© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » Кальм Фёдор Григорьевич.


Кальм Фёдор Григорьевич.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ФЁДОР ГРИГОРЬЕВИЧ КАЛЬМ

Friedrich Georg von Kalm (1787, Dzugastro, The All-Russian Empire - 4.01.1839, Hapsal (Haapsalu), Läänemaa, Estland).

Генерал-майор, командир 2 бригады 19 пехотной дивизии.

Отец - Georg Heinrich von Kalm (умер в Казани), мать - Helena Friederika von Krusenstiern (р. 1758).

В службу вступил из кадетского корпуса прапорщиком в Костромской пехотный полк - 8.03.1806, участник войн 1806-1814, контужен в сражении под Ландсбергом - 25.05.1807, за сражение при Прейсиш-Эйлау награждён золотым крестом, ранен в сражении при Гутштате - 24.05.1807, подпоручик - 26.05.1807, поручик - 12.03.1809, за отличие при взятии Силистрии и в сражении при Шумле штабс-капитан - 28.06.1810, капитан - 17.09.1811, участник Отечественной войны 1812 и заграничных походов, за сражение под Бауценом награждён золотой шпагой за храбрость, за отличие переведён в л.-гв. Литовский (затем Московский) полк - 20.08.1813, был адъютантом кн. Щербатова, полковник с определением во Владимирский пехотный полк - 28.01.1816, утверждён полковым командиром 38 егерского полка - 10.02.1816, пожаловано 3 тысячи десятин земли - 23.04.1818, командир Одесского пехотного полка - 26.12.1821, назначен состоять при Главном штабе 2 армии - 18.02.1823, генерал-майор - 30.08.1824, командир 2 бригады 19 пехотной дивизии - 22.06.1825.

Член Союза благоденствия. Арестован по доносу А.И. Майбороды и показаниям С.П. Трубецкого. Имелись свидетельства (в том числе Пестеля и Волконского) о том, что Кальм знал о существовании Южного общества и имел контакты с его участниками вплоть до конца 1825 г. Все эти показания подследственный упорно отрицал. Приказ об аресте - 30.12.1825, арестован во 2 армии, доставлен из Тульчина в Петербург - 14.01.1826. Под арестом содержался в помещении Главного штаба с 14.01 по 18.04.1826. По особому высочайшему повелению освобождён с формулировкой: «по исследованию найдено, никакого участия в преступных замыслах сего общества не принимал и злонамеренной цели оного не знал».

Уволен по прошению от службы за ранами с мундиром и полным пенсионом - 18.04.1826. Жил в имении Джугастра близ Тульчина (ныне Крыжопольский район Винницкой области), после смерти жены в 1828 выехал в Курляндию к брату.

Умер в Haapsalu (могила не сохранилась).

Жены: первая - с 7.10.1821 Розалия Леоновна Подосская (ск. 1826), дочь статского советника гр. Подосского; дети: Фёдор (1823 - 1884), женат на Магдалене Глазенап (р. 25.08.1826), Лев (1824 - 10.10.1894), женат на Zofia Drohojowska (1825 - 1896) и Григорий (р. 1825, Монастырище, Липовецкий уезд, Киевская губерния); вторая - с 9.05.1829 Магдалина Карловна Крузенштерн (Magdalena Friederike von Krusenstiern; 23.08.1797, Koil (Kohila), Raplamaa, Estland - 24.11.1855, Reval (Tallinn), Harjumaa, Estland).

Дети от 2-го брака:

Helena Magdalena Rosalie von Kalm (19.05.1832, Dzugastro, Podolie, The All-Russian Empire - 16.11.1878, Türpsal, Estland province, The All-Russian Empire), замужем за Романом Ивановичем фон-Арнольдом (Wittgenstein Reinhold Sergei Gregor von Arnold; 7.08.1812, Türpsal (Järve), Ida-Virumaa, Estland - 4.10.1880, Türpsal (Järve), Ida-Virumaa, Estland);

Alexander Karl Friedrich Adam von Kalm (р. 7.11.1834).

Брат - Иван Григорьевич (Johann von Kalm - d. Zbrys).


ВД. XX. С. 341-358. ГАРФ, ф. 48, оп. 1, д. 175; ф. 109, 1 эксп., 1826 г., д. 61, ч. 262.

2

Новое о декабристах

Генерал-майор Федор Григорьевич Кальм принадлежал к числу участников Тульчинской управы Союза благоденствия, о чем стало известно из доноса А.И. Майбороды и показаний С.П. Трубецкого от 23 декабря 1825 г. Эти сведения и послужили причиной ареста. Многие из привлеченных к следствию лиц утверждали, что Кальм отошел от тайного общества после 1821 г. Вместе с тем, имелись показания (Н.И. Комарова, П.И. Пестеля, С.Г. Волконского, И.Н. Хотяинцева), которые ясно говорили о том, что Кальм знал о существовании Южного общества, не отказывался от участия в нем, имел контакты с его участниками вплоть до конца 1825 г. Волконский даже считал его членом тайного общества после 1821 г., только не действовавшим; Пестель утверждал, что Кальм знал о введении конституционного правления как цели тайного общества.

Все эти показания сам Кальм упорно отрицал, а известной ему целью декабристского союза, по его словам, являлось просвещение и благотворение. В «записке» о Кальме были собраны обвиняющие показания Хотяинцева, Пестеля и Волконского; она вместе с другими «записками» о членах Союза благоденствия, находившихся под арестом, оказалась на рассмотрении императора не ранее 14 марта. Решение о Кальме тогда было отложено, помета Николая I гласила: «Рано выпустить». Очевидно, по его мнению, нужно было окончательно выяснить степень причастности Кальма к тайному обществу после 1821 г.

Однако вскоре ситуация изменилась в благоприятном для подследственного направлении: 18 апреля последовал высочайший приказ по военному ведомству об отставке Кальма, а 29 апреля он был освобожден. В данном случае отставка «с мундиром и пенсионом полного жалованья» не являлась репрессивным актом, поскольку она состоялась по собственному прошению Кальма, поданному еще до ареста. С другой стороны, хотя это не было заявлено официально, дополнительный месяц, который Кальм провел под арестом, вполне может быть приравнен к административному наказанию (в связи с недоказанной на следствии принадлежностью к Южному обществу). Причиной этому могли послужить данные об особой активности Кальма как члена Союза благоденствия (особенно в деле принятия новых членов), что заставляло подозревать его в знании политической цели Союза, однако отдельного расследования этого вопроса не проводилось.

П.В. Ильин

3

№ 165

КАЛЬМ

генерал-майор

На 54 листах

№ 1

ОПИСЬ

делу о генерал-майоре Кальме

№ -- Листы

1. Начальный допрос, снятый Господином] генерал-адъютантом Левашовым с Кальма на 1

2. Вопросные пункты генерал-майору Кальму с его ответами 2, 3, 4, и 5

3. Отношение дежурного генерала Потапова к генерал-адъютанту Чернышеву 21 генваря 6 При оном:

4. Вопросные пункты Комитета Кальму 7 и 8

5. Ответы на оные Кальма 9 и 10

6. Отношение дежурного генерала Потапова к генерал-адъютанту Чернышеву 20 февраля № 438 11

При оном:

7. Вопросные пункты Комитета Кальму 17 февраля 12

8. Ответы Кальма 13

9. Формулярный список Кальма с 17 по 25

Вопросные пункты Комитета 23 февраля с ответами

10. Полковнику Пестелю 25

11. Генерал-интенданту Юшневскому 26

12. Генерал-майору князю Волконскому 27 и 28

13. Подполковнику Сергею Муравьеву-Апостолу 29

14. Подполковнику Матвею Муравьеву-Апостолу 30

15. Полковнику Давыдову 31 // (л. 1 «б» об.)

16. Отношение дежурного генерала Потапова к генерал-адъютанту Чернышеву 12 марта № 549 32 При оном:

17. Вопросные пункты Комитета Кальму 10 марта1 34

18. Ответы Кальма 35

19. Вопросный пункт Комитета Полковнику Пестелю 11 марта с ответом его 36

20. Таковой же генерал-майору Волконскому 37 и 38

21. Вопросный пункт подпоручику Бестужеву-Рюмину 23 февраля с ответом его на 39

22. Копия с записки о ген[ерал]-майоре Кальме на 40 и 42

Белые листы 43 и 54

Надворный советник Ивановский // (л. 15)

1 В подлиннике ошибочно «майя».

№ 3 (2)1

От господина бригадного командира 2-й бригады 19-й пехотной дивизии генерал-майора Кальма нужно точно объяснение о нижеследующем:

1) С которого времени принадлежали вы к обществу «Союз благоденствия» или под другим каким наименованием существовавшему? Где, кем были приняты и что побудило вас вступить в оное?

1-е) В конце лета 1819 года квартировал я с 28-м егерским полком в м[естечке] Немирове, куда приезжал ко мне гевалдигер 2-й армии полковник Бистром, недавно приехавший из Петербурга, и говорил мне много об учредившемся там товариществе или Союзе благоденствия вроде масонов, но гораздо проще и превосходно нравственнее, объясняя, что правила оного должны внушить каждому истинную пользу службы, бескорыстие и благороднейшее соревнование в исполнении обязанностей каждого; причем блюсти всякому над совестью, дабы все поступки сколь можно очищались и отличались от обыкновенных чиновников; притом всевозможное вспоможение неимущим и бедным. Натуральная склонность к добру и всегдашнее мое примерно нравственное поведение при живости нрава побудили меня просить его дать мне яснейшее понятие, дабы удостовериться в сказанном и пожелать быть членом такого благодетельного общества.

2) Кто были известные вам члены сего общества // (л. 3 об.) и в каких местах имели обыкновенные свои собрания?

2-е) Члены общества мне не были известны, ибо он говорил, что сие только начиналось, однако ж обещал меня известить, ежели уже будут некоторые // (л. 3 об.) и ежели будет собрание, то меня к оному пригласит, ибо в оном будут знакомиться члены и обо всем говорено подробно. Но такового собрания в мое время не случилось ни одного раза.

3) Кто из членов того общества наиболее действовал к распространению и утверждению силы оного? // (л. 4)

3-е) Сие мне было неизвестно, ибо со мною никто кроме него об этом не говорил. // (л. 4)

4) В чем именно заключалась прямая цель сего общества и какие средства и надежды имело оно к достижению ее?

4-е) По словам его и из2 им же мне при втором посещении данной для почтения маленькой книжки я понимал, что прямая цель заключалась в уже сказанном в § 1, то есть: в общем усилении распространить нравственность, бескорыстное соревнование в исполнении всякой обязанности и в общем наблюдении один за другим для вернейшего достижения желаемого.

5) Какие способы употреблялись обществом для привлечения новых членов и чем оно наиболее льстило им в будущем? // (л. 4 об.)

5-е) Мне сие было неизвестно; со мною говорил полковник Бистром в вышеупомянутом смысле и согласно с книгою; и, вероятно, в собраниях членов предполагалось об этом рассуждать. // (л. 4 об.)

6) Во все ли время существования общества благоденствия оставались вы членом его или уклонились прежде нового преобразования, когда и по каким причинам? // (л. 5)

6-е) Я даже не знаю удостоверительно, состоялось ли оно в настоящем смысле, ибо 3 или 4 недели после второго посещения полковника Бистрома получил я повеление идти с полком в составе 1-й армии и с сего самого времени уже ничего не слыхал о дальнейшем успехе сего общества, ни о каком-либо новом его преобразовании. С выходом моим из 2-й армии, последовавшим в самое то время и даже тотчас после самых первых моих приглашений к сему союзу, я сначала сим случаем был отклонен от оного и по происшествии нескольких месяцев писал к полковнику Бистрому по собственным моим делам, спросил и об успехе их общества. На сие он мне отвечал, что оно не возымело надлежащего состава и того хода, которого он ожидал, почему и он сам от оного отклонится; и мной ему данные расписки по случаю скорого моего удаления и неприсутствия ни в одном собрании уничтожил. Сие обстоятельство побудило и меня от взятого моего намерения вовсе уклониться, что и соблюл со всевозможною аккуратностию и уже с самого того времени ни к оному и ни к какому другому обществу иль союзу не принадлежал. // (л. 5)

1 Вверху листа пометы чернилами: «№ 5», «(Начальный допрос в Тульчине)».

2 Слово «из» вписано над строкой.

7) Какие видимые знаки или тайные условия были приняты между членами общества благоденствия?

7-е) Совершенно никаких; по крайней мере, он мне об этом ничего не упоминал.

8) Не имело ли общество сие каких письменных законов или правил, кем были таковые написаны или откуда кому присланы и у кого хранились? // (л. 5 об.)

8-е) Кроме той маленькой книжки, о которой я уже выше упомянул и которую он мне дал для прочтения на несколько часов, уверив, что после мне ее опять возвратит, но сего не сделал, сказав, что так как я из армии1 удаляюсь, то она ему нужнее, чем мне. Кем же она была писана, от кого прислана и у кого хранилась - мне неизвестно, и он мне об этом ничего не говорил, и я его не спрашивал. // (л. 5 об.)

9) Не требовало ли помянутое общество от членов своих каких-либо вещественных пожертвований и чем обещало вознаградить за оные? // (л. 6)

9-е) Не требовало. А пригласил он меня обязаться распискою для пожертвования на благодетельные заведения какой-то части годового доходу. На что я и согласился, но признаюсь, что вовсе не помню, какую именно часть, а наличностию ничего не дал, также о вознаграждении за оную ничего от него не слыхал. // (л. 6)

10) В вашу ли бытность членом общества благоденствия или уже после отклонения вашего преобразовалось оное, когда, где именно и не известны ли вы как об именах принадлежащих к сему последнему членов, так и о цели его?

10-е) На сие я уже ответствовал в § 6 и утвердительно повторяю, что в бытность мою членом, ежели так можно назвать три переговора в течение 2-х или 3-х недель, после которых я выступил в назначенный мне поход, и с сего времени о дальнейшем существовании сего общества и о его преобразовании совершенно ничего ни от кого не слыхал.

11) Не помните ли, какие именно и кем из членов писаны были сочинения, с духом общества сообразные, // (л. 6 об.) и не были ли печатаны оные?

11-е) Сего не знаю и ничего об этом в тех моих переговорах не слыхал, а видел только одну книжечку, о которой уже // (л. 6 об.) выше упоминал, она была писаная, в переплете, сколько листов - не заметил, и даже по чистой совести признаюсь, что не помню подробное разделение содержания оного. Но то с удостоверительностию обязываюсь сказать, что я в ней не нашел ни одного выражения, которое бы могло быть противно совести и присяге честного человека. Она была совершенно сообразна с той целью, о которой я говорил в § 1, что меня и побудило с удовольствием согласиться быть членом общества, которое хотели учредить со столь благонамеренною целью.

1 Слова «из армии» вписаны над строкой.

12) Не имеете ли вы у себя подобных сочинений или не знаете ли у кого оные должны быть?

12-е) Кроме вышеупомянутой книги, которая была у меня не более 3-х или 4-х часов, [о] других нигде и никогда не слыхал и сам не видал и не знал, у кого таковые могли находиться.

Генерал-майор Кальм1

Генерал-адъютант Чернышев

Генерал-адъютант Киселев

Декабря 21-го дня

1825 года // (л. 2)

№ 4 (1)

№ 141

Генерал-майор Кальм

Не знали ли вы о тайном обществе и о намерении оного?

В 1819 году в июне или июле месяце полковник Бистром, гевалдигер главной квартиры, приезжал ко мне в местечко Немиров, где я квартировал с полком, и предложил мне взойти в общество под названием «Союз благоденствия». Когда я требовал насчет сего объяснения, он мне сказал, что общество сие не имеет ничего противозаконного, а даже нравственнее масонских лож, в доказательство чего привез мне устав оного. Пробежав оный2 и не найдя ни одного слова, противного моей совести, я на предложение его изъявил готовность и дал обязательство ссужать по возможности нужными деньгами в пользу общества, но наличными ничего не дал.

Когда я спрашивал о членах, он мне говорил, что пригласит меня на совещание оных. Спустя несколько недель, полагаю, не более двух3, я получил назначение с полком выступить в Москву. Пред отъездом моим Бистром привозил мне еще упомянутый устав, дабы мне оный оставить; но4 узнав о моем // (л. 2 об.) назначении, он мне оный не отдал, объявя, что он ему нужен5. По сему случаю я не был ни на одном собрании и никого из членов не знал.

Придя в Москву, по прошествии нескольких месяцев я к нему писал по моим делам и вместе спрашивал о ходе общества. В ответ получил, что оно6 не состоялось в настоящем смысле7, что побудило его от оного отстать, и мне советовал то же сделать8, а9 так как я не присутствовал ни в одном собрании, то он уничтожил мои расписки. С тех пор я никакого сношения с обществом не имел10, об оном ничего не слыхал и полагал его совершенно уничтоженным.

Генерал-майор Кальм11

Генерал-адъютант Левашов // (л. 7)

1 Показания написаны Ф.Г. Кальмом собственноручно.

2 Далее зачеркнуто: «я».

3 Слова «полагаю, не более двух» вписаны над строкой.

4 Далее зачеркнуто: «видя».

5 Далее зачеркнуто: «При».

6 Далее зачеркнуто одно слово.

7 Далее зачеркнуто: «и не взяло то направление, о котором он мне говорил».

8 Далее зачеркнуто: «объявив, что».

9 Слово «а» вписано над строкой.

10 Далее зачеркнуто: «и».

11 Показания подписаны Ф.Г. Кальмом собственноручно.

№ 5 (3)1

Дежурство Главного штаба его императорского величества

По канцелярии дежурного генерала в С[анкт]-Петербурге

21 генваря 1826

№ 158-й

Вследствие отношения вашего превосходительства от 18-го сего генваря № 161 имею честь препроводить при сем отобранные от генералмайора Кальма против доставленных от вашего превосходительства и у сего возвращаемых вопросных пунктов письменные ответы как белые, так и черновые.

Дежурный генерал Потапов

Господину генерал-адъютанту и кавалеру Чернышеву // (л. 8)

№ 6 (4)

1826 года генваря [...]2 в присутствии высочайше учрежденного Комитета командир 2-й бригады 19-й пехотной дивизии генерал-майор Кальм спрашиван в подтверждение прежних его ответов.

1

Точно ли вы были приняты в тайное общество гевалдигером главной квартиры Бистромом в июне или в июле м[еся]це 1819 года и кроме его никого из членов не знали?

2

Что именно побуждало вас вступить в сие общество?

3

В чем именно заключались главные черты целей или намерений того общества, коему вы принадлежали, та объявленная всем членам и сокровенная, только некоторым из них известная?

4

Что именно требовалось от каждого, вступавшего в то общество, и в чем состояли действия ваши по законам оного? // (л. 8 об.)

5

С которого времени прервали вы всякое сношение с Бистромом?

6

В бытность вашу в Москве в начале 1821 года знали ли вы о собравшихся туда членах Союза благоденствия и о проходивших между ними совещаниях? Приглашал ли вас подполковник Комаров в собрание сих членов у Фон-Визина? Принимали ли вы в оных какое участие или нет и3 известны ли были о том, чем помянутые совещания окончились?

7

Полковник Хотяинцов показывает, что он принят в тайное общество вами и Пестелем и что вы, будучи в Киеве в прошлом 1823 году, приглашали его, Хотяинцова, уклониться от тайного общества. Поясните: каким образом сие происходило? // (л. 9)

8

Не заметили ли вы кого из чинов 2-й армии в таинственных сношениях и совещаниях, неизвестную цель имевших, или каких-либо собраний сего рода, где и кто в них участвовал?

1 Отношение написано на бланке со штампом. Вверху листа помета чернилами: «Секретно».

2 В подлиннике пропуск.

3 Слово «и» вписано над строкой.

9

Утверждаете ли данные вами в Тульчине и здесь ответы в полной их силе и не имеете ли чего дополнить из того, что вам могло быть известно о существовании тайных обществ, их намерениях, действиях, сношениях и лицах? // (л. 10)

№ 7 (5)

На предложенные мне сего числа вопросы имею честь ответствовать:

На 1-е

Действительно был приглашаем и принят гевалдигером Бистромом в июне или июле месяце 1819 года и кроме его никого из членов не знал.

2

Природное и душевное расположение ко всякому добру и всему, что нравственно. Вся моя жизнь, все мои сношения, как служебные в течение 20 лет, так и семейственные и родственные могут сему служить примерным доказательством.

3

Мне никакой другой цели объявлено не было, кроме что действовать к распространению нравственности в кругу моего действия и наблюдать, дабы в таком смысле и мои подчиненные служили, чтобы корыстолюбие и всякого роду пороки искоренять и стараться быть так полезным, как сие только по самому строгому нравственному смыслу разуметь должно. Но были ли еще сокровенные черты целей о сем я ничего не знал и, может, об этом делались совещания словесные в собраниях членов. Но я при таковых ни одного раза не присутствовал.

4

При вступлении приглашен я был назначить некоторую часть моего доходу в пользу общества, что я и обязался. Действия мои, о которых мне объявлено было, должны были только и единственно клониться к распространению нравственности во всех отношениях. О других же законах или обязанностях мне ничего говорено не было. // (л. 10 об.)

5

Я прервал мои сношения с Бистромом в августе 1819 года, выступив с полком из Немирова в Москву, откуда я ему еще один раз писал и один только ответ получил.

6

В бытность мою в Москве в начале 1821 года не знал я совершенно ничего о собравшихся туда членах Союза благоденствия и о происходивших между ними совещаниях. Меня подполковник Комаров никогда в собрание сих членов к Фон Визину не приглашал. Участия в оных совещаниях никакого не принимал, да и о существовании оных там ни от кого ничего не слыхал и посему ничего не знал, чем помянутые совещания кончились. Притом в двухгодовое мое нахождение в Москве я г[осподи]на Фон Визина и Комарова более одного раза не видал и оба никогда у меня не бывали.

7

Полковника Хотяинцова я не принимал в тайное общество, ибо так был нов, несведущ и столь скоро удалился из армии, что и сам не успел быть ни на одном собрании, а потому и себя самого еще не считал надлежащим членом. Однако ж к пояснению сего обстоятельства обязываюсь откровенно сказать следующее:

Полковника Хотяинцова я очень знаю давно и действительно вспомнил, что я ему об этом обществе говорил и что он, был у меня в то время, как книга вторично ко мне привезена была, я ему дал прочитать и сказал, что я это полагаю полезным и намерен войтить, и так как мне по случаю назначения моего в поход не время было // (л. 11) заняться внимательным прочтением сей книги, то он ее читал и изъявил свое согласие быть принятым, о чем я объявил Бистрому, который это принял с удовольствием и сказал мне, что он это устроит. Что же полковник Хотяинцов впоследствии делал, участвовал ли на собраниях членов и какие с кем из них имел сношения, мне неизвестно.

1823 года не был я в Киеве, а 1824 года, и виделся с полковником Хотяинцовым только один раз и не думал его приглашать уклониться от тайного общества, ибо не знал и не понимал об оном ничего с 1819 года. Причем ему сказал о себе, что я от оного уклонился тогда же при выходе из армии, а потом вскорости и вовсе отстал и ничего о существовании оного не слыхал и не знаю.

8

Кроме всего уже сказанного я не заметил в чинах 2-й армии таинственных сношениев или совещаниев, неизвестную цель имевших, и ни в каких собраниях никакого роду нигде и никогда не участвовал.

9

Утверждаю данные мною в Тульчине и здесь ответы и не имею более ничего дополнить.

Генерал-майор Кальм1

20 генваря 1826 года // (л. 12)

№ 8 (6)2

Дежурство Главного штаба его императорского величества

По канцелярии дежурного генерала в С[анкт]-Петербурге

20 февраля 1826

№ 438-й

Вследствие отношения вашего превосходительства от 17-го сего февраля № 350 имею честь препроводить при сем к вам взятый от генерал-майора Кальма писанный им прямо набело ответ на вопрос, от вас доставленный и при сем возвращаемый.

Дежурный генерал Потапов

Господину генерал-адъютанту и кавалеру Чернышеву // (л. 13)

№ 9 (7)

1826 года февраля 17 дня в присутствии высочайше учрежденного Комитета генерал-майор Кальм спрашиван в дополнение прежних его показаний.

В данных вам вопросных пунктах вы приглашались к откровенному изъяснению всего, что вам насчет тайного общества сверх тех вопросов известно, и хотя сознаваясь о участии своем в Союзе благоденствия, вы с тем вместе утверждаете сделанное полковнику Хотяинцову приглашение вступить в союз сей, но умалчиваете о том, что подобное приглашение делали служившему в одном с вами полку полковнику Любимову, которого потом в Союз благоденствия и приняли.

О сем приеме вами Любимова утверждают положительно // (л. 13 об.) как сам он, так и известные по собственным словам вашим полковники Пестель и Хотяинцов.

И потому Комитет требует от вас насчет сего обстоятельства дополнительно объяснения. // (л. 14)

№ 10 (8)

На предложенный мне сего числа письменный вопрос имею честь ответствовать.

1 Показания написаны Ф.Г. Кальмом собственноручно.

2 Отношение написано на бланке со штампом. Вверху листа пометы чернилами: «21 февраля 1826», «Секретно».

Полковника Любимова я в настоящие члены Союза1 благоденствия не принимал. Но говорил ему в оном же 1819 году об оном, и читал он у меня ту книгу. Когда же он был действительно принят, я удостоверительно не знаю и по сей причине упустил об нем упомянуть в прежних моих показаниях.

Генерал-майор Кальм2

Февраля 17 дня

1826 года // (л. 23)

№ 11 (10)

1826 года февраля 23 дня от высочайше учрежденного Комитета полковнику Пестелю дополнительный вопросный пункт.

Генерал-майор Кальм, принятый в Союз благоденствия в 1819 году полковником Бистромом, оставался ли в обществе после объявленного в 1821 году уничтожения союза, какое в деле общества принимал участие и в каких сношениях с кем из членов находился? Или же все то прекратил и с которого времени?

После объявления в Москве об уничтожении Союза благоденствия в 1821 году был генерал-майор Кальм переведен обратно во вторую армию, и в конце 1821 года виделся я с ним в Тульчине, где ему и сказал о продолжении общества; но он так был занят в то время своею женитьбою, потом заболел и, наконец, ездил в чужие край, что с самого того времени ни в каких действиях общества о распространении оного не участвовал и по предметам общества ни с кем никаких сношений не имел. Мы же находились на его счет в недоумении: ибо хотя он и не объявлял, что не хочет более быть членом общества, но никогда об обществе не говорил и также не сказывал, чтобы к продолжению оного приставал. Он так был все время занят семейственными делами, что общество потерял совсем из виду.

Полковник Пестель3 // (л. 24)

№ 12 (11)

1826 года 23 февраля от высочайше учрежденного Комитета генерал-интенданту Юшневскому дополнительный вопросный пункт.

Генерал-майор Кальм, принятый в Союз благоденствия в 1819 году полковником Бистромом, оставался ли в обществе после объявленного в 1821 году уничтожения союза, какое в деле общества принимал участие и в каких сношениях с кем из членов находился? Или же все то прекратил и с которого времени?

Дабы сказать о сем положительно, надлежит знать, кто бы его вновь принял, но поелику мне сие неизвестно, то как в прежних моих объяснениях я не мог, так и в сем не могу заподлинно о том показать. Знаю только, что Кальм принадлежал к числу членов, уклонившихся от союза.

А. Юшневский4 // (л. 25)

№ 13 (12)

1826 года 23 февраля от высочайше учрежденного Комитета генерал-майору князю Волконскому дополнительный вопросный пункт.

Генерал-майор Кальм, принятый в Союз благоденствия в 1819 году полковником Бистромом, оставался ли в обществе после объявленного в 1821 году уничтожения союза, какое в деле общества принимал участие и в каких сношениях с кем из членов находился? Или же все то прекратил и с которого времени?

1 Слово «Союза» вписано над строкой.

2 Ответ написан Ф.Г. Кальмом собственноручно.

3 Ответ написан П.И. Пестелем собственноручно.

4 Ответ написан А.П. Юшневским собственноручно.

Честь имею почтеннейше донесть, что при вступлении моем в Союз благоденствия я слышал, что Кальм в числе членов, он же тогда был уже выбывшим с полком из состава 2-й армии, и я тогда лично с ним не виделся.

При учреждении нового союза или тайного общества в Тульчине его не было, и тогда он не полагался в числе членов; но при возврате его на службу во 2-ю армию между членами распространилось, что он принадлежит к обществу, хотя я должен пояснить, что точного о том известия я не имел и что он не был // (л. 25 об.) ни при одном совещании членов, при которых я находился. В ближайшем сношении с членами был со мною и с Пестелем, но точного разговора о новом обществе я с ним не имел, а как я с ним был в светском отношении весьма коротко связан, то по предмету Союза благоденствия и о восстановлении общества в том же виде имел я разговоры и говорил ему об уверенности моей, что он не откажется от соучастия, на что не имел удовлетворительного ответа. Какие же его были точные сношения с Пестелем мне неизвестно, но и от него слышал, что его можно полагать в числе членов, а точных сведений о цели общества не давать.

Не имея точных сведений я не мог дать о г[енерал]-м[айоре] Кальме точных показаний1, объяснил то, что знал, и то, что не одному мне известно. Ежели же угодно2 будет принять3 на усмотрение мое собственное убеждение, г[енерал]м[айор] Кальм, как я полагаю, точного согласия к присообщению к обществу никогда не давал, а не довольно решительный ответ давал право заключить, что он согласен быть4 в числе сочленов, // (л. 26) точного же участия по делам общества по уничтожении Союза благоденствия не принимал, или мне неизвестно.

Ежели я дал сведения, по которым нельзя сделать точного заключения, я не имел в виду ни скрыть истину, ни умножить число виновных. Объяснил то, что знал по истине и не мог скрыть того, о чем и другим говорил. Желал бы лучше быть в возможности дать показания, совершенно его отстороняющие от соучастия в тайном новом обществе.

Генерал-майор князь Волконский 4-й5

24 февраля 1826 года // (л. 27)

№ 14 (13)

1826 года 23 февраля от высочайше учрежденного Комитета подполковнику Сергею Муравьеву-Апостол[у] дополнительный вопросный пункт.

Генерал-майор Кальм, принятый в Союз благоденствия в 1819 году полковником Бистромом, оставался ли в обществе после объявленного в 1821 году уничтожения союза, какое в деле общества принимал участие и в каких сношениях с кем из членов находился? Или же все то прекратил и с которого времени?

Генерал-майор Кальм принадлежал, как мне известно, Союзу благоденствия и после уничтожения оного, объявленного в 1821 году, прекратил всякое соучастие в делах общества.

Подполковник Муравьев-Апостол6 // (л. 28)

№ 15 (14)

1826 года 23 февраля от высочайше учрежденного Комитета подполковнику Матвею Муравьеву-Апостол[у] дополнительный вопросный пункт.

1 Слово «показаний» вписано над строкой вместо зачеркнутого.

2 Слово «угодно» вписано над строкой вместо зачеркнутого.

3 Слово «принять» вписано над строкой вместо зачеркнутого.

4 Слова «согласен быть» вписаны над строкой.

5 Ответ написан С.Г. Волконским собственноручно.

6 Ответ написан С.И. Муравьевым-Апостолом собственноручно.

Генерал-майор Кальм, принятый в Союз благоденствия в 1819 году полковником Бистромом, оставался ли в обществе после объявленного в 1821 году уничтожения союза, какое в деле общества принимал участие и в каких сношениях с кем из членов находился? Или же все то прекратил и с которого времени?

Мне полковник Пестель говорил, что генерал-майор Кальм принадлежал Союзу благоденствия. После объявленного в 1821 году уничтожения союза принадлежал ли генерал-майор Кальм Южному обществу, я не могу сказать. Я его совершенно не знаю и в последнее время не слышал ничего о нем.

Отставной подполковник Матвей Муравьев-Апостол1 // (л. 29)

№ 16 (15)

1826 года 23 февраля от высочайше учрежденного Комитета полковнику Давыдову дополнительный вопросный пункт.

Генерал-майор Кальм, принятый в Союз благоденствия в 1819 году полковником Бистромом, оставался ли в обществе после объявленного в 1821 году уничтожения союза, какое в деле общества принимал участие и в каких сношениях с кем из членов находился? Или же все то прекратил и с которого времени?

Имею честь донести высочайше учрежденному Комитету, что я знал, что генерал-майор Кальм принадлежал к Союзу благоденствия; но после уничтожения оного не знаю, совершенно ли отказался от общества или только отказался от участия в разговорах и совещаниях оного. Имени его я от других мне известных членов, как человека, на которого бы они надеялись, я не слыхал и не думаю, чтобы он с ними оставался в связи. Когда для сообщения полковнику Пестелю об обстоятельстве г[осподи]на Бошняка я просил его приехать к к[нязю] Волконскому, то сей последний посылал письмо через генерала // (л. 29 об.) Кальма запечатанное, и содержание оного не было ему известно. Я же с генералом Кальмом не знаком и видел его раз у к[нязя] Волконского, который жил у меня, как совершенно неизвестного мне человека. Ничего более о нем не знаю, а о полковнике Бистроме никогда ни от кого не слыхал.

Отставной полковник Давыдов2 // (л. 36)

№ 17 (21)

1826 года 23 февраля от высочайше учрежденного Комитета подпоручику Бестужеву-Рюмину дополнительный вопросный пункт.

Генерал-майор Кальм, принятый в Союз благоденствия в 1819 году полковником Бистромом, оставался ли в обществе после объявленного в 1821 году уничтожения союза, какое в деле общества принимал участие и в каких сношениях с кем из членов находился? Или же все то прекратил и с которого времени?

Я знаю, что Кальм принадлежал Союзу благоденствия. Но вступил ли в новое общество, сего я не слыхал. Но Пестель может дать удовлетворительный ответ.

Подпоручик Бестужев-Рюмин3 // (л. 30)

№ 18 (16)4

Милостивый государь, Александр Иванович!

Вследствие почтеннейшего отношения вашего превосходительства имею честь препроводить при сем доставленные от вас вопросные пункты вместе с отобранными от генерал-майора Кальма ответными пунктами как черновыми, так и набело им же переписанными, для представления оных в высочайше учрежденный Комитет для изыскания о злоумышленном обществе.

С истинным высокопочитанием и совершенною преданностию имею честь быть, милостивый государь, вашего превосходительства покорнейший слуга Алексей Потапов

1 Ответ написан М.И. Муравьевым-Апостолом собственноручно.

2 Ответ написан В.Л. Давыдовым собственноручно.

3 Ответ написан М.П. Бестужевым-Рюминым собственноручно.

4 Вверху листа помета чернилами: «Секретно».

№ 549-й

12 марта 1826 С[анкт]- Петербург

Его превосход[ительст]ву А.И. Чернышеву // (л. 31)

№ 19 (17)

1826 года марта 10 дня от высочайше учрежденного Комитета генерал-майору Кальму дополнительные вопросные пункты.

Генерал-майор князь Волконский и полковник Пестель показывают, что они после уже объявленного уничтожения Союза благоденствия говорили вам о продолжающемся новом тайном обществе, и хотя вы положительного согласия на вступление в оное не изъявили, но и решительного отрицания от того не сделали. Почему общество, оставаясь насчет вас в недоумении, имело право думать, что вы были согласны оставаться членом. Притом князь Волконский дополняет, что вы находились в сношениях с ним и Пестелем. Комитет требует от вас положительного пояснения:

1. Когда и какого рода сделаны были вам предложения от кн[нязя] Волконского и полковника Пестеля насчет продолжающегося тайного общества?

2. Какие именно даны были вами каждому из них на сие ответы?

3. В чем именно заключались // (л. 31 об.) сношения ваши с князем Волконским и Пестелем после сделанного ими предложения о новом обществе и когда, где происходили оные?

4. Какое принимали вы участие в действиях сего, предложенного вам Волконским и Пестелем, общества? К сему присовокупите с полною откровенностию все, что вам насчет помянутого общества было известно. // (л. 32)

№ 20 (18)

На сделанные мне вопросные пункты имею честь ответствовать. Генерал-майор князь Волконский и полковник Пестель мне насчет продолжения тайного общества никаких предложений не делали, и я с ними никаких сношений по оному не имел, никакого участия не брал и не воображал, чтобы [после] последовавшего от правительства запрещения могло бы еще таковое составиться, продолжаться или вновь составиться. Да притом я обоих сих господ с 1822 года по нынешний не видел или не встречался чаще двух или трех раз.

Генерал-майор Кальм1

12 марта 1826 года // (л. 33)

№ 21 (19)2

1826 года марта 11 дня от высочайше учрежденного Комитета полковнику Пестелю дополнительный вопросный пункт.

Генерал-майор князь Волконский на вопрос о генерал-майоре Кальме отозвался между прочим, что он, Кальм, был в сношениях с вами и с ним, Волконским.

Поясните откровенно: в чем именно заключались сношения ваши с Кальмом и в какое время происходили, т[о] е[сть] прежде ли объявленного уничтожения Союза благоденствия или же после оного?

1 Ответ написан Ф.Г. Кальмом собственноручно.

2 Вверху листа помета чернилами: «Читано 14-го марта».

Действительные мои сношения по обществу происходили с Кальмом в продолжение 1819 года до отъезда моего в Петербург. По возвращении же моем не застал я уже Кальма во второй армии. Сношения сии заключались, как и со всеми прочими членами, в старании об умножении числа членов, к чему Кальм способствовал принятием Непенина и Хотяинцова. После объявления об уничтожении союза имел я о сем с Кальмом разговор во время возвращения его ко второй армии; но он тогда был занят своею женитьбою, так что не объявил решительно ни отступления от союза, ни пристания к оному. После же того вскорости заболел он, ездил в чужие край и, возвратившись, так все занят был семейственными своими делами, что про общество более не говорил. В ноябре месяце прошлого года пересылал князь Волконский два или три письма ко мне через Кальма, и я чрез него же ответы отсылал. Вот все сношения с ним по обществу после объявленного уничтожения. // (л. 33 об.)

Нам тем менее можно было надеяться на Кальма для цели общества, что в конце года подал он просьбу об увольнении его в отставку с намерением ехать в чужие край для поправления здоровья его жены. Я полагаю, что он не имел в душе намерения более участвовать в обществе; но решительно сего нам тогда потому не объявлял, что и без того собственные его обстоятельства отдаляли его от нашего круга. Сие можно было уже и из того видеть, что он никогда про общество не осведомлялся и даже не показывал желания с членами видеться на сей счет. Особенных сношений не было у меня никаких с Кальмом кроме вышеназванных.

Полковник Пестель1 // (л. 34)

№ 22 (20)

1826 года марта 11 дня от высочайше учрежденного Комитета генерал-майору князю Волконскому дополнительный вопросный пункт.

На сделанный от Комитета вопрос о генерал-майоре Кальме вы, между прочим, отозвались, что он, Кальм, был в сношениях с вами и с Пестелем.

Поясните положительно: в каких именно сношениях вы находились с Кальмом по обществу и в какое время оные происходили, т[о] е[сть] прежде ли объявленного уничтожения Союза благоденствия или после уже оного?

Честь имею почтеннейше донесть, что общая2 уверенность членов тайного общества о соучастии Кальма в оном и собственное мое убеждение о малом его причастии поставляли мне в обязанность сделать то показание, которое объяснил по первоначально сделанному мне вопросу о генер[ал]-майоре Кальме. Дополнительных я сведений не имею ко подробнейшему объяснению оных.

Как мне был сделан вопрос, сколько могу припомнить, с кем из членов общества был Кальм в сношении, я обязан также был показать, что с Пестелем и со мною, как его свидания с нами были общеизвестными. // (л. 34 об.) Мои свидания с Кальмом2 имели предметами общие светские сношения, но как ему известно было существование тайного общества и3 что я почитал его за члена оного и он меня признавал за такового, то бывали между нами иногда общие суждения по тайному обществу, о подробностях коих припомнить не могу, и первое мое показание было сделано в том виде, чтоб показать его, Кальма4, малое причастие, сколько мне известно, и тем старался охранить его, Кальма, от неосновательных показаний других членов общества, которые, не быв с ним в прямых сношениях, могли бы на него навлечь большее подозрение по общему о нем понятию, что он действительный член тайного общества. Прибавлю еще к оправданию его, что он почти весь 1822 год и 1823 был в отпуску за границей и что мои с ним сношения были в 1821 году и в конце оного, в 1822 в начале и в 1823 в конце оного,

1 Ответ написан П.И. Пестелем собственноручно.

2 Далее зачеркнуто одно слово.

3 Слово «и» вписано над строкой.

4 Слово «Кальма» вписана над строкой.

но прежде известного по моим показаниям съезда в Каменке в сем году. В 1824 году, не припомню, чтоб я с ним виделся и в 1825, кажется, и в первом показании пояснил, что не имел с ним по предмету тайного общества разговора. Начало моих сношений с г[енерал]-м[айором] Кальмом и возобновление сношений о них им1 с Пестелем (как и сперва бывших по Союзу благоденствия) было в 1821 // (л. 35) году во время лагеря 19-й пехотной дивизии при деревне Леухе во время смотра г[осподи]на главнокомандующего и по распущении дивизии по кантонир-квартирам, у тестя его, Кальма, в местечке Монастырище, соседство же оного от Умани и Линец было поводом к частым сношениям. Из вышеозначенного объясняется, что сношения мои с Кальмом были уже начаты и продолжались по уничтожении Союза благоденствия.

Ежели г[енерал]-м[айор] Кальм не сознается, что он имел со мной по2 предмету тайного общества разговоры, то он сам сим запирательством наводит на себя подозрения; я, как здесь, так и прежде объяснил по чистой справедливости и не позволил бы себе припутать непричастного лица. Объяснил то, что знал и желаю, чтоб чистосердечным объяснением г[енерал]-м[айор] Кальм очистил бы себя от подозрения, им самим на себя возводимым, и освободил3 бы меня от заключений на меня4, что я сделал неправильные показания, в чем совесть мою ничто не может удостоверить.

Генерал-майор князь Волконский 4-й5

12 марта 18266 // (л. 37)

№ 23 (22)

Копия

19 пехотной дивизии командир 2-й бригады генерал-майор Кальм.

На подлинной написано собственною его императорского величества рукою: «Рано выпускать».

Генерал-майор Кальм сознался, что увлеченный нравственною целию Зеленой книжки в 1819 году он вступил в Союз благоденствия по приглашению полковника Бистрома, но потом, вышед из 2-й армии с полком в Москву, прекратил все сношения с августа того же года. После сего писал к Бистрому один только раз и один же раз имел от него ответ. Кроме его никого из членов не знал. В бытность в Москве ни с кем из собравшихся туда в 1821 году членов сношений не имел и о происходивших между ними совещаниях не слыхал. О существовании же тайного общества не знал и ни какого // (л. 37 об.) участия в действиях оного не принимал.

Между тем полковник Любимов и подполковник Хотяинцов показали, что они приняты были в Союз благоденствия генералом Кальмом в 1819 году и что он, увидевшись с Хотяинцовым в Киеве в 1823 или 1824 [году] приглашал его уклониться от тайного общества. На сие генерал-майор Кальм отозвался, что он Любимову и Хотяинцову действительного говорил о Союзе благоденствия и показывал им Зеленую книжку и что из них один Хотяинцов изъявил согласие вступить в союз сей, а был ли точно принят в оный // (л. 38) Любимов, удостоверительно не знает; приглашать же Хотяинцова к уклонению от тайного общества и не думал, ибо сам не знал и не понимал об оном с 1819 года.

1 Слова «о них им» вписаны над строкой.

2 Далее зачеркнуто одно слово.

3 Слово «освободил» написано над строкой вместо зачеркнутого.

4 Слова «на меня» вписаны над строкой.

5 Ответ написан С.Г. Волконским собственноручно.

6 В подлиннике ошибочно: «1825».

Члены Южного общества свидетельствуют:

Полковник Пестель

В конце 1821 года, увидевшись с Кальмом в Тульчине, говорил ему о продолжающемся обществе (после уже объявленного уничтожения союза); но он, Кальм, столько был занят в сие время женитьбою, потом заболел и, наконец, ездил в чужие край, что ни в каких действиях общества не участвовал и никаких сношений не имел. Общество насчет сего было в недоумении, ибо хотя он и не объявлял, // (л. 38 об.) что не хочет более быть членом его, но никогда не говорил об обществе, равно не сказывал и того, чтобы приставал к продолжению оного; словом, Кальм во все время так был занят семейными делами, что общество совсем потерял из виду.

Генерал-майор князь Волконский

По возвращении Кальма во 2-ю армию Волконский предлагал ему остаться в новом обществе, но Кальм удовлетворительного ответа не дал и ни на одном совещании не был. Впрочем он, Волконский, полагает, что, хотя Кальм точного согласия на принадлежность к тайному обществу никогда не давал, но и недовольно решительно отказываясь от оного, подавал право думать, // (л. 39) что он согласен остаться членом. Действительного же участия в делах общества Кальм не принимал со времени уничтожения Союза благоденствия. В сношениях был с Пестелем и с ним, Волконским, прежде.

Подполковник Сергей Муравьев-Апостол

Со времени уничтожения Союза благоденствия генерал Кальм прекратил все сношения и не принимал никакого участия по обществу.

Генерал-интендант Юшневский

Подполковник Матвей Муравьев-Апостол

Подпоручик Бестуже в-Рюмин

После объявленного прекращения Союза благоденствия принадлежал ли Кальм к Южному обществу, не знают и ни от кого не слыхали.

Верно: // (л. 39 об.)

P. S. Справка

Генерал-майор Кальм высочайшим приказом 18 апреля 1826 [года] по прошению его прежде 1-го генваря поданному уволен от службы за ранами с мундиром и пенсионом полного жалованья; а г[осподин] дежурный генерал рапортом от 30-го апреля 1826-го № 802 донес г[осподину] военному министру, что ген[ерал]-м[айор] Кальм освобожден 29 апреля.

Надворный советник Ивановский

О следственном деле Ф.Г. Кальма

Впервые имя члена Союза благоденствия, генерал-майора, бригадного командира 19-й пехотной дивизии Федора Григорьевича Кальма было упомянуто в материалах следствия 20 декабря 1825 г. К этому числу относится рапорт генералов Чернышева и Киселева, проводивших расследование в Тульчине. Со слов доносчика Майбороды, Кальм был назван в этом документе «уклонившимся от общества». То же следовало из списка членов тайного общества, приложенного к показаниям Майбороды от 22 декабря.

21 декабря Кальм был допрошен в Тульчине, где сообщил, что в 1819 г. дал согласие Ф.А. Бистрому (умер в 1825 г.) на вступление в Союз благоденствия с центром в Петербурге, имевшем целью распространение нравственности и «помощь неимущим и бедным». Кальм, по его словам, ознакомился с уставом союза, но в деятельности его не принимал участия и никого из членов общества не знает (док. N° 3/2).

25 декабря ответы Кальма, в числе показаний других членов тайного общества в Тульчине, были направлены Киселевым и Чернышевым Витгенштейну и затем в Петербург. На следствии в Петербурге первым имя Кальма назвал Трубецкой на допросе 23 декабря. Он показал, что Кальм «некогда принадлежал к обществу». Об участии Кальма в Южном обществе Трубецкой не знал, но указал, что «с здешним обществом сношений не имеет».

26 декабря Комитет принял решение об аресте Кальма. 30 декабря бьш отдан соответствующий приказ. 5 января 1826 г. Кальм был отправлен из Тульчина в Петербург, куда прибыл 14 января. Содержался в Главном штабе. На первом допросе у Левашова, состоявшемся по приезде Кальма в Петербург, он повторил основное содержание своих показаний, данных в Тульчине (док. № 4/1).

К 18 января - дню допроса Кальма в Комитете следователи получили о нем ряд новых сведений. Н.И. Комаров в показаниях, данных 27 декабря и в первых числах января, назвал Кальма в числе известных ему членов тайного общества в Тульчине, сообщил об осведомленности Кальма о Московском съезде 1821 г., о его нежелании «ни содействовать к уничтожению [общества], ни к устройству». Краснокутский (2 января), Юшневский (9 января) и Хотяинцов (10 января) отнесли его к членам Союза благоденствия, 18 января Юшневский назвал Кальма в числе отставших от общества.

В обширных показаниях от 13 января Пестель отметил, что Кальм был в числе «первоначальных» членов тайного общества в Тульчине, принят в 1819 г. Через него, по словам Пестеля, вступили в общество Непенин и Хотяинцов. Далее Пестель сообщил, что Кальм узнал об уничтожении общества в Москве в 1821 г., по возвращении его во 2-ю армию Пестель «имел... с ним об обществе разговоры, но он скоро заболел, ездил потом в чужие край и, таким образом, в обществе с того времени не участвовал».

18 января состоялся допрос Хотяинцова, где он отвечал следующее: «О существовании сего общества объявил мне генерал Кальм, он же и пригласил меня быть членом оного и познакомил с Пестелем... От Кальма получил "Зеленую книгу..." Хотяинцов сообщил далее, что при встрече с Кальмом спустя несколько лет, в 1824 г. тот советовал Хотяинцову, отойти от тайного общества, «присовокупи, что он и сделал уже сие».

На основании собранных сведений Кальм 18 января был допрошен в Комитете (док. № 6/4). Он отверг показания Комарова и Хотяинцова, подчеркнув, что ничего не знал об обществе с 1819 г. Однако ему пришлось признать, что он ознакомил Хотяинцова в 1819 г. с существованием тайного общества и его уставом и был посредником в приеме Хотяинцова в Союз благоденствия (док. № 7/5). На следующий день Комитет стремясь выяснить, принимал ли Кальм в тайное общество Хотяинцова, задал Пестелю специальный вопрос, ответ гласил: «Полковник Хотяинцов был принят в общество г[енерал]-м[айором] Кальмом, а потом со мною как член ознакомлен». В конце января был допрошен привезенный в Петербург Любимов. Он сообщил, что был принят в тайное общество Кальмом.

Комитет вновь обратился к Пестелю за подтверждением, что было им сделано 5 февраля. «Что Кальм говорил Любимову насчет цели Союза благоденствия, я наверное не знаю, - писал Пестель, - но иначе полагать не могу, как что он ему объявил о конституционных намерениях общества». Факт приема Кальмом в тайное общество Любимова подтвердил 5 февраля также Хотяинцов. На основании показаний Любимова, Пестеля и Хотяинцова Кальму был адресован 17 февраля очередной вопрос с требованием дать объяснения о приеме в тайное общество Любимова. Однако Кальм не признал своего участия в приеме Любимова, но согласился с тем, что говорил ему об обществе и давал читать устав (док. № 9/7, 10/8).

Следующая группа показаний о Кальме связана со следственным делом Непенина. 23 января он показал, что был принят в общество одновременно с Кальмом. Более подробно Непенин остановился на своем приеме в ответах на вопросы от 2 февраля. Объясняя мотивы присоединения к тайному обществу, он отметил среди них и тот факт, что «объявил на вступление свое согласие и товарищ мой полковник Кальм, коего я почитал и ныне почитаю за самого честнейшего и скромнейшего человека». Пестель в ответе от 23 февраля внес дополнение в показание Непенина: «Принят же был он в Союз благоденствия чрез генерал-майора Кальма, который ему о существовании союза открыл и о вступлении в оный предложил, на что он и согласился. Ко мне же пришел он потом уже яко член для дания подписки».

В Комитете имелись также показания Волконского и Барятинского от конца января, в которых Кальм упоминался среди членов тайного общества во 2-й армии. 23 февраля вопросы о принадлежности Кальма к тайному обществу после 1821 г. получили Пестель, Юшневский, Волконский, С. Муравьев-Апостол, М. Муравьев-Апостол, Давыдов, Бестужев-Рюмин. Пестель и Волконский показали, что хотя Кальм знал о продолжении деятельности тайного общества, но от участия в нем уклонялся и ответа определенного не давал (док. № 11/10, 13/12). По сведениям Юшневского и С. Муравьева-Апостола Кальм «принадлежал к числу членов, уклонившихся от союза» (док. N° 12/11, 14/13).

М. Муравьев-Апостол, Давыдов и Бестужев-Рюмин точных сведений о Кальме не имели (док. № 15/14, 16/15, 17/21). 10 марта Комитет, ссылаясь на ответы Пестеля и Волконского, вновь направил Кальму вопрос о его участии в обществе после 1821 г. (док. № 19/17), Кальм дал отрицательный ответ (док. № 20/18). Заключительным этапом следствия по делу Кальма были новые вопросы Пестелю и Волконскому 11 марта о контактах с Кальмом. Ответы их не содержали новых сведений (док. N° 21/19, 22/20).

18 марта в Комитете читались «записки о деле девяти лиц, содержащихся в крепости, отставших с 1821-го года или прежде от Союза благоденствия, каковые были представлены государю императору при особом докладе». Резолюция на записке о Кальме гласила: «Рано выпускать» (док. N° 23/22).

В апреле имя Кальма было упомянуто также П.С. Бобрищевым-Пушкиным (7 апреля) и Н.А. Крюковым (8 апреля), они назвали его в числе членов тайного общества.

18 апреля был опубликован очередной приказ Николая I о назначениях в армии. Согласно приказу Кальм по прошению его, ранее 1 января 1826 г. поданному, был уволен от службы «за ранами с мундиром и пенсионом полного жалованья» (док. № 23/22). 29 апреля 1826 г. Кальм был освобожден.

Следственное дело Ф.Г. Кальма хранится в ГАРФ, в фонде N° 48, под № 175. По современной нумерации в деле насчитывается 56 листов, в том числе чистые. Ивановский, формируя дело, учел в нем 54 листа, включая чистые. Документ № 1 не был им пронумерован. Ниже указано дело Следственного комитета, в котором имеются собственноручные документы Ф.Г. Кальма.

1. Дело N° 293, л. 13 (рапорт от 30 апреля 1826 г.); л. 14 (расписка без даты).

4

Шведская ветвь семьи фон Арнольд

Витгенштейн-Рейнгольд-Сергей-Грегор (Роман Иванович) родился в Тюрпсале 7 августа 1812 года, в год, когда тяжёлое испытание выпало на долю России: Наполеон Бонапарт со своими полчищами вторгся в пределы России и подходил к Москве. В северных же губерниях, в Эстляндской, СанктПетербургской царило относительное спокойствие, т. к. враг до них не докатился. Такой же спокойной жизнью жил и Тюрпсаль.

14 лет Рейнгольд был отдан в церковно-приходскую школу, по окончании которой, в 1831 году, поступил в Дерптский университет (Stud. cam.). Окончив в 1837 году университет по юридическому факультету кандидатом юридических наук, Роман Иванович вернулся к отцу в Тюрпсаль. После смерти отца в 1838 году Роман Иванович всецело посвятил себя ведению хозяйства в имении, в котором к тому времени было 240 «душ мужеска пола».

6 сентября 1839 года Роман Иванович избирается асессором (Kreisgerichtes Assessor)  Вирляндского уездного суда. Затем занимает последовательно следующие посты в том же уезде: уездного судьи ( Hackenrichter), судьи церковного округа (Kirchspielsrichter), старшего судьи (Mannrichter) и, наконец, выбирается депутатом уездного дворянства (Kreisdeputierter).

Будучи уже немолодым, в возрасте 41 года, 4 июня 1853 года Роман Иванович женился на дочери генерал-майора Фридриха фон-Кальма (1787 – 4.1.1839) и его жены Магдалины, урождённой фон-Крузенштерн (1797 – 1855), – Елене-Магдалине-Розалии фон-Кальм (родилась 19 мая 1832 года в Дзугастре (Подолия), умерла 19 мая 1878 года в Тюрпсале). От этого брака родились четыре дочери и три сына:

1. Иоганн-Фридрих-Рейнгольд, подробно см. ниже;

2. Марта-Магдалина-Фридерика, родилась 5 октября 1855 года в Тюрпсале, умерла 5 декабря 1919 года в Хофсте (Швеция);

3. Карл-Оскар, родился в 1857 году, умер в 1865 году;

4. Юлия-Генриетта, родилась 19 ноября 1858 года в Тюрпсале, умерла 29 августа 1889 года в Бад-Болле (Вюртемберг);

5. Генгретта-Шарлотта-Цецилия, родилась в 1860 году, умерла в 1865 году;

6. Александр-Густав-Рейнгольд-Отто, подробно см. ниже;

7. Шарлотта-Розалия, родилась 1 января 1869 года в Тюрпсале. Вышла замуж 2 октября 1892 года в Бад-Болле (Вюртемберг) за Ганса барона фон-Фершуера, королевско-прусского капитана в отставке. Умерла 2 октября 1942 года в Оберкирхе, Баден (Германия).     

В 1858 году Роман Иванович приобрёл имение Куртна, а в последующие годы арендовал по очереди имения семьи Штакельберг: Кохтель, Эрридес, Паггар и Аддафер, где занимался сыроварением. Он всю жизнь прожил в Тюрпсале и умер там 3 марта 1880 года. Некролог был помещён в газете «Revalsche Zeitung», № 53.

После смерти Романа Ивановича во владение поместьем Тюрпсаль вступил его старший сын Иоганн-Фридрих-Рейнгольд (Фёдор Романович) фон-Арнольд, родившийся 20 июня 1854 года в Тюрпсале.  Фёдор Романович женился 4 июня 1881 года на Молли-Елене-Констанце фон-Лилиенфельд (родилась 2 мая 1856 года в Ойденорме, умерла 10 июня 1906 года), дочери Георга-Фромхольда-Якоба-Адама фон-Лилиенфельда (1830 - 1910) и его жены Иоганны-Марии-Констанцы-Елены, урожденной фон-Баранов. От этого брака родились дети:

1. Герберт-Фридрих-Рейнгольд, родился в 1882 году, умер в 1884 году.

2. Рене-Харальд, родился в 1883 году, умер в 1884 году.

3. Эдит-Юлия-Алиса, родилась 15 июня 1885 года в Тюрпсале, умерла 9 января 1922 года. С 20 ноября 1915 года была замужем за Фольком Дальстрёмом, шведским обер-пастором.

4. Вернер-Герман-Рейнгольд, подробно см. ниже. 

5. Карин-Юлия-Мария, родилась 20 марта 1888 года в Тюрпсале.  С 3 августа 1916 года была замужем за Инге-Иваном Эгерстрёмом, шведским капитаном в лейб-гренадерском полку Его Величества короля Швеции в Линкепинге.

6. Эрик-Гунар, подробно см. ниже.

В 1891 году Фёдор Романович продал родовое имение Тюрпсаль некоему Вертеру Розенталю и с семейством переселился из России в Швецию. Там он купил поместье Дьюторп (Эстерготляндия). На основании правительственного указа от 3 апреля 1895 года он был «уволен из русского подданства». В Россию Фёдор Романович больше не приезжал и умер в Стренгнэсе (Швеция) 11 мая 1902 года.

Младший брат Фёдора Романовича, Александр-Густав-Рейнгольд-Отто (Отто Романович), родившийся 30 мая 1865 года в Тюрпсале, ещё раньше, в 1889 году, продал унаследованное от отца поместье Куртна в Вирляндском уезде некоему Пельцеру в Нарве и переехал в Швецию, где приобрёл четыре небольших имения: Лунгсбо, Хёглунда, Свэрта и Букусхоф. Из русского подданства вышел официально 3 июля 1892 года (отношение Эстляндского губернатора № 460 от 20 июля 1892 года).

14 июля 1889 года Отто Романович женился в Аренсбурге на Марии-Жозефине фон-Поль (родилась 5 января 1871 года в Аренсбурге, умерла 17 (30) мая 1909 года в Берлине), дочери Бальтасара-Адольфа фон-Поля (умер в 1891 году) и его жены Теоны-Эмилии, урождённой Гюльденштуббе.

12 октября 1914 года Отто Романович женился вторично в Хофсте (Швеция) на Анне-Ульрике графине Мёрнер-аф-Морланда (родилась в Хофсте 1 июня 1873 года), наследнице поместья Хофста (Сёндерманлянд), дочери Карла-Роберта Стеллана, умершего в 1875 году, и его жены Сарры-Ловизы-Ульрики, урождённой Фриз. Анна-Ульрика в первом браке была замужем за норвежским майором Самуэлем Эйде.

Живя в нейтральной Швеции вдали от своей родины, Отто Романович был сторонним свидетелем всех европейских событий первой четверти ХХ века. Умер он в Хофсте 7 июля 1926 года.

От первого брака у Отто Романовича были дети:

1. Ганс-Бальтасар-Рейнгольд, подробно см. ниже.

2. Хедвига-Шарлотта-Маргарита, родилась 7 марта 1892 года в Лунгсбо. Замужем с 1914 года за Нильсом-Акселем-Девидом фон-Хейне, капитаном лейб-гвардии, флигель-адъютантом Его Величества короля Шведского.

Так сыновья Романа Ивановича порвали со своей родиной – Россией – и основали шведскую линию рода фон-Арнольд.

Сын Иоганна-Фридриха-Рейнгольда ( Фёдора Романовича) – Вернер-Герман-Рейнгольд родился в Тюрпсале 13 октября 1886 года. Вместе с отцом переехал в 1891 году в Швецию, где впоследствии работал старшим лесничим. 1 февраля 1915 года женился в Стокгольме на Эстере-Анне-Марии Валлин, родившейся 31 июля 1890 года, дочери адвоката Эрнста Валлина и его жены Анны, вдовы де-Блом. От этого брака были дети:

1. Рагнар-Рейнгольд, родился в Мариестаде 30 января (12 февраля) 1916 года.

2. Гуннар-Герман-Рейнгольд, родился в Риссби 10 (23) февраля 1917 года.

3. Гаральд-Роберт-Рейнгольд, родился в Вэксиё 14 (27) октября 1920 года.

4. Леннарт-Фредерик-Рейнгольд, родился 9 (22) мая 1927 года.

Второй сын Иоганна-Фридриха-Рейнгольда – Эрик-Гуннар, родился уже в Швеции, в Дьюрторпе, 8 (20) ноября 1895 года. Служил в шведской армии лейтенантом Эльфсборского полка (1935 год). Женат с 20 октября (2 ноября) 1918 года на Берте-Елене Гилленсвэрд, родившейся в Вэксиё 28 апреля (10 мая) 1898 года, дочери шведского майора Оскара-Гуго Гилленсвэрда и его жены Вендлы-Вильгельмины-Изабеллы, урождённой Хультман. Их дети:

1. Маргарита-Кристина, родилась 3 февраля 1920 года в Борэсе.

2. Марианна-Изабелла, родилась 8 мая 1921 года там же.

3. Дагмара-Алиса, родилась 8 апреля 1925 года там же.

Сын Отто Романовича – Ганс-Бальтасар-Рейнгольд, родился в Швеции, в Лунгсбо, 14 (26) октября 1890 года. Получил юридическое образование. Женился на Астре-Мёрнер Эйде, родившейся в Любеке (Германия) 29 августа (10 сентября) 1896 года, дочери доктора Самуэля Эйде, норвежского посланника, и его жены Уллы графини Мёрнер-аф-Морланда. Их дети:

1. Ганс-Гёран-Рейнгольд-Бальтасар, родился 5 февраля 1921 года в Стокгольме.

2. Ганс-Карл-Рейнгольд, родился 13 июля 1925 года в Стокгольме.

Перечисленные выше внуки и правнуки Романа Ивановича в 1935 году были живы. Более поздних сведений о потомках Романа Ивановича не имеется.  За период, прошедший с 1935 года – времени издания «Генеалогического справочника», конечно, произошли значительные изменения в семейном составе шведской линии Арнольдов, но, к сожалению, никаких данных о них у нас нет.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » Кальм Фёдор Григорьевич.