в Звенигородском уезде Московской губернии, поступил в гражданскую службу.

Последние годы жизни Загорецкий провёл в Москве, где и умер в глубокой старости.

С. Коржов


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Кованные из чистой стали» » Загорецкий Николай Александрович.