© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » «Алфавит» Боровкова.


«Алфавит» Боровкова.

Сообщений 1 страница 10 из 15

1

АЛФАВИТ

членам бывших злоумышленных

тайных обществ

и лицам, прикосновенным к делу,

произведенному высочайше учрежденною

17-го декабря 1825-го года

Следственною Комиссиею

составлен 1827-го года


«Декабристы». Биографический справочник (1988).


АВЕНАРИУС Александр Андреев. Полковник. Командир 41-го егерского полка.

Был членом Союза благоденствия, но отклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших после 1821-го года. Генерал Ермолов на отношение о учреждении за Авенариусом секретного надзора отвечал, что он знает его хорошо, находит его офицером усердным, исполнителем безмолвным и командиром полка из числа наилучших; к тому присовокупил, что он смело ручается, что не в свойствах Авенариуса быть членом какого-либо вредного общества.

Высочайше повелено оставить без внимания.

АБРАМОВ Павел Васильев. Полковник Казанского пехотного полка.

Сначала отрицался, а потом признался, что принят в Союз благоденствия в 1819 году и участвовал в собрании, бывшем в Тульчине в 1821 году, по случаю сделанного в Москве положения о уничтожении Союза. В сем собрании доказывал необходимость продолжать существование Южного общества и заключил тем, что если бы и все члены отстали, то оно будет существовать в нем одном. По улике сознался и в том, что не противоречил введению республиканского правления и был в числе одобрявших революционный способ действия с упразднением престола, а в случае крайности, с изведением тех лиц, которые представят в себе непреодолимые препоны, присовокупив, однако, что сам никакого мнения об императорской фамилии не подавал. С того же 1821 года удалился от общества, в собраниях оного более не участвовал и сношения с членами прекратил.

По приговору Верховного уголовного суда, 10-го июля 1826 года высочайше конфирмованному, осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

АБРАМОВ Иван Борисов. Поручик Квартирмейстерской части.

После запирательств, не допущая до очной ставки, сознался в принадлежности к Южному обществу и знании цели введения представительного правления. При самом вступлении он дал слово исполнить все, что общество признает нужным к достижению сей цели. Ему известно было, что в случае крайности предполагалось покуситься на жизнь покойного государя и всей императорской фамилии, но он не считал сего прямым положением общества. Действий его в пользу оного никаких не было. Наконец, когда в Тульчине производился розыск об обществе, то он ездил к Заикину, с коим, рассуждая об угрожавшей опасности, советовался, что делать с бумагами Пестеля: сжечь или сохранить?

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 2 года. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе один год, а потом обратить на поселение в Сибири.

АКИНФИЕВ. Генерал-майор.

Он был принят Артамоном Муравьевым в члены Военного общества, предшествовавшего Союзу благоденствия, но как Муравьев тогда еще не имел права принимать, то Акинфиев никогда и не почитался сочленом общества и не был ни в каких сношениях ни с оным, ни с Муравьевым, который, впрочем, не зная иной цели, кроме нравственной, не сообщал ему ничего другого.

Высочайше повелено оставить без внимания.

АКУЛОВ Николай Павлов. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Членом общества не был и о существовании оного не знал. Увлекся 14 декабря на Петровскую площадь с своею ротою, не смея оставить ее и надеясь обратить к своей обязанности, старался удержать ее в порядке. Он обвиняется в возбуждении в нижних чинах сомнения на счет действительности отречения цесаревича от престола, а также в возражении генерал-адъютанту Шипову. Ему подал он, вместе с другими, свою саблю, когда приказано было арестовать одного Вишневского.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и написанию в рядовые до выслуги, с определением в дальние гарнизоны, без лишения дворянства. Высочайшим же указом 22 августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса, дабы мог заслужить вину свою.

АЛЕКСЕЕВ. Отставной коллежский советник.

Взят был по показанию Матвея Муравьева-Апостола, что Алексеев принадлежал к масонской ложе, в Полтаве Новиковым учрежденной и служившей рассадником для тайного общества. Но по изысканию Комиссии оказалось, что он к тайному обществу не принадлежал и о существовании оного не знал. Сам он показал, что в 1818 году, видя, что вся молодежь стремится участвовать в масонской ложе, и имея двух сыновей, хотел узнать, в чем заключаются тайны масонские, дабы, смотря по качеству оных, позволить или запретить им вступление в ложу; для сего просился и был в нее принят. Но ложа сия в 1819 году по высочайшему повелению закрылась, и с тех пор он ничего о ней не слыхал. Содержался у дежурного генерала с 8-го февраля.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 21 февраля освобожден с аттестатом.

АЛЕКСЕЕВ Дмитрий Ларионов. Статский советник, екатеринославский губернский предводитель.

Малороссийский военный генерал-губернатор князь Репнин, получив отношение г[осподина] военного министра от 18 генваря 1826 года с изъяснением высочайшего повеления о высылке сюда некоторых лиц, бывших членами ложи Новикова, и о узнании от них, кто такой сочлен их Алексеев, отправил в С.-Петербург вышепоказанного, а с тем вместе, получив сведение, что и сей Алексеев принадлежал к той же ложе, отнесся об оном к новороссийскому генерал-губернатору графу Воронцову, который, вследствие того, прислал его сюда 19 февраля. Но он, как совершенно неприкосновенный к настоящему делу, в то же время освобожден с аттестатом от Комиссии.

АЛЕНДАРЕНКО. Подпоручик Черниговского пехотного полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, назвавшего Алендаренко членом тайного общества, Комиссия спрашивала о нем главнейших членов. Но они отозвались незнанием о принадлежности его к обществу. О сем уведомлен главнокомандующий.

АЛИМСКОЙ. Офицер 37 егерского полка.

Был членом Союза благоденствия, но отклонился от оного и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

По высочайшему повелению оставлен без внимания.

АНДРЕЕВ 2-й Андрей Николаев. Подпоручик л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка.

В последние дни перед 14 декабря он принят в члены Северного общества с объявлением цели оного, введения конституции. Накануне возмущения ему поручено было содействовать к отклонению солдат от присяги. Следуя сему, он по утру 14 числа, явясь в роту, уговаривал солдат не присягать, но потом все время находился с полком на своем месте.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить на поселении на 20 лет.

АНДРЕЕВИЧ 1-й Гордей Максимов. Подпоручик 8-й артиллерийской бригады.

Был выслан вместе с братом своим нижеозначенным по неизвестности, которого из них следовало взять. По изысканию Комиссии, он оказался совершенно непричастным к тайному обществу.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, освобожден 13 февраля с аттестатом.

АНДРЕЕВИЧ 2-й Яков Максимов. Подпоручик 8-й артиллерийской бригады.

В 1825 году в лагере при Лещине принят в Славянское общество. На одном из совещаний, происходившихся [sic!] в квартире его, поклялся на образе, что он готов на все, чего общество ни потребует для блага народа, и решался мстить тому, кто причиной слез и притеснений, хотя бы это был государь. Знал о намерении начать действия в 1826 году, итти в Москву, уничтожить существующий образ правления и объявить конституцию, а равно и о назначении цареубийц; в разговорах с Борисовым предполагал арестовать государя цесаревича, для успеха в их намерении без кровопролития, и внушал в нижних чинов дух возмущения. Он уличался и в том, что угрожал смертью каждому, кто отречется от общества или воспротивится оному; говорил, что для установления конституции необходимо изведение всей августейшей фамилии и что, когда они придут в Петербург, то надобно будет принять меры, чтоб не выпустить государя и там же умертвить его величество; дорогой же убеждать чернь в пользе, какая последует для них, когда они не будут подвластны императору; и что еще до бунта Черниговского полка, узнав об открытии общества, приезжал он к Артамону Муравьеву и приглашал его начинать возмутительные действия, от чего сей последний отказался.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

АНДРЕЕВСКИЙ. Поручик артиллерии.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грахольского, называвшего Андреевского членом тайного общества, Комиссия спрашивала о нем некоторых главных южных членов. Они отозвались незнанием о принадлежности его к обществу. О сем уведомлен главнокомандующий.

АННЕНКОВ Иван Александров. Поручик Кавалергардского полка.

Вступил в Северное общество в 1824 году; ему открыта была цель оного - введение республиканского правления, а потом слышал о намерении истребить императорскую фамилию. Пред 14 декабря, будучи у Оболенского, узнал, что хотели противиться присяге, но сам в том не участвовал и по принесении присяги на верность подданства все время находился при полку.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

АНТОНОВИЧ. Поручик Полтавского пехотного полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Ракузы, назвавшего Антоновича членом тайного общества, Комиссия спрашивала о нем главных южных членов, которые на сие отозвались, что о принадлежности его к обществу они не знают. В последствии времени главнокомандующий 1-ю армиею уведомил от 3-го апреля, что Ракуза, при очной ставке с капитаном Устимовичем, признал его тем самым, которого он при первом допросе назвал Антоновичем.

АНТРОПОВ Николай Александров. Ротмистр Астраханского кирасирского полка.

В письме к Рылееву от 3-го генваря 1826 года, чрез почту отправленном. Антропов между прочим писал, что он удивляется худой обдуманности петербургских происшествий, что не смеет писать о том, о чем бы хотел, и что совокупившиеся обстоятельства нынешних времен столько опечалили его, что он наложил на себя траур, который будет носить до радостного дня. Спрошенный по сему случаю Рылеев отвечал, что Антропов членом не был, но, во время бытности его в Петербурге, он намекнул ему, что, может быть, обстоятельства скоро переменятся и что, судя по общему неудовольствию, скоро должно вспыхнуть возмущение, спросил у него, на чьей стороне он будет? Антропов отвечал: «Разумеется, на стороне народа». Прочие же члены, равно спрошенные о нем, отозвались, что они его не знают. В исполнение высочайшего повеления, последовавшего по представлению Комиссии, Антропов был вытребован в главную квартиру 1 армии и допрошен в Следственной комиссии, там учрежденной. В ответах своих он истолковал вышеозначенное письмо в свою пользу, давая оному вид выражения чувств верноподданного, огорченного мятежными покушениями злодеев. Утверждая, что вовсе не имел с Рылеевым показанного им разговора, присовокупил, что если бы он знал о каких-либо замыслах, то мог ли бы осмелиться писать уже после происшествия 14 декабря их главному заговорщику?

По докладу о сем государь император 6 сентября высочайше повелеть соизволил освободить Антропова из-под ареста, отправить на службу с переводом в Нежинский конно-егерский полк, иметь за ним строжайший присмотр и ежемесячно доносить о поведении. О переводе же его, с переименованием в капитаны, отдано в высочайшем приказе 9-го сентября 1826 года.

АРБУЗОВ Антон Петров. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Еще до вступления в Северное общество он питал либеральные мнения и мечтал о республике. Знакомство с Завалишиным утвердило в нем сие расположение духа, и он соглашался, что для сей цели необходимо истребить императорскую фамилию. В начале декабря он сблизился с Рылеевым, которым принят в общество, и бывал у него на совещаниях, а также один раз был и у Оболенского. Согласился не давать второй присяги и ручался вывесть 300 или 400 человек из Гвардейского экипажа. На сей конец 12, 13 и 14 декабря делал солдатам роты своей неблагонамеренные внушения. Когда экипаж был сведен для присяги, он, Арбузов, первый изъявил сомнение и непослушание и при следовании экипажа на площадь был впереди; там сделал грубый ответ его высочеству Михаилу Павловичу и вместе с прочими не допущал митрополита приблизиться к солдатам, которых возбуждал к продолжению бунта. Он сообщил Завалишину способ тайной переписки, посредством вырезок.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

АРНОЛЬДИ 1-й Иван Карлов. Генерал-майор.

Мичман Дивов между прочим показал, что Беляев 1, бывавший у генерала Арнольди, рассказывал ему, что однажды сей последний сказал: «Я вас прежде бранил за ваши разговоры, но теперь согласен с вами, что когда сделался генералом, то опытом узнал, что у нас стоит только дойти до сего чина, чтобы безответно давить всех низших себя, и всегда останешься прав».

Комиссия оставила сие без внимания.

АРСЕНЬЕВ Иван Алексеев. Подполковник Ахтырского гусарского полка.

Взят был по показанию Артамона Муравьева, назвавшего его членом общества. Но при допросе в Комиссии Муравьев отозвался, что он только полагал Арсеньева членом, основываясь на словах Бестужева-Рюмина, говорившего, что на него крепко можно надеяться. Но как Бестужев, так и прочие члены утвердительно отвечали, что Арсеньев к обществу не принадлежал. Содержался в крепости с 15 февраля.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии 21 февраля, освобожден с аттестатом.

АРЦЫБАШЕВ Дмитрий Александров. Корнет Кавалергардского полка.

Вступил в Северное общество в 1825 году. Знал цель оного - преобразование правительства. В сочлены свои никого не приобрел, в совещаниях общества не был и вообще никакого участия в действиях оного не принимал. За три дня до 14-го декабря Оболенский, пригласивший его к себе, говоря, что другой раз присягать не надобно, спрашивал: «Можно ли надеяться на Кавалергардский полк?», но, получив отрицательный ответ, далее не открывал ему планов своих. В день неустройства Арцыбашев находился с полком у дворца; ночью же с 14 на 15-е число рапортовался больным сильною лихорадкою. Арестован 19 декабря и содержался в крепости.

По докладу Комиссии 11-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, выписать тем же чином в Таманской гарнизонный полк и ежемесячно доносить о поведении. О переводе его отдано в высочайшем приказе 7-го июля 1826 года.

АСТАФЬЕВ Александр Филиппов. Полковник, командир Екатеринбургского пехотного полка.

Был членом Союза благоденствия, но отклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших после 1821-го года.

По высочайшему повелению оставлен без внимания.

АСТАФЬЕВ 1-й Лев Астафьев. Генерал-майор, командир 1 бригады 4 пехотной дивизии.

Был вытребован сюда 20 генваря вместо вышеозначенного Астафьева, вследствие показания Комарова, который, по слухам назвав его членом, не мог сказать о имени и месте службы.

Тогда же без допроса, как неприкосновенный к делу о тайных обществах, по высочайшему повелению освобожден.

2

БАЗИН Иван Алексеев. Подпоручик лейб-гвардии Финляндского полка.

По показанию барона Розена и князя Евгения Оболенского, Базин, вместе с другими товарищами своими, 11 декабря был у Репина, где Оболенский, рассказывая о предстоящей новой присяге, представлял оную несправедливою и говорил, будто бы покойным государем сделано завещание, в коем убавляется срок службы солдатам и прибавляется жалованье. Заключением сих рассказов было условие не присягать, а в случае принуждения к тому - собраться на Сенатскую площадь и остаться верноподданными государю цесаревичу. Спрошенные о Базине главные члены Северного общества отозвались, что совершенно его не знают.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено оставить в полку.

БАКУНИН. Полковник, бывший адъютант генерала от кавалерии князя Голицына.

Был членом Союза благоденствия, но отклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших после 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

БАРАНОВ. Коллежский советник, курляндский губернский почтмейстер.

Один подполковник Комаров показал, что Баранов, служивший прежде адъютантом главнокомандующего 2-ю армиею, был в числе членов общества 1818 года. Из числа нескольких членов, спрошенных о Баранове, один Пестель сказал, что в 1817 году он несколько раз заводил с ним разговоры, дабы узнать его образ мыслей, полагая, что он может вступить в общество, но, увидев противное, оставил его. Прочие отвечали, что он к обществу не принадлежал.

Комиссия оставила сие без внимания.

БАРАТАЕВ, князь Михайло Петров. Отставной штабс-ротмистр, симбирский губернский дворянства предводитель.

По поводу записки коллежского асессора Рейнеке, представленной государю императору чрез графа Нессельрода, в коей изложил он, что в 1819 году Баратаев предлагал ему вступить в орден карбонаров, называя себя великим магистром оного, назначенным для России, и показывал ему акты карбонаров, - он был вытребован сюда 3-го марта. Но при допросе в Комиссии и на очной ставке с Рейнеке Баратаев отверг сие показание, и Рейнеке не мог ни уличить его, ни подтвердить слов своих никакими доводами.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 25 марта освобожден с аттестатом.

БАРЫКОВ Федор Васильев. Корнет Конной гвардии.

При допросе он показал, что в октябре 1825 года, во время проезда его через Курск, Вадковский открыл ему существование общества, желавшего представительного правления, сказав, что общество сие в сношении с чужими краями и что Бенжамен Констан занимается приготовлением конституции. Описав пленительными красками картину будущего, Вадковский вопросил его: «Не правда ли, что вы разделяете мои мысли?» Отвечая утвердительно, Барыков присовокупил, что он полагает, что конституция могла бы доставить благоденствие. При производстве следствия Комиссиею трое только называли Барыкова членом общества, по словам Вадковского.

По снятии допроса генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению, освобожден.

БАРЯТИНСКИЙ, князь Александр Петров. Штабс-ротмистр, адъютант главнокомандующего 2-ю армиею.

Принят в Южное общество в 1821 году. Не только знал республиканскую цель оного с изведением государя и всей императорской фамилии, но при совещании в Тульчине о продолжении общества после объявленного уничтожения Союза благоденствия одобрял решительный революционный способ действия с упразднением престола и истреблением тех лиц, кои представят тому непреодолимые препоны. В 1823 году, при отъезде в С.-Петербург, имел поручение подстрекнуть северных членов к большей деятельности. Потом слышал от Пестеля, что он успел склонить их на все его предложения. Начинал переводить «Русскую Правду» на французский язык. Знал о заговоре против покойного императора при Бобруйске (1823) и о сношениях Южного общества с Польским. Был посылан (1825) к Давыдову предостеречь его от принятия графа Витта. По кончине государя провозглашен начальником Тульчинской управы. Он поддерживал в членах дух общества и устроил коммуникацию между Тульчиным и Линцами, где жил Пестель, к которому посылал с известиями, до общества касающимися. Знал о намерении начать возмущение в 1826 году и что Пестель делал для сего приготовления, собирая лучших солдат в свою полковую квартиру. Он принял шестерых членов. Его называют деятельнейшим членом, который был весьма силен по обществу.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БАСАРГИН Николай Васильев. Поручик, старший адъютант 2-й армии.

Принят в Южное общество в 1819 году, знал цель - введение республиканского правления. В 1821 году участвовал в Тульчинском собрании, где было положено продолжать существование общества после объявленного уничтожения Союза благоденствия, и одобрял решительный революционный способ действия с упразднением престола, а в случае крайности с изведением тех лиц, кои представят в себе непреодолимые препоны. Он оставался в обществе до 1822 года, а с сего времени совершенно удалился, прекратив все сношения с членами, почему и о происходивших заговорах не знал.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БАТЕНКОВ Гаврила Степанов. Подполковник корпуса инженеров путей сообщения.

Был членом общества, со дня смерти покойного императора, но еще прежде вступления питал образ мыслей, согласный с духом оного. В совещаниях пред 14 декабря участвовал и подавал мнения, хотя и клонившиеся к достижению цели общества, однако более умеренные и ограничивающиеся одним стремлением ко введению конституционного правления, стараясь впрочем оградить во время переворота общее спокойствие и удалить всякую возможность от грабежа и буйства. Когда при нем сказано было, что можно забраться и во дворец, то он возразил: «Дворец должен быть священное место, если солдат до него коснется, то уже ни от чего удержать его будет невозможно». Готовясь к участию в предприятии общества, которое, как он показал, для достижения своей цели считало необходимым принести на жертву ныне царствующего императора, он питал честолюбивые виды быть членом Временного правления и надеялся в виде регентства управлять государством под именем его высочества Александра Николаевича. Наконец, раскаявшись в преступлении своем, он дал присягу ныне царствующему императору и в возмущении 14 декабря никакого участия не принимал.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БАТУРИН. Отставной ротмистр, бывший следственным приставом.

Корнет Ронов в письме на высочайшее имя изложил, что в ноябре 1820 года, услышав от Сенявина, что некто сын Перетца приглашает их вступить в тайное общество, занимающееся конституциею, объявил о сем Батурину. Тотчас после сего был он потребован к графу Милорадовичу, но кончилось тем, что Сенявин отперся от слов своих. При изыскании о сем Комиссии. Сенявин и теперь равно отверг слова Ронова. Федор Глинка, спрошенный о сем, отвечал, что однажды, в продолжении сует по Семеновской истории, генерал Васильчиков приехал к графу Милорадовичу. Граф, позвав Глинку, сказал: «Ну, вот этот Батурин! Его подбил полицейский шпион, а он стянул с меня 700 рублей, чтобы подчивать уланских офицеров и выведывать, но уланы спокойны, и офицеры в истории совсем не участвуют; Ронов - молодой мальчик, а Сенявин оказался прав». После, когда, по приказанию графа, Глинка отвозил бумаги к графу Кочубею, то сей последний сказал ему: «Доложите графу Михайле Андреевичу, что об известном деле о Ронове я уже имел щастие донести от себя государю императору».

Осталось без внимания.

БАШМАКОВ Флегонт Миронов. Рядовой Черниговского пехотного полка, разжалованный из полковников артиллерии.

Показания, на него сделанные членами Южного общества, состояли в том, что он принадлежал к шайке заговорщиков и знал о намерениях общества посягнуть на жизнь покойного государя и начать возмутительные действия. Но он при допросе в Комиссии, отрицая все сие, отвечал, что, живя у Сергея Муравьева-Апостола, видел, как приходили к нему бывшие семеновские солдаты и как он давал им деньги, и что с 29 декабря 1825 по 6 генваря 1826 года находился в разных местах для того, чтобы уклониться от преступного возмущения (Черниговского полка), в котором не принимал никакого участия. Содержался в крепости с......

По докладу о сем государь император 17 июля высочайше повелеть соизволил предать Башмакова военному суду при 1 армии, для чего он и отправлен к г[осподину] главнокомандующему.

БАШУЦКИЙ Александр Данилов. Служащий в Инспекторском департаменте.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился от оного и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

БЕГИЧЕВ. Отставной ротмистр, служивший в Кавалергардском полку.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия и принял Ивашева. Но прежде еще разрушения Союза отклонился от оного и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

БЕЗСОНОВ. Майор, служивший в Полтавском пехотном полку.

По уведомлению главнокомандующего 1 армиею, что Безсонов был в дружбе с Бестужевым-Рюминым, Комиссия забирала о нем сведения, но оказалось, что он не принадлежал к тайному обществу. О сем уведомлен главнокомандующий.

БЕКЕТОВ Аполлон Аполлонов. Поручик л[ейб]-г[вардии] Московского полка.

Михайла Бестужев показал, что в вечеру 12 декабря зашел он за Бекетовым и, придя с ним вместе в свою квартиру, нашел у себя уже несколько офицеров. Здесь Бекетов слышал о том, что они решились не присягать в другой раз, но чтобы он был членом общества или принимал участие в возмущении, сего никто не показал.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено оставить в полку.

БАЛЬЭМУНТ. Подпоручик Саратовского пехотного полка.

В марте 1826 года аудитор сего полка Ларичев донес об открытии им оставшейся после мятежников искры злоумышления, объявил, что Бальэмунт, будучи зазван к поручику Березину для подписания какого-то лотерейного листа, видел у него печатную книгу, в которой между прочим говорится о необразованном или варварском управлении. Книгу сию Ларичев считал тайно напечатанною, а вместо лотереи полагал какое-либо вредное предприятие. По исследовании оказалось, что Бальэмунт был у Березина действительно для подписи лотерейного листа (к делу представленного) на разыгрыванную сим последним верховую его лошадь; что виденная им книга была «Всеобщее землеописание», изданное от Департамента народного просвещения, и что, между разговорами с Ларичевым, Бальэмунт рассказывал ему о читанном в ней, что образ правления монархический есть деспотический и самовластный. Ларичев присовокупил, что книги сей «Всеобщего землеописания» он не только никогда не читал, но и не слыхал о ней.

Главнокомандующий 1 армиею, находя из рапорта о том командира 3-го пехотного корпуса, что в поступках означенных офицеров ничего нет противузаконного, приказал освободить их из-под ареста и обратить на службу; но замечая, что они имеют склонность заниматься политическими разговорами, приказал, чтобы полковой командир впредь имел более к ним внимания, заметив им, впрочем, что таковые разговоры могут нередко обращаться им во вред, как сей самый случай им показать должен.

БЕРСТЕЛЬ Александр Карлов. Подполковник, командир легкой роты № 2-й.

Принят в Славянское общество в сентябре 1825 года. Знал о намерении свергнуть с престола покойного императора, воспрепятствовать наследникам его величества восшествие на оный и ввести в России республиканское правление. О намерении же лишить жизни всю высочайшую фамилию услышал по открытии уже заговора. На совещаниях не был и не принимал никакого участия в делах общества. При усмирении возмутителей Черниговского полка он действовал противу них с усердием и исправностию, заслужив за то благодарность корпусного командира.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в крепостную работу в Бобруйск на 2 года. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в крепостной работе 1 год.

БЕСТУЖЕВ-РЮМИН Михайла Павлов. Подпоручик Полтавского пехотного полка.

Принят в Южное общество в 1823 году. С самого начала явился деятельнейшим членом и вместе с Сергеем Муравьевым-Апостолом начальствовал над Васильковскою управою, действуя и даже мысля нераздельно с ним. Он одобрял введение республиканского правления и лишение жизни покойного государя и всей августейшей фамилии; участвовал в совещаниях в Киеве и деревне Каменке. Открыл сношения с Польским обществом, заключил с оным договоры о взаимных действиях, уступая Польше часть завоеванных областей, и за успехи в сношениях своих заслужил благодарность Директории. При Бобруйске (в 1823) он совещался об арестовании покойного государя и возмущении дивизии и ездил в Москву для склонения некоторых членов к содействию им, а в 1824 участвовал в решительном соглашении покуситься на жизнь государя в лагере при Белой Церкви, о чем предварительно рассуждал с Пестелем в Линцах, с Давыдовым и братьями Поджио в деревнях Каменке и Бороздиной. По поручению Пестеля требовал от поляков истребления цесаревича, для чего писал мнение свое, доказывая необходимость сего злодеяния. Разъезжая для сношений с членами общества, старался привлекать новых, рассеевал преступные мнения, читал вольнодумные сочинения, раздавал с них копии и возбуждал в молодых офицерах дух преобразования. В лагере, при местечке Лещине (1825), приглашал к себе солдат, из бывших семеновских, и возбуждал в них дух возмущения. Там участвовал в приобретении к Южному обществу Общества соединенных славян, над которым сделался непосредственным начальником, и увлек членов оного к республиканской цели, с истреблением государя и всего царствующего дома; требовал от них, чтобы приготовляли солдат к возмущению, заставил их клясться над образом, а пятерых склонил совершить цареубийство. Участвуя во всех совещаниях в лагере при Лещине о начатии возмущения, он подал мысль для покушения на жизнь государя отправить в Таганрог несколько славян, к которым ездил для предварительного о том соглашения; разделял решительное намерение ни под каким видом не откладывать возмутительных действий далее 1826 года, а в ноябре 1825 года вместе с Сергеем Муравьевым-Апостолом писал к Пестелю, что для сего у них все готово. Узнав об арестовании бумаг Муравьева, он совещался о возмущении; запискою возбуждал к тому славянских членов, потом и сам отправился в 8-ю артиллерийскую бригаду, предполагая, с помощью славян, арестовать генерала Рота, но узнав, что его ищут жандармы, возвратился к Сергею Муравьеву, с которым находился в продолжении всего возмущения Черниговского полка, разделяя преступные его действия. Он с Сергеем Муравьевым составил возмутительный Катехизис и прокламацию.

По приговору Верховного уголовного суда 11-го июля 1826 года повешен 13-го числа.

БЕСТУЖЕВ Николай Александров. Капитан-лейтенант 8-го флотского экипажа.

Принадлежал Северному обществу не более года; принял Арбузова и Торсона. Имел об обществе поверхностные сведения и полагал цель слишком отдаленною; слышал о намерении ввесть республику и, в случае несогласия особ царствующего дома, отправить их за границу, но считал сие одним только предположением; слышал также о существовании и силе Южного общества, о готовности Якубовича и Каховского посягнуть на жизнь покойного императора. В совещаниях почти не участвовал. В одно утро пред 14 декабря он написал и оставил у себя воззвание к народу от Сената, что наступило время получить законы для России, а 14-го декабря был в Гвардейском экипаже, действовал к возмущению оного и увлечению на площадь, где и сам пробыл, пока толпа была рассыпана картечами, но весьма малое принимал участие в происходившем; оттуда ушел на Кронштадтскую косу, сделав себе ложный вид.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БЕСТУЖЕВ Александр Александров. Штабс-капитан лейб-гвардии Драгунского полка.

Принят в Северное общество в 1824 году, а в 1825 поступил в верхний круг, т. е. в разряд убежденных. Знал цель общества во всем пространстве и пристал к мнению ввесть республику с изведением императора и всего царствующего дома, но уверял, что говорил сие, как крикун, а не злодей. Сначала был совершенно не деятелен и принял в члены одного только брата своего мичмана Бестужева. Но по отречении цесаревича, участвуя в совещаниях у Рылеева, разделял преступные замыслы противиться новой присяге, увлечь полки своим примером, арестовать и даже в случае надобности истребить императорскую фамилию, а в России огласить республику. 14-го декабря поутру он ходил по ротам Московского полка, возбуждая нижних чинов к мятежу, и грозил пистолетом генерал-майору Фридрихсу и капитану Моллеру. На площади он построил каре и отвращал сделанные начальством предложения. Но прежде сего он отклонил Якубовича и Каховского от покушения на жизнь покойного императора, а также уговорил Каховского отказаться от поручения, возложенного на него вечером 13 декабря, нанесть удар ныне царствующему императору; во время возмущения удалил генерал-адъютанта Нейдгарта от угрожавшей ему опасности, избавил от раны генерал-адъютанта Левашова и спас от черни какого-то Павловского капитана. Он изъявляет совершенное раскаяние и в ответах был весьма чистосердечен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БЕСТУЖЕВ Михайло Александров. Штабс-капитан лейб-гвардии Московского полка.

Принят в Северное общество за несколько месяцев до 14-го декабря. О цели оного знал только, что предполагалось ввесть конституцию. В совещании был один раз, 13 декабря повечеру, где ему и объявлено, чтобы для достижения цели общества не давать другой присяги и отклонять от того нижних чинов. Он отвечал за свою роту, которую, равно и другие роты своего полка, возбуждал к мятежу. Поутру 14-го декабря приказывал людям заряжать ружья. Вместе с братом Александром, имея в руках пистолеты, говорили полковнику Хвощинскому, чтобы вел их за Константина. Когда граф Милорадович подъезжал к каре мятежников и надвигала на них кавалерия, он, Бестужев, с прочими возмутителями командовал стрелять.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БЕСТУЖЕВ Петр Александров. Мичман 27 флотского экипажа.

Принят в Северное общество в 1825 году. Знал цель оного - введение конституции. Сам принял одного члена. Поутру 14 декабря был послан в Гвардейский экипаж, с которым вышел на площадь и кричал ура! Когда коллежский асессор Кюхельбекер целился в его высочество Михаила Павловича, то Бестужев первый остановил его.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и написанию в рядовые до выслуги, с определением в дальние гарнизоны без лишения дворянства. Высочайшим же указом 22 августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса, дабы мог заслужить вину свою.

БЕЧАСНОВ Владимир Александров. Прапорщик 8 артиллерийской бригады.

Вступил в Славянское общество в декабре 1823 года, а в 1825 присоединился к Южному обществу и знал о намерении - ввести республику с истреблением всей императорской фамилии. Был на всех совещаниях славян, где вместе с прочими клялся на образе приготовить войска к восстанию в 1826 году и вооружиться по первому знаку Бестужева-Рюмина для введения конституции. Причем подтвердил слова Бестужева, что для освобождения отечества каждый из них не должен содрогнуться нанести удар государю императору. Он также изъявил согласие на сделанное Горбачевским назначение его в число цареубийц; внушал в солдатах негодование к начальству и желание перемены существующего порядка вещей и в духе свободомыслия составил четыре прописи для солдат, коих обучал в школе. Сверх того он уличался, что на одном из совещаний у Андреевича говорил вместе с ним, что, если кто осмелится противустать им, тот истребится мечом.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БИБИКОВ Илья Гаврилов. Адъютант его высочества Михаила Павловича.

Был членом Союза благоденствия, о чем сам лично объявил государю императору. По исследованию Комиссии оказалось, что он действительно уклонился от Союза и не только не принадлежал, но и не знал о существовании тайных обществ, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

БИСТРОМ. Полковник.

Умер. По показанию Янтальцова, Бистром был принят в Южное общество в 1821 году.

БОБРИНСКИЙ, граф Василий. Отставной корнет л[ейб]-г[вардии] Гусарского полка.

Сабуров и Толстой, называя его членом, присовокупили: первый, что его принял Борятинский, а последний, что ему поручено было от Борятинского иметь надзор за графом Бобринским, дабы не охладело горячее участие, им в обществе принимаемое, и что, по словам Борятинского, граф Бобринский предлагал ему завести тайную типографию на его с братом его счет и для сего просил Борятинского принять в общество сего брата его. Спрошенный о сем Борятинский отвечал, что, хотя граф Бобринский уже знал о существовании общества, когда он стал с ним говорить об оном, но не утверждает, чтобы он был принят. Отвергая все прочее, объяснил, что насчет надзора за ним, Бобринским, может быть, и говорил Толстому единственно для успокоения его самолюбия, когда он жаловался, что ему ничего не открывают.

По докладу о сем Комиссии, 13 июля высочайше повелено, по нахождению его в чужих краях, учредить за ним секретный надзор. Об оном к исполнению сообщено управляющему Министерством иностранных дел.

БОБРИЩЕВ-ПУШКИН 1-й Николай Сергеев. Поручик Квартирмейстерской части.

Принят в Южное общество в конце 1820 года. Знал цель оного - введение ограниченной монархии, но замечал направление Пестеля к республиканскому правлению и читал отрывок «Русской Правды», на который даже сделал замечание, прибавив своеручно текст из св. Писания. По слухам знал, что предполагалось открыть действия в 1826 году, однако таковые слухи считал недостоверными; более же никаких сведений об обществе не имел. Он участвовал в зарытии бумаг Пестеля, которые желал сберечь, будучи побужден, с одной стороны, опасением, чтобы истребление не увеличило вину его, а с другой - любопытством узнать впоследствии, что в них заключается. При первом допросе не хотел открыть членов, считая противным христианской нравственности для собственного спасения подвергнуть других гибели.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить на поселение 20 лет.

БОБРИЩЕВ-ПУШКИН 2-й Павел Сергеев. Поручик Квартирмейстерской части.

Принят в Южное общество в 1822 году. Знал о предположении лишить жизни покойного императора и, захватив всю высочайшую фамилию, установить Временное правление, которое долженствовало продолжаться 10 лет, а потом устроить правление представительное: Слышал о существовании Польского общества, о сношениях его с Южным и о желании оного уступки Волынии и Подолии, равно и о предположении начать возмутительные действия в 1826 году. Он также участвовал в сокрытии бумаг Пестеля.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БОГДАНОВ Арсений Иванов. Подпоручик л[ейб]-г[вардии] Финляндского полка.

По показанию барона Розена и князя Евгения Оболенского, Богданов, вместе с другими товарищами своими, 11-го декабря был у Репина, где Оболенский рассказывал о предстоящей новой присяге, представляя оную несправедливою, и говорил, будто бы покойным государем сделано завещание, в коем убавляется срок службы солдат и прибавляется жалованье. Заключением сих рассказов было условие не присягать, а в случае принуждения к тому собраться на Сенатскую площадь и остаться верноподданными государю цесаревичу. После того, по приглашению Оболенского, Богданов и Розен были у него на другой день с намерением видеть решительность офицеров других полков на счет непринятия новой присяги. Здесь убеждали их не допускать к оной полк их, но они отозвались, что это от них не зависит.

По докладу о сем Комиссии 22 мая высочайше повелено оставить в полку, но отправить в Сводный гвардейский полк, ушедший в Грузию.

БОГДАНОВИЧ Иван Иванов. Капитан лейб-гвардии Измайловского полка.

Лишил себя жизни после неустройства 14 декабря. Фок, Кожевников и Вадбольский показывали его сочленом своим и разделявшим намерение сопротивления второй присяге.

БОГОРОДИЦКИЙ Осип Пантелеев. Профессор Харьковского университета.

Один полковник Александр Муравьев показал, что в 1818 году Павел Колошин при нем принял Богородицкого в Союз благоденствия, но он никакого влияния в действиях общества не имел и оставался как бы посторонним. Впоследствии Муравьев слышал, что Богородицкий умер.

Комиссия оставила сие без внимания.

БОГОСЛАВСКИЙ. Юнкер Полтавского пехотного полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, назвавшего его, Богославского, в числе членов общества, Комиссия спрашивала о том главнейших членов Южного общества, на что отозвались они незнанием. Один Фролов присовокупил, что после бунта Черниговского полка Богославский слышал от Рикорда 4-го о радости его, что Кузмин застрелился, ибо он их человек шесть пригласил к обществу.

По уведомлении о сем главнокомандующего Богославский был арестован и допрошен в Комиссии при Главной квартире. Он признался, что однажды Кузмин, придя к нему пьяный, приглашал его в собрание общества, не сказав, однако, о существовании и цели оного. Кроме того, у него, Богославского, найдено было письмо, писанное им к матери своей, наполненное ложью: будто бы взбунтовалось несколько полков пехоты и гусар и бригада артиллерии, что он ходил усмирять их, что было ужасное кровопролитие и проч. Комиссия, находя его непричастным к обществу, а письмо писанным без злого умысла, по молодости и безрассудности, в намерении прикрыть поступок свой пред матерью, без воли которой и от ее имени получил он от знакомого своего ее деньги, положила: освободить его от ареста, строго внушить, чтобы впредь не лгал, и, обратив на службу, поручить начальству иметь за поведением его бдительный надзор. С утверждения главнокомандующего сие исполнено.

БОДИСКО 1-й Борис Андреев. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Членом общества не был и о существовании оного не знал, но накануне 14 декабря ему сказано, что намереваются вывесть полки на площадь и требовать оригинальное отречение цесаревича; однако принять в том участие он решительно отказался. За всем тем, впав в сомнение, при объявлении матросам его роты о новой присяге, сказал, что в сем случае они должны поступить по своей совести и что он им ни приказывать, ни советовать не может, но к неповиновению их не возбуждал. На площадь увлекся за своею ротою, считая обязанностию быть при ней. Потом уговаривал солдат итти оттуда и старался соблюдать порядок в колонне. Неуверенность его в отречении столь была сильна, что он объявил о том и митрополиту, на площади убеждавшему экипаж к повиновению.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и написанию в рядовые с определением в дальние гарнизоны. Высочайшим же указом 22 августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса до отличной выслуги.

БОДИСКО 2-й Михайла Андреев. Мичман Гвардейского экипажа.

Членом не был и о существовании тайного общества не знал, но о намерении вывесть полки на площадь, чтобы требовать оригинальное отречение цесаревича, слышал 13 декабря. Увлеченный сомнением, он говорил нижним чинам, что они должны помнить первую присягу; а пред чтением манифеста кричал, что будут читать ложные бумаги, и чтобы не делали на караул. Он велел выпустить Каховского, задержанного в казармах экипажа; замечен в числе офицеров, подававших сабли бригадному командиру, когда сей хотел арестовать одного из возражавших. На площади удержал коллежского асессора Кюхельбекера от выстрела в командующего Гвардейским корпусом и предостерег сего последнего, что его хотят убить. Наконец, будучи выведен из заблуждения словами великого князя Михаила Павловича, вскоре с площади ушел.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в крепостную работу в Бобруйск на неопределенное время. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в крепостной работе 5 лет.

БОЙЕ. Французской службы генерал, живущий в С.-Петербурге.

Рылеев показал, что Завалишин находится в связях с Бойе, который имеет отношения с родственником своим, президентом Гаитской республики. Однажды Завалишин показывал ему, Рылееву, устав сей республики, а вскоре затем и первый номер журнала, там издаваемого. На вопрос, кто ему доставил их, Завалишин отвечал, что не может сказать сего. Рылеев показание свое заключил тем, что сие может подать следы к розыску об Обществе восстановления. При допросе об оном Завалишин отвечал, что с генералом Бойе знаком он с ребячества, ибо Бойе, находясь в плену, жил у его деда, в доме которого и женился на молодой крепостной, но благовоспитанной девице; что он никогда не смел даже открыться Бойе о намерении своем учредить Орден восстановления; что сношения его с ним были самые обыкновенные и только однажды толковал он с Бойе о возможности установить торговые сношения между Российско-Американскими колониями и республикою Гаитскою, коей президент Бойе некогда служил в Сен-Доминге под командою генерала Бойе.

Между тем, по высочайшему повелению было поручено военному генерал-губернатору узнать под рукою о образе жизни и о связях Бойе; вследствие чего оказалось, что он, будучи взят в плен в 1812 году, остался в России и известен здесь, как человек лучших правил и скромной жизни, и что сношения его на счет заведения коммерческих связей между нашими колониями и Гаитской республикою в свое время известны были правительству, а потому Комиссия оставила сие без внимания.

БОЛУГИАНСКИЙ. Действительный статский советник.

Капитан Майборода, по словам Лорера и Крюкова, показал в числе членов тайного общества и Болугианского. Но спрошенные о сем Лорер, Крюков и все главные члены Северного и Южного обществ решительно отвечали, что они никогда и не слыхали о принадлежности к обществу Болугианского.

Комиссия, на основании высочайшего повеления, оставила сие без внимания.

БОРИСОВ 2-й Петр Иванов. Подпоручик 8-й артиллерийской бригады.

В 1823 году вместе с братом своим и поляком Люблинским основал Общество соединенных славян, имевшее целию соединение всех славянских поколений федеративным союзом, и написал для оного катехизис и клятвенное обещание. По присоединении сего общества к Южному, в 1825 году, бывал на совещаниях у Сергея Муравьева и Андреевича, где положено было непременно начать действия по осени 1826 года, при сборе корпусов, лишением жизни покойного императора. В одном из сих совещаний, будучи назначен в числе прочих для совершения сего злодеяния, он сам на другой день явился к Бестужеву-Рюмину и клятвою, целуя образ, подтвердил на то свое согласие. Он действовал на солдат. Считал полезным для общества задержать цесаревича при проезде его высочества чрез Новоград-Волынск, а оттуда, взяв артиллерию, двинуться в Житомир. Сверх собственного признания уличается, что, кроме изведения государя, он знал о намерении истребить всю императорскую фамилию. При первых допросах был не откровенен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БОРИСОВ 1-й Андрей Иванов. Отставной подпоручик.

В 1823 году участвовал в основании Общества соединенных славян и содействовал к составлению правил оного. В 1825 году, будучи уже в отставке, узнал, что оно присоединилось к Южному обществу, имевшему целию введение в России республики с истреблением царствующего дома, и что он включен в число назначенных для совершения цареубийства. На то и другое дал свое согласие. На обратном пути от брата своего, чрез Житомир, узнав от некоторых сочленов, что общество открыто, отправился с письмами от них в 8-ю бригаду, а оттуда в Пензенский полк, возбуждая находившихся там членов к начатию возмутительных действий.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БОРЕЦКИЙ. Актер.

Он был взят по тому случаю, что поутру 15-го декабря принял к себе Александра [Михаила? - Ред.] Бестужева и ходил к матери его за мундиром. После допроса, генерал-адъютантом Левашовым снятого, он по высочайшему повелению освобожден.

БОРОЗДИН.

Граф Спиридон Булгари между прочим показал, что от Николая Булгари слышал о принадлежности к обществу какого-то Бороздина. Но как Николай Булгари, спрошенный о нем, равно и прочие члены отозвались незнанием его, то Комиссия оставила сие без внимания.

БОШНЯК Александр Карлов. Отставной коллежский советник.

Генерал-лейтенант граф Витт вследствие мер, принятых покойным государем императором о надзоре его за полуденным краем России, стараясь изыскать причины глухого ропота и неудовольствия, коих отголоски отдавались в обществах больших и малых, и зная семейство Давыдовых как скопище врагов правительства, в апреле 1825 года поручил Бошняку проникнуть в мрак, скрывающий злодеев. Приступив к исполнению сего, он вскоре подружился с Лихаревым и узнал от него, что существует общество заговорщиков, рассеянных почти по всему лицу империи. Вслед затем,  познакомясь с Давыдовым, был им принят в сообщники и здесь узнал как то, что целью заговора есть истребление или заключение всей императорской фамилии и установление республиканского правления, так и некоторые о планах общества подробности. В мае он сообщил о всем том графу Витту, а в исходе июля снова отправился для дальнейших раскрытий. Но болезнь его, как он пишет, а притом осторожность и подозрение Лихарева и Давыдова затрудняли дальнейший успех его сношений с ними, а, наконец, весть о смерти государя остановили его действия.

По высочайшему повелению он был вытребован сюда в марте 1826 года и по отобрании от него показаний о успехе и образе действий его в вышеозначенном поручении отправлен обратно в Херсонскую губернию, место его жительства.

БРЕВЕРН Федор Логгинов. Штабс-ротмистр Конной гвардии, адъютант главнокомандующего 1-ю армиею.

Поручик Титов, назвав Бреверна членом полусогласившимся, объяснил при том, что ему было предложено графом Мусиным-Пушкиным вступить в общество, имевшее целию введение конституции, но как сам он не мог дать ему удовлетворительного ответа на вопросы его о силе, средствах и времени открытия действий общества, то Бреверн оставался не принятым до получения нужных о том сведений, и что впоследствии Бреверн с хитростью старался выведать у него, Титова, что-либо об обществе, но он наотрез отвечал ему, что не принадлежит ни к какому обществу. Спрошенный о сем граф Мусин-Пушкин показал, что в ноябре 1825 года он говорил Бреверну, но не ясно, о существовании общества, стараясь узнать расположение его ко вступлению в оное, но что Бреверн, после некоторых вопросов, на кои он не мог дать ему удовлетворительных ответов, прекратил разговор, дав при том почувствовать, что не намерен входить в сочлены такого общества. Прочие же главные члены Северного и Южного обществ отозвались, что не слыхали о принадлежности Бреверна к обществу.

По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено оставить его под надзором и ежемесячно доносить о поведении. Об оном сообщено главнокомандующему 1-ю армиею.

БРОКЕ Алексей Александров. Поручик лейб-гвардии Московского полка.

Членом общества не был и о существовании оного не знал. 13-го декабря, будучи у Щепина-Ростовского, вместе с другими решился не присягать. На другой же день, по выслушании манифеста, готов был не противиться присяге, но по появлении к Щепину-Ростовскому Александра Бестужева он снова увлекся за ними, ходил по ротам и возбуждал солдат держаться прежней присяги и не смотреть на генерала своего и полковника, называя их немцами, изменниками. Наконец, услышав тревогу и увидев, что часть его роты пошла за другими, побежал в намерении воротить ее, но, доехавши до присутственных мест, увидя войска в движении, возвратился в полк свой. Во время смятения он ни в чем предосудительном не замечен. Арестован был и содержался в Семеновском полку.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено перевести тем же чином в гарнизон или в Кавказский корпус и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 28 мая переведен в Мингрельский пехотный полк.

БРУННЕР.

Умер. Некоторые упоминали о нем, как о бывшем члене тайного общества, не говоря о чине его и местопребывании.

БУЛАТОВ Александр Михайлов. Полковник, командир 12-го егерского полка.

Умер. О существовании общества он узнал незадолго до происшествия; разделял намерения членов на 14 декабря, а 15 числа сам явился к государю императору с раскаянием в преступлении своем.

БУЛГАРИ, граф Яков Николаев. Действительный статский советник.

Был взят по тому подозрению, что Шервуд, живший у него в доме, слышал там о существовании тайного общества. Сверх того некоторые из членов Южного общества показывали о слышанном ими, будто бы в Харькове, под начальством сего Булгари, образовано обширное общество, имевшее цель политическую. Но по изысканию оказалось, что не только сего последнего не было, но и сам Булгари не знал о существовании тайных обществ. С 1-го генваря содержался в крепости, но вскоре, по болезни, перемещен был в Военно-сухопутный гошпиталь.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 9 июня освобожден с аттестатом.

БУЛГАРИ, граф Андрей. Иностранец.

Членом не был, но в конце 1824 или в начале 1825 года Шервуд говорил ему о существовании тайного общества, имевшего целию освобождение народа, возведение [sic] прав дворянства и введение конституционного правления. Вскоре после сего слышал то же самое от Николая Булгари с присовокуплением, что общество намеревалось истребить императорскую фамилию. Рассуждая о сем предмете с Николаем и Спиридоном Булгари, они считали сие занятием праздных людей, а наконец разговор сей кончился смехом, происшедшим от объявления Николая Булгари, что он застал Вадковского пишущим прокламацию. По исследовании более ничего не открылось. С 10 генваря содержался по болезни в Военно-сухопутном гошпитале.

По докладу Комиссии 15 июня высочайше повелено выслать за границу, с запрещением возвращаться в Россию. 13-го июля отправлен из гошпиталя для высылки из России.

БУЛГАРИ, граф Спиридон Николаев. Отставной поручик.

Членом не был. Сначала отрицался от знания о существовании общества, но потом сознался, что об оном говорили ему родственники его: Андрей и Николай Булгари. Последний из них сказал ему, что общество имело главною целию уничтожение императорской фамилии и образование республики, что офицеры более 30 полков были уже для того готовы; что сей заговор должен был иметь действие свое год или два тому назад; и что истребление императорской фамилии долженствовало совершиться на придворном бале, при чем Вадковский должен был играть первую роль. Содержался в крепости с 9 генваря.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено за то, что солгал государю, продержать еще два месяца в крепости и выслать за границу с запрещением возвращаться в Россию. 15 августа отправлен из крепости для высылки из России.

БУЛГАРИ, граф Николай Яковлев. Поручик Кирасирского ее величества полка.

В 1825 году Вадковский, открыв ему о существовании Южного и Северного обществ и цели оных - введение конституции, угрозил дуэлию за нескромность и так подействовал на робкий его дух, что заставил сохранить тайну. Впоследствии он слышал так же от Ватковского о республиканской цели общества и о бывшем намерении истребить всю императорскую фамилию на придворном бале. Ни действий его, ни прямого участия в намерении общества по следствию не обнаружено, и Ватковский отозвался, что он о предприятиях общества никогда не говорил ему положительно, имея всегда в виду его юность.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в крепостную работу в Бобруйск на два года. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в крепостной работе один год.

БУЛЬ Эдуард. Великобританский подданный.

По участию его в мятеже на Петровской площади 14 декабря, он был взят и с 10 февраля содержался в крепости. Одному из членов Комиссии, генерал-адъютанту Бенкендорфу, высочайше повелено было допросить его, Буля, а потому при делах Комиссии о последствии допросов сведения нет.

Комендант С.-Петербургской крепости 28 марта 1826 года уведомил председателя Комиссии, что во исполнение высочайшего повеления, сообщенного с.-петербургским // С 231 генерал-губернатором от 21 марта, Буль сдан того же 28 числа обер-полицмейстеру для высылки за границу.

БУРНАШЕВ Александр Алексеев. Подпоручик лейб-гвардии Финляндского полка.

По показанию барона Розена и князя Оболенского, Бурнашев, вместе с другими товарищами своими, 11-го декабря был у Репина, где Оболенский, рассказывая о предстоящей, новой присяге, представлял оную несправедливою и говорил будто бы покойным государем сделано завещание, в коем убавляется срок службы солдат и прибавляется жалованье. Заключением сих рассказов было условие не присягать, а в случае принуждения собраться на Сенатскую площадь и остаться верноподданными государю цесаревичу. Все главные члены Северного общества на вопрос Комиссии о Бурнашеве отозвались, что совершенно его не знают.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено оставить в полку.

БУРЦОВ Иван Григорьев. Полковник, командир Украинского пехотного полка.

При начальном допросе в Тульчине он отвечал, что не принадлежит ни к какому тайному обществу. Здесь же со всею откровенностью и полным раскаянием показал, что в конце 1818 года вступил в Союз благоденствия, в котором видел цель - приготовление общественного мнения к новому устройству в государстве, коего ожидали от покойного государя. Сам принял нескольких членов. Впоследствии, проникая виды Пестеля, который, утверждая, что для образования нравов нужны века, но что надлежит исправить правление, от коего уже и нравы исправятся, увлекал за собою других, Бурцов устремился к разрушению Союза и был один из тех, кои о том настаивали в бывшем в Москве, в 1821 году, съезде членов. С того времени он не участвовал в тайных обществах и не знал наверное о существовании оных. Содержался в крепости с 11 генваря.

По докладу Комиссии 18 марта высочайше повелено: за то, что не объявил при подписке и за упорство в первом показании, посадить на 6 месяцев в крепость и отправить на службу к старшему. Высочайшим приказом 8 апреля 1826 г. переведен в Колыванский пехотный полк. Содержался в Бобруйской крепости. По распоряжению начальника Главного штаба его императорского величества во исполнение высочайшего повеления 19 июля 1826 г. освобожден из-под ареста и обращен на службу.

БУТОВИЧ. Поручик конно-артиллерийской роты № 5.

Подпоручик Андреевич 2-й между прочим показал, что Бутович, вероятно, принадлежал к обществу, ибо он во время собрания был у Муравьева-Апостола с Нащокиным. Но на вопросы Комиссии, как Сергей Муравьев и Нащокин показали противное сему, так и прочие члены отвечали неизвестностию им о принадлежности Бутовича к обществу, а Борисов дополнил, что на вопрос Бестужева-Рюмина, каким он находит Бутовича, отвечал ему, что дух его кажется ему мало сообразным с целию общества. Между тем по доносу поручика Сухинова, назвавшего Бутовича в числе членов тайного общества, он был арестован и вытребован в главную квартиру 1 армии. Но по изыскании учрежденной там Комиссии оказался непричастным к настоящему делу, а потому главнокомандующий приказал освободить его от ареста и обратить на службу, но оставить под секретным надзором вследствие начального о нем показания.

По докладу Комиссии 13 июля высочайше повелено освободить из-под надзора. Об оном сообщено главнокомандующему.

БЫСТРИЦКИЙ. Подпоручик Черниговского пехотного полка.

Майор Спиридов между прочим показал, что в собрании у Андреевича он, кажется, видел и Быстрицкого. На вопрос о сем Комиссии Андреевич отвечал, что достоверно не может сказать, был ли у него Быстрицкий на совещании. Прочие члены отозвались незнанием о принадлежности его к обществу. Один Бестужев-Рюмин сказал, что при начале возмущения он спрашивал у Быстрицкого, принадлежит ли он к Славянскому обществу. Но он отвечал на сие отрицательно. Между тем, по приказу главнокомандующего 1-ю армиею, Быстрицкий в числе прочих предан был военному суду за участие в произведенном в Черниговском полку возмущении.

Впоследствии высочайшим приказом 12 июля повелено: по сентенции военного суда Быстрицкого за участие в бунте, лиша чинов и дворянского достоинства и переломя над головою его шпагу, сослать в Сибирь в каторжную работу.

БЕЛАВИН Василий Иванов. Помещик нижегородский.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но отклонился от оного и не участвовал в возникших с 1821 года тайных обществах.

Высочайше повелено оставить без внимания.

БЕЛОЗОР. Майор Азовского пехотного полка.

По отношению главнокомандующего 2-ю армиею, 13 генваря арестовавшего Белозора по случаю упавшего на него подозрения в прикосновенности его к обществу, Комиссия забирала о нем сведения от главных членов Южного общества, но оказалось, что он не принадлежал к нему и никакого сношения с членами не имел.

Комиссия, находя его неприкосновенным к тайному обществу, чрез председателя своего уведомила о том главнокомандующего 2-ю армиею 16 июля.

БЕЛОСЕЛЬСКИЙ, князь Еспер Александров. Поручик лейб-гвардии Гусарского полка.

Волконский между прочим показал, что Никита Муравьев, извещая его о вновь принятых членах, назвал в том числе и Белосельского. На вопрос о сем Муравьев отвечал, что имели намерение принять Белосельского, но он не поддался. Корнет Александр Муравьев дополнил, что он предлагал ему вступить в общество, но Белосельский отказался от того. Прочие главные члены отозвались, что он не принадлежал к обществу.

Комиссия оставила сие без внимания.

БЕЛЬЧЕНКО. Поручик Саратовского пехотного полка.

В половине декабря 1825 года майор Спиридов показывал ему листки конституции, но, как при том утверждал, он скрыл от него злодейскую цель общества. Прочитав конституцию, он не изъявил согласия вступить в общество, а отвечал двусмысленно. Некоторые из членов, спрошенных о нем, отозвались, что слышали только о намерении Спиридова принять его; один Шимков объяснил, что при нем было объявлено Бельченке о существовании общества; другие же отвечали, что не знают его и что он не принимал никакого участия в обществе.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено 13 июля перевесть его в 21 егерский полк, препоручив особенному бдительному надзору полкового командира, и доносить о поведении. О переводе его отдано в приказе 16-го июля.

БЕЛЯЕВ 1-й Александр Петров. Мичман Гвардейского экипажа.

Членом тайного общества не был, но о существовании и цели оного знал и склонялся ко введению республики, разделяя мнение о необходимости истребить царствующую фамилию. Узнав о замышляемом возмущении, решился принять в оном участие и 14 декабря внушал некоторым нижним чинам сомнение к присяге; сам возражал бригадному командиру насчет отречения государя-цесаревича и был в числе тех, кои требовали ротных командиров, позванных к генерал-майору Шипову. На площади находился с экипажем, но там ни в каких возмутительных действиях не замечен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БЕЛЯЕВ 2-й Петр Петров. Мичман Гвардейского экипажа.

О существовании тайного общества слышал, но ни на вступление в оное, ни на ужасные меры, предложенные Завалишиным, чтобы при перемене правления истребить императорскую фамилию, не соглашался, хотя желал видеть в России представительное правление. 13 декабря, узнав о предпринимаемом возмущении для введения конституции, решился участвовать в оном. 14-го декабря ходил по ротам и, отклоняя нижних чинов от присяги, возбуждал их к неповиновению. Сверх сего он был в числе тех, кои требовали ротных командиров, задержанных командующим бригадою. На площади был виден впереди, кричал «ура!» и ободрял солдат.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

БЕЛЯЕВ. Офицер Киевского гренадерского полка.

По показанию коллежского асессора Пущина, что в 1821 году сей Беляев принял его в общество, сделано было распоряжение об арестовании его. Но когда по справкам оказалось, что в Киевском гренадерском полку никогда не было Беляева, и когда, напротив, Пущин продолжал утверждать свое показание, то Комиссия спрашивала коренных членов, когда и кем Пущин был принят. Один из них, Оболенский, решительно отвечал, что он должен быть принят в 1817 году полковником Бурцовым. После того Пущин признался в справедливости сего, объяснив, что, не желая вовлечь Бурцова в ответственность, прибегнул к несправедливому показанию на Беляева, коего имя им вымышлено.

БАРКОВ.

По показанию князя Трубецкого, Барков принадлежал к числу членов Общества Зеленой лампы, учрежденного Всеволожским и получившего название сие от лампы, висевшей в зале дома Всеволожского, где собирались члены. По изысканию Комиссии оказалось, что предмет сего общества было единственно чтение вновь выходящих литературных произведений и что оно уничтожено еще до 1821 года.

Комиссия, видя, что общество сие не имело никакой политической цели, оставила оное без внимания.

БРОГЛИО, князь.

Никита Муравьев при спросе по высочайшему повелению на счет связей его с профессором Раупахом показал в дополнение прежних своих показаний, что Василий Давыдов, в бытность свою в Петербурге, сообщил ему, что он принял в тайное общество какого-то князя Броглио (имеющего поместья во Франции и в России) с тем, чтобы он, по приезде в Париж, вошел в тамошнее общество и служил ему соединением с Южным обществом. Что же из сего последовало, ему неизвестно. Давыдов на вопрос об оном утвердительно отвечал, что не только никогда не принимал в общество Броглио и не делал ему никаких поручений, но вовсе никогда не знал его и ни от кого не слыхал, чтобы какой-либо Броглио принадлежал к обществу, и что Никита Муравьев, вероятно, ошибся, назвав Броглио вместо графа Полиньяка, которого, как уже известно, принял он в общество в 1824 году, при отъезде его во Францию. Об оном сообщено господину начальнику Главного штаба его императорского величества для доклада государю императору.

3

ВАДБОЛЬСКИЙ, князь Александр Петров. Подпоручик лейб-гвардии Измайловского полка.

Членом тайного общества не был и о существовании оного не знал. 14 декабря во время присяги, приехав во 2-ю гренадерскую роту, услышал от Кожевникова, что отречение цесаревича есть вымысел, что все полки отказались присягать, что Измайловский намерен то же сделать и что должно отклонить солдат от присяги и весть их к Сенату. Поверив сим словам, Вадбольский говорил солдатам, чтобы не присягали и взяли боевые патроны. Но вскоре, увидев свою ошибку, с горестию, как говорит он, раскаялся и во все время находился при полку. Когда рота послана была для поимки рассыпавшейся толпы мятежников, он с Малютиным забрал 40 человек нижних чинов и одного офицера, засевшего в погребу Сената. С 17 декабря содержался в крепости.

По докладу Комиссии 11-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, выписать тем же чином в полки 2 армии и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7 июля переведен в Вятский пехотный полк.

ВАДКОВСКИЙ Федор Федоров. Прапорщик Нежинского конно-егерского полка.

Принадлежал к Северному и Южному обществам около четырех лет и разделял цель последнего - ввесть республиканское правление с истреблением императорской фамилии. Он считал возможным совершить сие злодеяние на придворном бале и там же провозгласить установление республики. Сообщив о сем некоторым из сочленов своих, спрашивал о готовности их участвовать в том и получил утвердительный ответ. В 1824 году обещал содействовать Матвею Муравьеву-Апостолу, имевшему намерение покуситься на жизнь покойного императора в случае, если бы открытием общества подвергнулся опасности брат его Сергей. При сем случае Вадковский рассказывал, что, когда он жил в Новой деревне и имел духовое ружье, ему приходила мысль посягнуть на жизнь покойного государя. Он принял в общество 9 человек. Сверх того хотел принять Шервуда, с которым писал к Пестелю, изъясняя сожаление о пропущенном случае к возмущению после кончины государя и предположение о продолжении действий общества при новом правительстве; в то же время говорил Шервуду, что дела общества, сверх чаяния, идут весьма хорошо и что он считает труднейшим только то, как истребить вдруг всю августейшую фамилию.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ВАДКОВСКИЙ Александр Федоров. Подпоручик 17-го егерского полка.

В 1823 году принят в Северное общество родным братом своим, который увлек его в оное, несмотря на сопротивление его. Знал цель оного - введение конституции. Участия он никакого не брал до тех пор, как Сергей Муравьев, вызвав его в Васильков, куда приехал он самовольно, и объявив, что общество открыто, просил, чтобы он, Вадковский, старался привесть свой полк. Он, отказавшись от сего, обещал стараться о том, ежели полк собран будет на усмирение Черниговского. На возвратном пути он был взят. Отвечал чистосердечно и с раскаянием. Содержался в крепости с 29 генваря.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще четыре месяца в крепости, выписать в Моздокский гарнизон и ежемесячно доносить о поведении. О переводе его отдано в высочайшем приказе 7-го июля.

ВАЛЬХОВСКИЙ Владимир Дмитриев. Капитан Гвардейского Генерального штаба.

В показании своем, представленном начальству, он изложил, что в 1818 году было ему предложено вступить в общество, Союз благоденствия, имевшее целию благотворение и нравственное образование членов. Не видя в целях и действиях общества ничего противузаконного, вступил в оное. Но вскоре, усмотрев, что оно не соответствовало пышно возвещаемому названию своему, стал мало-помалу удаляться, а в 1820 году участие свое в нем совершенно прекратил. В 1821 году, по возвращении его из Бухарин, узнал, что Союз разрушился; с тех пор ни о каком тайном обществе не слыхал. Напротив того, из показаний многих членов видно, что Вальховский состоял в сношениях с обществом и после 1821 года и участвовал в совещаниях, бывших в 1823 году у Пущина и других членов. Совещания сии заключались в учреждении Думы, выборе членами оной: Трубецкого, Никиты Муравьева и Оболенского и в положении стараться изыскивать средства ко введению конституции.

По отзыву господина начальника Главного штаба его императорского величества, оставлено сие без дальнейшего действия.

ВАЛЬЦ. Полковник, командир 9 артиллерийской бригады.

Подпоручик Черноглазов показал, что 5-го декабря, узнав от Вальца о кончине покойного государя и бывши с ним наедине, сказал ему, что его приглашали вступить в общество конституции. Спустя несколько дней, когда он опять говорил ему о том же при капельмейстере, то Вальц сделал ему, Черноглазову, выговор за то, что не открыл ему об этом на маневрах. К тому Черноглазов присовокупил, что и подпоручик Тиханов также говорил Вальцу о приглашении, которое сделал им Пестов на маневрах. Но на вопрос о сем Комиссии Тиханов отвечал, что он Вальцу об обществе ничего не говорил.

По представлению о сем Комиссии, 13-го июля 1826 года высочайше повелено: «Написать главнокомандующему, чтобы спросил Вальца, точно ли он узнал и в таком случае почему не донес?» Противу сего Вальц отозвался, что Черноглазов объявил ему о том, что был приглашаем в тайное общество не прежде, как в то время, когда он арестовал его по высочайшему повелению. По докладу об оном государю императору, его величество 6-го ноября высочайше повелеть соизволил сделать за сие полковнику Вальцу замечание, ибо он должен был донести о слышанном им от Черноглазова при самом отправлении его в дивизионную квартиру. О сей высочайшей воле сообщено к исполнению того же числа господину главнокомандующему 1-ю армиею.

ВАСИЛЕВСКИЙ. Штабс-капитан и командир 4-й роты Казанского пехотного полка.

Командир Казанского пехотного полка донес государю императору, что Василевский 31 мая застрелился в квартире своей из охотничьего ружья и что, хотя по изыскании побудительных к тому причин не оказалось, но он полагает, что Василевский посягнул на самоубийство от каких-либо скрытных причин. По поручению господина начальника Главного штаба его императорского величества Комиссия спрашивала главных южных членов, не имел ли Василевский каких-либо связей с тайным обществом. Один из них отвечал, что по характеру и по усердию к службе Василевский не подавал и сомнения о том; другие отозвались неизвестностию о нем.

ВАСИЛЬЕВ Михайло Иванов. Сенатский регистратор, служивший в канцелярии Общего собрания Сената.

В 7 часу вечера 14 декабря он пришел в канцелярию Общего собрания Сената в нетрезвом виде с окровавленными руками и говорил, что был в драке за государя цесаревича. При допросе генерал-адъютантом Левашовым он отвечал, что во время мятежа, проходя площадь, из любопытства остановился в толпе людей. Когда же мятежники рассеяны были картечью, то он, опрокинутый бежавшею толпою, упал между трупами и опятнился кровию, но участия в мятеже не принимал.

За сие по распоряжению министра юстиции 22 декабря 1825 года Васильев выдержан под арестом неделю и исключен из числа чиновников Общего собрания.

ВАСИЛЬЧИКОВ Николай Александров. Корнет Кавалергардского полка.

Членом был Северного общества с 1825 года. Знал только, что целию оного было введение конституции, но никакого в том участия не принимал; старался уклониться общества и даже с принявшим его ничего не говорил об оном. Отвечал чистосердечно и изъявлял раскаяние. Во время происшествия 14 декабря был вне С.-Петербурга. Содержался в крепости с 29-го генваря.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, выписать тем же чином в полки 5 резервного кавалерийского корпуса и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Тверской драгунский полк.

ВЕДЕНЯПИН 1-й Аполлон Васильев. Подпоручик 9-й артиллерийской бригады.

Вступил в Славянское общество в 1825 году. Был на совещаниях у Пестова и Андреевича, поклялся на образе быть готовым к действию по первому знаку. Знал о предположении ввести в России республиканское правление. Сверх того уличался в знании о намерении истребить государя императора и всю высочайшую фамилию, равно и в том, что вместе с некоторыми офицерами уведомил Борисова 1-го об открытии общества и участвовал в совещании, где положено было ехать Борисову в полки для возбуждения членов к возмущению, но впоследствии отсоветовал писать о том с Борисовым в 8-ю бригаду к служащим в оной членам.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить на поселении 20 лет.

ВЕДЕНЯПИН 2-й Алексей Васильев. Прапорщик 9 артиллерийской бригады.

Вступил в Славянское общество в 1825 году во время сбора корпуса при Лещине, устрашась угроз подпоручика Горбачевского, который говорил, что в противном случае он будет стерт с лица земли. Слышал речь Бестужева-Рюмина о несправедливостях правительства и о необходимости конституции и клялся на образе в принадлежности к обществу и в участии в его действиях. Один член (Мозган) показывал, что Веденяпин 2-й находился на совещании у Андреевича, где говорено было, что цель общества есть уничтожение самовластия, а средство - истребление всей императорской фамилии, но Веденяпин в том не сознался и на очной ставке не уличен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и написанию в рядовые до выслуги с определением в дальние гарнизоны без лишения дворянства. Высочайшим же указом 22 августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса, дабы мог заслужить вину свою.

ВЕЛИКОШАПКИН. Офицер 38 егерского полка.

По некоторым показаниям, он принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился от оного и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ВЕСЕЛОВСКИЙ Павел Семенов. Штабс-ротмистр гусарского принца Оранского полка.

Тизенгаузен показал, что в лагере при Лещине, в 1825 году, Бестужев-Рюмин и Сергей Муравьев-Апостол, посетив его в палатке., рекомендовали ему Веселовского и Паскевича и тихонько сказали, что это наши, т. е. члены общества. Но Веселовский недолго у него был и об обществе при нем ничего не говорили. Сие последнее подтвердил и Паскевич в ответе своем, что разговоры лиц, бывших у Тизенгаузена, с Веселовским состояли из обыкновенных вежливостей первого знакомства. Сергей Муравьев и Бестужев-Рюмин, назвав его полупринятым, утвердили, что в обществе он никакого участия не брал. Прочие члены отозвались, что не слыхали о принадлежности его к обществу.

По докладу Комиссии 13 июля высочайше повелено оставить его под надзором и ежемесячно доносить о поведении. Об оном сообщено главнокомандующему 1-ю армиею.

ВИЛЛАМОВ Артемий Григорьев. Подпоручик лейб-гвардии Конной артиллерии.

Коллежский асессор Кюхельбекер между прочим показал, что Пущин 1 поутру 14 декабря упоминал, что и Вилламов не хотел присягать. Из сведений, доставленных командующим Гвардейским корпусом, видно, что Вилламов, вместе с прочими, отказывался от присяги и, когда они отделены были в другую комнату, то, насильственным образом отворив двери и с шумом выйдя оттоль, кричали: «Ребята! Измена! Вас обманывают, Константин Павлович не отказывается, ура, Константин!» При сем, однако, голоса Вилламова не слышно было. Когда же полковник Гербель закричал, чтобы схватили их, то Малиновский, обнажив саблю, ударил оною часового в лицо и все разбежались. По возвращении в казармы они были арестованы. Государь император, по донесению об оном, повелеть соизволил освободить их с тем, что не желает знать и имен сих шалунов.

ВИЛЬМАНС. Поручик Смоленского пехотного полка (что ныне герцога Веллингтона).

Бестужев-Рюмин прежде наименовал в числе членов ему известных Вильманса, а потом объяснил, что видел его два раза у Тизенгаузена, и как он показался ему либеральных мыслей, то в последнее пребывание свое в Бобруйске открыл ему, что существует тайное общество в роде тех, кои наполняют Европу; более же ничего не сообщал ему по недостатку времени и по неуверенности в характере и настоящем образе мыслей его. Прочие члены, в том числе и Тизенгаузен, на вопросы Комиссии отвечали, что Вильманс никогда не принадлежал к обществу и никакого участия не принимал.

По докладу Комиссии 13 июля высочайше повелено оставить его под надзором и ежемесячно доносить о поведении. Об оном сообщено его высочеству генерал-инспектору по инженерной части.

ВИТГЕНШТЕЙН, граф Лев Петров. Ротмистр Кавалергардского полка, флигель-адъютант.

При допросе он показал, что в 1820 году по приглашению князя Борятинского вступил в тайное общество, имевшее целию единственно благотворение. Ничего противузаконного и политического он не заметил в сем обществе и с членами оного имел весьма малое сношение. В 1821 году, по возвращении своем из Лайбаха, узнал о уничтожении общества и с тех пор совершенно был уверен, что оно уже не существует. При производстве Комиссиею следствия отзывы главных членов подтвердили то, что Витгенштейн не принадлежал к тайному обществу, возникшему с 1821 года, и о существовании оного не знал.

Высочайше повелено не считать его прикосновенным к настоящему делу.

ВИШНЕВСКИЙ Федор Гаврилов. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Членом не был и о существовании тайного общества не знал. По сомнению в действительности отречения цесаревича от престола, он советовал нижним чинам своей роты держаться прежней присяги и сам с прочими не согласился присягнуть. Поутру 14 декабря, при сборе экипажа, быв вызван на середину, сильнее прочих возражал командующему бригадою генерал-адъютанту Шипову и даже осмелился для своего убеждения потребовать оригинальный акт отречения цесаревича. Он последовал за экипажем на площадь, стараясь удерживать нижних чинов в порядке. Сверх сего обвиняется в том, что приказывал фельдфебелю брать боевые патроны, которых, однако, рота его на площади не имела; но сам он в том не сознался.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и написанию в рядовые до выслуги с определением в дальние гарнизоны без лишения дворянства. Высочайшим же указом 22 августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса, дабы мог заслужить вину свою.

ВОЕЙКОВ Александр Павлов. Полковник лейб-гвардии Измайловского полка.

Требовался к ответу по подозрению о участии в мятеже 14-го декабря, но после предварительного допроса, снятого генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению освобожден.

ВОЕЙКОВ Николай Павлов. Штабс-капитан, адъютант генерала Ермолова.

Был взят по подозрению о участии в мятеже 14 декабря и о принадлежности к Кавказскому тайному обществу, о существовании коего сделано было показание князем Волконским, со слов Якубовича, с которым он виделся на Кавказских минеральных водах. По исследованию оказалось, что в Кавказском корпусе тайного общества не существовало, и сам Якубович впоследствии объяснил, что он Волконскому говорил об оном ложно, а спрошенные о Воейкове главные члены Северного и Южного обществ отозвались, что он ни к первому, ни к последнему, а равно ни к Союзу благоденствия не принадлежал и в мятеже не только не принимал участия, но и не знал о преднамерении оного. Содержался в Главном штабе.

По докладу Комиссии по высочайшему повелению освобожден 20 февраля с аттестатом.

ВОЕЙКОВ. Отставной полковник лейб-гвардии Конного полка.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился от оного и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ВОЕЙКОВ. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Дивов между прочим показал, что однажды мичман Писарев в разговоре с ним о образе мыслей экипажа привел в доказательство сему следующий поступок Воейкова. Писарев, рассказав сему последнему, что один инженерный офицер с робкою услужливостию подал шинель, не помнит, генералу Опперману или великому князю, спрашивал его: «Сделал ли бы он то же?» Воейков с бранью отвечал, что он не только не унизился бы так, но шагу для него не сделал бы.

Комиссия оставила сие без внимания.

ВОЕЙКОВ Александр Федоров. Бывший профессор.

Один полковник Бурцов в числе многих бывших членов Союза благоденствия показал его, Воейкова. Но все коренные и главные члены, спрошенные Комиссиею о принадлежности его к Союзу и знании о существовании тайных обществ, отвечали неизвестностию о нем.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ВОЙНИЛОВИЧ. Подпоручик Черниговского пехотного полка.

По уведомлению главнокомандующего 1 армиею о показании рядового Грахольского, назвавшего Войниловича членом тайного общества, Комиссия забирала о нем сведения, но все главнейшие члены отозвались, что он не принадлежал к обществу и в собраниях их никогда не был. Впоследствии высочайшим приказом 12 июля повелено: по сентенции военного суда Войниловича, за исполнение противузаконных приказаний Муравьева-Апостола, лиша чинов и дворянского достоинства, написать в рядовые, определив в дальние гарнизоны.

ВОЛКОВ Михайла. Чиновник Иностранной коллегии.

Принадлежал к Союзу благоденствия и принял титулярного советника Семенова, но отстал от Союза и не участвовал в тайных обществах, с 1821 года возникших.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ВОЛКОВ Владимир Федоров. Штабс-капитан лейб-гвардии Московского полка.

Членом не был и о существовании общества не знал. 11-го декабря, будучи у Александра Бестужева, согласился вместе с прочими не присягать, полагаясь на слухи, будто бы Константин Павлович не отрекся от престола, а задержан. Утром же 14 числа, сначала объявил своей роте о добровольном отречении его высочества, а потом снова увлекся за рассказами Щепина, Броке и Бестужевых и говорил унтер-офицеру, чтобы держаться прежней присяги. Во время смятения в полку ни в чем не замечен. Был арестован и содержался в Семеновском полку.

По докладу о сем Комиссии 22 мая высочайше повелено перевести тем же чином в гарнизон или Кавказский корпус и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 28 мая переведен в Тенгинский пехотный полк.

ВОЛКОВ. Служивший юнкером в гренадерской артиллерийской бригаде.

Борисов показал, что Волков был один из тех, с коими он мечтал о составлении так называемого Общества друзей природы, не имевшего, однако, никакой политической цели. Но к Обществу славян он не принадлежал, хотя Борисов из хвастовства и его называл своим сочленом, когда говорил другим о силе сего общества. Прочие члены никакого не сделали показания на Волкова.

Комиссия оставила сие без внимания.

ВОЛКОНСКИЙ, князь Сергей Григорьев. Генерал-майор, бригадный командир 19 пехотной дивизии.

Принят в Союз благоденствия в 1820 году, а по уничтожении оного присоединился к обществу на юге. Участвовал в совещаниях в Киеве в 1822 и в 1823 и в деревне Каменке, где согласился как на введение республиканского правления, так и на истребление всех особ императорской фамилии. Будучи приглашаем к участию в злоумышлении при Бобруйске (1823), он отказался. В 1823 и в 1824 годах, троекратно бывши в С.-Петербурге, он имел поручение открыть сношения с Северным обществом, стараться соединить оное с Южным и направить к одной цели; причем некоторым членам открыл о преступных намерениях своего общества. Возвратись в 1824 году с Кавказа, он представил Директории о мнимом существовании тайного общества в Кавказском корпусе. В 1825 году он участвовал в переговорах с депутатами Варшавской Директории, и на него возложено было сноситься о важных происшествиях; а по поручению Пестеля он ездил в Бердичев видеться с каким-то польским генералом, коего, однако, там не нашел. Он советовал отклонить предложение графа Витта о вступлении в общество. Слышал о предположении начать возмутительные действия в 1825 году покушением на жизнь покойного императора при смотре 3-го корпуса и в 1826 году, овладев Главною квартирою 2 армии. В день проезда генерал-адъютанта Чернышева через Умань, писал к Пестелю, что он начал приготовлять 19 дивизию принятием членов, но при допросе в Комиссии уверял, что писал сие во избежание упреков за недеятельность. Пестель, при самом арестовании его, успел сказать Волконскому, чтобы спасали «Русскую Правду», о чем он сообщил Юшневскому и уведомил многих членов об открытии общества. Сверх того он имел поддельную печать председателя полевого аудиториата для раскрытия пакета по следственному делу о родственнике его Михайле Орлове. При всем том, он отказался от сделанных ему приглашений, как от принятия участия в злоумышлении при Бобруйске в 1823 году, так и по открытии общества (в 1825 г.) начать возмущение с 19-ю дивизиею, в которой, несмотря на то, что был начальником Каменской управы, не действовал ни на привлечение к обществу, ни на приготовление подчиненных своих к цели оного. В ответах был чистосердечен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ВОЛЬФ Фердинанд Богданов. Штаб-лекарь, коллежский асессор.

Принят в Союз благоденствия в 1818 году. В 1821 году, по объявлении уничтожения оного, присутствовал в Тульчинском заседании о продолжении общества и согласился участвовать в оном. Разделял цель - введение республиканского правления с изведением тех лиц, которые представят в себе непреодолимые препоны, и одобрял решительный революционный способ действия. Слышал о успехах Сергея Муравьева-Апостола в привлечении на свою сторону солдат. Вообще он оказывается более разделявшим тайные замыслы, нежели действующим по обществу лицом и желавшим или отстать от общества или чтобы оное уничтожилось. При первых допросах был не откровенен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ВОРОНЕЦ Яков Владимиров. Служивший в одном из карабинерных полков.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ВРАНГЕЛЬ Фаддей Егоров. Поручик конно-артиллерийской № 6 роты.

Противу показания некоторых членов Южного общества, называвших Врангеля сочленом своим, он отвечал, что в 1824 году, во время сбора войск при местечке Белой Церкви, познакомился с Сергеем Муравьевым и Бестужевым-Рюминым, но не был с ними близок; что последнего, при первом разе сделавшего на него неприятное впечатление, всегда убегал; однако по неотступным просьбам был у него два раза, в 1824 и в 1825 году, где видел Сергея Муравьева, с ним жившего; но кроме смотра войск другого разговора у них не было. Наконец, Бестужев, приехав к нему и заведя речь о правлении Англии и Франции, сказал, что желательно или нужно бы иметь и в России конституцию. Ответом его, Врангеля, было противное сему мнение. Шесть членов подтвердили, что при Врангеле насчет общества ничего не было говорено; Бестужев-Рюмин показал, что ему было только сказано об обществе, но он совершенно принят не был. Содержался в крепости с 31 генваря.

По докладу Комиссии 2-го июня высочайше поведено освободить без всякого дальнейшего взыскания как оказавшегося непричастным к злоумышленным обществам.

ВРАНИЦКИЙ Василий Иванов. Полковник Квартирмейстерской части.

Принят в Южное общество в конце 1824 года. Слышал о намерении по смерти покойного государя требовать конституции вооруженною рукою, равно и о предположении остановить цесаревича на дороге из Варшавы. Был на совещании у Муравьева, где сей последний и Бестужев-Рюмин воспламеняли и возмущали находившихся там артиллерийских офицеров. Когда Швейковский раздражен был лишением его полка, то Враницкий ездил его уговаривать и при сем случае слышал о намерении начать открытые действия. Враницкий, узнав о непозволительной цели общества, раскаялся и решился в пользу оного не действовать.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его на поселении 20 лет.

ВРЕДЕ Карл Фердинандов. Подпоручик лейб-гвардии Гренадерского полка.

Один Панов показал, что Вреде был 14-го декабря на площади. Но никто не подтвердил сего. Напротив, он же, Панов, и прочие отозвались, что Вреде не знал о существовании тайного общества и о намерениях его на 14 декабря.

Комиссия оставила сие без внимания.

ВЫГОДОВСКИЙ Павел. Канцелярист.

Принят в Славянское общество в 1825 году. Знал цель оного — соединение всех славянских племен; дальнейшие же намерения и средства общества ему известны не были. Знал, что есть другое тайное общество, приготовлявшее конституцию; что в Петербурге и Москве находятся Верховные Думы, в ведении коих состояли общества, в разных местах учрежденные; что намеревались в августе 1826 года покуситься на жизнь покойного императора и ниспровергнуть существующее правление.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и к ссылке в каторжную работу на два года. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе один год, а потом обратить на поселение в Сибири.

ВЫСОЧИН Александр Дмитриев. Прапорщик конно-артиллерийской роты № 6-й.

Был членом Славянского общества с 1824 года. Знал только, что целью общества было требовать перемены в правлении; не знал никого, кроме принявшего его, и отказался еще прежде, нежели сделано было собрание для утверждения его славянином. Содержался в крепости с 3-го марта.

По докладу Комиссии 15 июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, отправить по-прежнему на службу с переводом в другую роту и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в конно-артиллерийскую № 17 роту.

ВЯЗЕМСКОЙ, князь Александр Николаев. Корнет Кавалергардского полка.

Принят в Северное общество в 1825 году. Знал только то, что цель оного была введение конституции; в члены никого не принял, на совещаниях общества не был, в происшествии 14 декабря никакого участия не брал и в сие время находился при своей команде. Сознался, что вступил в общество сие по безрассудности. Содержался на гауптвахте военного гошпиталя с 16 декабря.

По докладу Комиссии 11-го июня высочайше повелено выпустить, перевесть тем же чином в полки 2 армии и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7 июля переведен в С.-Петербургский драгунский полк.

ВСЕВОЛОЖСКИЙ Никита Всеволодов. Камер-юнкер.

По показанию князя Трубецкого, Бурцова и Пестеля Всеволожский был учредителем Общества Зеленой лампы, которому название сие дано от лампы, висевшей в зале его дома, где собирались члены, коими (по словам Трубецкого) были: Толстой, Дельвиг, Родзянка, Барков и Улыбашев. По изысканию Комиссии оказалось, что предметом сего общества было единственно чтение вновь выходящих литературных произведений и что оно уничтожено еще до 1821 года.

Комиссия, видя, что общество сие не имело никакой политической цели, оставила оное без внимания.

4

ГАББЕ Михайло Андреев. Полковник 16-го егерского полка.

По поводу показания Матвея Муравьева-Апостола, что Габбе состоял в числе членов Союза благоденствия и был принят Фон-Визиным, Комиссия спрашивала о том сего последнего. Но он на сие отозвался, что Габбе вовсе и не знает. Сверх того Тютчев сказал о слышанном от Бестужева-Рюмина, что Габбе принят в общество в лагере при Лещине. Но Бестужев и другие главные члены общества на вопросы о сем утвердительно отвечали, что он не принадлежал к обществу и в действиях их никакого участия не принимал.

Итак Комиссия оставила сие без внимания.

ГАГАРИН, князь Федор Федоров. Полковник Клястицкого гусарского полка.

При допросе показал, что в 1817 году, по предложению Александра Муравьева, он два раза посещал собрание членов общества, где слышал разговоры о представительном правлении, но участия в том никакого не принимал. В начале 1818 года слышал от Артамона Муравьева, что и он принадлежит к сему же обществу, но с того времени никаких сношений с членами не имел и о самом существовании общества ничего не слыхал. По изысканию Комиссии оказалось, что Гагарин принадлежал к Военному обществу, предшествовавшему Союзу благоденствия, но в сей последний он не поступал, не принимал никакого участия и не знал о существовании тайных обществ, возникших с 1821 года. По болезни содержался с 21-го генваря в Военно-сухопутном госпитале.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 2 февраля 1826 года освобожден.

ГАГАРИН, князь Александр Иванов. Прапорщик л[ейб]-г[вардии] Конной артиллерии.

Барон Штейнгель между прочим показал о слышанном от Пущина (коллежского асессора), что поутру 14 декабря два арестованные артиллерийские офицеры, выломав в комнате двери, прибежали к нему, но он отвечал им, что без людей в них нет надобности. Противу сего Пущин объяснил, что поутру, проходя с Рылеевым чрез Петровскую площадь, встретили они Гагарина, который сказал, что батарея их не присягнула и что их велено арестовать. На сие он, Пущин, отвечал ему, чтобы возвратился к своему месту и то же бы советовал товарищу своему Лукину, который также был у него на квартире. Что Гагарин не принадлежал к обществу и о намерениях оного не знал, сие подтвердили как Пущин, так Рылеев, Александр Бестужев и Оболенский.

Комиссия положила оставить сие без внимания.

ГАЙНАМ Василий. Сын придворного часового мастера, великобританский подданный.

С.-Петербургский военный генерал-губернатор от 11-го февраля 1826 г. уведомил председателя Комиссии, что по высочайшему повелению Гайнама, как прикосновенного к происшествию 14-го декабря, следовало отправить в крепость, но он одержим болезнию и потому отправлен в Военно-сухопутный госпиталь. 21-го марта он же известил, что по высочайшему повелению Гайнам должен быть выслан за границу и что для препровождения его отсюда в Ригу наряжен будет чиновник здешней полиции, который явится за ним, бывши уже готовым к отъезду. По донесении главного смотрителя госпиталей, Гайнам 27-го марта отдан квартальному поручику Рехлицу. Следствие о Гайнаме производилось независимо от Комиссии, а потому и неизвестна оной степень вины его.

ГАНГЕБЛОВ Александр Семенов. Поручик лейб-гвардии Измайловского полка.

Вступил в Северное общество в 1825 году. Знал, что цель оного состояла в введении республиканского правления. Слышал, что нашелся уже один молодец, который хотел покуситься на жизнь покойного государя императора, но не допустили его, потому что еще рано. Однажды после взаимного с Лаппою спора о возможности переворота в России, Гангеблов ударился об заклад. Лаппа утверждал, что оный случится прежде истечения десяти лет, а Гангеблов, что гораздо позже. Сам он никого не приобрел обществу и не участвовал в действиях его. Во время происшествия находился в Петергофе, где расположен баталион Измайловского полка; занятый слухами из столицы и прочитав записку Кожевникова, в коей он уведомлял о принятом несколькими лицами намерении лучше умереть, нежели присягнуть, Гангеблов с Лаппою решились твердо сохранить верность данной присяги, но присягнули спокойно. Содержался в крепости с 24-го декабря.

По докладу Комиссии 11-го июня высочайше повелено, продержав еще четыре месяца в крепости, выписать тем же чином в один из гарнизонных полков, в Грузии находящихся, и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Владикавказский гарнизонный полк.

ГВОЗДЕВ. Подполковник Квартирмейстерской части.

Титов показал, что в ноябре 1825 года вовлек Гвоздева в свою полу-управу, исхитив у него слово на сочленство, причем рассказал ему некоторые артикулы общества, а именно: а) доставить государству конституцию, подобную Американским Штатам, b) освободить крестьян от рабства, с) с подчиненными обходиться сколь можно человеколюбивее, а с начальниками быть почтительну, d) идти с своею командою туда, куда будет приказано, и другие. Впрочем, сам Титов не имел основательного понятия о силе общества и даже по смерти покойного государя, видя спокойное воцарение Константина Павловича, стал сомневаться в существовании общества, каковое сомнение обнаружил он и Гвоздеву. Спрошенные главные члены Северного и Южного обществ отозвались, что о принадлежности Гвоздева к обществу не слыхали.

По докладу Комиссии 13-го июля высочайше повелено учредить над ним секретный надзор и ежемесячно доносить о поведении. О исполнении сего писано главнокомандующему 1 армиею. Впоследствии, по распоряжению г[осподина] начальника Главного штаба от 6 ноября 1826 г. в исполнение высочайшего повеления Гвоздев за фальшивую подачу подписки о непринадлежности к тайному обществу предан военному суду арестованным.

ГЕНЕ. 7-го класса, служащий в Канцелярии генерал-интенданта 2 армии.

Прежде по подозрению от него взято было объяснение генерал-адъютантом Киселевым, а потом Комиссиею забирались сведения от главных членов Южного общества, но оказалось, что он не принадлежал к обществу и ни в чем ему не содействовал. Один полковник Аврамов присовокупил, что Гене служил в разных иностранных службах и человек ума хитрого.

Комиссия оставила сие без внимания.

ГЛИНКА Федор Николаев. Полковник, состоящий по армии.

В 1819 году был принят Новиковым в общество, имевшее целию просвещение и благотворение. Тогда же объявлено ему, что когда общество получит вид более правильный, то представят правительству и станут искать открытого покровительства на дальнейшие действия. Однако он с 1821 года отстал и не принадлежал к возникшим потом тайным обществам. По словам Пестеля, в квартире Глинки в 1820 году было совещание коренных членов Союза благоденствия, где после рассуждений о формах правлений все приняли республиканское; один Глинка сначала говорил в пользу монархического правления и предлагал императрицу Елизавету Алексеевну. Глинка, отрицая сие показание и на очных ставках с Пестелем, утвердил то, что многие из членов так называемого политического отделения, слушая курсы наук, по удобности квартиры его съезжались к нему, когда трое, когда четверо, заводили разговоры и даже споры о разных системах, иногда и о формах правления, но все в ученом смысле и с тем намерением, чтобы лучше вразумиться в сих науках. Государыню императрицу в таком смысле, как показал Пестель, не предлагал, но говорил и печатал о добродетельных деяниях особ императорского дома. Показания других, бывших в сем собрании, также не согласны между собою. Сверх того Перетц показал, что Глинка принял его в члены тайного общества в 1819 или в 1820 году. Глинка отвечал при допросах и на очных ставках, что он принял Перетца в члены Ланкастерской школы. Семенов подкрепил слова Перетца, а Кутузов утвердил то же самое, что и Глинка. На вопросы, многим сделанные о том, был ли Глинка извещен о намерениях на 14 декабря, Александр Бестужев отвечал отрицательно, прибавив: но что готовилось что-то, знал, ибо при свидании с ним за три дня до 14 числа говорил ему: «Ну, вот и приспевает время!» Глинка на сие отвечал: «Смотрите вы, не делайте никаких насилий». На очных ставках Александр Бестужев, подтверждая свое показание, пояснил, что не помнит, было ли в ответе Глинки слово «насилие», но смысл ответа был точно такой. Рылеев показал, что при свидании с Глинкою сказал ему, что общество положило воспользоваться переприсягою и что оно взяло уже свои меры. На сие он отвечал: «Смотрите, господа!» На очных ставках Рылеев объяснил, что, может быть, вместо слова общество сказал: «Мы», полагая, что Глинка должен был принадлежать к обществу. Но Глинка, отрицая показание обоих, остался при том, что он не имел с ними означенного разговора и не слыхал показанных ими слов. Содержался в крепости с 11 марта.

По докладу Комиссии 15 июня высочайше повелено выпустить, перевесть в гражданскую службу с чином коллежского советника и во уважение прежней его службы и недостаточного состояния употребить его в Петрозаводске по гражданской части, где и жить ему безвыездно под бдительным тайным надзором полиции. О нем в высочайшем приказе отдано 7-го июля.

ГЛИНКА Владимир Андреев. Полковник артиллерии.

По показанию четырех членов, Глинка принадлежал к Союзу благоденствия и уклонился от оного. Что он не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года, и не знал о их существовании, сие утверждено показаниями всех главных членов.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ГЛЕБОВ Михайло Николаев. Коллежский секретарь.

Знал о существовании и цели Северного тайного общества - введение конституции, но членом оного быть не захотел. О намерении действовать 14 декабря знал и в самом возмущении лично участвовал, имея в руках шпагу. На площади он дал сто рублей для покупки солдатам вина, в каре оставался до тех пор, пока не выстроилась Конная гвардия. После сего, оставя бунтовщиков, возвратился домой.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 10 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 6 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ГЛЕБОВ. Офицер артиллерии.

В числе членов Славянского общества, офицеров 8 артиллерийской бригады, Матвей Муравьев-Апостол назвал Глебова, который и был требован сюда. Но начальник Главного штаба 1 армии донес, что по всем спискам сей бригады не видно, чтобы в оной состоял офицер Глебов и вообще по всей артиллерии 1-й армии такого не отыскано, а оказалось, что в бывшей 4 понтонной роте состоял подпоручик Глебов, который в 1822 году переведен во 2-й пионерный баталион. Вследствие сего на вопрос Комиссии Матвей Муравьев отозвался, что когда Бестужев-Рюмин называл ему членов Славянского общества, то, может быть, ему послышался Глебов, но сам он вовсе его не знает. Прочие члены отвечали, что Глебов не принадлежал к их сообществу.

Таким образом, Комиссия оставила сие без внимания.

ГОДЕИН Николай Петров. Флигель-адъютант.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но отстал от него и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ГОДЕНИУС. Корнет Ахтырского гусарского полка.

Бестужев-Рюмин между прочим показал, что кроме славян для покушения на жизнь покойного государя они считали на Годениуса, но ему о сем не объявляли, и членом общества он не был. Один из многих членов, о Годениусе спрошенных, Артамон Муравьев показал, что Бестужев-Рюмин, говоря о Годениусе, относился об нем, как о человеке решительном, и говорил, что надеется на него, но предварительно не хотел с ним говорить о сем, зная, что он легок и болтлив. Все же прочие члены отвечали, что они как о назначении Годениуса для покушения на жизнь государя, так и о принадлежности его к обществу не знают.

По докладу Комиссии 13 июля высочайше повелено оставить его под секретным надзором и ежемесячно доносить о поведении. О исполнении сего писано главнокомандующему 1 армиею.

ГОЛЕЕВСКИЙ Иван Игнатьев. Отставной подпоручик армии Польских гусар.

Киевский гражданский губернатор от 7-го марта донес, что Голеевский, содержащийся в тамошнем тюремном замке по трем уголовным делам, добровольно объявил губернскому стряпчему, что он принадлежит к партии тех злоумышленников, кои покушались на жизнь блаженной памяти государя императора, и что он в бытность свою в 1818 году в С.-Петербурге при подаче его величеству прошения намерен был исполнить таковое злодеяние, но овладевший им страх воспрепятствовал учинить оное. На предложенные ему там вопросы отвечать не хотел, обещаясь открыть все подробности одному государю императору. Дела, по коим он содержится, заключали в себе преступные деяния его: нападения на дороге, наезды на дома, грабежи, побои и разные насилия, им оказанные дворянину Наскренскому, шляхтичу Косаковскому и проч. 28 марта он был привезен сюда и содержался на главной гауптвахте. При допросе он отвечал, что означенное преступление выдумал на себя в надежде, что с привозом его сюда скорее найдет конец продолжительному его заключению.

Вследствие высочайшего повеления о скорейшем решении дела о Голеевском, сообщенного г[осподином] начальником Главного штаба от 3 апреля 1826 г., г[осподин] министр юстиции уведомил, что Правительствующий Сенат по выслушании трех дел о Голеевском положил, чтобы по уважению четырехлетнего почти содержания его под стражею освободя его от всякого взыскания, оставить навсегда под строгим надзором полиции. На сие 22-го того же апреля г[осподин] начальник Главного штаба отозвался г[осподину] министру юстиции, что по докладу об оном государь император высочайше повелеть соизволил означенное заключение Сената привесть в исполнение.

ГОЛИЦЫН, князь Валериан Михайлов. Камер-юнкер.

Сначала отрицал, потом без вопроса прислал добровольное сознание, что принят в Северное общество в 1823 году и знал как о существовании Южного общества, так и о намерении оного ввесть республиканское правление. Сам никого не принял и никаких действий в пользу общества не оказал. Подполковник Поджио показал: Голицын соглашался с ним в необходимости истребления императорской фамилии, но Голицын при допросе и на очной ставке с Поджием отверг сие показание.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить на поселении 20 лет.

ГОЛИЦЫН, князь Михайла Федоров. Поручик Конной гвардии.

При допросе он показал, что в октябре или ноябре 1825 года Одоевский между прочими разговорами, склонив речь к положению России, заговорил о существовании какого-то общества людей, желающих распространением либеральных идей достигнуть до ослабления деспотического правления. Не подозревая ничего, слова сии оставил он без внимания. Одоевский на вопрос Комиссии отозвался, что Голицын на вышеозначенные слова его отвечал, что это глупость. 13 членов, равно спрошенные, удостоверили, что он не принадлежал к обществу и не знал о намерениях оного. Из сведений, доставленных командующим гвардейским корпусом, видно, что Голицын, будучи одержим долговременною болезнию, присягал поутру 14 декабря на своей квартире и ни в чем не замечен. 23 декабря был арестован и содержался при полку.

По докладу Комиссии 2-го июня высочайше повелено освободить без всякого взыскания как оказавшегося непричастным к злоумышленным обществам.

ГОЛИЦЫН, князь Павел. Служивший в лейб-гвардии Семеновском полку.

Подполковник Поджио, спрошенный по показанию брата его, штабс-капитана Поджио, слышавшего от него о принадлежности к обществу Голицына, отвечал, что сей Голицын принадлежал к Союзу благоденствия и что, приехав в Петербург, говорил ему о тайном обществе с намерением склонить его к оному. Хотя тогда он не уклонялся от общества и обещал мысли о свободе и представительстве распространять у себя в окружности. Но он, Поджио, имеет достоверные сведения, что Голицын не исполнил сего и не согласен был с целию общества. В 1824 году, будучи у него в деревне, Поджио нашел его уже не склонным принимать в том участия и в особенности отвергал республиканское правление. К тому Матвей Муравьев-Апостол присовокупил, что после того, когда намерение, предложенное Александром Муравьевым, о покушении на жизнь покойного государя было уже всеми оставлено, он рассказывал об оном сему Голицыну, который, однако, не разделял сие злодейское намерение.

По докладу Комиссии 13 июля, высочайше повелено учредить за ним бдительный тайный надзор и ежемесячно доносить о поведении. Об оном к исполнению сообщено управляющему Министерством внутренних дел.

ГОЛИЦЫН, князь Александр Михайлов. Подпоручик лейб-гвардии пешей артиллерии.

Был арестован вследствие показания полковника Фон-Вольского, что в 1823 году открыл он Голицыну о существовании Северного тайного общества, имевшего целию распространение просвещения и усовершенствование самого себя. Но по дальнейшим изысканиям Комиссии оказалось, что он не отвечал Вольскому о желании своем вступить в сие общество и после того ни разу с ним не говорил об оном. Спрошенные о нем главные члены отозвались, что он не принадлежал к обществу.

По докладу о сем Комиссии 20 апреля высочайше повелено освободить.

ГЛОВАЧ. Называющийся сыном бывшего черноморского атамана.

Отставной майор Унишевский в доносе своем, изложив, что в 1816 и 1817 году имел он случай заметить в Житомире и особенно в Киеве тайные сходбища статских и военных чиновников, вызывался обнаружить и уличить Гловача, бывшего будто бы начальником особого клуба, и его сообщников в тогдашних тайных затеях. Но будучи призван в Комиссию, отвечал, что к подкреплению своего доноса ничего не имеет присовокупить. При производстве же следствия на Гловача никто из членов тайного общества не сделал никакого показания.

Комиссия оставила сие без внимания.

ГОЛОВНИН Николай Викулов.

В числе бумаг Завалишина была найдена копия с письма его, писанного им 24-го июля 1824 года к Головнину в Охотск. Начиная тем, что Завалишин командор Ордена военного восстановления и великий магистр оного и что он решается поверить ему, Головнину, одну из величайших тайн своих, приглашал его вступить в сей Орден. Говоря, что обязанности рыцарей основаны на правде и истине, присовокупил, что Орден восстановления вскоре явится во всем блеске. Заключил тем, что если он согласится вступить на сие поприще, то прислал бы просьбу и присягу по форме в Верховный капитул, от коего получит знаки Ордена и правила обязанностей рыцарей; если же откажется от сего, то сохранил бы тайну сию в сердце своем и исторгнул бы оную из памяти своей. Орден сей был вымысел Завалишина. Ответа от Головнина не получал он, как показал на допросе.

ГОЛОВИНСКИЙ Павел Казимиров. Юнкер 4-й парочной батарейной роты.

Принят в члены Славянского общества летом 1825 году, пред выступлением в лагери, и бывал в собраниях членов. Знал только то, что целию общества было намерение искоренить злоупотребление и восстановить республику. Дал клятву на словах, чтобы по чести и совести содействовать во всем, чего будут требовать, полагая по молодости и неопытности своей, что все это клонится к добру. Борисов три раза писал к нему: в сентябре, ноябре и декабре. Прежде уведомлял его о успехе принятия членов и о приближении времени к действию, потом просил стараться заслужить любовь солдат, а наконец приглашал его возмутить и бунтовать в роте солдат. Но увидев ошибку свою, он не отвечал ни на одно из сих писем и не позволял себе ни делом, ни словом ни одного действия, противного его обязанности, как сие дознано изысканием на месте. Находился под следствием в 1-й армии.

По докладу о сем государю императору 15 декабря сего 1826 года высочайше повелено, продержав месяц на гауптвахте, определить в полки 3 пехотной дивизии с тем, чтобы ему служить за рядового впредь до высочайшего разрешения. Об оном сообщено главнокомандующему 1-ю армиею.

ГОЛУБКОВ. Отставной гусар.

Мичман Дивов между прочим показал, что однажды мичман Тыртов рассказывал ему, что сей Голубков - ужасный либерал и только-что бредил вольными стихами.

Комиссия оставила сие без внимания.

ГОЛЬТГОЕР Александр Федоров. Прапорщик лейб-гвардии Финляндского полка.

По показанию барона Розена и князя Оболенского, Гольтгоер вместе с другими товарищами своими 11 декабря был у Репина, где Оболенский рассказывал о предстоящей новой присяге и что покойным государем сделано завещание, в коем убавляется срок службы солдатам и прибавляется жалованье, и где решено было не присягать, а в случае принуждения собраться на Сенатскую площадь и остаться верноподданными государю цесаревичу. Все главные члены Северного общества, спрошенные о Гольтгоере, отозвались, что совершенно его не знают.

Высочайше повелено оставить в полку.

ГОЛЯМИН Валериан Емельянов. Подполковник Квартирмейстерской части.

Александр Бестужев показал, что накануне 14 декабря Коновницын 1 сказал ему, что он с Искрицким уговорил Голямина не присягать. Коновницын на вопрос о сем Комиссии отвечал, что Голямин не хотел нарушить данной цесаревичу присяги и хотел объявить о сем при присяге. Искрицкий отозвался, что он не уговаривал Голямина не присягать, но сказывал ему, что многие собираются не присягать государю Николаю Павловичу. Противу сего Голямин отвечал отрицательно, объясняя, что от Коновницына он слышал только о неудовольствии гвардии, происходившем от того, что государь цесаревич отказался от престола, и что после рассеяния мятежников Карнилович, зайдя к нему, оставил ему письма для пересылки к матери его, которые он, однако, не отправил, а сжег. Все главные члены отозвались, что Голямин не принадлежал к обществу. Содержался под арестом в своей квартире.

По докладу Комиссии, находившей его, Голямина, виновным в том, что ему не следовало жечь письма Корниловича, а должен был представить начальству, 24 февраля высочайше повелено освободить и перевести в армию. По высочайшему приказу 20 марта он переведен в Петровский пехотный полк.

ГОРБАЧЕВСКИЙ Иван Иванов. Подпоручик 8-й артиллерийской бригады.

В 1823 году принят в Славянское общество, а в 1825 присоединился к Южному обществу. Знал о намерении ввести республиканское правление с изведением покойного императора и всей царствующей фамилии. Был начальником артиллерийского округа славян. По требованию Бестужева-Рюмина отметил на списке членов своего округа в заговорщики для нанесения удара покойному государю императору, в числе коих поместил и себя. Говорил в разное время с нижними чинами в возмутительном духе и писал к Бестужеву-Рюмину, что солдаты с таким нетерпением ожидают возмущения, что офицеры не находят средств удержать их. Сверх того уличается в том, что когда после назначения заговорщиков для нанесения удара государю Бестужев-Рюмин требовал в том клятвы заговорщиков, то он первый приложился к образу; что на совещании у Андреевича он угрожал смертию тому из членов, кто подаст малейшее подозрение в отречении от общества, и делал подобные же угрозы Веденяпину 2-му, принуждая его вступить в общество, и, наконец, говорил, что для установления конституции необходимо истребление всей августейшей фамилии.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибирь.

ГОРЛЕНКО Петр Иванов. Полковник гусарского графа Витгенштейна полка, бывший адъютант главнокомандующего 2 армиею.

Три члена Южного общества показали, что Горленко принят князем Барятинским незадолго до открытия общества. Противу сего Борятинский отвечал, что он Горленку не принимал, но что раз как-то, во время 12-дневного междуцарствия (по неимению в Главной квартире известия), Горленко сказал: «Говорят, гвардия недовольна; что будет из этого?» Зная, что Горленко не болтлив, Борятинский, взяв от него честное слово никому не говорить о том, что он ему откроет, сказал: «Ну так будет конституция». Потом в немногих словах сообщил ему только то, что есть общество, которое готово действовать, и что вся гвардия за них. Вследствие сего, когда сделано было распоряжение о учреждении над ним, Горленкою, секретного надзора, он, узнав о сем от главнокомандующего 2 армиею, просил отправить его сюда для оправдания, отвергая вышеизложенное на него показание. Но на очной ставке с Барятинским сознался в справедливости оного.

За сие по высочайшему повелению он посажен в крепость на два месяца с тем, чтобы по истечении сего срока обратить его на службу с переводом в другой полк. По высочайшему приказу 8-го июля переведен в Павлоградский гусарский полк.

ГОРОЖАНСКИЙ Александр Семенов. Поручик Кавалергардского полка.

Сам явился к государю императору с признанием и раскаянием в вине своей. Он вступил в Северное общество полтора года назад; принял в члены двух и еще вместе с корнетом Муравьевым трех человек. По его словам, цель общества, ему известная, состояла в введении конституции монархической. Но Свистунов уличал его, что в июне 1824 года открыл ему намерение Южного общества о введении республиканского правления и что после того повторил ему, Горожанскому, слышанное от Вадковского, что для истребления священных особ императорской фамилии можно бы воспользоваться большим балом в Белой зале и там разгласить, что установляется республика. Сверх того корнет Муравьев показал, что Горожанский, будучи горячим членом, подстрекал его к ревности в пользу общества и при чтении конституции брата его, Муравьева, изъявлял, что она не нравится ему по умеренности своей, и ссылался на конституцию Пестеля, говоря, что оная должна быть гораздо либеральнее; но Горожанский ни в чем не сознался и на очных ставках с Свистуновым и Муравьевым. Сам он показал, что по смерти покойного государя слышал о намерении воспользоваться сим случаем и что положено было стараться возбудить в полках упорство к присяге. 14-го декабря, уже после присяги, он поручал унтер-офицеру Михайлову говорить людям, что манифест фальшивый и что цесаревич не отказывается от престола. Сам то же говорил часовому, стоявшему у квартиры генерала Депрерадовича, и некоторым людям. На совещаниях общества не был, но во время возмущения подходил к каре, брал за руку Одоевского и на вопрос сего последнего: «Что их полк?» отвечал: «Идет сюда». После сего ушел в Сенат и пробыл там, пока все кончилось. Из сведений, доставленных от командующего гвардейским корпусом, видно, что во время присяги Горожанский не был при своей команде, а по возвращении говорил некоторым нижним чинам, что напрасно присягали и что они обмануты, а также, что он посылал унтер-офицера уговаривать нижних чинов, чтоб они не выезжали. Содержался в крепости с 29 декабря.

Его императорское величество, всемилостивейше снисходя к молодости и неопытности Горожанского, высочайше повелеть соизволил, не предавая суду, наказать исправительной мерою: продержав еще 4 года в крепости, перевесть в Кизильской гарнизонный баталион тем же чином и ежемесячно доносить о поведении. О нем отдано в высочайшем приказе 7-го июля.

ГОРСКИЙ Осип Викентиев. Отставной статский советник.

Членом тайного общества не был и о существовании оного не знал. Но поутру 14-го декабря, на пути в печальную комиссию, услышав, что войска бунтуют и чернь к ним пристала, пошел домой, переоделся в мундир и, взяв незаряженный пистолет, отправился на Петровскую площадь. Переоделся, как он говорит, для избежания оскорбления от черни, а пистолет взял для острастки. Входил в толпу бунтующих узнать о причине их собрания. Потом стоял между народом и гораздо прежде первого выстрела картечью возвратился домой. После обеда, в осьмом часу, зарядил пистолет для собственной защиты, отправился осведомиться, чем все кончилось, но увидел, что мятежники уже рассеяны. Напротив сего Александр Бестужев показал, что Горский, кажется, говорил солдатам, что он рад умереть за Константина Павловича, а ходивши внутри и около каре, хвалил цесаревича и что Пущин предлагал ему принять команду, но он отказался потому, что фронтом никогда не командовал. Пущин не подтвердил сего последнего, отвечал, что Горский спрашивал у него, не имеет ли он пороху. Сутгоф присовокупил, что Горский кричал с народом ура! и, кажется, держал обнаженную шпагу. Но Горский противу всех сих показаний отвечал отрицательно. Сначала содержался в крепости, а с 20 февраля, по болезни в Военно-сухопутном гошпитале.

По высочайшему повелению он предан был вместе с другими Верховному уголовному суду, который о нем, Горском, как не вошедшем ни в какой рязряд, представил его императорскому величесту выписку из особого протокола, о нем состоявшегося. Какое же последовало решение, Комиссия не имеет сведения.

ГОРСТКИН Иван Николаев. Титулярный советник.

В 1818 году был принят в члены Союза благоденствия, но в 1820 году отстал от оного. Наконец, в 1825 году поступил в члены управы, из старых членов составленной в Москве Пущиным и Оболенским, а потом в Союз под названием Практического, который учредил Пущин, замечая недеятельность членов, и которого цель состояла в освобождении от подданства дворовых людей в течение пяти лет, и в поощрении знакомых своих последовать сему примеру, но действий его в том никаких не было. Содержался в крепости с 24-го генваря.

При докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще четыре месяца в крепости, отправить на службу в Вятку, где и состоять ему под бдительным тайным надзором местного начальства и ежемесячно доносить о поведении. О исполнении сего писано управляющему Министерством внутренних дел.

ГОФМАН. Майор Северского конно-егерского полка, ныне л[ейб] -г[вардии] Уланского полка.

Он был вытребован к ответу вследствие показания Шервуда, что в Курске (осенью 1825 года) Гофман приходил к Вадковскому в караульню, когда сей последний был дежурным. Здесь Шервуд слышал от Гофмана весьма неприличные разговоры на счет правительства. После Вадковский сказал ему на счет Гофмана сии слова: «Вот, уже приготовлен; при первом свидании будет принят в общество». При допросах, снятых генерал-адъютантом Левашовым, он отвечал, что с Вадковским только в карауле в Курске познакомился. Ни предложения о вступлении в тайное общество, ни просто помина об оном никогда от него не слыхал. Иногда слышал мнение его на счет правительства, но всегда отвечал, что ему, Вадковскому, судить о том невозможно, не зная причин действий оного. При производстве следствия Комиссиею никто из членов не упоминал о Гофмане.

По снятии допросов он по высочайшему повелению освобожден.

ГРАББЕ. Полковник Северского конно-егерского полка.

Фон-Визин показал, что в 1820 году он принял Граббе в Союз благоденствия, который и был в совещании, имевшем целию отдаление некоторых членов и составление нового общества. Комаров и генерал-майор Орлов подтвердили сие. Впрочем, все они называли его членом отставшим. Граббе при первом допросе отрицался от всякой принадлежности и даже знания о существовании общества; но на очной ставке с Комаровым признался, что он участвовал в совещании, происходившем у Фон-Визина в Москве (в 1821 году), но почитал оное простым собранием нескольких лиц. Когда же заметил, что оно приняло форму общества, коему стали искать названия, он вместе с Орловым, открывшим совещание речью, в которой обращал внимание на опасность и незаконность оного, содействовал разрушению сего общества и с тех пор, прекратив всякое по оному сношение, старался изгладить не только из сердца, но сколько возможно из самой памяти воспоминание сего кратковременного заблуждения. После сего в присутствии Комиссии 3-го генваря он арестован был по приказанию начальника Главного штаба его императорского величества.

По докладу Комиссии 18-го марта высочайше повелено посадить на четыре месяца в крепость, а потом выпустить. Содержался в Динаминдской крепости.

По распоряжению начальника Главного штаба его императорского величества в исполнение высочайшего повеления 19 июля 1826 года Граббе освобожден и обращен на службу в тот же полк.

ГРАВВЕ Владислав Крестьянов. Поручик лейб-гвардии Преображенского полка.

Прежде Свистунов показал, что Гравве отказался от вступления в общество, в которое приглашал его Шереметев, говоря, что оно известно уже правительству, а потом Поджио (подполковник) присовокупил, что хотя он знал твердость правил Гравве, но в конце 1824 года решился убеждениями своими привлечь его к обществу. Не говоря прямо об оном, изложил его намерения как мнение собственное, говорил, сколь необходимо представительное правление, что сие дело не сбудется без преступлений, без покушений. . . и что одни тайные общества к сему удобны. На все сие Гравве отвечал, что он никогда бы не захотел принадлежать к тайному обществу. Прочие члены отозвались незнанием о Гравве.

Комиссия положила оставить без внимания.

ГРИБОВСКИЙ. Статский советник, служивший в Инвалидном комитете, а потом вице-губернатором.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия до времени уничтожения оного. В возникших же с 1821 года тайных обществах участия не принимал.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ГРИБОЕДОВ Александр Сергеев. Коллежский асессор, служащий при генерале Ермолове.

Требовался к ответу по показанию Оболенского и Трубецкого; из них первый назвал его членом общества, по словам Рылеева, будто бы принявшего его месяца за два или за три до 14 декабря. Последний так же из слов Рылеева наименовал его членом. Но по изысканию Комиссии открылось: 1) что за несколько дней до отъезда его из С.-Петербурга он принят был в Общество соревнователей просвещения и благотворения; 2) что Рылеев, несколько раз заводя с ним разговоры о положении России, делал намеки об обществе, но видя, что он полагал Россию не готовою к конституционной монархии и неохотно входил в суждения о сем предмете, то и оставил его; 3) Александр Бестужев нередко мечтал с ним о желании своем преобразования России, но прямо об обществе не говорил ему и не принимал его в члены, жалея подвергнуть опасности такой талант, в чем и Рылеев был согласен; 4) во время бытности Грибоедова в 1825 году в Киеве тамошние члены пробовали его, но он не поддался, и притом опасались ввериться ему, дабы в обществе не сделал он партии для Ермолова. Впрочем, как по собственному его показанию, так и по отзывам главных членов, он к обществу не принадлежал и о существовании оного не знал. С 11-го февраля содержался сперва на Главной гауптвахте, а потом в Главном штабе.

При докладе об оном Комиссии 2-го мая высочайше повелено освободить с аттестатом, выдать не в зачет годовое жалованье и произвесть в следующий чин.

ГРОМНИЦКИЙ Петр Федоров. Поручик Пензенского пехотного полка.

Принят в славянское общество в 1824 году, а в 1825 присоединился к Южному обществу и знал цель - ввесть республиканское правление, истребив государя и всех, кто бы тому противился; равно знал о предположении начать действия в 1826 году, итти в Москву и учредить там Временное правление. Клялся на образе в том содействовать, но решился, как уверял, не исполнять сего; без ведома и согласия его он был назначен в число заговорщиков для покушения на жизнь покойного императора. На приглашение, сделанное Борисовым 3 генваря 1826 года, хотя и обещал, вместе с Лисовским, участвовать в возмущении, но не исполнили сего и даже отклонили Борисова от поездки в Троицкий полк к Ярошевичу и Киселевичу с подобным же предложением и удержали Тютчева, которого Борисов склонил уже было к начатию действий.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ГУДИМ Иван Павлов. Поручик лейб-гвардии Измайловского полка.

Членом общества не был. Вечером накануне 14 декабря, придя к мичманам Гвардейского экипажа Беляевым, он рассказывал будто слышанное им от Львовых, что член Государственного Совета Мордвинов, уезжая от отца их во дворец для присяги, говорил: «Может быть, я уже не возвращусь, ибо решился до конца жизни своей противиться сему избранию», и, обратясь к сыновьям Львова, сказал: «Теперь вы должны действовать». Львовы при допросе и на очных ставках с Гудимою утвердительно отвечали, что не говорили ему сего и сами не слыхали. 23 февраля он арестован и содержался при полку.

По высочайшему приказу 7-го июля Гудим переведен тем же чином в Дербентский гарнизонный баталион.

ГУРКО. Полковник, начальник штаба 5 пехотного корпуса.

Показания о нем состояли в том, что он принадлежал к числу членов Военного общества, предшествовавшего Союзу благоденствия, в который, однако, Гурко не поступал. В собственном отзыве он изложил, что в 1818 году по предложению Трубецкого присоединился он к тайному обществу, имевшему единственною целию распространение просвещения и сохранение нравственности, но в том же году потерял из виду Трубецкого, не имел ни с кем из членов сношения, забыл об обществе, не знал об оном ничего и полагал несуществующим.

Высочайше повелено оставить без внимания.

5

ДАВЫДОВ Василий Львов. Отставной полковник.

Вступил в Союз благоденствия в 1820 году и по уничтожении оного присоединился к Южному обществу, в которое сам принял четырех членов. Он не только был в Киеве на совещаниях 1822 и 1823-го года, но и совещания сии происходили у него в доме, также и в деревне его Каменке. Он соглашался на введение республики с истреблением государя и всего царствующего дома, о чем объявлял и принимаемым им членам. Бывши в С.-Петербурге, имел поручение согласить Северное общество действовать к одной цели с Южным; на сей конец сносился с некоторыми членами. Он знал о сношениях с Польским обществом и говорил, что оно принимает на себя изведение цесаревича. Знал о заговорах против покойного императора в 1823 году при Бобруйске и в 1824 при Белой Церкви, однако в 1825 году на контрактах в Киеве не одобрял предложения о начатии возмутительных действий. О совещаниях, бывших потом в лагере, чтобы начать возмущение непременно в 1826 году, равно и о положении покуситься на жизнь императора в Таганроге, ничего не знал. Впоследствии слышал, что Артамон Муравьев клялся на евангелии совершить сие злодеяние. По кончине же государя не только знал о порывах Сергея Муравьева к возмущению, но по поручению Пестеля, намеревавшегося сделать то же, сообщил сочлену своему Янтальцову быть в готовности. По открытии общества подполковник Поджио говорил ему о намерении отправиться в С.-Петербург для покушения на жизнь ныне царствующего императора, но он сего не одобрил. Он был начальником Каменской управы, и ему поручено было действовать на военные поселения, но там никого не приглашал и даже по недоверчивости отклонил предложение графа Витта вступить в общество.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ДАВЫДОВ Дмитрий. Служивший л[ейб]-г[вардии] в Гусарском полку.

По показанию Бурцова, князя Трубецкого и Никиты Муравьева, он принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ДАНЗАС Борис Карлов. Надворный советник.

По связи его с членами и по частным сношениям с ними был некоторыми назван так же членом. Но по исследованию Комиссии оказалось, что он только слышал о существовании общества, стремящегося к ниспровержению правительства, и о том не донес. Содержался в крепости с 12 генваря.

По докладу Комиссии 23 генваря высочайше повелено посадить на гауптвахту и, продержав один месяц, выпустить.

ДАНЧЕНКО. Служивший лейб-гвардии в Измайловском полку.

Умер. В 1820 году был принят в общество Перетцом, внушавшим необходимость представительного правления и полагавшим средствами достижения сего умножение членов и оглашение несправедливостей и ошибок правительства.

ДЕМЬЯНОВИЧ. Поручик Полтавского пехотного полка.

По уведомлению дежурного генерал 1 армии о показании разжалованного поручика Ракузы, назвавшего Демьяновича принадлежащим обществу, Комиссия забирала о нем сведения, но из девяти спрошенных главных членов Южного и Славянского обществ одни отозвались незнанием, другие, что он не принадлежал к ним. Главнокомандующий 1-ю армиею, уведомленный о сем, впоследствии отозвался, что как после окончательного доследования никаких видов прикосновенности Демьяновича к тайному обществу не обнаружилось, то он приказал освободить его от ареста и отправить обратно в полк на службу.

ДЕПРЕРАДОВИЧ Николай Николаев. Корнет Кавалергардского полка.

При допросе он сознался, что принят в общество в 1823 году Вадковским, в квартире Свистунова, где находился и Пестель, что слышал о намерении общества ввести республиканское правление с истреблением императорской фамилии и что дал Пестелю клятву с жаром действовать. Противу показания Свистунова, что однажды Вадковский, говоря о разных способах введения республиканского правления и сказав, что можно бы воспользоваться большим балом в Белой зале для истребления императорской фамилии и тут разгласить установление республики, спрашивал у быв­ших у него: «Готовы ли они в том участвовать?» Все, а вместе и Депрерадович, отвечали утвердительно, сей последний сознался, что слышал и сие злодейское намерение, но в душе своей не разделял оное. Во время присяги 14 декабря Александр Муравьев сказал ему, что теперь настала минута, в которую они должны уговаривать солдат, но он не согласился на сие. Из сведений, доставленных командующим корпусом, видно, что Депрерадович присягнул вместе с полком и во все время находился при оном у дворца. Вскоре после происшествия 14 декабря он сознался отцу своему в принадлежности к обществу и был им представлен государю императору. Его величество во уважение поступка отца не предал Депрерадовича суду.

По высочайшему приказу 27 марта он переведен в Нижегородский драгунский полк прапорщиком. О поведении его повелено ежемесячно доносить.

ДИВОВ Василий Абрамов. Мичман Гвардейского экипажа.

Членом тайного общества не был, но о существовании оного знал, а в беседах с Завалишиным соглашался на введение республиканского правления и истребление императорской фамилии. О предпринимаемом возмущении услышал 13 декабря и ре­шился в нем участвовать. 14 декабря отклонял чинов Гвардейского экипажа от присяги и возбуждал к неповиновению; велел выпустить Каховского, удержанного в казармах; на сборном месте возражал командующему бригадою, а на площади стоял впереди баталиона и кричал: «Ура!». При первом допросе был не чистосердечен. Но вскоре, совершенно раскаявшись, прислал полное признание в собственных своих заблуждениях, показав всех, разделявших оные. Он был единственною причиною открытия преступ­лений Завалишина, Беляевых и некоторых из морских офицеров, а также и вины Гуди,мы.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ДОБРИНСКИЙ Александр Александров. Поручик лейб-гвардии Финляндского полка.

По показанию Свистунова Добринский принят им в апреле 1825 года, которому после того сообщил и намерение Южного общества ввести в России республиканское правление. Репин присовокупил, что Добринский однажды предупредил его, что Свисту­нов хочет нечто сообщить ему, после чего сей последний в квартире его, Добринского, открыл ему об обществе на юге. Добринский сначала отпирался как от сего, так и от знания о существовании общества, но на очных ставках с Свистуновым сознался, однако, в том только, что слышал от него о существовании общества, имевшего целию перемену правления, но что он никакого содействия сему намерению не оказывал. Так же сознался, что по поручению Свистунова приглашал к нему Репина, но говорил ли означенные слова, не помнит. С 19 мая содержался под арестом.

По докладу Комиссии 24-го мая высочайше повелено перевесть тем же чином в Кавказский корпус и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 28 мая переведен в 43 егерский полк.

ДОЛГОРУКИЙ, князь Илья Андреев. Полковник, адъютант его высочества Ми­хаила Павловича.

Многие показали, что он принадлежал к Союзу благоденствия и был блюстителем Коренной Думы, но со времени разрушения Союза отстал и не участвовал в тайных обществах, после того возникших. Пестель присовокупил, что в 1820 году в собрании Думы Долгорукий по открытии заседания, происходившего в квартире Федора Глинки, предложил Думе просить его, Пестеля, изложить все выгоды и невыгоды правлений монархического и республиканского с тем, чтобы каждый потом объявил свое мнение, которое из двух правлений предпочитает и чего желает: монарха или президента. Сие так и было сделано. После дальних прений, когда стали отбирать голоса и дошло дело до Николая Тургенева, он сказал: «Le president sans phrases!». Кончилось тем, что все единодушно приняли республиканское правление. Вскоре после сего заседания несколько членов, съехавшихся в квартире полковника Ивана Шипова, где был и князь Долгорукий, в первый раз коснулись необходимости цареубийства. Но Долгорукий восстал противу сей мысли и сильно спорил с Никитою Муравьевым. Все сие подтверждено показаниями Никиты Муравьева, Сергея Му­равьева-Апостола и проч. В отобранных противу сего ответах князь Долгорукий показал, что в начале 1817 года, имея 19 лет от роду, он присоединился к обществу, которого точного учреждения еще не было. В апреле уехал он за границу и, возвратясь в августе 1818 г., нашел уже общество учрежденным под именем Союза благо­денствия. Дух, правила и намерения оного, изложенные в так называемой «Зеленой книге», клонились к просвещению, улучшению нравственности и благотворению. В конце 1819 года он избран в звание блюстителя. Обязанность его состояла в хранении «Зеленой книги» и надзирании за порядком в обществе, которого, впрочем, никогда не существовало, ибо и правильных заседаний не бывало. В начале 1820 года должность сия сложена с него по его просьбе. Действий его в пользу общества никаких не было и не помнит, чтобы он кого-либо пригласил в оное. Но между тем еще в 1819 году, замечая умножение общества и в таком случае предвидя трудность к сохранению нравственного направления оного и возможность уклонения ко вреду, многие, в том числе и он, стали желать уничтожения общества. Мысль сия распространилась, усилилась и, наконец, в 1820 году объявлено, что общество уже не существует, а «Зеленая книга» сожжена. С того времени не только не принадлежал ни к какому обществу, но и не подозревал существования оного и ни с кем из бывших членов не имел никакого сношения. У Федора Глинки бывал, но никогда в совещании или правильном заседании; разговоры были общие и частные, но никогда определен­ных предметов на рассуждение не представлялось. Сказанного Пестелем предложения не делал и о принятии республиканского правления не только не слыхал, но и не подозре­вал в обществе. В квартире Шипова с 1816 года и до сих пор ни разу не случалось быть и о происходившем там, как и о преступном намерении в обществе никогда не слыхал. Что Долгорукой не был в показанном Пестелем собрании Коренной думы, сие утвердительно показал один Семенов. Осталось без дальнейшего следствия.

ДРАГОМАНОВ Яков Якимов. Прапорщик Полтавского пехотного полка.

Вступил в Славянское общество весною 1825 года. Знал только то, что целию оного есть улучшение правительства. Читал клятвенное обещание славян. Был два раза в собрании членов у Андриевича и другого неизвестного ему артиллерийского офицера в лагере близ местечка Лещина, где слышал тот же разговор о преобразовании правления. Сам в общество никого не ввел и между нижними чинами ничего предосуди­тельного не рассевал. Находился под следствием в Комиссии при 1 армии.

По докладу о сем государю императору 15 декабря 1826 года высочайше повелено, выдержать три месяца в крепости и потом перевесть в полки 3 пехотной дивизии под строгий надзор полкового, бригадного и дивизионного начальства.

ДРЕБУШ Андрей Федоров. Служивший лейб-гвардии в Егерском полку.

Умер. В 1820 году был принят Перетцом, внушавшим необходимость представитель­ного правления и полагавшим средствами достижения сего: умножение членов и огла­шение несправедливостей и ошибок правительства.

ДРЕШЕРН. Майор Азовского пехотного полка.

По отношению главнокомандующего 2-ю армиею, 13 генваря арестовавшего Дрешерна по случаю упадавшего на него подозрения в прикосновенности его к обществу, Комиссия забирала о нем сведения от главных членов Южного общества, но оказалось, что он не принадлежал к нему и никакого сношения с членами не имел. Комиссия, находя его неприкосновенным к настоящему делу, чрез председателя своего уведомила об оном главнокомандующего 2 армиею 16 июля.

ДУБЕЛЬТ 1-й Леонтий Васильев. Подполковник, командир Старооскольского пе­хотного полка.

В сведении, полученном в декабре от главнокомандующего 1-ю армиею, а ему представленном от генерала Ертеля в марте 1824 года, Дубельт был показан в числе членов масонской ложи, существовавшей в Киеве. После того отставной майор Унишевский в доносе своем показал, что еще в 1816 году заметил Дубельта принадлежащим к тайным сходбищам в Киеве и за сие открытие претерпевал от него разные гонения по нахождению его, Дубельта, дежурным штаб-офицером 4 пехотного корпуса. Как Унишевский, обещавшийся открыть и уличить всех сообщников Дубельта, будучи призван по высочайшему повелению в Комиссию, отозвался, что он, кроме уже показан­ного им, ничего более присовокупить не может, то Комиссия оставила сие без внимания.

ДЕЛЬВИГ, барон Антон Антонов.

По показанию князя Трубецкого, барон Дельвиг принадлежал к числу членов Общества Зеленой лампы, учрежденного Всеволожским и получившего название сие от лампы, висевшей в зале дома Всеволожского, где собирались члены. По изысканию Комиссии оказалось, что предметом сего общества было единственно чтение вновь выходящих литературных произведений и что оно уничтожено еще до 1821 года.

Комиссия, видя, что общество сие не имело никакой политической цели, оставила оное без внимания.

Еврей ДАВЫД ЛОШАК. Бывший фактор Пестеля.

Взят был по показанию Майбороды, который, полагая его фактором Пестеля, подозревал, что он употреблял его для сношений с членами Польского общества. По изысканию Комиссии оказалось, что он не был фактором Пестеля, а только покупал ему ремонтных лошадей и доставлял разный товар, а равно не был употребляем ни в какие сношения. Содержался в крепости с 24-го генваря.

По докладу Комиссии 30-го генваря высочайше повелено выпустить, но держать в штабе до времени. 16-го февраля освобожден.

ЖАНДР Андрей Андреев. Надворный советник, правитель Канцелярии Военно-счетной Экспедиции.

Требован к ответу по тому случаю, что вечером 14 декабря, после рассеяния мятежников, принял к себе одного из них, князя Одоевского, и дал ему способ уйти из города, снабдив его платьем и деньгами. О существовании общества и о замыслах мятежа не знал. Содержался на главной гауптвахте с 16 декабря. Чрез несколько дней после ареста по высочайшему повелению освобожден.

ЖЕБРОВСКИЙ Фаддей Антонов. Шляхтич, секретарь графа Ильинского.

В 1823 или в 1824 году Борисов и Красницкий, быв у него, Жебровского, предлагали ему вступить в тайное общество, и первый из них прочел ему один только Катехизис Славянского общества; но заметивши в нем нерешимость, не открыли ему ни настоящей цели, ни средств общества. Однако по убеждению их он изъявил свое согласие на вступление в общество, слыша от них, что намерение оного состоит в соделании щастия людей. Дальнейшие о том понятия обещали дать ему после, но сего не сделали, потому что он вскоре уехал в Варшаву и с тех пор не имел с ними ни свидания, ни сношения. Содержался в крепости с 14-го апреля.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, вменя арест в наказание, освободить и отправить в место жительства, препоручив местной полиции иметь за ним надзор. Об оном к исполнению донесено его высочеству цесаревичу.

ЖЕГАЛОВ. Капитан 17-го егерского полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, что Жегалов был в дружбе с Фурманом, Комиссия забирала о нем сведения от членов общества, но они отозвались, что Жегалов не принадлежал к нему.

О сем уведомлен главнокомандующий 1-ю армиею.

ЖЕМЧУЖНИКОВ 2-й. Поручик Квартирмейстерской части.

Титов показал, что в ноябре 1825 года вовлек он Жемчужникова в свою полууправу, исхитив у него слово на сочленство. Он рассказал ему некоторые артикулы общества и в том числе: а) доставить государству конституцию, подобную Американским штатам, b) освободить крестьян от рабства, с) с подчиненными обходиться сколь можно человеколюбивее, а с начальниками быть почтительну, d) идти с своею командою туда, куда будет приказано, и другие. Впрочем, сам Титов не имел основательного понятия о силе общества и даже, видя спокойное воцарение Константина Павловича, стал сомневаться в существовании общества, каковое сомнение обнаружил и Жемчужникову. Из числа спрошенных о нем членов Евгений Оболенский, Нарышкин и Никита Муравьев отозвались, что Жемчужников принадлежал к Союзу благоденствия, но короткое время, и вскоре совсем отказался от участия в оном. О принадлежности же его к обществу после уничтожения Союза никто, кроме Титова, не показал. Впоследствии в подписке о непринадлежности к тайным обществам Жемчужников отозвался совершенным незнанием об оных и, когда при всех убеждениях генерал-майора Бутурлина о показании истины остался при своем отрицании, он представлял об отстранении от Жемчужникова подозрения или, ежели он виновен, о переводе его из корпуса Квартирмейстерской части. По распоряжению г[осподина] начальника Главного штаба 21 декабря 1826 г. Жемчужников оставлен под надзором.

ЖЕРЕБЦОВ Семен Николаев. Прапорщик лейб-гвардии Гренадерского полка.

Требовался к ответу по подозрению в участии в мятеже 14 декабря. При допросе сознался, что Сутгоф открыл ему все намерения, но он, не входя в его виды, отвечал ему, что во всех полках присягнули и что пустое затевает. В мятеже не участвовал. При производстве следствия никто не сделал на него никакого показания.

После предварительного допроса по высочайшему повелению освобожден.

ЖИТКОВ Семен Артемьев. Капитан, бригадный адъютант 19-й пехотной дивизии 1-й бригады.

Он был взят по показанию Майбороды, сделанному по слуху. Но по изысканию Комиссии все главные члены отозвались, что он не принадлежал к обществу, о существовании оного не знал. Содержался в крепости с 26-го генваря.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 20-го февраля освобожден с аттестатом.

ЖИЛЬИ. Итальянец.

Умер. По показанию Лаппы, он принят был в общество, имевшее целию введение конституционного правления, сим Жильи, преподававшим ему уроки в науках. Однако никто из членов Северного и Южного обществ не знал его.

ЖУКОВ Иван Петров. Штабс-ротмистр гусарского принца Оранского полка.

О существовании тайного общества он слышал в 1824 году, но отказался вступить в оное, а дал согласие на то уже в 1825 году. Ему известно было только, что цель сего общества состояла в улучшении законов и введении конституции. Бестужев-Рюмин, хотя просил его о принятии нескольких членов, но он сего не сделал; на совещаниях общества не был и никакого действия в пользу оного не оказал. Он сочинил ключ для тайной переписки, но, однако, никогда не употреблял его. Стихи, переведенные Паскевичем, на смерть дюка де Бери, исполненные ужаса, когда убийца, готовясь на злодеяние, говорит для своего ободрения, Жуков переписал и дал Бестужеву-Рюмину, но без всякого, как уверяет, вредного намерения, а единственно по легкомыслию. По словам Бестужева-Рюмина, однажды Жуков при Сергее Муравьеве и Швейковском сказал: «Я знаю, что для успеха в предприятии нашем необходима смерть государя, но если бы на меня пал жребий быть в числе заговорщиков, то после сего я сам бы себя лишил жизни». Жуков не сознался в произнесении сих слов, и означенные два свидетеля не подтвердили оных, утверждая то, что Жуков, со времени сговора его на княгине Враницкой ни малейшего участия в делах общества не принимал. Содержался с 21-го генваря за болезнью в госпитале.

По докладу Комиссии 24 июня высочайше повелено выдержать шесть месяцев на гауптвахте и перевесть в Архангелогородский гарнизонный полк и ежемесячно доносить о поведении. О переводе его отдано в высочайшем приказе 7 июля.

ЖУКОВ. Поручик, служивший лейб-гвардии в Измайловском полку.

По некоторым показаниям, он принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ЖУКОВ. Командир Саратовского пехотного полка.

Мозгалевский показал, что Жуков узнал от Спиридова о существовании общества и имел намерение застрелиться, если бы велели его взять. На вопрос Комиссии как Спиридов, так и все главные члены утвердительно отозвались, что Жуков не принадлежал к обществу и не знал о существовании оного и что никто не слыхал показанных Мозгалевским слов.

Комиссия оставила сие без внимания.

ЗАБОТКИН Степан Филимонов. Губернский регистратор.

Был прислан сюда смоленским генерал-губернатором князем Хованским по случаю сделанного им донесения на отставного поручика Кошталинского, который будто бы после провоза чрез Смоленск польских студентов приглашал его собрать партию противу права и воли покойного государя, в чем, однако, Кашталинский не сознался.

По высочайшему повелению он 13-го марта возвращен в Смоленск для дальнейшего на месте исследования и учреждения за ним секретного надзора.

ЗАВАЛИШИН Дмитрий Иринархов. Лейтенант 8-го флотского экипажа.

К тайному обществу не принадлежал, но о существовании и о цели сделать переворот в государстве знал. Не донес об обществе, гнушаясь имени предателя и не желая погубить членов; думал, однако, объяснив государю вкравшиеся по управлению злоупотребления и возникшие от того неудовольствия, представить общество необходимым следствием оных и таким образом разрушить, не погубя никого. Испрашивал у покойного императора позволения учредить Орден восстановления под видом восстановления законных властей и искоренения злоумышленников, но, не получив на то высочайшего соизволения, сообщил о сем Ордене, как о существующем за границею Арбузову и двум Беляевым, сказав им, что объявленная государю цель Ордена есть токмо личина настоящей, которая состоит в восстановлении республиканского правления и соделании связи между народами, и что слово законная власть есть двусмысленное, ибо для правительства оно означает законную власть его, настоящий же смысл есть восстановление прав, сколь можно ближе к естественным, и ограничение правителей. Он принял в сей Орден Беляевых; казался пред ними и Арбузовым самым ревностным республиканцем, доказывал необходимость переворота, удобоисполнительность оного, возможность и выгоду введения в России республиканского правления, осуждая всякое действие правительства; поручал им распространять свободомыслие, увеличивать число недовольных и давал читать разные книги и стихи, из коих одни наполнены самыми дерзкими и гнусными клеветами на покойного императора и августейшую фамилию, ужаснувшими даже соумышленников его, причем уверял, что все, сказанное в них, совершенная истина. Сверх того он уличался в рассказах о том, что заговорщики намеревались сделать переворот во время Петергофского праздника, что есть злодей, готовый на все, что общество в Москве было чрезвычайно сильно, наконец, что он не только знал о намерении заговорщиков истребить императорскую фамилию, но даже убеждал Беляевых, Арбузова и Дивова в необходимости сей меры для твердости нового правления, доказывая примером Испании, что половинные меры не годятся.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ЗАГОРЕЦКИЙ Николай Александров. Поручик Квартирмейстерской части.

После продолжительного запирательства, оказанного при четырех допросах, наконец, уличенный на очной ставке, сознался, что принадлежит к обществу и что знал цель - введение республиканского правления с упразднением престола. Действий никаких не оказал, кроме того, что был посылан из Тульчина к полковнику Леману с известием о смерти покойного императора, дабы сей передал оное Пестелю.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 2 года. Высочайше же указом 22 августа повелено оставить его в работе 1 год, а потом обратить на поселение в Сибири.

ЗАИКИН Николай Федоров. Подпоручик Квартирмейстерской части.

Принят в Южное общество с год тому назад, и сам принял одного члена. Знал цель - введение республиканского правления посредством вооруженной силы; более никаких сведений по обществу не имел. Действия его состояли в том, что был два раза посылан с поручениями и участвовал в сбережении бумаг Пестеля, передав их Бобрищевым-Пушкиным для зарытия в землю. Он первый показал о целости сих бумаг и в намерении (как после открылось) сберечь Пушкиных, взял на себя вину зарытия бумаг и представил чертеж для отыскания оных. Вследствие чего он был послан на место с нарочным, и здесь оказалось, что он только слышал, где были зарыты бумаги, но сам не знал, и убедительным письмом к меньшому брату своему (ниже означенному) подвигнул его указать сие место.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его на поселении 20 лет.

ЗАИКИН Валериан Федоров. Подпрапорщик Пермского пехотного полка.

Был арестован за то, что знал и в свое время не объявил начальству о месте, где зарыты были бумаги Пестеля. Но по прибытии на место адъютанта графа Чернышева Слепцова, посыланного для отыскания сих бумаг, Заикин немедленно указал их. К тайному обществу он не принадлежал.

Комиссия, считая достаточным за то наказанием время содержания его под арестом, 26 июля 1826 года чрез председателя своего отнеслась к главнокомандующему 2-ю армией) о приказании освободить его, Заикина, из-под ареста, поручив, однако же, начальству его иметь за поведением его секретный надзор.

ЗАРЕЦКИЙ Петр Алексеев. Поручик Пензенского пехотного полка.

В половине 1825 года Тютчев приглашал Зарецкого вступить в Славянское общество, не объявляя еще цели оного. Из нескольких слов Тютчева заметив, что общество имеет злое намерение, Зарецкий отказался от сего приглашения. В сентябре Тютчев, увидясь с ним, снова приглашал его вступить в общество, говоря, что дело их идет хорошо и что он уже записал его в число членов общества. На возражение противу сего и на вопрос, почему он осмелился сие сделать, Тютчев извинился пред ним, Зарецким. После сего Спиридов, Громницкий и Лисовский уговаривали его не чуждаться сего общества, в котором большая часть людей высшего класса, и что дело такого только рода, что, двинувши войска, без всякого кровопролития будут требовать конституции. Но когда Зарецкий и здесь не дал согласия своего, то они просили его хранить сие, по крайней мере, в тайне. Не донес потому, что не знал совершенно дела и полагал, что, не доказавши, должен отвечать, а притом намерение их почитая за сумасшествие. Когда Борисов приехал с известием об открытии общества и приглашал Громницкого и Лисовского выводить к действию командуемые ими роты, то Зарецкий, испугавшись сего, уговаривал их не предпринимать такого зла, и они успокоили его уверением, что никогда на сие не согласятся. Прочие члены отвечали, что они не знают его.

Все сии сведения, в исполнение высочайшего повеления 13 июля, были сообщены главнокомандующему 1 армиею, и впоследствии, по докладу отзыва его государю императору, 15 декабря 1826 г. высочайше повелено, продержав месяц на гауптвахте, определить в полки 3 пехотной дивизии под строгий надзор полкового, бригадного и дивизионного начальства.

ЗУБКОВ Василий Петров. Титулярный советник.

Был взят по показанию Штейнгеля, что имел частные сношения с Пущиным и другими членами. Но по исследованию Комиссии оказался не принадлежавшим к обществу и не знавшим о существовании оного. Содержался в крепости с 12-го генваря.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 20-го генваря освобожден с аттестатом.

ЗУБОВ, граф Николай Дмитриев. Поручик лейб-гвардии Преображенского полка.

Свистунов показал, что граф Зубов отказался от предложения, сделанного Поджио (подполковником), вступить в общество. На вопрос о сем Поджио отвечал, что настоящего предложения он не делал, а в 1823 году, бывши у него, при разговоре о правительстве и о делах Испании говорил, что должно бы теперь устремлять каждому усилия свои к водворению в России представительного правления, что к сему необходимо содействие многих, что сие не может быть сделано иначе, как посредством тайного общества, и что, может быть, есть люди, которые посвятили себя для сей цели. Но Зубов отвечал, что Россия для сего еще не созрела и был совершенно противен сей мере. На вопрос о нем главные члены показали, что он не принадлежал к обществу.

Комиссия оставила сие без внимания.

ЗЫКОВ Дмитрий Петров. Отставной гвардии штабс-капитан.

Сначала отрицался от принадлежности к тайному обществу и известности ему существования оного, но быв приведен для очной ставки, сознался с показанием Евгения Оболенского, что принят в 1823 году, знал дальнюю цель оного - достижение конституционного правления распространением просвещения, освобождением крестьян и другими подобными сему мерами. Участия в обществе никакого не принимал, вскоре по вступлении в оное вышел в отставку и, поселясь в деревне, прекратил все сношения. Из членов знал только Оболенского, Поджио и Фон-Вольского. Содержался в крепости с 26-го генваря.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, выпустить с запрещением жить в столицах. Об оном к исполнению сообщено управляющему Министерством внутренних дел.

ИВАНОВ Илья Иванов, 10-го класса провиантский чиновник.

Вступил в Славянское общество в 1825 году. Знал о намерении ввесть конституционное правление. Он сообщил в Житомире Борисову 1-му об открытии общества, и убеждал его в необходимости защищать свою жизнь, и писал с Борисовым к Тютчеву, прося его и Громницкого повидаться с Ярошевичем и Киселевичем и склонить их к совокупному действию. Уличается в том, что он знал о намерении общества начать действия оного в 1826 году, истребить государя и ниспровергнуть настоящее правление и что он был на совещании у Андреевича, где говорено о необходимости извести всю императорскую фамилию.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ИВАШЕВ Василий Петров. Ротмистр Кавалергардского полка, адъютант главнокоман [дующего] 2 армиею.

Принят в Южное общество в 1820 году. Находился в совещании, бывшем в Тульчине в 1821 году по случаю объявления о разрушении Союза благоденствия, и согласился на продолжение на юге общества и введение республиканского правления, одобрял революционный способ действия с упразднением престола, а в случае крайности с изведением тех лиц, кои представят в себе непреодолимые препоны. Причем, избран начальником отдельной управы, но не был оным. Кроме одного сего совещания ни на каких других не присутствовал и с 1821 года по самое взятие его в Москве все почти время находился то на водах, то в домовых отпусках. Сие подтвердили князь Барятинский, Басаргин и штаб-лекарь Вольф, присовокупляя, что Ивашев неоднократно говорил, что общество гибельно, что они неосторожно сделали, вступив в оное, и что надобно оставить его.

По приговору Верховного уголовного суда осужден с лишением дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ИЛЬИНСКИЙ, граф Януш.

Прапорщик Киреев назвал его членом, Бечаснов присовокупил, что в бытность его в местечке Романове, кажется в 1824 году, слышал от Жебровского, что сын известного сенатора графа Ильинского, Иван, принадлежит к Славянскому обществу. Но Жебровский противу сего утвердительно отвечал, что он не говорил о сем Бечасному и не слыхал о принадлежности к обществу графа Ильинского. Другие члены на вопрос о сем отозвались незнанием.

Комиссия положила не считать его прикосновенным к делу о тайных обществах, и о сем донесено его высочеству цесаревичу 9-го апреля 1826 г.

ИСКРИЦКИЙ Демьян Александров. Поручик Гвардейского Генерального штаба.

Принят в общество Перетцом в 1820 году. Знал, что цель оного была введение в России конституции. До декабря 1825-го года из членов никого не знал, кроме принявшего его, и никакого участия в обществе не принимал. За несколько дней до 14-го декабря, услышав, что члены оного решились не присягать государю императору Николаю Павловичу и воспользоваться сим случаем для введения в России конституции, был у Оболенского и Рылеева, из коих первому дал обещание явиться на Сенатскую площадь, полагая, как говорит он, что с приездом государя цесаревича все планы их рушатся. Рылеев накануне 14 числа, хотя поручил ему наблюдать за движениями полков, расположенных вдоль Фонтанки, но он тогда же решился не быть орудием заговора. Во время мятежа стоял у забора близ дома княгини Лобановой и к возмутителям не подходил. Содержался в крепости с 29-го генваря.

По докладу Комиссии высочайше повелено 15-го июня, продержав еще шесть месяцев в крепости, выписать тем же чином в Оренбургский гарнизон и ежемесячно доносить о поведении.

ИСЛЕНЬЕВ Александр Михайлов. Отставной гвардии капитан.

Подполковник Комаров показал его в числе членов общества. Но по изысканию Комиссии оказалось, что он никогда не принадлежал и не знал о существовании общества. Сам Комаров после того объяснил, что он не ручается за верность своего показания, сделав оное по слухам. Содержался в крепости с 18-го генваря 1826 года.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, освобожден с аттестатом 26-го генваря 1826 года.

ИСЛЕНЬЕВ Александр [Николай. - Ред.] Михайлов. Отставной поручик.

И он также был взят по показанию Комарова и равным образом оказался никогда не принадлежавшим к обществу и не знавшим о существовании оного, и тогда же по высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, освобожден с аттестатом 26-го генваря 1826 года.

6

КАВЕЛИН Александр Александров. Флигель-адъютант, полковник.

В 1818 году вступил в общество (Союз благоденствия), видя, слыша и удостоверяясь из действий, что предметом и целию оного было единственно просвещение и благотворение. Политических видов и тени не было заметно. Но вскоре по обстоятельствам службы отстал от сего общества, которое потом и уничтожилось. О сем объявил он сам в записке своей, представленной государю императору. При производстве Комиссиею следствия отзывы других членов совершенно согласны были с показанием Кавелина, коими утверждено и то, что о продолжении тайных обществ с 1821 года ему не было известно.

По докладу Комиссии высочайше повелено оставить без внимания.

КАВЕРИН Петр Павлов. Майор Павлоградского гусарского полка.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но отстал и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821-го года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

КАЛЫМ Федор Григорьев. Генерал-майор, командир 2 бригады 19-й пехотной дивизии.

Принадлежал к Союзу благоденствия, но вскоре отстал и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821-го года. Он подозревался в знании о существовании Южного общества по тому случаю, что подполковник Хотяинцов сказал, будто бы Кальм в 1823 году советовал ему уклониться от общества, но Кальм отверг сие показание и все главные члены удостоверили, что со времени уничтожения Союза благоденствия Кальм не имел с ними по обществу никакого сношения. С 14 генваря содержался под надзором дежурного генерала.

Высочайшим приказом 18-го апреля 1826 года, по прошению его, прежде 1-го генваря поданному, уволен от службы, за ранами, с мундиром и пенсионом полного жалованья.

КАМЕНСКИЙ. Генерал-майор.

Матвей Муравьев-Апостол показал, что Вадковский, будучи в Туле, принял его, Каменского, находившегося тогда под судом. Вадковский, противу сего два раза спрошенный, утвердительно отвечал, что он только говорил Муравьеву, что если бы имел право принимать, то надеялся бы приобщить его к обществу; но в самом деле не принимал его и не имел к тому возможности, ибо он находился тогда под надзором. Прочие члены отозвались незнанием Каменского.

Комиссия оставила сие без внимания.

КАНЧИЯЛОВ Егор Александров. Полковник Харьковского драгунского полка.

Умер. Он изобличался в знании о существовании общества, имевшего целию введение республиканского правления.

КАПНИСТ Алексей Васильев. Подполковник Воронежского пехотного полка.

Принадлежал к Союзу благоденствия, в чем сначала не признавался, но потом, повинившись, присовокупил и то, что однажды Бестужев-Рюмин предлагал ему войти в Южное общество, сказав: «Хотите быть нашим?» и что он с негодованием отказался от того. Бестужев и Сергей Муравьев подтвердили сие, а другие показали, что с 1821 года он совершенно переменил свой образ мыслей и потому никто не старался возобновить с ним сношений по обществу. Содержался в крепости с 20 генваря 1826 года.

По высочайшему повелению 15-го апреля, освобожден со вменением ареста в наказание.

КАПНИСТ Семен. Служивший в канцелярии Государственного Совета.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

КАРНИЛОВИЧ Александр Осипов. Штабс-капитан Гвардейского Генерального штаба.

Принят в Южное общество в мае 1825-го года. Знал, что цель состояла в введении конституции и что положено начать открытые действия в 1826 году, захватив государя при смотре 2-й армии и принудив его величество подписать те условия, которые будут представлены обществом. Услышав, что 15 человек приходили к Бестужеву-Рюмину с предложением отправиться в Таганрог извести покойного императора, он объявил, что если общество имеет хотя малейшее намерение покуситься на жизнь императорской фамилии, то он отказывается от всего и даже будет действовать против. Он первый показал о сношениях Южного общества с Польским, о требовании от поляков смерти цесаревича и о готовности артиллерийской роты, расположенной в Новграде-Волынском, остановить великого князя Михаила Павловича. Ему поручено было сообщить Северному обществу о положении Южного. 13-го декабря, возвратясь из отпуска в Петербург, он был у Рылеева и, узнав от него, что на другой день хотят действовать, сказал: «Делайте, что хотите, только чтобы не было покушения против императорской фамилии». 14-го декабря был на площади зрителем, но не действующим лицом. В показаниях был весьма чистосердечен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден с лишением дворянства и с ссылкою в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

КАТЕНИН Павел Александров. Служивший капитаном в Преображенском полку.

Принадлежал к числу членов первого общества, составившегося прежде Союза благоденствия, но в сем последнем не числился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

КАХОВСКИЙ Петр Григорьев. Отставной поручик.

При самом принятии его в Северное общество, в 1825 году, ему объявлена цель оного - водворение народного правления с истреблением царствующего дома. По решительности его характера он предназначался в случае переворота для нанесения удара покойному императору. Он оказывал особенную деятельность и принял несколько членов. На совещаниях пред возмущением 14-го декабря предлагал действовать решительно, занять дворец ночью и вообще являлся неистовым и кровожадным, твердил членам, что священных особ царствующего дома надобно истребить всех вдруг, чтобы менее было замешательств. Вечером накануне возмущения ему поручено было убить ныне царствующего императора, но он по внушению Александра Бестужева, одумавшись, отложил сие злодеяние, впрочем, потому только, что в ожидании к тому случая терял бы возможность действовать на площади. Поутру он был в Гвардейском экипаже и возмущал нижних чинов, оттуда явясь на площадь, присоединился к Московскому полку; там застрелил графа Милорадовича и полковника Стюллера и ранил кинжалом свитского офицера.

По приговору Верховного суда 11-го июля 1826 года повешен 13-го числа.

КАЧКОВСКИЙ. Староконстантиновский помещик.

Подпоручик Фролов показал, что Качковский, видевшись с ним у помещика Скальмировского, просил его, Фролова, взять у Тютчева и Громницкого письмо и истребить его, говоря, что иначе оно погубит всех. На вопрос о сем оба сии последние согласно утвердили, что Качковский к обществу не принадлежал и что хотя они предлагали ему вступить в члены, но он в ответ на сие просил не мешать его в такие дела, в которых он не только не хочет принимать участия, но не желает, чтобы ему впредь о них упоминали. Означенное же письмо было не что иное, как правила Славянского общества на польском языке.

Комиссия оставила сие без внимания.

КАШКИН Сергей Николаев. Губернский секретарь.

В 1823 году, в бытность его в С.-Петербурге, Оболенский предлагал ему вступить в общество, сказав, что оно со временем может иметь целию введение в правление законодательного и избирательного сословия. Но когда он на сие не дал согласия, то Оболенский принял его с тем только, чтобы стараться о распространении просвещения и освобождении дворовых людей от подданства. Вскоре потом возвратился в Москву и до 1825 года никого из членов не знал; но тут Оболенский, приехав в Москву, пригласил его на совещание, на котором Пущин был избран председателем Московской управы и положено было в приеме членов соблюдать более осторожности. От Пущина имел конституцию Никиты Муравьева, но по недосугу не читал ее и сожег после происшествия. От него же после смерти покойного государя слышал, что Якубович хвастался намерением посягнуть на жизнь его величества. Кашкин сам в члены никого не принял, по обществу не действовал и впал, как говорит он, в несчастное заблуждение, считая общество сие вздорным и пустым. Содержался в крепости с 11 генваря.

Высочайше повелено 15-го июля, продержав еще 4 месяца в крепости, отправить на службу в Архангельск и ежемесячно доносить о поведении. Об оном сообщено министру юстиции.

КАШТАЛИНСКИЙ. Отставной подпоручик.

Прислан был сюда от смоленского генерал-губернатора вследствие доноса, сделанного на него губернским регистратором Заботкиным в том, что Кашталинский после провоза чрез Смоленск польских студентов приглашал его зимою 1825 года собрать партию противу права и воли покойного государя. Кашталинский не сознался в том, в бумагах его ничего не найдено, кроме приметного на счет религии вольнодумства, и никто из членов не знал его.

По высочайшему повелению он возвращен в Смоленск 13-го марта для дальнейшего на месте исследования и учреждения за ним секретного надзора.

КИЛЬХЕН. Поручик Черниговского пехотного полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грахольского, назвавшего Кильхена в числе членов тайного общества, Комиссия забирала о нем сведения. Но по отзывам членов оказалось, что он не принадлежал к обществу и не бывал в собраниях его. О сем уведомлен главнокомандующий.

КИРЕЕВ Иван Васильев. Прапорщик 8-й артиллерийской бригады.

Вступил в Общество славян в 1825 году. Был на совещаниях у Андреевича. Знал о намерении ввести народное правление, начать действия в 1826 году истреблением покойного императора и всей августейшей фамилии, итти в Москву и ввести там новый образ правления. Узнав, что общество открыто, изъявил готовность на предложение Борисова 1-го действовать и приглашал к тому Борисова 2-го. В показаниях был весьма чистосердечен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в каторжной работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибирь.

КИСЕЛЕВИЧ. Капитан Троицкого пехотного полка.

Один Громницкий показал, что Киселевич принят Ивановым в октябре или ноябре 1825 года. Но Иванов отверг сие показание, и все прочие члены подтвердили, что они и не слыхали, что Киселевич принадлежал к обществу.

Комиссия оставила сие без внимания.

КОВАЛЬСКИЙ. Поручик Полтавского пехотного полка.

Разжалованный из поручиков Ракуза показал Ковальского в числе членов Славянского общества, о чем уведомил г[осподин] главнокомандующий 1-ю армиею. Но по изысканию Комиссии оказалось, что он не принадлежал к обществу. Сверх того Бестужев-Рюмин объяснил, что Ковальский вышел в отставку в 1823 году, когда еще и не слышно было о Славянском обществе. В ответ на отношение о том главнокомандующий уведомил, что члены общества, бывшие под судом в 1-й армии, спрошенные о принадлежности к оному Ковальского, равно отозвались незнанием.

КОЖЕВНИКОВ Нил Павлов. Подпоручик лейб-гвардии Измайловского полка.

О существовании и цели Северного общества знал, но подробностей ему не открыто и членом не был. Незадолго до происшествия, будучи на совещаниях у Оболенского и Рылеева, узнал о намерении противиться новой присяге и накануне 14-го декабря написал к офицеру своему Лаппе, что их несколько человек решилось лучше умереть, нежели присягнуть. Во время присяги он склонял солдат не присягать и брать боевые патроны, а потом находился при полку и более ни в чем преступном не замечен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и написанию в рядовые с определением в дальние гарнизоны. Высочайшим же указом 22-го августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса до отличной выслуги.

КОЖЕВНИКОВ Андрей Львов. Подпоручик лейб-гвардии Гренадерского полка.

Сначала не признавался, но потом с раскаянием объяснил, что в ноябре 1825 года Каховский сообщил ему о существовании общества, имевшего целию введение конституции. Накануне 14 декабря, быв приглашен к Сутгофу, узнал, что настал роковой час возмущения. Пораженный сею вестию и желая ободриться, он чрез меру ослабил себя горячим напитком и во время присяги с галереи казарм кричал близ стоящему баталиону: «Кому и зачем присягаете? Где же Константин Павлович?» В пояснение сего по изысканию оказалось только то, что при выходе людей к присяге баталионный командир, видя его, Кожевникова, в нетрезвом виде, заметил ему, что он одет не по форме, и приказал отойти. Когда полк принимал присягу, Кожевников бегал по галерее, кричал: «Ребята! Не присягайте, обман!» Полковой командир велел его арестовать и отослать на квартиру. Потом, при следовании 1-й роты с Сутгофом, полковой командир, догнав ее в Дворянской улице, увидел бегущего за нею Кожевникова и приказал отвести его под особый надзор. С 15-го декабря содержался в крепости.

По докладу Комиссии высочайше повелено 13-го июня, продержав еще шесть месяцев в крепости, выписать тем же чином в Сибирские гарнизонные полки и ежемесячно доносить о поведении. О переводе его в Иркутский гарнизонный полк отдано в высочайшем приказе 7-го июля.

КОЗЛИНСКИЙ Шлиома. Еврей, житель местечка Немирова Подольской губернии.

В генваре сего 1826-го года он прислал на высочайшее имя письмо, в котором доносил, что при проезде чрез Тульчин слышал разговор больших помещиков и богатых людей, из коего заключает, что, верно, и они должны быть из числа участников измены 14-го декабря, но из опасения мщения, не смея на бумаге сказать имена их, просил вытребовать его сюда для личного о том объяснения. По высочайшему повелению донесение сие было препровождено к его императорскому высочеству цесаревичу. Вследствие того Козлинский, вытребованный в Варшаву, при допросе показал, что один из виденных им в Тульчине был офицер 18-й пехотной дивизии, другой доктор Плесель, третий Печерский помещик Швейковский, а четвертый некто Ярошинский. Несколько слов, услышанных им из разговора трех последних, ничего верного и особенного в себе не заключали.

Его высочество, уведомляя о сем, присовокупил, что Козлинский известен ему по доносам его с 1822 года как человек порочный, развращенной нравственности и недостойный никакой веры, что в 1824 году, когда за подобное недоказательство изветов, будто о злоупотреблениях по таможенной части, начальство предполагало предать его суду, он ушел и пойман был в Варшаве и что ныне равномерно за ложный донос на капитана Охотского пехотного полка Мизинова о произнесенных якобы им словах противу службы и присяги главнокомандующий 2-ю армиею требует предать Козлинского суду. От 20-го мая начальник Главного штаба его императорского величества уведомил военного министра, что государь император высочайше повелеть изволил отослать Козлинского из Варшавы к подольскому гражданскому губернатору для предания суду за ложные доносы.

КОЛОГРИВОВ 2-й Александр Лукин. Полковник Кавалергардского полка.

Принят в Северное общество в 1825 году. Знал только то, что цель оного была введение конституции; в члены никого не принял; на совещаниях не был; в происшествии 14-го декабря никакого участия не брал и находился в сие время вне Петербурга. Сознался, что вступил в общество сие по безрассудности. Содержался в крепости с 26-го декабря.

Высочайше повелено 13-го июня, продержав в крепости еще шесть месяцев, перевесть в армию к старшему в полк и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Финляндский драгунский полк.

КОЛОКОЛЬЦОВ. Корнет лейб-гвардии Гусарского полка.

Корнет Александр Муравьев показал, что он в ноябре 1825 года принял в Северное общество Колокольцова, которому открыл цель оного - введение в России конституционного правления. После сего, заметив, что Колокольцов стал реже ходить к нему, не обращал уже разговора к сему предмету. Участия в делах общества он не принимал и о намерениях на 14-е декабря предварен не был. Противу сего от Колокольцова ответа не требовано.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено учредить над ним секретный надзор и доносить о поведении.

КОЛОНЧАКОВ, князь Николай Алексеев. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Лейтенант Цебриков показал, что, стараясь удержать солдат в порядке, дошел с ними до Петровской площади, но, не видя там экипажного командира, ни штаб-офицеров своих, возвратился в казармы вместе с Колончаковым. Из числа спрошенных о нем один Беляев 1-й сказал, что Колончаков был там, но недолго. Дивов и Беляев подтвердили, что о намерениях возмутителей ему сообщено не было. Из сведений, доставленных от командующего гвардейским корпусом, не видно никаких предосудительных поступков со стороны Колончакова 14-го декабря.

Комиссия оставила сие без внимания.

КОЛОШИН Павел Иванов. Титулярный советник.

Вступил в Союз благоденствия в 1817 году. Был в совещаниях Коренной Думы в 1820 году, где рассуждали насчет образа правления, а равно и в других собраниях, но при нем ни вопроса, ни предложения об августейших особах не было. О намерении Якушкина покуситься на жизнь покойного государя услышал уже в генваре 1818 года. По разрушении Союза благоденствия в 1821 году он считал себя свободным. Хотя знал о продолжении общества, но никакого участия в оном не брал и с членами его не сближался. В 1824 году Пущин показывал ему проект Общества соединенных [славян] ; прочитав его, он отвечал, что ему до этого дела нет. Противу показания Кашкина, что он видел его в Москве на совещании, бывшем в 1825 году у Оболенского, где положено было в выборе членов сохранять более осторожности, Колошин отвечал, что совещания сего не помнит, но, впрочем, не смеет от сего отрицаться, и что если был на оном, то как знакомый только, оставаясь впрочем безгласным. Содержался в крепости с 2-го генваря.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено 13-го июня, продержав еще месяц в крепости, выпустить, запретив въезд в столицы, не определять в службу и доносить о поведении его.

КОЛОШИН Петр Иванов. Коллежский советник.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия и, по словам одного Оболенского, знал о существовании тайного общества, но не принимал в нем никакого участия. После предварительного допроса, снятого генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению освобожден.

КОМАРОВ Николай. Квартирмейстерской части подполковник.

Принадлежал к Союзу благоденствия и был один из тех, которые, предвидя пагубные следствия от сего неблагонамеренного соединения людей, наиболее настаивал о уничтожении оного. Со времени объявления разрушения Союза благоденствия в феврале 1821 года он не принадлежал к тайным обществам, возникшим после того. Он был вытребован сюда не арестованным и после подробных и чистосердечных показаний отпущен по высочайшему повелению вследствие доклада Комиссии 11-го февраля с аттестатом. Затем по просьбе его уволен в отставку с чином коллежского советника.

КОМАР 1-й Тит Владимиров. Корнет 3-го Украинского уланского полка.

Граф Спиридон Булгари, между прочим показал, что, видевшись с Комаром в Миргороде, узнал от него, что он принадлежал к тайному обществу, в котором находятся все эскадронные командиры их полка от 1-го до 5-го эскадрона, что в драгунской дивизии 2-й армии также много членов, в том числе назвал Полторацкого, и что в Польше дела тайного общества идут хорошо. При допросах о сем Комиссии и на очной ставке с Булгари Комар отвечал, что ничего вышеозначенного не говорил и ничего не знает об обществе, что на вопрос Булгари, принадлежит ли он, Комар, к Обществу Большого Котла, отвечал отрицательно, но заметив, что Булгари скрывает какую-то тайну, и желая узнать оную, старался уверить его, что и он что-нибудь знает, но однако не успел ничего узнать. Булгари же остался при своем показании, объяснив, что об Обществе Большого Котла в первый раз теперь слышит. Все главные члены, о Комаре спрошенные, отвечали незнанием, равно и Красносельские оказались ничего не знающими [об] обществе. Содержался в крепости с 13-го февраля.

По докладу о сем Комиссии 21-го февраля по высочайшему повелению освобожден с аттестатом.

КОМАР. Прапорщик л[ейб]-г[вардии] Преображенского полка.

С тем вместе граф Спиридон Булгари показал, что от вышеозначенного корнета Комара слышал, что родственник его прапорщик Комар, находившийся тогда при графе Витгенштейне, все знал о тайном обществе и говорил с ним об оном. Сей Комар, будучи приглашен в Комиссию 20 февраля, отвечал также отрицательно. Прочие члены отозвались незнанием о нем.

Комиссия положила оставить сие без внимания.

КОНОВНИЦЫН 1-й, граф Петр Петров. Подпоручик Гвардейского Генерального штаба.

Принят в Северное общество в ноябре 1825 года; цель общества знал, но исполнение оной считал отдаленным. О предпринимаемом возмущении слышал накануне 14 декабря, в совещаниях нигде не участвовал. Имел поручение наблюдать за движениями Гренадерского полка, чтобы вдруг начать, если где подымутся, вследствие чего, побывав на Петровской площади, поспешил в Петровские казармы, прибыв снова на площадь, и снова отправлен к лейб-гренадерам, однако сего поручения уже не исполнил и на площадь более не являлся. О замыслах против священных особ августейшей царствующей фамилии слышал от Карниловича, прибывшего в Петербург 13-го декабря.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и написанием в рядовые с определением в дальние гарнизоны. Высочайшим же указом 22-го августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса до отличной выслуги.

КОНОВНИЦЫН 2-й, граф Петр [Иван. - Ред.] Петров. Прапорщик конно-артиллерийской роты № 9.

Оболенский показал, что сей Коновницын, хотя не был членом, но знал о намерениях общества на 14-е декабря, сообщил ему о согласии некоторых офицеров конной артиллерии придти на площадь с нижними чинами, если они не примут присяги, в противном же случае сам обещал быть на оной. Коновницын, спрошенный противу сего, отвечал отрицательно. Он сознался в мятежных поступках и непослушании начальству своему во время присяги. Из сведений, доставленных командующим Гвардейским корпусом, видно, что Коновницын был в числе отказавшихся от присяги, и, когда все они были отделены в особую комнату, то, растворя дверь насильственным образом, вышли оттоль и кричали, в том числе и Коновницын: «Ребята, измена! Вас обманывают, Константин Павлович не отказывается; ура, Константин!» Когда же хотели их схватить, они разбежались, а Коновницын, обскакав верхом большую часть города, возбуждал к неповиновению бывших в карауле на арсенальной гауптвахте солдат Саперного баталиона, а равно и шедших за знаменами нижних чинов Преображенского полка, и с тем же намерением был на придворном конюшенном дворе и лейб-гвардии в Гренадерском полку. Содержался при учебной и артиллерийской бригаде.

По докладу Комиссии 13 июля высочайше повелено перевесть и отправить на службу в конно-батарейную № 23 роту, препоручив бдительному тайному надзору начальства, и о поведении ежемесячно доносить, о чем к исполнению сообщено главнокомандующему 1-ю армиею.

КОПЫЛОВ. Артиллерии полковник.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

КОРНИЛОВ Александр Алексеев. Капитан л [ейб]-г [вардии] Московского полка.

Михаила Бестужев и Щепин-Ростовский показали, что 12-го декабря Корнилов, будучи у последнего, решился участвовать в намерениях противиться новой присяге, но 14-го числа, прочтя манифест, сказал, что теперь нельзя не присягать и что он присягает. Из сведений же, доставленных от командующего Гвардейским корпусом, видно, что Корнилов во время привода полка к присяге находился при своей роте и не возбуждал солдат к неповиновению, но при смятении старался восстановить порядок, вырывал покорных и недоумевающих солдат из среды бунтовавших и ставил их во фронт, а потому из роты его были на площади только 10 человек. О существовании общества не знал. Он был арестован.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено оставить его в полку.

КОРОВИЦКИЙ. Отставной капитан Польской службы.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею на Коровицкого падало подозрение потому, что он был в коротких связях с Сергеем Муравьевым и Бестужевым-Рюминым, как о сем показывал рядовой Грохольский, присовокупляя, что Бестужев поручал Коровицкому доставить серебряные вещи по назначению его, Грохольского, в Васильков. Но по изысканию Комиссии оказалось, что Муравьев и Бестужев не только не были в связи с Коровицким, но вовсе не знали его, кроме того, что Бестужев, впервые встретясь с ним на празднике у помещика Руликовского, точно просил его доставить вещи, подаренные им Грохольскому, кому их адресует. В ответ на уведомление о сем главнокомандующий отозвался, что впоследствие сделанного Военным судом, в Белой Церкви учрежденным, розыскания Коровицкий оказался непричастным к мятежу.

КОРСАКОВ Михайло Матвеев. Поручик л[ейб]-г[вардии] Гренадерского полка.

По словам Каховского, Корсаков знал от него о намерениях общества на 14-е декабря и обещал, если полк выйдет на площадь, быть с ним. В письме на имя его высочества Корсаков, сознаваясь, что слышал от Каховского и Сутгофа о намерении сопротивляться присяге, уверяет, что почитал сие безрассудным, и, желая узнать истину, чтобы донести начальству, показывал себя согласным с ними, но они ничего более не открыли ему. Испрошенные о нем члены общества отозвались незнанием о принадлежности его к оному. Из сведений, доставленных командующим Гвардейским корпусом, видно, что Корсаков, состоящий в баталионе, расположенном вне города, 14-го декабря по болезни находился в Петербурге и в строю не был. Содержался под арестом при Семеновском полку.

По высочайшему приказу 21-го июля переведен в Куринский пехотный полк.

КОРФ. Служивший л [ейб] -г [вардии] в Егерском полку.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

КОСТЫРА. Провиантский чиновник 3-го пехотного корпуса.

Громницкий, называя его членом, присовокупил, что он принят 10-го класса Ивановым, который на вопрос о сем Комиссии отвечал, что в феврале 1825 года открыл Костыре о существовании Славянского общества и что кроме правил, изъясненных в клятвенном обещании, ничего ему не сообщил. Прочие члены отозвались о Костыре неизвестностию. По уведомлению о сем главнокомандующего 1 армиею, Костыра предан был под следствие Комиссии, учрежденной при Главной квартире армии. Но при допросах сей Комиссии он не сознался в принадлежности к обществу и даже знании об оном. За сим Комиссия, не находя никаких доказательств со стороны Громницкого и Иванова, могущих изобличить Костыру, заключила освободить его из-под ареста и обратить на службу. Главнокомандующий, соглашаясь с сим мнением Комиссии, поручил корпусному командиру 3-го пехотного корпуса учредить за поведением его тайный надзор.

КОТЛЯРЕВСКИЙ. Малороссийский дворянин.

Матвей Муравьев-Апостол между прочим наименовал Котляревского в числе членов Малороссийского общества. Но по изысканию Комиссии оказалось, что общества сего никогда не было, а потому показание о Котляревском оставлено без уважения.

КОЧУБЕЙ Семен Михайлов. Действительный статский советник.

Он был вытребован по показанию Матвея Муравьева-Апостола, представлявшего, что Кочубей принадлежал к учрежденной Новиковым в Полтаве масонской ложе, из членов коей составилось тайное Малороссийское общество, и что об оном Лукашевич может дать достовернейшее сведение. При допросе Кочубей отвечал, что он никогда даже не подозревал существования в Малороссии тайного общества и сам, кроме масонской ложи, не вступал ни в какое сообщество. И как Лукашевич подкрепил слова Кочубея, так и по изысканию Комиссии дознано, что Малороссийского тайного общества никогда не было. С 8-го февраля находился под надзором дежурного генерала.

По высочайшему повелению вследствие доклада Комиссии 21-го февраля освобожден с аттестатом.

КОШКУЛЬ Петр Иванов. Генерал-майор, командир л [ейб] - г [вардии] Кирасирского полка.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но отстал и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

КРАСНИЦКИЙ. Отставной поручик, живущий в Новгороде-Волынске.

Борисов 2-й показал, что он принял Красницкого в 1824 году потому, что при нем было говорено неосторожно об обществе, взял с него клятву не открывать сей тайны и, объявив правила Катехизиса, старался внушить ему, что малейшая неосторожность погубит его и общество. Бечаснов присовокупил, что когда он открыл Красницкому о существовании общества, имеющего целию перемену в правлении, то он не поверил сим словам. Из показания же Борисова, Горбачевского и Жебровского видно, что Красницкий с первым из них пригласил в Славянский союз двух польских дворян и самого Жебровского. На совещаниях он не был и не знал, что происходило на оных. Из бумаг, у него взятых, ничего предосудительного не найдено. По отношению к волынскому гражданскому губернатору от 8-го апреля 1826 № 580, Красницкий содержался там под арестом.

По докладу Комиссии высочайше повелено 13-го июля выпустить из-под ареста, оставить под наздором и доносить о поведении.

КРАСНОКУТСКИЙ Семен Григорьев. Обер-прокурор Сената, действительный статский советник.

Принят в Южное общество в 1818 году. Знал республиканскую цель общества, но в пользу оного не действовал и не приобрел ни одного члена. Вечером 13 декабря был у Рылеева, во время совещания, где, сказав о назначенной на следующий день присяге в Сенате, узнал о замышляемом возмущении; однако ни о плане действий, ни о покушениях на жизнь государя и августейшей фамилии никогда ничего не слыхал.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в Сибири на поселении 20 лет.

КРАСНОСЕЛЬСКИЙ 1-й Игнатий Савельевич. Поручик 3-го Украинского уланского полка.

КРАСНОСЕЛЬСКИЙ 2-й Яков Савельев. Поручик того же полка.

КРАСНОСЕЛЬСКИЙ 3-й Максимилиан Савельев. Поручик того же полка.

Были требованы сюда два брата Красносельские по показанию графа Спиридона Булгари, изъяснившего, что он слышал от Комара 1-го, что принадлежат к тайному обществу, но граф Витт прислал всех их трех братьев. При допросе в Комиссии Комар не подтвердил показание Булгари; Красносельские отвечали, что они никогда не принадлежали к тайному обществу и никогда ничего об оном не слыхали. Прочие члены отозвались незнанием о них. Содержались в крепости с 15-го февраля.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 21-го февраля освобождены с аттестатами.

КРИВЦОВ Сергей Иванов. Подпоручик л [ейб] -г [вардии] Конной артиллерии.

Принят в Северное общество в 1823 году. Желал представительного правления, а между разговорами слышал о намерении ввести республиканское правление и о удобности истребить императорскую фамилию на придворном бале, но считал все сие нелепым и несодеянным. Участия в делах общества никакого не принимал, на совещаниях нигде не был и вскоре, почувствовав вину свою, совершенно раскаялся.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 2 года. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе один год, а потом обратить на поселение в Сибири.

КРИДНЕР Петр Антонов. Подполковник и командир Ревельского пехотного полка.

Отставной подполковник Матвей Муравьев-Апостол в одном из показаний своих назвал Криднера членом тайного общества, основываясь в том на словах Бестужева-Рюмина. Сей последний на вопрос Комиссии отвечал, что он действительно в бытность свою в 1825 году в Лохвице сделал Криднеру предложение вступить в общество, имеющее целию введение представительного правления, но получил решительный отказ и более никаких подробностей ему не сообщил.

По высочайшему повелению вследствие доклада Криднер был спрошен чрез начальство его о справедливости вышеизложенного на него показания. В отзыве своем он утвердительно показал, что хотя точно случайно видел он в Лохвице Бестужева-Рюмина, но подобного предложения не слыхал от него; не только не входил с ним ни в какие рассуждения, но, заметив нелепые его разговоры, счел его пустым человеком и не обращал даже на бредни его никакого внимания. Вследствие сего начальник Главного штаба его императорского величества от 10-го сентября отозвался его императорскому высочеству Михаилу Павловичу, что засим не следует более иметь за Криднером надзора, по начальным сведениям над ним учрежденного.

КРИНИЦЫН Павел Николаев. Поручик л[ейб]-г[вардии] Уланского полка.

14-го декабря по высочайшему повелению он был арестован за то, что, будучи не по форме одет, остановился на Дворцовой площади у Преображенского и Измайловского полков. Сверх того подозревался в участии в мятеже. Но по изысканию Комиссии оказалось, что он находился здесь по болезни, не принадлежал к обществу и не знал о намерениях оного на 14-е число.

По высочайшему повелению освобожден.

КРИНИЦЫН Николай Николаев. Прапорщик л [ейб] - г[вардии] Измайловского полка.

КРИНИЦЫН Владимир Николаев. Прапорщик того же полка.

Подпоручик Миллер показал, что после происшествия 14 декабря Фок рассказывал ему, что Кожевников сообщил Криницыным о тайном обществе и что они были согласны не присягать, но не действовали. Спрошенный противу сего Фок отвечал, что Миллеру говорил он о Криницыных только то, что они также замешаны, заключая сие из того, что накануне происшествия застал их у Кожевникова, где, однако, при нем на сей счет ничего не говорили. Кожевников, подтверждая сие, объяснил, что Криницыны были свидетелями рассуждений его с прочими о сопротивлении новой присяге, но, не зная ни о намерениях их, ни о существовании общества, не входили ни в какие расспросы и скоро возвратились домой. На вопрос о Криницыных главные члены отозвались, что они не принадлежали к обществу и о намерении на 14 декабря не знали.

Комиссия оставила сие без внимания.

КРИНИЦЫН Александр Николаев. Прапорщик 18-го егерского полка.

Гангеблов сделал показание, что в 1819 году, в Пажеском корпусе, где он воспитывался, составлялось общество из осьми или десяти пажей, вышедших уже из ребяческого возраста; слух носился, что видели у них знамя, и пажи в насмешку прозвали членов сего общества квилками. Под сим именем они и были известны всем воспитанникам того времени. Криницын был главою общества; из членов помнит только Гамена, Карцева 1 и Аничкова (умершего). Бунт (известный в Корпусе под именем Арсеньевского), в коем из числа первых вырвавшихся из рядов был Криницын, а за ним и другие, а еще более дружба его, Криницына, с Александром Бестужевым, уже служившим тогда, заставляют его, Гангеблова, думать, что общество сие было отраслию тайного общества. Криницын был разжалован в рядовые не столько за первенство в бунте, как за его вольнодумство.

По изысканию Комиссии не оказалось, чтобы означенные затеи пажей имели какую-либо связь с политическим обществом, которое и по правилам своим не могло принимать к себе учеников. Александр Бестужев отозвался, что сам он принадлежал с конца 1823-го года, а Криницына знал только в 1818 году, ибо со времени разжалования его в солдаты не имел о нем и слуху. Если же в Пажеском корпусе существовало означенное общество, то, верно, цель его не стремилась далее стен корпуса, ибо голова Криницына была слишком слаба, чтобы замышлять что-либо важнее.

Комиссия оставила сие без внимания.

После того, по уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, что сей Криницын был в дружбе с Вадковским, Комиссия спрашивала о нем сего последнего. Но как Вадковский, так и прочие члены отвечали, что Криницын не принадлежал к обществу. Об оном уведомлен главнокомандующий.

КРЮКОВ 1-й Александр Александров. Поручик Кавалергардского полка, адъютант главнокомандующего 1-ю армиею.

Принят в Южное общество в 1820 году и сам принял двух членов; присутствовал в Тульчинском совещании, бывшем по случаю объявления о уничтожении Союза благоденствия, и согласился на продолжение общества и принятие в оном участия. Он условился ни в чем не сознаваться, почему и в допросах был неоткровенен, но уличается, что разделял цель - введение республиканского правления и одобрял революционный способ действия с изведением тех лиц, которые представят в себе непреодолимые препоны.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

КРЮКОВ 2-й Николай Александров. Поручик Квартирмейстерской части.

Принят в Южное общество в конце 1820 года. Изъявил согласие на введение республиканского правления и одобрял революционный способ действий с упразднением престола, а в случае крайности с изведением тех лиц, которые представят в себе непреодолимые препоны. Знал о средствах ко введению нового порядка вещей, состоявших в том, чтобы обложить войском Сенат, принудить его подписать манифест об учреждении Временного правления и издать «Русскую Правду». Знал и о предположении начать возмутительные действия в 1826 году. Он предложил спрятать бумаги Пестеля в Тульчине и ездил по поручению Пестеля в Васильков к Муравьеву с известием, что общество открыто правительством, и с просьбою сжечь все бумаги, а Пестеля уведомил о готовности Бестужева-Рюмина и братьев Муравьевых действовать в случае арестования членов. В Тульчин возвратился он с духовым ружьем, полученным от Пестеля, которое намеревался употребить в случае нужды при открытии возмутительных действий. Увлеченный ложным мнением, он готов был, как сам выражается, на всякое злодеяние.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

КРЮКОВ Николай Павлов. Штабс-капитан Квартирмейстерской части.

Арестован был потому, что жил вместе с Палицыным и Глебовым и некоторыми гадательно показан был в числе членов. Но по изысканию Комиссии оказалось, что он к обществу не принадлежал, ничего не знал об оном, не принимал никакого участия в мятеже и до происшествия, будучи болен, не выходил из квартиры. Содержался в крепости с 8 генваря.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, освобожден 30-го генваря с аттестатом.

КУДАШЕВ, князь Михайло Федоров. Подпоручик л[ейб]-г[вардии] Московского полка.

По показанию Щепина-Ростовского и Михаилы Бестужева, Кудашев, будучи 11-го декабря у Александра Бестужева и слыша, что государь цесаревич не отрекается от престола, но находится под арестом, решился, вместе с прочими, остаться верным первой присяге. 13-го числа он продолжал говорить о своей решимости. Щепин-Ростовский, бывший 12-го декабря у Рылеева, объявил Кудашеву о сделанном положении итти с войском к Сенату и принудить оный повиноваться их воле. Но 14-го декабря, когда Кудашев по выслушании манифеста о отречении цесаревича изъявил готовность свою к присяге, то Михаила Бестужев сказывал ему, что для достижения своей цели надобно говорить, что это ложно. По сведениям, доставленным от командующего Гвардейским корпусом, во время смятения Кудашев ни в чем предосудительном не замечен. При допросе генерал-адъютантом Левашовым отвечал, что при неустройстве он старался удержать солдат в повиновении и что к обществу не принадлежал и не слыхал об оном. Справедливость сего последнего подтверждена показаниями членов. Содержался под арестом с 17 февраля лейб-гвардии в Семеновском полку.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено 22 мая оставить его в полку, но отослать в баталион, отправленный в Грузию.

КУЗЬМИН. Подпоручик Черниговского пехотного полка.

Застрелился по усмирении Черниговского пехотного полка, в мятеже которого участвовал. Он был членом Славянского общества.

По сентенции Военного суда, высочайше конфирмованной, велено прибить имя его к виселице.

КУЛИКОВСКИЙ. Прапорщик конной № 5 роты, обучающийся в Артиллерийском училище.

На него упало подозрение по показанию Булатова, между прочим изложившего разговор свой с Куликовским 6-го декабря в квартире Панова, из коего видно, что он не без намерения спорил с Булатовым, доказывая ему пользу военных поселений и действий графа Аракчеева, и намекал о предстоящем важном происшествии, для которого люди всякого характера в свою очередь бывают нужны и полезны для государства. Но на вопрос о сем Комиссии Панов отвечал, что разговора сего вовсе не было. Главные же члены отозвались, что Куликовский не принадлежал к обществу и не знал о намерениях на 14-е декабря. Между тем по распоряжению его императорского высочества Куликовский был допрошен. Он показал, что за несколько дней до 14 декабря Панов, открыв ему, что в городе носятся слухи, будто его высочество цесаревич отказывается от престола, уверял, что это обман, что его высочество хотят насильно заставить отречься и что уже вся гвардия согласна не присягать ныне царствующему императору до тех пор, пока цесаревич сам не утвердит своего отречения. 13-го числа Панов сказал ему, что если силою будут заставлять присягать в казармах, то все они соберутся на площадь пред Сенатом и там объявят свои требования. И его Панов пригласил участвовать в их деле, то есть притти, если что на другой день будет, на площадь только для того, чтоб увеличить число офицеров. Увлеченный мнимым общим делом и в заблуждении защищать права своего законного государя, он дал Панову на то обещание. Но на следующий день, прочтя манифест и узнав, что вся гвардия присягнула, увидел свое гибельное заблуждение и присягнул, как и прочие верноподданные, государю Николаю Павловичу.

Оставлено сие без внимания.

КУТУЗОВ Николай Иванов. Штабс-капитан, старший адъютант Гвардейского штаба.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но оставался без всякого действия, вскоре отстал, не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года, и не знал ни о существовании оных, ни о намерениях на 14-е декабря, как оказалось из допросов его и показаний всех главнейших членов. Содержался под арестом на главной гауптвахте с 25-го генваря.

По высочайшему повелению вследствие доклада Комиссии освобожден 6-го февраля с аттестатом.

КУШЕЛЕВ Андрей Сергеев. Поручик л[ейб] -г[вардии] Московского полка.

По показанию Михаилы Бестужева, Кушелев 12 и 13 декабря говорил о решительности своей не присягать и вести 4-ю роту. Из сведений, доставленных от командующего Гвардейским корпусом, видно, что сей Бестужев и Щепин-Ростовский, уверяя Кушелева, что государь цесаревич не отрекается от престола, но находится под арестом, спрашивали, как он поступит в сем случае. Кушелев отвечал, что должен быть верным тому, кому присягал. Они просили его предостеречь о том солдат 4-й роты, но он на сие не согласился. 14 числа, услышав, что есть акты о присяге, изъявил к тому готовность свою. О существовании общества не знал.

По докладу о сем Комиссии 22-го мая высочайше повелено оставить его в полку.

КЮХЕЛЬБЕКЕР Вильгельм Карлов. Коллежский асессор.

Принят в Северное общество в последних числах ноября 1825 года. На совещаниях нигде не был; а 14 декабря, узнав о замышляемом возмущении, принял в оном живейшее участие; ходил в Московский полк и Гвардейский экипаж. 14-го декабря был в числе мятежников с пистолетом, целился в великого князя Михаила Павловича и генерала Воинова (уверяет, что, имея замоченный пистолет, он целилися с намерением отклонить других с лучшим оружием). По рассеянии мятежников картечами, он хотел построить Гвардейский экипаж и пойти на штыки, но его не послушали. После сего он скрывался побегом в разных местах, переодевшись в платье своего человека, и с ложным видом, в коем переправил год из 1823 на 1825. Пойман в Варшаве.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

КЮХЕЛЬБЕКЕР Михайло Карлов. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Членом не был и о существовании общества не знал. 14 декабря присягнуть не согласился по сомнению в действительности отречения цесаревича от престола и таковое сомнение поселил в нижних чинах своей роты, сказав им: «Как вы хотите, так и поступайте, я вам ни к чему поводу не даю». С экипажем увлекся на площадь, но увещевал возвратиться в казармы. Видя безуспешность своих убеждений, оставил каре и пошел к великому князю просить его высочество прибыть к экипажу, надеясь сим средством вразумить людей. Сверх сего он обвиняется в том: 1-е, что на площади, встретив Оболенского, представил его баталиону как старшего начальника; 2-е, посылал за боевыми патронами и вместе с прочими не допустил митрополита к Гвардейскому экипажу. Однако он в сем не сознался и не уличен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 8 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 5 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

КНЯЖЕВИЧ. Польский генерал-майор.

Пестель, Бестужев-Рюмин и другие, называя Княжевича в числе членов Директории Польского тайного общества, объясняли, что он есть хранитель бумаг общества в Дрездене. Вследствие сего Княжевич был арестован, а бумаги его сюда доставлены. По рассмотрении оных, а вместе и по учиненным разысканиям, как здесь, так и в Варшаве, невинность же [sic] Княжевича обнаружена. Бумаги же его вскоре по получении препровождены обратно к его императорскому высочеству цесаревичу.

Впоследствии министр иностранных дел уведомил, что государь император высочайше повелеть соизволил возвратить Княжевичу свободу и что о сей монаршей воле сообщил он его императорскому высочеству цесаревичу и нашему посланнику в Дрездене.

7

ЛАВРОВ. Помещик Псковской губернии Великолукского уезда.

Коллежский асессор Кюхельбекер между прочим показал, что во время побега своего заезжал к родственнику своему Лаврову, у коего пробыл пять дней и открыл ему, что участвовал в возмущении 14 декабря, отстаивая присягу, данную государю цесаревичу. Оттуда отправился к сестре своей Глинкиной в Смоленскую губернию, а от нее далее.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ЛАЗАРЕВ. Поручик конно-артиллерийской № 5 роты.

По донесению дежурного генерала 1-й армии, Лазарев навлекал на себя подозрение в принадлежности к Славянскому обществу. Но члены оного на вопросы Комиссии отозвались совершенным незнанием того, чтобы он принадлежал к обществу или принимал какое-либо участие.

О сем был уведомлен главнокомандующий 1-ю армиею, который впоследствии уведомил, что по изыскании Комиссии, учрежденной при Главной квартире, Лазарев оказался непричастным к делу о тайных обществах.

ЛАППА Михаила Демьянов. Подпоручик л[ейб] -г[вардии] Измайловского полка.

Сам явился к своему начальству и объявил себя виновным тогда, когда не было на него и подозрения. Сознание его, подтвержденное исследованием, состоит в том, что он принят в общество в 1819 году иностранцем Жильи, преподававшим ему уроки. Знал только, что оно имело политическую цель, но до 1825 года не знал ни членов, ни действий общества и позабыл было об оном. Уже познакомившись с Назимовым, слышал от него, что есть люди, желающие республики и готовые на все, даже покуситься на жизнь покойного государя, но что до этого никогда не дойдет. Сам никого не принимал, однако приготовил Фока и Кожевникова. С 13-го на 14-е получил он в Петергофе записку от сего последнего о решимости некоторых офицеров не присягать, хотел было и сам сделать то же, но удержался, видя нерасположение к тому солдат из неудачного опыта над одним унтер-офицером, который даже убежал от него, когда он начал говорить, что в Петербурге не присягают. При следовании баталиона в Петербург, услышав, что там никто не присягает, он так воспламенился, что готов был закричать: «Ура, Константин!»

По приговору Верховного уголовного суда осужден к написанию в рядовые в дальние гарнизоны без лишения дворянства. Высочайшим же указом 22-го августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса, дабы мог заслужить вину свою.

ЛАПТЕВ. Полковник, служивший л[ейб]-г[вардии] в Гусарском полку.

Князь Борятинский между прочим показал, что однажды, увидевшись в Москве с Лаптевым, предлагал ему вступить в общество. На сие отвечал он, что он уже находится в тайном обществе, которое ничего не делает. Но на вопрос Комиссии члены общества отозвались, что они не знают и никогда не слыхали, чтобы Лаптев был их сочленом.

Комиссия оставила сие без внимания.

ЛАРИЧЕВ. Аудитор Саратовского пехотного полка, 13-го класса.

В марте 1826 года он донес об открытии им будто бы оставшейся после мятежников искры злоумышления, изъясняя: 1-е, что подпоручик Бальэмунт, будучи зазван к поручику Березину для подписания какого-то лотерейного листа, видел у него печатную книгу, в которой между прочим говорится о необразованном или варварском управлении. Книгу сию Ларичев считал тайно напечатанною, а вместо лотереи полагал какое-либо вредное предприятие; 2-е, что юнкер Шеколла однажды заметил злодейские замыслы майора Спиридова с некоторыми офицерами. По исследовании оказалось, что Бальэмунт был у Березина действительно для подписания лотерейного билета (к делу представленного) на разыгрыванную сим последним верховую его лошадь; что виденная им книга была «Всеобщее землеописание», изданное от Департамента народного просвещения, и что между разговорами с Ларичевым Бальэмунт рассказывал ему о читанном в ней, что образ правления монархический есть деспотический и самовластный. Ларичев присовокупил, что книги сей - «Всеобщего землеописания» он не только никогда не читал, но и не слыхал о ней. Относительно Шеколлы найдено, что он советовался с Ларичевым о доведении до сведения начальства некоторых слов, слышанных им от человека Спиридова еще во время лагерей под Лещиным, но Ларичев в надежде одобрения начальства сам донес об оном. Главнокомандующий 1-ю армиею, находя из рапорта о том командира 3-го пехотного корпуса, что в поступках означенных офицеров ничего нет противузаконного, приказал освободить их из-под ареста и обратить на службу.

ЛАЧИНОВ. Поручик Квартирмейстерской части при Главном штабе 2-й армии.

Князь Борятинский, назвав Лачинова членом, объяснил, что по совету его он принят в Тульчине бароном Черкасовым. Сей последний, подтвердив оное, присовокупил, что открыл ему цель общества - введение в России представительного правления. По высочайшему повелению об арестовании его, Лачинова, и произведении над ним исследования было писано главнокомандующему 2-ю армиею. При первоначальном допросе он не сознался, а потом показал, что в начале декабря 1825 г., при известии о смерти покойного государя, узнал он как о существовании и цели общества, так и о том, что возмущение предположено было начать в мае 1826 года. Будучи одержим болезнию и поражен сим открытием, сначала не знал, на что решиться, но надеясь вскоре выздороветь, хотел объявить о всем том начальству, как вслед за тем правительство открыло существование сего общества. После сего он предан был военному суду.

В высочайшем приказе 25-го ноября 1826-го года утверждена его императорским величеством конфирмация главнокомандующего 2-ю армиею о лишении Лачинова чинов, ордена, дворянского достоинства, переломлении над ним пред войсками шпаги, о снятии с него военного мундира и о написании его рядовым в действующие баталионы полков 20-й пехотной дивизии.

ЛЕВЕНТАЛЬ. Федор Карлов. Полковник, командир Низовского пехотного полка.

Пестель и братья Муравьевы-Апостолы показали, что они считают Левенталя в числе членов, зная от Бестужева-Рюмина, что он принял его. Спрошенный о сем Бестужев отвечал, что ездив в марте 1825 года для распространения общества и в 7-й дивизии был у Левенталя, с которым знаком был прежде, но, рассмотрев его, не решился ему открыться. Впрочем, тогдашнее неудовольствие Левенталя противу генерала Рота подавало ему, Бестужеву, надежду при удобном случае склонить его к принятию участия в их предприятии; однако сие не сбылось. Содержался в Главном штабе.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 10-го февраля освобожден.

ЛЕВЕНШТЕРН. Подполковник гусарского принца Оранского полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании поручика Сухинова, назвавшего Левенштерна принадлежащим к обществу, Комиссия спрашивала о нем главных членов Южного общества. Но они отозвались, что Левенштерн не только не принадлежал к ним и не брал никакого участия в делах общества, но, напротив, действовал противу возмутителей Черниговского полка под Королевкою. Об оном уведомлен главнокомандующий.

ЛЕВИН. Помещик тамбовский.

Был членом Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ЛЕДОХОВСКИЙ, граф Нестор. Прапорщик Вятского пехотного полка.

После арестования Пестеля Ледуховский, находившийся по болезни к гошпитале, сам явился к полковому командиру, объявив, что он виновен противу правительства. Главнокомандующий 1-ю армиею, отправив его сюда, предварял, что Ледоховский давно замечен в помешательстве ума. При допросе 4-го февраля в присутствии Комиссии он признан в совершенном помешательстве. О существовании общества он не знал. Содержался в крепости, а потом в Сухопутном госпитале.

По докладу Комиссии 31 мая 1826 г. освобожден, а высочайшим приказом 4-го июня переведен в Куринский пехотный полк и отправлен к месту назначения.

ЛЕЙЧЕНКО. Штаб-лекарь Полтавского пехотного полка.

По показанию рядового Грохольского, о чем уведомил главнокомандующий 1-ю армиею, Лейченко был в большой дружбе с Бестужевым-Рюминым. Но по изысканию Комиссии, как Бестужев, так и прочие члены отозвались, что Лейченко не принадлежал к обществу и не знал об оном. О сем уведомлен главнокомандующий.

ЛЕКЕНЬ. Юнкер 17 егерского полка.

Тот же рядовой Грохольский показал, что Лекень жил у Вадковского и бывал с ним у Сергея Муравьева. Но на вопросы о сем Комиссии Вадковский и прочие члены отозвались, что Лекень не принадлежал к обществу. Об оном уведомлен главнокомандующий 1-ю армиею.

ЛЕЛЯКИН. Прапорщик л[ейб]-г[вардии] Гренадерского полка.

Прянишников между прочим показал, что Лелякин, находясь с ним на Петровской площади во время возмущения, хотел уйти, но один офицер, приставя ему пистолет к груди, заставил его остаться. Сутгоф и Панов на вопрос о Лелякине отвечали, что он о существовании тайного общества не знал и о намерениях на 14-е декабря предварен не был, а Оболенский, Пущин 1-й, Александр Бестужев и Щепин-Ростовский отозвались совершенным незнанием о Лелякине.

По высочайшему повелению 13 июля 1826 года, вследствие доклада Комиссии, Лелякин, находящийся во 2-м баталионе, отправленном в Грузию, был о том спрошен. Он отвечал, что во время происходившего на Петровской площади неустройства видел одного только Оболенского с обнаженною шпагою и что показание Прянишникова вовсе несправедливо.

Сие оставлено без внимания.

ЛЕМАН. Полковник Пермского пехотного полка.

Вступил в Южное общество в 1825 году. Ему объявлено было только то, что по принятии большого числа членов общество намеревалось требовать от Сената конституции. Пестель три раза читал ему отрывки из своей конституции о преобразовании войска, уменьшении солдатам срока службы, о даровании свободы крестьянам и разделении земли. Поручений по обществу он никаких не имел, кроме предложения Пестеля принимать членов; однако он никого не принял. По привозе его в С.-Петербург он тотчас сделал показание о бумагах Пестеля, сказав, что поручик Крюков отвозил их в Тульчин. Сим он подал повод к открытию бумаг Пестеля. Содержался в крепости с 14-го генваря.

По докладу Комиссии 13-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, возвратить на службу с переводом в другой полк, не давать ему баталиона впредь до повеления и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Томский пехотный полк.

ЛЕРМАНТОВ Дмитрий Николаев. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Членом не был и о существовании общества не знал. 14-го декабря, когда нижние чины, не дав присяги, двинулись на Петровскую площадь, он пошел с ними, в надежде обратить их к порядку и считая обязанностию находиться при команде, но вскоре с площади ушел и явился к своему командиру. Никого к неповиновению не возбуждал и на счет присяги возражения начальству не делал. 15-го декабря арестован и по болезни содержался в Семеновском лазарете.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 15-го июня освобожден и отправлен в Гвардейский экипаж.

ЛЕТЮХИН. Бывший капитан л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка.

Был членом Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ЛИВЕН 1-й, граф Андрей Карлов. Поручик Конной гвардии.

Александр Бестужев между прочим показал о слышанном от князя Одоевского, что Ливен принадлежал к обществу, но Одоевский на вопрос о сем отозвался отрицательно. Сам же Ливен, спрошенный по высочайшему повелению генерал-адъютантом Бенкендорфом, отвечал, что Одоевской несколько раз заводил с ним либеральный разговор, но когда Ливен дал ему почувствовать несовместимость оного, с тех пор ничего подобного не слыхал от него.

По докладу государю императору показание сие оставлено без внимания, но высочайше повелено было допросить другого Ливена.

ЛИВЕН, граф Александр Карлов. Поручик л[ейб]-г[вардии] Московского полка.

Вследствие вышеозначенного повеления, по докладу государю императору записки генерал-адъютантом Бенкендорфом, что сей Ливен не только не принимал участия в возмущении, но 14 декабря вел себя отлично и удержал в порядке роту свою, высочайше повелено назначить его флигель-адъютантом и поместить о том в приказе 6-го генваря.

ЛИПРАНДИ. Подполковник Квартирмейстерской части.

Был взят по показанию Комарова, назвавшего его членом, но на вопросы Комиссии все главнейшие члены Южного и Северного обществ утвердительно отвечали, что Липранди не только не принадлежал к обществу, но не знал о существовании оного и ни с кем из членов не имел сношений. Сам Комаров не подтвердил своего показания, сделав оное гадательно. Содержался в Главном штабе с 1-го февраля.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 19 февраля освобожден с аттестатом.

ЛИСОВСКИЙ Николай Федоров. Поручик Пензенского пехотного полка.

В июне 1825 года Громницкий открыл ему о существовании Славянского общества, не сказав цели оного. В лагере при Лещине был он на 1-м и 3-м совещаниях у Андреевича, где узнал, что цель общества есть введение республиканского правления посредством военной революции или возмущения от войска и что предположено начать действия в 1826 году при сборе корпуса, поднести государю конституцию для подписания и, в случае несогласия на оную, лишить жизни его величество. Бестужев-Рюмин требовал при сем случае клятвы; все целовали образ, но Лисовский не сделал сего. Впоследствии он раскаялся в своей опрометчивости, но не решился донести начальству об обществе, боясь участи, обещанной членами доносчику; однако, дабы сколько-нибудь удалиться от оного, старался о переводе в другой полк. Узнав от Борисова 1-го об открытии общества, решительно отказался от всякого действия и, хотя впоследствии на убеждения Борисова и обещал вместе с Громницким содействовать обществу с тем, однако, чтобы артиллерия до прихода их не трогалась с места, но ложно, с намерением обмануть Борисова, которого также с Громницким удержали от поездки с таковым же соглашением в Троицкий полк, отобрали от него письма к двум ротным командирам оного, сказав, что сами отправят их, и сожгли оные по выезде Борисова, твердо решившись ничего не предпринимать, что и исполнили. Из показаний других лиц видно, что Лисовский назначен был в число заговорщиков для покушения на жизнь государя императора, но не токмо без согласия его на то, но даже и без ведома, и что он удалялся от общества и не делал ни малейшего противного службе внушения нижним чинам.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на два года. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе один год, а потом обратить на поселение в Сибири.

ЛИХАРЕВ Владимир Николаев. Подпоручик Квартирмейстерской части.

Был членом Южного общества, но сокровенной цели не знал, разговоры о введении республиканского правления иногда слышал, однако не считал их следствием намерения, принятого обществом. Он знал, что Северное и Польское общество сносилось с Южным и что после арестования Пестеля подполковник Поджио писал к князю Волконскому о возмущении 19-й дивизии. Ему читали предположение Поджио, каким образом начать возмутительные действия и куда следовать. Слышал, когда Поджио сказал: «Работайте здесь, а я вам отвечаю, что в такой то день государь не существует!» Так же, что: «Если теперь ничего нельзя сделать, то подождем коронацию; тогда вся императорская фамилия соберется, и будет удобный случай для покушения». Прежде же того о сих ужасных замыслах никогда при нем говорено не было. Он сочинил «Взгляд на военные поселения» в духе общества. Коллежский советник Бошняк показал, что Лихарев, сообщив ему сведения о своем обществе и вспомнив, что он друг графа Витта, грозил ему, в случае измены, ядом и кинжалом, но Лихарев в сем не сознался.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на два года. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе один год, а потом обратить на поселение в Сибири.

ЛОПУХИН, князь Павел Петров. Генерал-майор.

В 1817 году он вступил в Союз спасения и был на нескольких совещаниях у Трубецкого и Александра Муравьева. После уничтожения Союза благоденствия в 1821 г. согласился на предложение Никиты Муравьева о возобновлении тайного общества на прежнем основании, то есть действовать на общественное мнение для приготовления оного к представительному правлению. Вскоре после того уклонился от общества и даже считал оное не состоявшимся. Сверх сего собственного признания Лопухина, Трубецкой показал, что содержание письма его к Александру Муравьеву в 1817 году об отделении от России польских провинций, имевшего следствием известный вызов Якушкина, основано было на словах князя Лопухина. Никита Муравьев отозвался, что в 1822 году Лопухин прервал сношения с обществом.

После предварительного допроса, снятого генерал-адъютантом Левашовым, он по высочайшему повелению освобожден.

ЛОРЕР Николай Иванов. Майор Вятского пехотного полка.

Сначала отрицался, а потом показал, что был принят в Южное общество в 1824 году. Знал, что цель оного состояла в введении республиканского правления с истреблением всей императорской фамилии и что положено было начать действия в 1826 году покушением на жизнь покойного императора; также слышал о сношениях с Польским обществом и о согласии Южного уступить Польше завоеванные у нее области. Действия его по обществу состояли только в том, что он ездил с поручением - один раз с письмом к Юшневскому, а другой - для словесного объяснения с Матвеем Муравьевым-Апостолом. Он принял одного члена.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ЛОСЕВ. Юнкер гусарского принца Оранского полка.

Бестужев-Рюмин показал, что, кроме славян, для покушения на жизнь покойного государя они считали и Лосева, но ему о сем не объявляли и членом общества он не был. Спрошенные о нем 14 человек членов отвечали, что как о назначении Лосева для покушения на жизнь покойного государя, так и о принадлежности его к обществу они не знают.

По докладу о сем Комиссии высочайше повелено 13 июля оставить под надзором и ежемесячно доносить о поведении. О исполнении сего писано к главнокомандующему 1-ю армиею.

ЛУЖИН Иван Дмитриев. Корнет л[ейб]-г[вардии] Конного полка.

Одоевский словесно показал, что Лужин принят был в общество Плещеевым. Плещеев объяснил, что в сентябре 1825 года открыл ему о существовании общества, имевшего целию введение конституции, и приглашал вступить в оное и что хотя он склонялся на то, но по причине скорого отъезда его, Лужина, в отпуск он с ним об обществе более не говорил. На вопрос о принадлежности Лужина к обществу и участия в оном все главнейшие члены Северного общества отозвались, что они не слыхали о том.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, Лужин был допрошен. Он отвечал, что с Одоевским никаких сношений не имел, но что однажды Плещеев между шуточного разговора, в продолжение которого Лужин смеялся над пылкостью страстей и влюбчивостию его, сказал ему, что есть общество, которое даст нам свободу веселиться, и предлагал ему вступить в оное; не подозревая, чтобы такое общество могло существовать, и еще менее, чтобы оное имело политическую цель, отвечал ему шутя, что очень рад вступить в такое общество, где веселятся. Вскоре после сего разговора Плещеев занемог и уехал в Петербург; с тех пор он с ним не видался.

Комиссия оставила сие без внимания.

ЛУКАШЕВИЧ Василий Лукин. Маршал Переяславского уезда.

Некоторые из членов Южного общества показали, что в Малороссии существует многочисленное тайное общество, имеющее целию независимость своего края и находящееся в связи с поляками, и что Управа оного в Бориш-Поле, а начальник ее Лукашевич. Впоследствии оказалось, что Пестель и Волконский были те, от коих сие другим сделалось известно. Первый сослался на князя Яблоновского, Гродецкого и Плесля (умершего), будто бы в 1825 году говоривших ему о том, а последний на Хотяинцова и на свои с Лукашевичем разговоры.

По изысканию Комиссии найдено, что общества сего в Малороссии не существовало. Лукашевич же признался, что в 1817 или в 1818 году вступил он в Союз благоденствия. Управляя Киевскою масонскою ложею, получил в 1821 году от капитана польских войск Маевского степень тамплиера (храмовника). Между тем Маевский предлагал ему вступить в Польское Патриотическое общество или Тугенд-Бунд, но он отказался от сего. Однажды, рассуждая с Хотяинцовым о бесполезности масонских лож, говорил, что молодые люди лучше могли бы образоваться в таких обществах, где бы во время работ они поучались историческим событиям о деяниях мужей знаменитых и кои, для удовлетворения любопытных, можно бы составить так же мистически, как, например, говоря о Хмельницком и счастливом низвержении польского ига, можно бы сказать: «Солнце взошло в Чигрине!»

Отрицаясь от знания о существовании Южного и Польского обществ и показания князя Волконского, предлагавшего ему вступить в первое из них, он невольно изобличил себя в противном следующими выражениями. В одном месте он говорит так, что, «будучи знаком с Волконским, из усердия к нему, упрекал его в порыве, противном правительству, предрекая жребий, его постигший». В другом, что «когда испытание южных членов над ним кончилось неудачно, то они домогались соединения обществ у Варшавского Управления посредством Яблоновского, Гродецкого и Тарновского, в чем им было отказано. О сем знает он от помещика Пулавского». С 3-го февраля содержался в крепости.

По высочайшему повелению, вследствие представления Комиссии, писано было к его высочеству цесаревичу о допросе Маевского, содержащегося в Варшаве, об образе сношений его с Лукашевичем. По докладу государю императору отзыва о том его высочества, не заключающего ничего нового, 4 сентября высочайше повелено Лукашевичу жить в деревне, где он выберет, под надзором малороссийского генерал-губернатора. Он избрал деревню Мартусовку, Переяславского повета, с тем, что, доколе в оной построит господский дом, будет жить в принадлежащем ему местечке Борисполе того же повета. 15-го сентября он отправлен туда.

ЛУКИН. Л[ейб]-г[вардии] Конной артиллерии офицер.

Граф Коновницын 1-й показал, что поутру 14-го декабря, заехав в конно-артиллерийские казармы, слышал от Лукина, что офицеры согласились отдать свои сабли, чтобы не быть принужденными действовать противу мятежников, которых они почитали защитниками прежде данной присяги. Оболенский прибавил, что, кажется, Коновницын 2-ой говорил ему, что он сообщил Лукину о намерениях общества и получил его обещание быть на площади. Коновницын, спрошенный противу сего, отвечал отрицательно. Сверх того Пущин 1-й показал, что он, встретив князя Гагарина и слыша от него, что батарея не присягнула и что их велено арестовать, советовал ему возвратиться, то же сказать Лукину, который уже был у него на квартире. Впрочем, как Оболенский и Пущин, так и другие члены удостоверили, что Лукин к обществу не принадлежал.

Комиссия оставила сие без внимания.

ЛУНИН Михайло Сергеев. Подполковник л[ейб]-г[вардии] Гродненского гусарского полка.

Принят в Союз благоденствия в 1817 году. Участвовал на совещании в Москве при вызове Якушкина на цареубийство, и с того времени неоднократно случалось ему слышать в рассказах сочленов своих о покушениях на жизнь покойного государя, а в 1818 или 1819 году, рассуждая об открытии действий по насильственным мерам, он сам упоминал в случае неудачи о средстве умертвить императора на Царскосельской или другой какой-либо дороге. Читал и одобрял некоторые отрывки «Русской Правды» Пестеля. Присутствовал в собрании Коренной Думы в 1820 году, но голоса на республику не подавал, ибо всегдашнее его мнение было введение конституции с ограниченною исполнительною властию. Ему известно было о мнимом уничтожении общества в 1821 году, он одобрял сию меру, но при всем том безуспешный и непостоянный ход занятий общества побудил его оставить оное. В продолжение последних пяти лет он прекратил все сношения с членами, однако чистосердечно сознается, что при других обстоятельствах, вероятно, действовал бы в духе общества.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на двадцать лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ЛУТКОВСКИЙ. Мичман, находившийся при генерал-интенданте Головине.

По словам Дивова, Лутковский хвалил Завалишина и бывал иногда при общих разговорах, где изъявляли желание революции и республиканского правления и где Завалишин говорил, что если начинать революцию, то с императорской фамилии, для верного успеха. На вопрос о сем Комиссии один из Беляевых отвечал, что Лутковский имел свободный образ мыслей; на счет же мнений Завалишина об императорской фамилии думает, что он знал, ибо коротко был знаком с ним. Впрочем, Завалишин говорил ему, что Лутковский не принадлежит к обществу, что он ветрен и мало занят свободомыслием. Другой Беляев показал, что с ним, кроме пустых разговоров, никаких более не имел. Завалишин, также спрошенный о сем, утвердительно отвечал, что если Лутковский и судил свободно о правительстве, то это для получения их доверия, ибо, нашедши всех их с свободным образом мыслей, должен был приноровляться к оному, но что сей образ мыслей не свойственен ему, в том ссылается на всех тех, кто знал его.

По докладу Комиссии 13-го июля высочайше повелено перевесть его в Черноморский флот, препоруча особенному надзору адмирала Грейга. О исполнении сего писано начальнику Морского Штаба.

ЛЬВОВ 1-й Илья Федоров. Поручик л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка.

Князь Оболенский показал, что о существовании общества и о намерениях на 14-е декабря сообщили Львову прежде Кожевников, потом Ростовцов, а, наконец, сам он в квартире сего последнего. При допросах о сем, Ростовцов и Кожевников утвердительно отвечали, что они Львову никогда ничего ни об обществе, ни о намерениях оного на 14-е число не говорили; к тому первый присовокупил, что при нем так же о сем Оболенский не говорил, а другой, что, когда он имел несчастие восстановлять солдат противу присяги, Львов изъявил мнение свое, совершенно тому противное. Прочие члены отозвались, что он не принадлежал к обществу и о замыслах их на 14 декабря не знал. Содержался на главной гауптвахте с 25 генваря.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 21 февраля освобожден с аттестатом.

ЛЬВОВ 2-й Василий Федоров. Поручик л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка.

В показании мичмана Дивова между прочим упоминалось, что накануне 14-го декабря в квартире его и Беляевых поручик Измайловского полка Гудим рассказывал слышанное им от Львова и брата его, вышеозначенного, будто бы член Государственного Совета Мордвинов, уезжая из дому отца их, Львовых, во дворец для присяги государю императору Николаю Павловичу, говорил: «Может быть, я уже не возвращусь, ибо решился до конца жизни своей противиться сему избранию», и, обратясь к детям Львова (сим двум братьям), сказал: «Теперь вы должны действовать». Беляевы подтвердили сие слово в слово. Гудим, допрошенный в Комиссии, после долгого запирательства признался, что говорил вышеизложенное и слышал оное от Львовых. Но Львовы, по приказанию его высочества вытребованные в Комиссию 24-го февраля, как при допросе, так и на очных ставках с Гудимом отвергли сие показание, утвердив, что они ничего даже и подобного сами не слыхали и ему не говорили и что адмирал Мордвинов и не был у отца их между 27-м ноября и 14-м декабря.

Комиссия оставила сие без внимания, и оба Львова тогда же отпущены.

ЛЮБИМОВ Роман Васильев. Полковник, командир Тарутинского пехотного полка.

В 1817 или 1818 году он вступил в члены Союза благоденствия, полагая целию те нравственные правила, кои изложены были в «Зеленой книге». Но после уничтожения Союза он не вступал в тайные общества, и никто на вопросы Комиссии не показал, чтобы он знал о существовании оных. Содержался в Главном штабе с 23 генваря 1826 г.

По докладу Комиссии 18-го марта высочайше повелено: за то, что при подписке не объявил, посадить на месяц в крепость и отправить на службу. Содержался в Киевской крепости. Высочайшим приказом 2 апреля 1826 г. переведен в Белевский пехотный полк. Высочайшим же приказом 10-го декабря того же года уволен от службы с мундиром и пансионом.

ЛЮБЛИНСКИЙ Юлиан. Дворянин Волынской губернии.

В 1823 году участвовал в основании Общества соединенных славян, для которого перевел клятвенное обещание на французский, а правила, или Катехизис, на польский язык. В 1825 году, по возвращении войск из лагеря, слышал о намерении Южного общества ввести конституцию, истребив покойного императора, но ни о прочих предположениях оного, ни о других обществах не имеет никакого сведения. В Славянский союз никого не приглашал и, кроме Борисова и Горбачевского, ни с кем из членов оного не имел сношения. Борисов 2-й и Горбачевский присовокупили, что Люблинский, услышав о замыслах Муравьева и Бестужева-Рюмина, насмехался над теми, кто слушал Бестужева, и что он, Люблинский, не хотел иметь с ними никаких сношений, чем и возбудил на себя подозрение.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению дворянства и к ссылке в каторжную работу на 5 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе 3 года, а потом обратить на поселение в Сибири.

ЛЕВАНДА Иван. Коллежский советник.

Комендант С.-Петербургской крепости донес государю императору, что Леванда, во исполнение высочайшего его величества повеления, препровожден к нему здешним военным генерал-губернатором для содержания его в крепости под строгим надзором; принят и посажен 14-го февраля 1826 года.

Следствие о нем производилось независимо от Комиссии, а потому ей и не было известно о роде и степени вины Леванда, как и о решении его участи.

ЛЕШЕВИЧ-БОРОДУЛИЧ Алексей Яковлев. Военно-ученого Комитета корреспондент отставной.

В письме к покойному государю от 12-го августа 1825 года он писал, что в предосторожность от беды, монахом Авелем предсказанной, отправил он при отъезде его величества в Варшаву письмо на имя ее величества. Теперь внезапное истребление огнем пяти глав Преображенской церкви, и, по словам Авеля, изображающих его императорское величество с тремя братьями и племянником, снова побуждает его, Бородулича, просить его величество отправиться в предназначенный путь не позже половины того же августа, а возвратиться не ранее половины ноября. Однако это путешествие, пишет он, по словам Авеля, может быть, избавит еще на 35 лет его величество и Россию от предстоящей беды. Письмо сие оставлено без внимания. Потом в письме к государю императору 20-го декабря 1825 года писал он, что двое из важнейших, в происшествии 14-го декабря действовавших лиц, с ним вместе уходя от картечи, забежали в дом жены его: один, как ему казался, Кюхельбекер, сын недоброжелательницы жены его, а другой Николай Бестужев. Первый из них послужил ему щитом от 8-ми-лотовой картечи, которою он прострелен, идя за ним, Бородуличем, и умер у него. За сим просит заключить его в то место, где содержался Ник. Бестужев, на столько времени, сколько нужно будет для совершенного обращения его, Бестужева, на путь истины с тем, чтобы в случае нужды в священных книгах или перемене жилища, могущего иметь влияние на здоровье, были исполняемы его требования во всей точности.

Комиссия, находя, что для увещания преступников находится при ней священник и что допускать к тому посторонних лиц не только нет никакой надобности, но и неприлично, того же 22 декабря по положению своему, высочайше утвержденному, отказала в том Бородуличу.

8

МАЛИНОВСКИЙ. Прапорщик л[ейб]-г[вардии] Конной артиллерии.

По словам Оболенского, Малиновский, хотя не принадлежал к обществу, но принимал участие, и через Коновницына (Ивана) ему известно было о согласии Малиновского прибыть на площадь с нижними чинами, если они не примут присягу. Коновницын на вопрос Комиссии отверг сие показание. Некоторые члены, спрошенные о Малиновском, отозвались незнанием его. Из сведений же, доставленных от командующего Гвардейским корпусом, видно, что Малиновский был в числе отказавшихся от присяги и, когда все они отделены были в особую комнату, то, растворя дверь насильственным образом, вышли оттоль и кричали, в том числе и Малиновский: «Ребята, измена! Вас обманывают! Константин Павлович не отказывается; ура, Константин!» Когда же хотели их схватить, то Малиновский, обнажив саблю, ударил одного часового в лицо и уехал. По возвращении чрез некоторое время был арестован. Содержался при гвардейской пешей артиллерии.

По докладу Комиссии 13 июля высочайше прощен, но повелено иметь за ним бдительный тайный надзор и ежемесячно доносить о поведении. О исполнении сего донесено его императорскому высочеству.

МАЛЮТИН Михаила Петров. Подпоручик л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка.

К тайному обществу не принадлежал и о существовании оного не знал. Накануне 14 декабря дядя его Рылеев говорил ему, что на днях будет присяга и что не должно принимать оной, ибо присягали уже цесаревичу. Мысли сии, по внушению его же, Рылеева, коему он, Малютин, с малолетства привык повиноваться, и не предполагая, чтобы человек, обязанный семейством, захотел жертвовать собою или племянником своим, - он, Малютин, передал в роте своей первым из солдат, коих увидел. Но душевно раскаялся в сем поступке. Когда рота послана была для поимки рассыпавшейся толпы мятежников, то он с Вадбольским забрал 40 человек нижних чинов и одного офицера, засевших в погребу Сената. Содержался в крепости с 5 генваря 1826 г.

По докладу Комиссии 13 июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, выписать тем же чином в полки 2-й армии (но не в один и тот же с Вадбольским) и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Севастопольский пехотный полк.

МАМОНОВ, граф. Генерал-майор.

Был в числе членов Союза благоденствия, но никто не показал, чтобы он принадлежал к тайным обществам, возникшим впоследствии. Генерал-майор Орлов присовокупил, что он с Мамоновым в 1814 году составлял план учреждения тайного общества под именем Русских Рыцарей для сопротивления лихоимству и другим беспорядкам, но когда узнал, что уже подобное общество заведено, оставили свое намерение. Мамонов оказался в сумасшествии. В бумагах же его найден проект республиканской конституции.

По нахождении его в сумасшествии, Комиссия оставила сие без внимания.

МАЙБОРОДА. Капитан Вятского пехотного полка.

В ноябре 1825 года он представил через генерала Рота на высочайшее имя письмо, в котором открыл, что, подозревая давно полкового командира своего Пестеля в связях, стремящихся к нарушению общего спокойствия, дабы лучше узнать о том, подавался к оным притворно и тем выведал, что в России существует уже более 10 лет и постепенно увеличивается общество либералов. Наименовав главных лиц заговора, просил для подробного о сем объяснения и указания места хранения приготовляемых законов «Русской Правды» и других бумаг прислать к нему доверенную особу. Когда открытие сие подтвердило те первоначальные сведения, какие пред тем дошли до высочайшего сведения о существовании тайного общества, то в начале декабря по распоряжению начальника Главного штаба его величества раскрытие заговора и принятие принадлежащих в сем случае мер возложено было на генерал-адъютантов Чернышева и Киселева. Майборода, быв ими вытребован, представил подробное показание о 46 лицах, прикосновенных к обществу, и служил непосредственным руководством в их действиях.

В том же месяце по высочайшему повелению он был призван в С.-Петербург и переведен лейб-гвардии в Гренадерский полк тем же чином.

МАНТЕЙФЕЛЬ. Адъютант покойного графа Милорадовича, ныне флигель-адъютант.

Поручик Титов между прочим показал, что Мантейфель на возвратном пути из Тульчина рассказывал Бреверну в Могилеве о замыслах противу царствующей фамилии и что о сем производится в Тульчине следствие. Как Мантейфель по высочайшему повелению был послан во 2-ю армию за капитаном Майбородою и на возвратном пути говорил вышеозначенное тогда уже, когда открытые действия правительства обнаружили преступные замыслы тайных обществ, то Комиссия оставила сие без внимания.

МАРТЫНОВ Алексей. Майор 32-го егерского полка.

Князь Борятинский и Пестель назвали Мартынова членом Южного общества. Заикин присовокупил, что он принял его в мае 1825 года, открыв ему цель общества - введение республиканского правления, и что, быв послан от Тульчинской управы к Пестелю с известием о смерти покойного государя, заезжал в м. Немиров и получил там от Мартынова бумаги Пестеля в таком виде, в каком оные оставлены были у него Крюковым 2-м. Когда Мартынов, кажется, спрашивал о роде сих бумаг, зашитых в полотне, Заикин отвечал, что это сочинения Пестеля, кои он просил сохранить. Крюков подтвердил показание Заикина на счет оставления у Мартынова бумаг. Мартынов, по сим показаниям арестованный, оставлен был в Тульчине по причине тяжкой болезни, издавна его одержимой [sic]. При допросах он утвердительно отвечал, что к тайному обществу никогда не принадлежал и никогда не слыхал как об оном, так и о замыслах введения республиканского правления. Будучи крайне болен в то время, когда Крюков оставил у него бумаги, он не обращал на них внимания и не знал ничего, кроме слов Крюкова, сказавшего, что это книги, присланные ему от отца его. Возвращая их Заикину, не спрашивал о содержании оных.

По докладу о сем отношения главнокомандующего 2-ю армиею 16-го августа высочайше повелено иметь Мартынова под строгим надзором.

МЕЛИН. Поручик л[ейб]-г[вардии] Гренадерского полка.

Взят был по подозрению в участии в мятеже, но после предварительного допроса, снятого генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению освобожден.

МИЗИНОВ. Капитан Охотского пехотного полка.

Еврей Шлема Козлинский доносил о произнесенных будто бы Мизиновым некоторых словах противу службы и верноподданнической присяги. По исследовании, учиненному вследствие распоряжения главнокомандующего 2-ю армиею, извет сей найден совершенно несправедливым, о чем уведомил его императорское высочество цесаревич по донесению подольского гражданского губернатора.

МИКЛАШЕВСКИЙ. Подполковник 22-го егерского полка.

В феврале 1821 года он поступил в члены общества, незадолго пред тем составившегося между офицерами Измайловского полка, которое вскоре и уничтожилось. О цели сего общества не знал. Об обществе Союза благоденствия узнал уже по разрушении оного. После сего, в апреле того же года, Николай Тургенев принял его в другое тайное общество, имевшее целию распространение просвещения вообще и в особенности между нижним классом народа, дабы тем самым довести его до того состояния, в котором он мог бы пользоваться свободою. Вскоре, увидев свою ошибку, совершенно отрекся от всякого тайного общества. Содержался в крепости с 18-го генваря.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, отправить по-прежнему на службу с переводом в полки Грузинского корпуса и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в 42-й егерский полк.

МИЛЛЕР Константин Петров. Подпоручик л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка.

Взят был под арест, потому что 14-го декабря находился не при своем баталионе, расположенном вне столицы, а жил с позволения начальства здесь вместе с родственником своим Фоком. По изысканию оказался неприкосновенным ни к тайному обществу, ни к мятежу. Содержался на гауптвахте Петровской площади.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 10-го генваря освобожден.

МИЛЛЕР Петр Федорович. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Членом не был и не знал о существовании общества 14-го декабря, когда нижние чины, не дав присяги, двинулись на Петровскую площадь, то и Миллер пошел туда в надежде обратить их к порядку, но потеряв к тому всю надежду, ушел с площади. По всем показаниям нижних чинов найдено, что Миллер никого не возбуждал к неповиновению, не делал возражений на счет присяги и неизвестно почему увлекся на площадь, с которой и удалился по примеру некоторых офицеров. Арестован 15-го декабря и содержался в Кронштадте.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено освободить немедленно и отправить в Гвардейский экипаж.

МИРКОВИЧ Александр Яковлев. Отставной л[ейб]-г[вардии] Конного полка полковник.

О нем показания членов общества не простирались далее того, что он принадлежал к Союзу благоденствия, от которого уклонился, и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года. В собственном отзыве, взятом по высочайшему повелению, он изложил, что в Москве в июне 1818 г. вступил в Союз благоденствия, увидев из постановления оного, что цель и круг действий Союза состояли в благотворении, нравственности и просвещении. Избрав для себя первое, дал подписку, чтобы хранить сие в тайне для того, как говорил ему Александр Муравьев, что люди неблагонамеренные, ненавистники всякого доброго дела, не упустят найти средства разрушить общество в самом начале его. Столь добрые начала, на коих оное было основано, не подавали ему ни малейшей причины подозревать в нем что-либо противное объявленной ему цели. Возвратясь в С.-Петербург, он с Годеином составил свою Управу и принял в 1819 году в члены свои Кошкуля, Башуцкого и Копылова. От времени до времени Управа их собиралась и действовала единственно по части благотворения. Касса их была незначительна. Действия прочих Управ им не были известны. Какие лица составляли Коренную управу, они не могли узнать. Наконец, в 1821 году, когда политические известия начали открывать, что в некоторых европейских государствах от тайных обществ, скрывавшихся под личиною благонамеренности, возникали беспокойствия, они решительно положили оставить Союз благоденствия. С тех пор он, Миркович, не вступал ни в какое общество.

Высочайше повелено оставить без внимания.

МИСЮРОВ. Поручик Пензенского пехотного полка.

В марте 1826 г. дошло до сведения его высочества цесаревича, что несколько человек офицеров, а особенно Мисюров, будучи в трактире, в г. Староконстантинове, жалели об офицерах, принадлежавших к тайному обществу, и говорили, что они не имели в виду преступления и что газеты несправедливо их в том обвиняют. По распоряжению главнокомандующего 1-ю армиею было по сему случаю произведено изыскание генерал-лейтенантом Ротом и генерал-майором Засом, как вообще о духе и нравственном состоянии Пензенского пехотного полка, так и особенно о Мисюрове и бывших с ним в трактире офицерах. Оказалось, что с ним были только двое, которые ни слова не говорили о принадлежавших к обществу, но что один польской армии офицер, по словам его, служивший в 50 егерском полку, начинал с Мисюровым говорить о них, но Мисюров подобных слов, какие на него взведены, никогда не говорил и не думал. Что касается до газет, то, по показанию Мисюрова, дочь трактирщика, услышав от означенного офицера, что о намерениях членов общества объявлено в газетах, сказала: «Когда б газеты писались правительством, а то газетчик их выдает и как хочет, так и пишет».

Дело о сем рассмотрено было в Комиссии, при Главной квартире 1 армии учрежденной, по заключению которой Мисюров оправдан, и по приказанию главнокомандующего освобожден от ареста и обращен на службу.

МИТЬКОВ Михайло Фотиев. Полковник л[ейб]-г[вардии] Финляндского полка.

Принят в Северное общество в 1821 году. В 1823 участвовал в совещаниях о восстановлении общества, из коих некоторые происходили у него. Знал о существовании Южного общества и одобрял цель оного — введение республиканского правления с истреблением императорской фамилии. Слышал о намерении Якубовича покуситься на жизнь императора. Читал в Москве после возмущения 14-го декабря письмо Пущина к Семенову о решении общества действовать; в квартире его говорил Муханов, что для спасения мятежников должно истребить ныне царствующего государя и что он знает людей к сему готовых.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

МОЗГАЛЕВСКИЙ Николай Осипов. Подпоручик Саратовского пехотного полка.

Вступил в Славянское общество в 1825 году, во время лагеря при Лещине, устрашась угроз Бестужева-Рюмина и. Спиридова. Хотя и был на совещании у Андреевича, но как он спал там, то и слышал только часть речи Бестужева, где он говорил об угнетении чиновников начальством. Ни с кем, кроме Шимкова, не имел сношения и не знал ни о каких преступных намерениях общества. Сверх того он уличался в том, что был на втором совещании у Андреевича, где Бестужев-Рюмин объявил о готовности 2-й армии к возмутительным действиям и заставил пред образом присягнуть в готовности к тому, и что Шимков давал ему, Мозгалевскому, для прочтения Государственного Завета [sic].

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке на поселение в Сибири бессрочно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его на поселении 20 лет.

МОЗГАН Павел Дмитриев. Подпоручик Пензенского пехотного полка.

Принят в Славянское общество в апреле 1825 года. Был на совещаниях у Андреевича, где слышал о намерении начать возмутительные действия в 1826 году, уничтожить самовластие, ввести представительное правление и истребить императорскую фамилию. Приглашал Фролова на изведение покойного императора яко на единственное средство к получению свободы, а после возмущения Черниговского полка уговаривал рядового Бородина, чтоб он склонял своих товарищей не действовать против возмутителей.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе на 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

МОЛЧАНОВ. Подпоручик 17 егерского полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею Молчанов обвинялся только в том, что знал об езде Вадковского к мятежникам и не только не удержал его, но и не донес начальству. На вопросы Комиссии члены отвечали, что он к обществу не принадлежал. Между тем Матвей и Сергей Муравьевы показали, что в 1824 году, когда дошло до Молчанова, что генерал Рот назвал его трусом, то говорил, что он убьет его. Но по совету Муравьева остался покойным от первого порыва огорчения. О сем уведомлен главнокомандующий.

МОРЕНШИЛЬД 1-й Федор Борисов. Прапорщик л[ейб]-г[вардии] Финляндского полка.

МОРЕНШИЛЬД 2-й Андрей Иванов. Прапорщик того же полка.

По показанию барона Розена и князя Оболенского, Мореншильды вместе с некоторыми товарищами своими 11-го декабря были у Рылеева, где Оболенский, предварив их о предстоящей новой присяге, будто бы неправильной, уверял, что известие об отречении цесаревича от престола вымышленно и что будто бы покойным государем сделано завещание, в коем убавляется срок службы солдат и прибавляется жалования. Заключением сих рассказов было условие не присягать, а в случае принуждения собраться на Сенатскую площадь и остаться верноподданными государю цесаревичу. Все главные члены Северного общества, спрошенные о Мореншильдах, отозвались, что совершенно их не знают.

По докладу о сем Комиссии 22-го мая высочайше повелено оставить их в полку.

МОРОЗОВ. Мичман Гвардейского экипажа.

Однажды, как показал Дивов, в разговорах с ним об образе правления, Морозов сказал: «Я понимаю твои чувства и согласен с ними, но докажи мне, что федеративное правление может остаться всегда в одном положении. Наконец найдется человек, который так же похитит власть и снова поработит отечество. Я думаю, чтобы с переменою, неосмотрительно сделанною, не сделать хуже». К тому Дивов присовокупил, что читал Морозову свободные стихи, в числе коих одни были на вельмож, в коих воспевалась свобода. Он просил списать их, но Дивов не дал ему из предосторожности.

Комиссия оставила сие без внимания.

МОШИНСКИЙ, граф Петр Игнатьев. Волынский маршал.

При допросе он отозвался, что о тайном обществе ничего не слышал и не знал. Напротив того, Пестель показал, что Мошинский назначен был от Польского, а Швейковский от Южного обществ для взаимных сношений и извещения о успехе приобретения членов в Литовском корпусе. Волконский, подтверждая сие, присовокупил, что он виделся с Мошинским по делам общества в Бердичеве на ярмонке (в 1825). Сергей Муравьев показал, что он с ним был в личных сношениях и при свидании в Житомире (25-го декабря 1825 года) слышал от него, что Польское общество в действиях своих будет сообразоваться с движениями Русского. Швейковский прибавил, что в Житомире в 1825 году Мошинский, будучи у него, говорил ему о силе Польского общества, желающего восстановления королевства по-прежнему, что оно имеет сношения с иностранными государствами и Грузиею и что оно бдительно действует. Содержался в крепости с 29 генваря. 10-го февраля отправлен в Варшаву.

МУРАВЬЕВ Александр Николаев. Отставной полковник Гвардейского Генерального штаба.

Был в числе основателей общества. В 1817 году по его предложению и в его доме происходило совещание, когда Якушкин вызвался покуситься на жизнь покойного императора. Между тем, как в 1818 году занимались в Москве составлением Устава, он приготовлял новых членов и весьма многих привлек в Союз благоденствия. В 1819 году с сильным раскаянием в своих заблуждениях удалился от общества и убеждал других последовать его примеру. Получив тогда же уверение, что общество уже не существует, он оставался в сей уверенности и ничего последующего затем не знал.

По приговору Верховного уголовного суда осужден, по уважению совершенного и искреннего раскания, к ссылке на житье в Сибирь, не лишая чинов и дворянства.

МУРАВЬЕВ Михайло Николаев. Отставной подполковник.

Был взят по показанию о принадлежности к тайному обществу. По изысканию же Комиссии оказалось, что он был членом Союза благоденствия, но вскоре уклонился от оного и не участвовал в обществах с 1821-го году. По болезни содержался в Военно-сухопутном госпитале.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 2-го июня освобожден с аттестатом.

МУРАВЬЕВ-АПОСТОЛ Сергей Иванов. Подполковник Черниговского пехотного полка.

Вступил в Общество при начальном основании. Знал о совещании, когда вызывался Якушкин покуситься на жизнь государя, но не одобрял и письменно доказал совещавшимся бесплодность их предприятия. Участвовал в совещании Коренной думы, где было принято республиканское правление. После объявленного уничтожения Союза благоденствия присоединился в 1822 году к обществу, преобразованному на юге, и начальствовал над Васильковскою управою. Участвовал в совещаниях в Киеве и в деревне Каменке у Давыдова, на коих определено было о введении республики посредством революции. Хотя сначала он отвергал изведение государя и всего царствующего дома, но впоследствии на сие согласился. Он с Бестужевым-Рюминым открыл первые сношения с Польским обществом. В 1823 году при Бобруйске составлял заговор остановить государя и возмутить дивизию. В 1824 на контрактах в Киеве предлагал о начатии возмущения и показывал решительную к тому готовность; а в лагере при Белой Церкви участвовал опять в заговоре начать революцию покушением на жизнь государя. B начале 1825 года возобновил таковое же предложение и усугубил деятельность в приготовлении к тому средств. Послаблением на службе и пособиями в нуждах старался привязать к себе нижних чинов Черниговского полка; в лагере при Лещине собирал к себе солдат и других полков, из бывших семеновских, возбуждал в них неудовольствие к начальству и, раздавая им деньги, поощрял к возмущению. Там же открыл Общество соединенных славян и, вспомоществуемый Бестужевым-Рюминым, присоединил оное к Южному; возбуждал в членах мятежный дух; уверял о согласии гвардии и армии на введение перемены правления в государстве; склонял содействовать при перевороте, а некоторых согласил при начатии возмущения лишить жизни государя императора. В продолжение лагеря неоднократно участвовал в таковых злоумышлениях, причем намеревались послать несколько человек в Таганрог для цареубийства и, наконец, определили открыть революцию непременно в 1826 году. Тут по требованию его дана клятва в непреложном исполнении их намерения. О сем решении при отъезде Трубецкого в С.-Петербург поручил сообщить Северному обществу, чтобы оно приняло свои меры. В ноябре на извещение Пестеля об опасности, угрожающей обществу, отвечал, что он готов к возмущению, как скоро будет нужно. В то же время провозглашен третьим директором Южного общества. 27-го декабря, услышав в местечке Любаре об арестовании бумаг его, согласился на предложение брата своего застрелиться, но, будучи удержан Бестужевым, отправился к своему баталиону и произвел возмущение Черниговского полка. На марше возмутителей слышал предложение Бестужева в случае неудачи пробраться в С.-Петербург и покуситься на жизнь государя. Будучи окружен отрядом гусар и артиллериею, он защищался, став против самой артиллерии, и, повергнутый картечью на землю, с помощью других сел опять на лошадь и приказывал идти вперед. Он был одним из деятельнейших по обществу, которому доставил многих членов.

По приговору Верховного уголовного суда 11-го июля 1826 года повешен 13-го числа.

МУРАВЬЕВ-АПОСТОЛ Матвей Иванов. Отставной подполковник.

Вступил в общество в 1817 году. Участвовал в совещании, когда Якушкин вызвался на цареубийство. Знал цель - введение республики с истреблением всех особ царствующего дома. По поручению Южной Директории (в 1823 году) отправлялся в С.-Петербург для открытия сношений с Северным обществом и возбуждения в членах более рвения, стараясь соединить оба общества. Пестель говорил ему о намерении составить вне общества особенную партию для истребления императорской фамилии. Он сам (в 1824), не получая долго писем от брата и полагая его захваченным, а общество открытым, замышлял покуситься на жизнь государя, о чем сообщал некоторым членам, склоняя их на содействие к тому. Принял на себя поручение уговорить Трубецкого действовать на 4-й корпус, стараться склонить Северное общество к соединению и объявить о решительном намерении начать возмущение в 1826 году. Услышав в Любаре, что его самого и брата его велено взять, он решился застрелиться и предлагал брату то же сделать. Отверг предложение Бестужева-Рюмина отправиться в С.-Петербург для покушения на жизнь ныне царствующего императора, а при объявлении ему с братом его ареста, когда два офицера Черниговского полка ранили полковника Гебеля, он успел удержать одного от дальнейшего неистовства. Он увлекся за братом в Васильков и участвовал в возмущении Черниговского полка. Ему известны были конституция Никиты Муравьева, главные черты «Русской Правды» Пестеля и Катехизис с прокламациею, составленные Бестужевым-Рюминым и братом его Сергеем, также речь Бестужева к Славянскому обществу и мнения о необходимости истребить цесаревича. На совещаниях, происходивших в 1823 году в Киеве и Каменке, в 1824 в лагере при Белой Церкви и в 1825 при Лещине он не был, но о суждениях там покуситься на жизнь покойного государя и начать возмущение знал; ему также известно было и о замысле Якубовича. В показаниях своих он был весьма чистосердечен, а в продолжение исследования, мучимый угрызениями совести, впал в отчаяние и хотел уморить себя голодом, но успокоился, будучи убежден кроткими внушениями веры.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

МУРАВЬЕВ-АПОСТОЛ Ипполит Иванов. Прапорщик Квартирмейстерской части.

Был членом Северного общества. При отправлении его по назначению начальства во 2-ю армию Трубецкой дал ему письмо к генерал-майору Орлову, в котором приглашал его сюда. Муравьев на дороге в Москву, узнав о происшествии 14-го декабря, сжег сие письмо и пустился к братьям своим, Сергею и Матвею. Там участвовал в бунте Черниговского пехотного полка и при усмирении оного убит.

По сентенции Военного суда, 12-го июля высочайше конфирмованной, велено прибить имя его к виселице.

МУРАВЬЕВ Артамон Захаров. Полковник, командир Ахтырского гусарского полка.

Членом с 1817 года и сам принял в Союз благоденствия четырех человек. Вызывался покуситься на жизнь блаженной памяти государя императора Александра: а) в 1817 году в Москве; б) в 1825 году на совещаниях в лагере при Лещине и в) в ноябре того же года в Василькове. Он не только разделял намерения лиц, совещавшихся при Лещине, послать цареубийц в Таганрог и начать возмутительные действия в лагере, но как на совещаниях, так и в Василькове настоятельно требовал не откладывать ни того, ни другого, грозя опасностию, которую предрекал для себя и своих сообщников. Обещался содействовать возмущению с полком своим. Знал о решимости Сергея Муравьева возмутить командуемый им баталион Черниговского полка и слышал предложение Бестужева-Рюмина о покушении на жизнь государя, которое тут же было отвергнуто. Говорил с двумя ротмистрами полка своего об обществе и его намерениях. Знал о намерении Якубовича умертвить государя. Знал о сношениях Южного общества с Польским и вызывался сам войти в таковые чрез Валеского. Сверх сего уличался, что в 1824 в Петербурге он знал о намерении Матвея Муравьева покуситься на жизнь императора и советовал ему начать исполнение в то время, когда командуемый им эскадрон Кавалергардского полка будет во внутреннем карауле. Но он утверждал, что во все преступления, какие делал, вовлечен необузданным языком и страстию врать и казаться решительнее других, но что сердце его никогда в оных не участвовало. Сие подтверждается показанием Андреевича, который, приехав в Любар, спрашивал его, как он думает с своим полком. Муравьев отвечал: «Поезжайте, ради бога, от меня, я своего полка не поведу; делайте там, что хотите, меня же оставьте и не губите, у меня семейство».

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства [и к ссылке] в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

МУРАВЬЕВ Никита Михайлов. Капитан Гвардейского Генерального штаба.

Был в числе основателей общества. В 1816 году участвовал в совещании, когда Якушкин вызывался покуситься на жизнь покойного императора, и в заседаниях Коренной Думы, когда определено было стремиться ко введению республиканского правления, причем соглашался с мыслию о цареубийстве и поддерживал мнение Пестеля, что анархия, в таком случае неминуемая, может отвращена быть Временным правлением, составленным из среды членов. В 1820 году избран в число председателей Южного общества, которое связывал с Северным. Писал конституцию в монархическом умеренном духе и читал ее старейшим членам, также Катехизис, который, как сам выражается, к счастию, не был кончен и не распущен. В 1822 году участвовал в восстановлении Северного общества, приходившего в совершенный упадок, и в то же время избран первым членом в Думу. Чрез него в 1823 и 1824 годах происходили переговоры о соединении Северного общества с Южным и о принятии первым республиканской цели с истреблением императорского дома. Но он не соглашался ни на то, ни на другое, а при суждении о сем с Пестелем возразил, что люди, обагренные кровию, будут посрамлены в общем мнении. Он знал о сношениях Южного общества с Польским и о взаимных их условиях. Ему известно было намерение Якубовича, но он был противного мнения и осенью 1825 года ездил в Москву требовать совета тамошних членов. После того сношений с обществом не имел и о намерении возмущения предварен не был.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 20 лет. Высочайшим же указом повелено оставить его в работе 15 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

МУРАВЬЕВ Александр Михайлов. Корнет Кавалергардского полка.

Принят в Северное общество в 1820 году, но по молодости счел это за шутку, а вскоре и совсем забыл о том. В 1824 году вновь был присоединен к обществу. Ему объявлена цель - введение конституционного правления; однако он слышал о Южном обществе, стремившемся к республике, и о замыслах на жизнь покойного императора и всего царствующего дома, но сам в таковых злоумышлениях участия не принимал и оных не одобрял. О приготовляемом возмущении 14 декабря знал и о положении общества противиться присяге сообщил своим сочленам, из коих двух согласил быть 12-го декабря на совещании у Оболенского, а 14-го поутру подстрекал Горожанского распустить между солдатами слухи, что цесаревич от престола не отказывается; сам же присягал с полком и участия в действиях мятежников не принимал.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе на 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

МУСИН-ПУШКИН Епафродит Степанов. Лейтенант Гвардейского экипажа.

Членом тайного общества не был и о существовании оного не знал. 13-го декабря по вечеру слышал, что гвардейские полки по неуверенности в отречении присягать не будут; на другой день поутру внушал роте своей соблюдать верность клятвы, данной цесаревичу; но сам ни командующему бригадою по сему предмету не возражал, ни возмутительных действий, как в казармах, так и на площади не оказывал, кроме того, что был в числе не допускавших митрополита к баталиону. По возвращении с площади, когда присягали нижние чины, то он, будучи в нетрезвом виде, говорил им, чтобы не становились на колени, если другие будут это делать.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и написанию в рядовые до выслуги, с определением в дальние гарнизоны, без лишения дворянства. Высочайшим же указом 22-го августа повелено перевесть [его] в полевые полки Кавказского корпуса, дабы мог заслужить вину свою.

МУСИН-ПУШКИН, граф Владимир Алексеев. Капитан л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка, адъютант главнокомандующего 1 армиею.

Членом Северного общества был с 1825-го года и знал цель общества - введение конституции. От Нарышкина имел он с Титовым поручение завести Управу, но, не знав правил на счет приема и выбора людей, оставил сие до времени. Сначала от всего отрицался. Содержался в крепости с 6 генваря 1826 г.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц в крепости, выписать тем же чином в полки 23-й пехотной дивизии и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Петровский пехотный полк.

МУХАНОВ Петр Александров. Штабс-капитан л[ейб]-г[вардии] Измайловского полка.

При первом допросе сделал во всем отрицание, но при втором сознался, что принят в Союз благоденствия в 1819 году. С настоящею целию общества не был ознакомлен; на совещаниях нигде не участвовал, и действий его по обществу никаких не видно, а некоторые утверждали, что по ветрености его он даже и принят не был. После возмущения 14-го декабря, будучи в Москве, он говорил некоторым членам, чтобы для избавления арестованных мятежников отправиться в С.-Петербург и покуситься на жизнь императора, и что он сам готов убить его величество; но по исследованию обнаружилось, что это были одни дерзкие слова Муханова, а не замысел, и что он в словах вообще невоздержан.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе на 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибирь.

9

НАЗИМОВ Михайло Александров. Штабс-капитан л[ейб]-г[вардии] Конно-пионерного эскадрона.

Сначала не сознавался, а потом показал, что с 1823 года он член общества, которого цель - введение конституции - знал. Читал Конституцию Муравьева, слышал об обществе на Юге и в Польше, также о республиканской конституции Пестеля; но подробных сведений не имел и о замыслах против священных особ царствующей фамилии не знал, а, напротив, слышал, что общество удержало одного Якубовича от покушения на жизнь покойного государя. В совещаниях членов не бывал и задолго до происшествия, равно и во время оного, находился вне Петербурга в отпуску. По восшествии на престол ныне царствующего императора он спешил в Петербург - изъявить желание продолжать службу, в отмену прежде поданной им просьбы об отставке. Действия его по обществу ограничиваются тем, что он присоединил к оному Лаппу и принял Кожевникова.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в Сибирь на поселение бессрочно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его на поселении 20 лет.

НАРЫШКИН Михайло Михайлов. Полковник Тарутинского пехотного полка.

Принят в Союз благоденствия в 1818 году. Участвовал в совещаниях в 1823 году - о восстановлении и образовании общества и в 1824 году - по случаю переговоров Южного общества с Северным о принятии целию введения республиканского правления и о соединении обоих обществ, но сам по сему предмету мнения никакого не подавал. Состоя в разряде убежденных и приняв в 1825 году графа Мусина-Пушкина и Титова, он поручил им учредить Управы в Могилеве. Участвовал при заведении Управы в Москве. Слышал о замысле Якубовича посягнуть на жизнь покойного императора и убеждал Пущина, ехавшего в Петербург, стараться всеми мерами отвратить сие злодеяние. О возмущении 14 декабря узнал в тот самый день, когда уже в Москве носились о сем слухи. Когда Муханов изъявил сожаление, что взятые под арест мятежники погибнут и что нет средства им помочь, Нарышкин, также о них соболезнуя, сказал, однако, что всякое действие для них будет вредно и пагубно.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

НАСАКИН 1-й Яков Густавов. Подпоручик л[ейб]-г[вардии] Финляндского полка.

НАСАКИН 2-й Густав Густавов. Подпоручик того же полка.

По показанию барона Розена и князя Оболенского Насакины, вместе с некоторыми товарищами своими, 11-го декабря были у Репина, где Оболенский, предварив их о предстоящей новой присяге, будто бы неправильной, уверял, что известие об отречении цесаревича от престола вымышленно и что покойным государем сделано завещание, в коем убавляется срок службы солдат и прибавляется жалованье. Заключением сих рассказов было условие не присягать, а в случае принуждения собраться на Сенатскую площадь и остаться верноподданными государю цесаревичу. Все главные члены Северного общества, спрошенные о Насакиных, отозвались, что совершенно их не знают.

По докладу Комиссии 22-го мая высочайше повелено оставить их в полку.

НАЩОКИН. Поручик конно-артиллерийской № 5 роты.

Членом общества не был, но в 1824 году познакомясь с Бестужевым-Рюминым, он слышал его разговоры, исполненные вольнодумства и ропота против начальства, а в 1825 году в лагере при Лещине находился в собрании членов у Сергея Муравьева, где, возымев подозрение, удалился от них, не постигая, впрочем, тайных их намерений. По показанию Бестужева и Муравьева, он не брал никакого участия в обществе, считался полупринятым и, как принадлежащий к третьему разряду, не знал планов их. Содержался в крепости с 2 февраля 1826 г.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще три месяца в крепости, отправить по-прежнему на службу с переводом в другую роту и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в конно-артиллерийскую № 11 роту.

НЕВЕНГЛОВСКИЙ. Польский дворянин, живущий близ Новгорода-Волынска, в имении покойного генерала Уварова.

Горбачевский показал, что однажды встретил он у Борисова поляков, которые, по словам сего последнего, приняты были в общество Красницким. Спрошенный о сем Борисов объяснил, что один из них был Невенгловский и что он не принят, а только приглашался в Славянский союз. Ему не было объявлено о существовании Южного общества, не видал он даже Катехизиса и клятвенного обещания славян, не имел ни с кем сношений и не брал никакого участия.

По докладу Комиссии 13-го июня высочайше повелено оставить под надзором и ежемесячно доносить о поведении его. Об оном к исполнению сообщено его высочеству цесаревичу и управляющему Министерством внутренних дел.

НЕДОБРОВ. Отставной гусар.

По показанию мичмана Дивова, Беляев однажды рассказывал ему, что, когда жил он с Недобровым, то бывший у них некто Польман, уже умерший, говаривал, что стоит только подвести ко дворцу несколько пушек и сделать залп ядрами, то вот и конец всем несчастиям.

Комиссия оставила сие без внимания.

НЕЛЕДИНСКИЙ-МЕЛЕЦКИЙ. Бывший адъютант его высочества цесаревича.

Якушкин, говоря о лицах, бывших у Митькова (в Москве) в то время, когда Муханов сказывал о готовности своей покуситься на жизнь ныне царствующего государя императора, назвал в том числе Нелединского-Мелецкого, присовокупляя, что слов сих, говоренных в другой комнате, он не слыхал, но что он принадлежал к обществу. Спрошенные о сем члены общества отвечали, что о принадлежности его к обществу они не знают. Равно и Якушкин не мог подтвердить своего показания.

Комиссия оставила сие без внимания.

НЕПЕНИН Андрей Григорьев. Полковник 32-го егерского полка.

В 1819 году он поступил в члены Союза благоденствия, не видя ничего противузаконного в правилах оного. После уничтожения Союза не принадлежал к тайным обществам и ни с кем из членов не имел сношений. Сие подтверждено отзывами всех главных членов. Непенин прикосновен к делу о майоре Раевском как полковой командир и обвинялся в слабом смотрении за Раевским, действовавшим противно установленному порядку и внушавшим явно возмутительные мысли. За сие Аудиториатским департаментом определено отставить его от службы и впредь никуда не определять.

По докладу Комиссии 18-го марта высочайше повелено отставить от службы, продержав в крепости шесть месяцев. Содержался в С.-Петербургской крепости. 25 июня 1826 года, по распоряжению начальника Главного штаба его величества вследствие высочайшего повеления освобожден из-под ареста. Об отставке его от службы отдано в высочайшем приказе 7-го июля. Того же месяца 11-го числа, по высочайшему повелению, за неприличное от полкового командира лейб-гвардии Павловского полка требование его, Непенина, позволить ему осмотреть казармы сего полка и видеть солдат выслан из столицы на жительство в Тульский уезд с тем, чтобы иметь его там под секретным надзором, о учреждении которого сообщено управляющему Министерством внутренних дел.

НЕЕЛОВ Александр Дмитриев. Полковник л[ейб]-г[вардии] Московского полка.

Щепин-Ростовский между прочим показал, что когда солдаты Московского полка толпились в воротах, чтобы выходить со двора, то Неелов, подойдя к нему, Щепину, с видом совершенно расстроенным, сказал ему: «Любезный князь! Я всегда готов был пролить кровь за государя Константина Павловича и готов стать прапорщиком в ряды Ваши». Но показание сие не подтвердилось, а потому оставлено Комиссиею без внимания.

НИМЗЕ. Чиновник Рижской Таможни.

Находясь здесь по делам службы в генваре сего 1826 года, он объявил министру финансов, что желает сделать важное донесение по делам Комиссии. Будучи призван к председателю Комиссии, он объяснил, что имеет сведение о существовании в Вильне тайного общества и что на месте надеется открыть оное. По докладу о сем государю императору, его величество высочайше поручить изволил г[осподину] начальнику Главного штаба распорядиться о том. О последствии сего сведения при делах Комиссии нет, кроме того, что 22-го апреля позволено Нимзе возвратиться к месту службы.

НОВИКОВ. Бывший правитель Канцелярии малороссийского генерал-губернатора князя Репнина.

Умер. Он был в числе первых, подавших мысль о заведении в России тайного общества и основавших оное. Матвей Муравьев-Апостол показал, что Новиков учредил в Полтаве масонскую ложу, которая служила рассадником для тайного общества, в нее принимал он малороссийских дворян и способнейших из них вводил в Союз благоденствия. Пестель присовокупил, что первую мысль о республиканском правлении подал проект конституции Новикова.

НОРОВ Василий Сергеев. Отставной подполковник.

Принят в Союз благоденствия в 1818 году; вскоре отстал, а в 1823 году в лагере при Бобруйске сблизился с некоторыми членами и участвовал в заговоре арестовать покойного государя, ныне царствующего императора и барона Дибича. Но по прибытии в Бобруйск государя Николая Павловича Норов оставил заговорщиков и занялся снисканием себе прощения за проступки по службе, будучи переведен из гвардии тем же чином в армию. Во время пребывания там покойного императора рота Норова содержала караул на главной гауптвахте, почему он имел счастие охранять особу его величества. Потом вышел в отставку и прервал все по обществу сношения.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 15 лет. Всемилостивейшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе на 10 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

НУММЕРС Август Федоров. Прапорщик л[ейб]-г[вардии] Финляндского полка.

По показанию барона Розена и князя Оболенского, Нуммерс вместе с некоторыми товарищами своими 11-го декабря был у Репина, где Оболенский, предварив их о предстоящей новой присяге, будто бы неправильной, уверял, что цесаревич не отрекается от престола и что покойным государем сделано завещание, в коем убавляется срок солдатам и прибавляется жалованье. Заключением сих рассказов было условие не присягать, а в случае принуждения собраться на Сенатскую площадь и остаться верноподданными государю цесаревичу. Все главные члены Северного общества, спрошенные о Нуммерсе, отозвались, что совершенно его не знают.

По докладу о сем Комиссии 22-го мая высочайше повелено оставить его в полку.

ОБОЛЕНСКИЙ, князь Евгений Петров. Поручик л[ейб]-г[вардии] Финляндского полка, старший адъютант гвардейской пехоты.

Принят в Союз благоденствия в 1817 году и оставался совершенно недеятельным членом до 1824 года, когда избран был в члены Думы. В сие время он вызвался в духе общества изложить обязанности гражданина; участвовал в переговорах Северного общества с Южным, которого цель - введение республики с истреблением императора - ему была сообщена; на счет же прочих особ царствующего дома соглашался только вывезть их за границу. В 1825 году составил в Москве Управу из бывших там старых членов. Он не только участвовал в совещаниях, происходивших у Рылеева, но в последние дни пред возмущением 14 декабря соединял у себя на квартире всех военных людей и возбуждал к начатию действий для достижения цели, предположенной обществом. Когда Рылеев, накануне возмущения, склонял Каховского убить императора, то Оболенский предлагал ему, надев лейб-гренадерский мундир, идти прямо во дворец. На площади он стоял впереди с патрульными и ранил штыком графа Милорадовича, подъезжавшего уговаривать солдат. Впрочем, Оболенский восставал против намерения Якубовича покуситься на жизнь покойного императора и не одобрял предложения его позволить солдатам во время возмущения разбить кабаки.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе на 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ОБОЛЕНСКИЙ, князь Константин Петров. Поручик л [ейб]-г[вардии] Павловского полка, адъютант генерал-адъютанта Потемкина.

Принят в Союз благоденствия родным братом своим в 1817 году, но по молодости и рассеянности он не действовал и ни с кем из членов в сношении не был. В Москве в 1825 году он снова ввел его в число членов, составлявших там Управу, но и здесь он тоже не действовал и даже почти не сближался с членами. Другой цели общества ему не открыто, кроме образования себя, дабы во всяком роде службы быть полезным отечеству. Содержался в крепости с 25-го генваря 1826 г.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено выпустить и выписать тем же чином в полки Финляндского корпуса. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в 45-й егерский полк.

ОВСОВ Иван Степанов. Мичман Гвардейского экипажа.

Взят был по подозрению в участии в мятеже. При допросе отвечал, что 14 декабря, идучи к тетке своей, отчаянно больной, увидел на площади московских солдат и из любопытства простоял на Адмиралтейском бульваре, доколе началась стрельба. Об обществе ничего не знал и участия в мятеже не принимал. При производстве Комиссиею исследования на него никто ничего не показал.

После предварительного допроса, снятого генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению освобожден.

ОДИНЦОВ. Подпоручик 8-й артиллерийской бригады 2-й легкой роты.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Крайникова, что Одинцов обещался не отставать при походе членов [на] Москву, Комиссия собирала о сем сведения. Борисов 2-й отвечал, что в 1824 году Одинцов из любопытства хотел вступить в Славянский союз, но, узнав цель оного и некоторые статьи Катехизиса, отказался, а на другой день говорил с жаром, что уничтожение крестьянства невозможно, а республиканское правление сумасбродство. После сего избегал даже случаев видеться с ним. Горбачевский присовокупил, что Борисов и Бечасный, сколько ни старались привлечь Одинцова в Общество славян, но никак не могли поколебать его твердости души и преданности своему долгу. Бечаснов и Андреевич 2-й подтвердили сие. Показание же Крайникова отвергнуто ими. Другие члены отозвались, что Одинцов не принадлежал к ним.

Об оном был уведомлен главнокомандующий, который впоследствии отозвался, что по изысканию Комиссии, в Белой Церкви учрежденной, Одинцов оказался непричастным к делу тайных обществ.

ОДОЕВСКИЙ, князь Александр Иванов. Корнет л [ейб]-г[вардии] Конного полка.

Он сначала сознался, потом сделал отрицание, а наконец снова сознался в принадлежности к обществу, в которое принят за семь месяцев до 14-го декабря, и ревностно взялся за дело, однако замыслов на цареубийство не знал и в совещаниях не был. Он весьма радовался, что пришло время действовать, и говорил: «Ах! Как словно мы умрем!» Накануне возмущения стоял в карауле. По смене с оного 14-го декабря присягнул, потом прискакал к каре, и ему дали взвод для пикета, где он стоял с пистолетом. Принял в члены только одного.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим указом 22 августа повелено оставить его в работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ОЛЕНИН Алексей. Штабс-капитан Гвардейского Генерального штаба.

По показанию Никиты Муравьева, Трубецкого, Бурцева, Оболенского и Рылеева, он принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но отстал и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ОЛИЗАР, граф Густав Филиппов. Бывший киевский губернский маршал.

Пестель, Сергей и Матвей Муравьевы, Волконский и Давыдов называли графа Олизара членом Польского общества. Одни гадательно полагали, что чрез него Южное общество было в сношении с Польским, другие считали его членом, по словам Бестужева-Рюмина. На вопрос о сем Бестужев отвечал, что политических сношений он с Олизаром не имел. Отправясь к Сергею Муравьеву с вестию, что его ищут жандармы, заехал к графу Олизару, от которого узнал, что и его, Бестужева, также ищут. Сказав ему о намерении своем скрыться, уехал от него. На возвратном пути к славянам он снова заезжал к графу Олизару узнать, когда жандармы были и куда поехали. Разведав сие, расстался с ним. По изысканию Комиссии оказалось, что Олизар не знал о существовании тайных обществ в России и Польше. Содержался в крепости с 21 генваря 1826 г.

По докладу о сем Комиссии 12-го февраля высочайше повелено освободить.

После того в числе бумаг Олизара, найденных на дороге к Киеву, оказались два диплома какого-то тайного общества под названием Алкивиада, без означения места и времени написания оных. В одном Тайное Судилище объявляет, что Олизар принят под именем Вашингтона и с достоинством меченосца; в другом поручает ему специальную комиссию для учреждения Египетских гор, то есть на Волыни, Подолии и проч. и дает право назначать старейшин гор и принимать членов. По исследованию о сем в Варшавском Комитете открылось, что означенное общество никогда не существовало, а вымышлено графом Малаховским нарочно для Олизара, желавшего узнать все тайны высшего масонства.

По высочайшему повелению учрежден над ним секретный надзор впредь до окончания дела о тайных обществах в Варшавском Комитете, о чем сообщено киевскому гражданскому губернатору и управляющему Министерством внутренних дел.

ОЛЬШЕВСКИЙ. Прапорщик Саратовского пехотного полка.

Мозгалевский и Тютчев показали, что Ольшевский принят Спиридовым; на совещаниях не бывал, но о том, что на оных происходило, пересказывал ему первый из них. На вопросы о нем Комиссии Шимков объяснил, что Ольшевский, имея противный образ мыслей, согласился на вступление в общество единственно по настоянию Спиридова, которого он уважал. За всем тем ни на одном из совещаний не был. Спиридов отвечал, что Ольшевский по выслушании предложения его и объяснения цели общества, кроме злодейских намерений (о коих Спиридов умолчал), пребыл равнодушным и, можно сказать, не вступал в общество. Прочие члены отозвались, что о принадлежности его к обществу не слыхали.

По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено оставить под надзором и ежемесячно доносить о поведении. Об оном к исполнению сообщено главнокомандующему 1-ю армиею.

ОРЖИЦКИЙ Николай Николаев. Отставной штабс-ротмистр.

Знал о существовании и цели общества - введении конституции, но вступить в оное не согласился. 13-го декабря, зайдя к Рылееву по своим делам, хотя и услышал о намерении действовать, но не донес, считая предприятие сие невозможным и гнушаясь именем доносчика. На счет истребления императорской фамилии слышал от Завалишина, что мнения заговорщиков различны; одни согласны на оное, другие нет, сам же он никакого мнения не излагал и замыслов их не разделял.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и написанию в рядовые до выслуги, с определением в дальние гарнизоны. Высочайшим же указом 22-го августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса до отличной выслуги.

ОРЛОВ Михаил Федоров. Ге нерал-маиор.

В то самое время, в 1817 году, когда задумал он учредить тайное общество для сопротивления лихоимству и другим беспорядкам и составлял Устав оного, Александр Муравьев объявил ему, что подобное общество уже существует. После сего он оставил свое намерение и вступил в Союз благоденствия, но никакого участия в действиях оного не брал и способствовал к принятию только одного члена. В 1821 году на совещании общества в Москве объявил, что более членом не хочет быть. В 1823 году убеждали его снова присоединиться к обществу, но он отказался, а потому и не знал тайн их. В начале 1825 года Бестужев-Рюмин сказал ему, что он открыл сношения с поляками. Орлов с негодованием принял сие известие. В октябре того же года Никита Муравьев говорил ему о намерении Якубовича покуситься на жизнь покойного государя. 17-го декабря было показано ему письмо Пущина к Семенову от 12-го числа, содержавшее только уведомление о намерении воспользоваться предстоящим случаем, которое, прочитав, сжег.

По показанию Якушкина, 19 или 20-го того же декабря Муханов, заехав к Орлову, говорил, что взятых под арест ничто не спасет, кроме смерти государя, и что он знает человека, готового убить его величество; но Орлов отвечал противу сего, что Муханов точно был в большом отчаянии и говорил, что все взятые погибнут, но прибавил ли что другое, не помнит. Кроме того, по военно-судному делу о майоре Раевском Аудиториатский департамент нашел Орлова виновным в том, что он, поручив Раевскому юнкерскую школу, оставлял без внимания действия его относительно внушения юнкерам вредных правил и в том, что он приказами по дивизии, объявляя нижним чинам покровительство свое противу частных начальников, велел читать их в ротах, из чего произошли все неустройства в 16-й дивизии и буйственный поступок нижних чинов Камчатского пехотного полка, коим Орлов объявил прощение, не имея на сие никакого права. Содержался в крепости с 28-го декабря 1825-го года.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще месяц под арестом, в первом приказе отставить от службы с тем, чтобы впредь никуда не определять. По окончании же срока отправить в деревню, где и жить безвыездно; местному начальству иметь за ним бдительный тайный надзор. Об оном к исполнению сообщено г[осподину] управляющему Министерством внутренних дел.

ОСТРОВСКИЙ. Польский дворянин, живущий близ Новгорода-Волынска, в имении покойного генерала Уварова.

Горбачевский показал, что однажды встретил он у Борисова поляков, которые, по словам сего последнего, приняты были в общество Красницким. Спрошенный о сем Борисов объяснил, что один из них был Островский и что он не принят, а только приглашался в Славянский союз. Ему не было объявлено о существовании Южного общества; не видал он даже Катехизиса и клятвенного обещания славян, не имел ни с кем сношений и не брал никакого участия.

По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено оставить под надзором и ежемесячно доносить о поведении его. Об оном к исполнению сообщено его высочеству цесаревичу и управляющему Министерством внутренних дел.

ОСТЕН барон. Полковник, бывший командир 18-го егерского полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, что Остен был в большой дружбе с Сергеем Муравьевым, Комиссия забирала о нем сведения. Но Муравьев и Бестужев-Рюмин отозвались, что он не принадлежал к обществу и о существовании оного не знал. О сем уведомлен главнокомандующий.

ОХОТНИКОВ. Бывший адъютант генерал-майора Михаилы Орлова.

Умер. Он принадлежал к числу членов Союза благоденствия и, по показаниям, был одним из деятельнейших членов.

ОЧКИН Петр Николаев. Титулярный советник, служащий в Департаменте разных податей и сборов.

ОЧКИН Амплий Николаев. Титулярный советник, служащий в Департаменте государственного казначейства.

Требовались к допросу по подозрению в принадлежности к обществу, по связи их с Репиным, у которого один из них был поутру, а другой вечером после возмущения. Но оказались не знавшими о существовании общества и о намерениях на 14 декабря, а потому после предварительных допросов, снятых генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению освобождены.

10

ПАВЛОВ. Титулярный советник.

Требовался к ответу по подозрению в участии в мятеже, ибо во время оного, вместе с Горожанским, приходил в Сенат и оставался там зрителем из окна происходившего на площади неустройства до рассеяния картечами толпы мятежников. Оказалось, что не знал ни об обществе, ни о намерениях на 14-е декабря, а потому после предварительного допроса, снятого генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению освобожден.

ПАЛИЦЫН Степан Михайлов. Прапорщик Гвардейского Генерального штаба.

Противу показания Каховского, что он принял Палицына за несколько месяцев до 14-го декабря, сей последний сознался, что слышал от Каховского об обществе в апреле или марте, но так неясно, что не понял его, и что принятие свое не прежде считает ноября, когда Каховский объявил ему, что общество решилось всеми средствами воспрепятствовать восшествию на престол его императорского величества и провозгласить конституцию. 13-го декабря был у Рылеева и дал ему слово узнать, будут ли войска присягать. Для сего два раза был в гвардейском экипаже и в лейб-гренадерских казармах. Увидел на площади московских солдат, опомнился и, раскаявшись, отправился домой. О бездействии Палицына и о том, что он не принимал участия в совещаниях, подтвердили Трубецкой, Рылеев и Александр Бестужев. Содержался в крепости с 3 генваря 1826 г.

Его императорское величество, всемилостивейше снисходя к молодости и неопытности Палицына, высочайше повелеть соизволил, не предавая суду, наказать исправительного мерою, продержав еще один год в крепости, перевесть в Петровский гарнизонный баталион тем же чином и ежемесячно доносить о поведении. О нем отдано в высочайшем приказе 7-го июля 1826 г.

ПАНКРАТЬЕВ. Служивший поручиком л[ейб]-г[вардии] в Егерском полку.

Один Оболенский показал, что Панкратьев принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ПАНОВ Николай Алексеев. Поручик л[ейб]-г[вардии] Гренадерского полка.

Принят в Северное общество за месяц до 14 декабря. Ни цели настоящей, ни средств не знал; на совещаниях не был, но, получив чрез Сутгофа приказание общества возмутить солдат и привесть их на Петровскую площадь, он, пользуясь любовью к нему нижних чинов, увлек лейб-Гренадерский полк, с частию которого пошел было во дворец; но увидев там караул с заряженными ружьями, направился к Сенату и стал кареем подле московских солдат. При втором выстреле картечами он старался людей удерживать, но они рассыпались.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе на 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ПАНОВ. Артиллерии подполковник.

Подпоручик Черноглазое показал, что вольные суждения начально он стал слышать от бывшего начальника своего, капитана Панова, теперь подполковника, и сперва, когда во многом противоречил ему, он, Панов, убеждал его своими суждениями; к тому присовокупил, что Панов не только был либерал, но вольнодумствовал и на счет религии. Прочие же члены общества ничего не сказали о Панове.

По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено иметь за ним бдительный надзор и ежемесячно доносить о поведении. Об оном к исполнению сообщено главнокомандующему 1-ю армиею.

ПАНЧЕНКО. Майор 17-го егерского полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, назвавшего Панченко членом тайного общества, Комиссия забирала о нем сведения. Но все главнейшие члены отозвались, что он не принадлежал к обществу и о существовании оного не знал. О сем уведомлен главнокомандующий.

ПАССЕК Петр Петров. Отставной генерал-майор, помещик Смоленской губернии.

Умер. Якушкин показал, что он принял его к общество, имевшее целию введение представительного правления.

ПАСКЕВИЧ. Штабс-ротмистр гусарского принца Оранского полка.

Членом не был, но знал о существовании общества; не убегал членов оного и из любопытства узнать их цель показывал к ним свое расположение. Слушал и не оспаривал вольные суждения Бестужева-Рюмина, который в кругу товарищей нередко говорил, как оракул. Из стихов на смерть дюка де-Берри перевел на русский язык два отрывка, исполненные ужаса, где убийца, готовясь на злодеяние, говорит для своего ободрения, и передал оные некоторым, в том числе Бестужеву. Содержался в крепости с 2-го февраля.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще два месяца в крепости, отправить по-прежнему на службу с переводом в другой полк, и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Иркутский гусарский полк.

ПЕРЕТЦ Григорий Аврамов. Титулярный советник.

Принят в общество в 1819 или 1820 году. Знал цель оного - введение представительного правления. Тогда же сам он принял четырех членов, еще двое приняты с его согласия. Условным знаком, для узнания друг друга в случае нужды, предложил он и сообщал своим сочленам еврейское слово «хейрут», свободу означающее. При отъезде одного из них в Грузию дал ему для взаимной переписки тайный ключ, им самим усовершенствованный. По показанию одного из его приемышей, толкуя о выгодах в России конституционного правления, приводил из библии какие-то законы Моисея в доказательство, что бог покровительствует подобные постановления. По собственным словам его, в беседах с сочленами своими, истощал осуждения, упреки и порицания, как на действия правительства, так и на покойного государя императора, великих князей и вельмож.

12-го или 13 декабря Перетц приходил к действительному статскому советнику Гурьеву и, говоря, что на случай восшествия на престол государя императора Николая Павловича опасается возмущения в день присяги, просил довести о сем до сведения графа Милорадовича. На вопрос Гурьева, какие имеет он причины сего опасаться, Перетц отвечал, что все более привязаны к Константину Павловичу, нежели к его величеству Николаю Павловичу.

После происшествия 14-го декабря, замышляя уехать из России, просил Искрицкого надписать не своим почерком адрес на письме в Лондон к миссионеру Way, которого упрашивал принять его в свои сотрудники в деле обращения евреев, но Искрицкий отказался от сего. В одном из условленных свиданий с ним Перетц говорил ему, что бунтовщики весьма глупо сделали, начав дело, не быв уверены в войске и без артиллерии, оружия самого решительного; что вместо дворца пошли на площадь; что, не видев со стороны начальства артиллерии, простояли неподвижно, как бы дожидавшись, чтобы ее привезли на их погибель. Содержался в крепости с 21 февраля 1826 г.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще два месяца в крепости, отослать на жительство в Пермь, где местной полиции иметь за ним бдительный тайный надзор и ежемесячно доносить о поведении. Об оном к исполнению сообщено управлявшему Министерством внутренних дел.

ПЕСТЕЛЬ Павел Иванов. Полковник и бывший командир Вятского пехотного полка.

Был в числе основателей тайного общества и писал для оного Устав, распространил общество в Тульчине и завел там Управу; сделался председателем Тульчинской думы с полною над членами властию, а наконец провозглашен первым директором Южного общества. В 1820 году в собрании Коренной думы в С.-Петербурге излагал мнение о выгодах и невыгодах монархического и республиканского правлений, вследствие чего единогласно было принято республиканское правление. В это же время в частном собрании членов, где в первый раз говорено было о цареубийстве, доказывал, что безначалие и беспорядки, долженствующие от сего произойти, легко можно предупредить учреждением Временного правления.

Мысль о республиканском правлении перенес на юг и сообщил Тульчинским членам в виде решения Коренной думы, а когда объявлено было уничтожение Союза благоденствия, решился продолжать общество с республиканскою целию и согласил членов не только на сие, но и на упразднение престола с изведением тех лиц, кои были бы тому препятствием. Для республиканского правления написал Устав под именем «Русской Правды», объяснял оный в собраниях членов в Киеве и согласил принять его. Предлагал ввесть республику посредством революции; доказывал необходимость истребления государя императора и всей августейшей фамилии, рассуждал о средстве исполнения сего и с хладнокровием считал по пальцам самые жертвы.

По совершении сего ужаснейшего злодеяния, намеревался принудить Синод и Сенат объявить Временное правление, составленное из членов общества, и облечь оное неограниченною властию, все же места по министерствам и армии раздать членам общества. Он сносился с Северным обществом, которое старался соединить с Южным, водворить там преступные намерения свои и направить к начатию возмутительных действий. Замышлял учредить в Петербурге особое общество, успел принять несколько кавалергардских офицеров и согласить на преступную цель. Он открыл сношения с Польским тайным обществом и производил переговоры, обещая Польше независимость и возвращение областей, от ней отделенных, и требуя взаимного содействия, одинакового правления и истребления цесаревича.

Одобрял и готовился содействовать начатию возмущения в 1824 году при Белой Церкви с покушением на жизнь государя, потом намеревался непременно начать открытые действия в 1826 и предварял о том Северное общество; условился с Сергеем Муравьевым открыть оные и ранее, если обстоятельства того потребуют. Умышлял арестовать Главную квартиру 2-ой армии и поручал свитским офицерам, при начале действий, задержать главнокомандующего, а командирам рот быть готовыми и приготовлять нижних чинов к цели общества. Наконец, разделял и знал намерения заговорщиков посягнуть на жизнь государя: а) в 1816 году на Царскосельской дороге, б) в 1817 в Москве, в) в 1823 при Бобруйске, г) в 1824 в Петербурге и д) в 1825 в лагере при Лещине и в Василькове. Вообще был душою общества и главнейшею пружиною всех действий оного.

По приговору Верховного уголовного суда 11-го июля 1826 года повешен 13-го числа.

ПЕСТЕЛЬ Владимир Иванов. Полковник Кавалергардского полка.

Трубецкой показал, что сей Пестель был членом общества, образовавшегося в 1816 году, но давно отстал. Не помнит, поступил ли он после того в Союз благоденствия. Из числа спрошенных о нем Фон-Визин и Муравьевы, Александр и Никита, подтвердили показание Трубецкого, сказав, что Пестель почти с самого принятия его уклонился от общества. Матвей Муравьев назвал его членом Союза, отставшим по разрушении оного. Оболенский и Пестель (Павел) утвердительно отвечали, что он о тайном обществе не знал. Последний присовокупил, что образ мыслей брата его был совершенно противный, а потому ни он и никто другой не мог сделать предложения о вступлении в общество.

Комиссия оставила сие без внимания.

ПЕСТОВ. Подпоручик 9-й артиллерийской бригады.

Принят в Славянское общество в 1824 г. и дал клятву не щадить жизни для восстановления свободы. Был на втором совещании у Андреевича, где Бестужев-Рюмин говорил речь о выгодах республиканского правления, и вместе с прочими, по требованию Бестужева, клялся на образе в готовности разделять действия общества. Находился при назначении заговорщиков на жизнь покойного государя и вместе с Горбачевским и Спиридовым, отмечавшими оных на списках, подал руку свою Бестужеву и был включен в число цареубийц. Уличался в том, что был начальником (членов) округа [sic!] артиллерии 9-й дивизии, угрожал смертию тому, кто подаст малейшее подозрение в отречении от общества, и знал о предположении начать действия в 1826 году истреблением императора и всех, кто воспротивится тому.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить в работе на 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ПЕРОВСКИЙ Лев Алексеев. Камергер.

Принадлежал к числу членов Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года. Подал государю в собственные руки изъяснение, совершенно согласное с показаниями, на него сделанными.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ПЕРОВСКИЙ Василий Алексеев. Флигель-адъютант, полковник.

В 1818 году, во время бытности в Москве гвардии, ему предложено было вступить в общество, имевшее единственною целию благотворение. Зная только сию цель, он изъявил на то согласие; но служба и обстоятельства отвлекли его от известных ему сочленов общества, так что с тех самых пор он не только не имел с ними никаких сношений, но и самое общество потерял из виду и памяти. Об оном сам он объявил в записке, поднесенной государю императору. При производстве же Комиссиею следствия только один из членов назвал его недолго принадлежавшим к Военному обществу.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ПЕТИН. Поручик Черниговского пехотного полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ю армиею о показании рядового Грохольского, наименовавшего Петина в числе членов тайного общества, были требованы о нем сведения; но все главнейшие члены отозвались, что он не принадлежал к обществу и в собраниях их никогда не был. Между тем он был прикосновен к мятежу Черниговского полка и находился под судом в 1-й армии.

Высочайшим приказом 12-го июля повелено: по сентенции Военного суда, Петина за исполнение противозаконных приказаний Муравьева-Апостола, лиша чинов и дворянского достоинства, написать в рядовые, определив в дальние гарнизоны.

ПИСАРЕВ. Мичман 7-го флотского экипажа.

Дивов показал, что во время пребывания его с Беляевым в Кронштадте часто бывал у них Писарев, с которым они говорили свободно. Когда он, Дивов, осуждал что-либо из действий правительства, то Писарев соглашался с свободным его образом мыслей и также говорил иногда против правительства, советуя, однако же, быть осторожнее. Спрошенные по сему двое Беляевы отвечали: первый, что Писарев есть один, над которым они сделали некоторое влияние, что, однако, Завалишин не смел открыться ему, Писареву, и что если он несчастлив, то этот грех на его душе, ибо по истине Писарев никому другому, как ему, обязан за свободный образ мыслей, только что родившийся и исчезнувший. Другой же Беляев отвечал, что кроме обыкновенных разговоров он с Писаревым ни о чем более не рассуждал.

По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено перевесть в Архангельск с тем, чтобы там состоять на службе под бдительным надзором начальства. Об оном к исполнению сообщено начальнику Морского штаба.

ПЛЕССЕЛЬ. Доктор.

Умер на дороге, по отправлении его из местечка Линцы в Петербург. Он был членом Польского тайного общества. Пестель имел чрез него сношения с некоторыми из польских членов.

ПЛЕЩЕЕВ 1-й Алексей Александров. Поручик лейб-гвардии Конного полка.

Вступил в Северное общество в 1823 году. Знал, что цель оного была введение конституционного правления посредством распространения членов. Но никакого участия в действиях оного не принимал, в совещаниях членов никогда не был и в происшествии не участвовал и не знал об оном, находясь в сие время в Воронеже. Содержался в крепости с 21-го генваря 1826 г.

По докладу Комиссии 13-го июля высочайше повелено, выпустив, перевести тем же чином в полки 2-й армии и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в Курляндский драгунский полк.

ПЛЕЩЕЕВ 2-й Александр Александров.

Корнет Конной гвардии. При допросе сознался, что за месяц до 14 декабря слышал от Одоевского о существовании тайного общества, имевшего целию улучшение правительства; но в члены общества не поступал и участия в оном никакого не брал, а 14 декабря действовал противу возмутителей. Ни Одоевской и никто из злоумышленников не показал о принадлежности Плещеева к обществу или участии в оном. Из сведений, доставленных от командующего Гвардейским корпусом, видно, что Плещеев ни в чем не замечен; присягнул покойно и во время мятежа исполнял долг свой со всею точностию. 25-го декабря был арестован, а с 25 генваря содержался в крепости.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 2-го июня освобожден без дальнейшего взыскания.

ПЛОТНИКОВ Николай Андриянов. Титулярный советник, именующий себя коллежским асессором.

От 12-го декабря 1825 года он прислал на высочайшее имя письмо (из Харькова), в котором, говоря, что имеет нечто, примечания достойное, представить лично его императорскому величеству, просил о выдаче ему 2 т. руб. для выкупа долгов его, для необходимой одежды и путевых издержек, жандарма для безопасности и подорожной до С.-Петербурга. Вследствие сего, по высочайшему повелению, был отправлен в Харьков нарочный с тем, чтобы привезти сюда Плотникова, ежели, по отзыву губернатора, окажется он заслуживающим вероятия. Но открылось, что он поведения не трезвого, дурных правил, человек неспокойный и за поступки свои, а с тем вместе за присвоение не принадлежащего ему чина коллежского асессора находился под судом. По сим причинам он не был привезен сюда. Оставлено без внимания.

ПОВАЛО-ШВЕЙКОВСКИЙ Василий [Иван. - Ред.] Семенов. Полковник Саратовского пехотного полка.

Принят в Южное общество в 1823 году в лагере при Бобруйске. Там и при Белой Церкви (в 1824) участвовал в заговорах арестовать покойного государя и других бывших с ним особ и начать возмутительные действия для введения республики. При первом из сих заговоров он обязывался людей, коих предполагали вызвать из Москвы, для исполнения их предприятия, причислить к своему полку приказом, под именем прикомандированных. В 1824 году виделся в С.-Петербурге с здешними членами и убеждал князя Трубецкого присоединить Северное общество к Южному; а в 1825 Пестель хотел ввесть его в сношения с Польским обществом, от чего однако он отклонился. В лагере при Лещине, по удалении его от командования Алексопольским пехотным полком, он приходил вне себя, говорил о необходимости действий и участвовал там в трех совещаниях; но когда решались приступить в то же время к возмущению, то он уговаривал всех, чтобы как сие, так и предположенное отправление нескольких членов в Таганрог для нанесения удара покойному императору, отложить до 1826 года, причем определено далее сего срока действий не откладывать. О намерении же истребить всю императорскую фамилию он не знал; в показаниях был не откровенен.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе на 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ПОДОБЕДОВ Петр Сергеев. Полковник, находившийся по особым поручениям у графа Милорадовича.

Требовался к ответу по подозрению в участии в мятеже, но оказался неприкосновенным. После предварительного допроса, снятого генерал-адъютантом Левашовым, по высочайшему повелению освобожден.

ПОДЖИО Александр Викторов. Отставной подполковник.

Принят в Южное общество в 1823 году, и сам принял двух членов. В том же году, при восстановлении общества в С.-Петербурге, участвовал в совещаниях и составлял для оного новые правила, в коих пометил, между прочим, что при восстании все должны соединиться под знамена свободы. При переговорах Южного общества с Северным о принятии республиканской цели с истреблением царствующего дома не только сам одобрял сию меру, но передавал другим и говорил, что сим должно начать самый приступ к действию. Он считал с Пестелем особ императорской фамилии, обрекаемых на жертву.

По арестовании Пестеля он намеревался начать возмущение, письмом склонял к тому князя Волконского и говорил с другими членами, предполагая напасть на Тульчин и арестовать первые лица Главной квартиры 2-й армии; а потом думал отправиться к Сергею Муравьеву-Апостолу, ожидая, что он начнет действия. Замышлял ехать в Ригу, чтобы возбудить к возмущению полковника Вольского, и в С.-Петербург - для умерщвления ныне царствующего государя императора. Получив отрицательный ответ Волконского, сказал, что при коронации будет случай приступить к покушению на жизнь царской фамилии.

Он вообще является пламенным членом, неукротимым в словах и суждениях. Он слышал о покушениях на жизнь покойного императора в 1817 году в Москве, в 1823 при Бобруйске и в 1824 при Белой Церкви. В 1824 году видел донесение Бестужева-Рюмина о сношениях с Польским обществом, от коего требовано умертвить цесаревича. Он одобрял меры избрать надежнейших 12 человек для изведения царствующей фамилии.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22 августа повелено оставить его в работе на 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ПОДЖИО Иосиф Викторов. Отставной штабс-капитан.

Принят в Южное общество в 1824 году. Знал цель - введение республиканского правления с истреблением всей императорской фамилии. Слышал о намерениях покуситься на жизнь покойного государя в 1823 году при Бобруйске и в 1824 при Белой Церкви, где он при разговоре с Бестужевым-Рюминым, избегая ложного стыда казаться робким, вызывался весть заговорщиков на цареубийство и действительно думал сие исполнить, но вскоре раскаялся. Когда Бестужев-Рюмин говорил, что хотя общество намеревается истребить всю царствующую фамилию, но должно лишить жизни одного только государя, а прочих изгнать, то Поджио поставил в пример Людовика XVIII, который возвратился во Францию и вновь овладел престолом.

Кроме разговоров его с членами общества, он никакого содействия в пользу оного не оказал и в совещаниях не был. Водимый раскаянием, он в ответах был весьма чистосердечен и даже не скрыл обстоятельств, служивших к вящему обвинению брата его, как то: о письме, которое посылал сей последний к князю Волконскому, возбуждая его к возмущению 19-й дивизии для освобождения Пестеля, также о намерении его отправиться в С.-Петербург для покушения на жизнь ныне царствующего императора и, наконец, о признанной им возможности истребить всю императорскую фамилию в Москве во время коронации.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на 12 лет. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить в каторжной работе 8 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ПОЛИНЬЯК, граф Ираклий Ираклиев. Отставной полковник.

Сергей Муравьев-Апостол, Бестужев-Рюмин и Юшневский (генерал-интендант) показали, что граф Полиньяк принят в общество Пестелем и Давыдовым в 1824 году, пред отъездом его из России, и что ему поручено было открыть сношения с тайным французским обществом, если оное там существует. Пестель и Давыдов подтвердили показание о принадлежности графа Полиньяка к обществу. Последний из них присо­вокупил, что принятие его было сделано из тщеславия - показать французу, возвра­щающемуся во Францию, что и в России есть либеральное общество. По отъезде своем он писал к нему, Давыдову, и брату его два раза, но ничего об обществе не упоминал. Противу показания Пестеля, что Давыдов дал Полиньяку копию с извлечения из консти­туции его, Пестеля, сделанного Сергеем Муравьевым, которую Полиньяк хотел сравнить с французскими предначертаниями и говорить о ней во Франции, Давыдов, отвергая сие, остался при том, что, имея у себя некоторое время сие извлечение, может быть давал читать Полиньяку, но давно уже возвратил оное Муравьеву. С сим показанием Пестель согласился.

По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено сообщить графу Нессельроду копию с записки. Сие тогда же исполнено.

ПОЛИВАНОВ Иван Юрьев. Отставной полковник, служивший в Кавалергардском полку.

Принят в Северное общество в 1824 году, но, узнав преступную цель - введение республиканского правления с истреблением императорской фамилии, ужаснулся сего; вскоре вышел в отставку и совершенно удалился от общества и сношения с членами.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу на два года. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе один год, а потом обратить на поселение в Сибири. (Умер 5-го сентября).

ПОЛТОРАЦКИЙ. Служивший л[ейб]-г[вардии] в Измайловском полку.

По показанию Бурцова, Никиты Муравьева и Трубецкого, Полторацкий был членом Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ПОЛТОРАЦКИЙ. Неизвестный.

Граф Спиридон Булгари между прочим показал, что слышал от Комара 1-го, что Полторацкий, служащий в драгунской дивизии 2-ой армии, принадлежит к обществу. Комар отрекся от сих слов и на очной ставке. Прочие члены отозвались незнанием сего Полторацкого.

Комиссия оставила сие без внимания.

ПОЛЬМАН. Умер.

По показанию мичмана Дивова, Беляев однажды рассказывал ему, что когда жил он с Недобровым, то бывший у них некто Польман (уже умерший) говаривал, что стоит только подвезти к дворцу несколько пушек и сделать залп ядрами, то вот и конец всем несчастиям.

Комиссия оставила сие без внимания.

ПОНЯТОВСКИЙ, граф. Живущий в м. Кульчине, Старо-Константиновского уезда.

Спиридов между прочим показал, что, по словам Лисовского, граф Понятовский принят Мошинским. Спрошенный о том Лисовский отвечал, что он не говорил сего Спиридову и не знает, принадлежал ли Понятовский к обществу. Другие члены отозвались также незнанием.

Комиссия положила не считать Понятовского прикосновенным к настоящему делу, и о сем доведено до сведения его высочества цесаревича.

ПОЗДЕЕВ. Поручик гусарского принца Оранского полка.

Матвей Муравьев-Апостол назвал Поздеева членом общества. Бестужев-Рюмин показал, что Поздеев считался полупринятым, ибо он открыл ему только о существова­нии общества, но с именами членов и с планами оного не ознакомил его. Прочие члены отозвались незнанием о принадлежности Поздеева к тайному обществу. Противу сего ответа от Поздеева не было требовано.

По докладу Комиссии 13 июля высочайше повелено оставить под надзором и ежемесячно доносить. Об оном к исполнению сообщено главнокомандующему 1-ю армиею.

ПРИКЛОНСКИЙ. Отставной полковник, служивший л[ейб]-г[вардии] в Измай­ловском полку.

Был членом Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ПРОСКУРА. Отставной коллежский советник.

Пестель показал о слышанном от Бестужева-Рюмина, что в числе членов Варшавской и Дрезденской директории был Проскура, которого имени не знал. По сему показанию, он был выслан сюда из Киева. Но по допросам членов Южного общества, впослед­ствии сюда привезенных, подозрение упало на другого Проскуру — Станислава (ниже означенного). По болезни содержался в Военном гошпитале.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 23-го генваря освобож­ден с аттестатом.

ПРОСКУРА Станислав Осипов. Помещик Киевской губернии.

Пестель, Сергей и Матвей Муравьевы называли Проскуру членом Польского общества, говоря, что слышали сие от Бестужева-Рюмина. На вопрос о том сей последний отозвался, что года два тому назад Проскура сказывал, что ему было предложено вступить в Польское общество; он отвечал, что тогда согласится на сие, когда члены освободят крестьян своих от подданства. Проскура, сначала отрицавшийся как от принадлежности к обществу, так и от знания об оном, на очных ставках согласился с означенным показанием Бестужева. По болезни содержался с 10 февраля в Воен­но-сухопутном гошпитале.

По высочайшему повелению писано было к его высочеству цесаревичу, нет ли в Вар­шавском Комитете показаний на Проскуру, и по докладу отзыва его высочества 4-го сентября высочайше повелено освободить его.

ПРЯНИШНИКОВ Петр Дмитриев. Поручик л[ейб]-г[вардии] Гренадерского полка.

Членом не был и как о существовании общества, так и о приготовлениях оного на 14-е декабря не знал. На площадь сначала пошел, как уверял он, за баталионом, не зная, куда и зачем, а потом, когда проходил мимо Преображенского полка, хотя и увидел у дворца беспорядок, но не осмелился отстать от солдат, опасаясь поступить против своей обязанности. По присоединении к московским солдатам он хотел уйти, но остался там, будто бы из боязни насилия, увидев, что Оболенский грозил Лелякину пистолетом за намерение удалиться с площади. Однако сего никто не подтвердил, а, напротив, дознано, что Оболенский и пистолета не имел. Впрочем, как из сведений, доставленных от полка, так и из ответов находившихся на площади не открылось, чтобы Прянишников возбуждал кого-либо к мятежу. Когда мятежники рассеяны были картечами, Прянишников убежал и спрятался в доме Лаваля, скрываясь, как уверял он, от Щепина-Ростовского, который будто бы старался всех выгонять для сопротивления. Но опять и сия причина укрывательства отвергнута Щепиным и другими. С 23-го декабря содержался на главной гауптвахте.

По докладу о сем Комиссии 7-го июля высочайше повелено отправить в сводный Гренадерский полк.

ПУЗИН. Майор 31 егерского полка.

Он был взят по подозрению, которое навлек на себя перепискою с Шервудом и уведомлением сего последнего о месте нахождения Пестеля. Но по изысканию Комиссии оказалось, что он не принадлежал к обществу и о существовании оного не знал. Содержался с 8-го генваря на главной гауптвахте.

По высочайшему повелению, вследствие доклада Комиссии, 12-го генваря освобожден с аттестатом.

ПУТЯТА Николай Васильев. Адъютант генерал-адъютанта Закревского.

Пестель показал о слышанном от Волконского, что Путята принят в общество. Волконский отвечал, что если и говорил о сем, то, вероятно, слышал от северных членов, но не помнит, от кого. Спрошенные о сем десять членов Северного общества отозвались, что о принадлежности к оному Путяты ни от кого не слыхали. Один Оболенский показал, что Путята принят в общество, но не помнит кем, и знал дальную цель оного — достижение конституционного правления посредством просвещения. На дополнительный о сем вопрос Оболенский отвечал, что, не будучи в состоянии припомнить ни одного обстоятельства к подтверждению прежнего показания своего о Путяте, полагает, что мог даже ошибиться, приняв знакомство с ним за принадлежность его к обществу.

По докладу о сем Комиссии 13-го июля высочайше повелено отдать под секретный надзор и ежемесячно доносить о поведении. Об оном к исполнению сообщено гене­рал-адъютанту Закревскому.

ПУТЯТА Селиверст Андреев. Отставной 3-го егерского полка подпоручик, ныне поступивший на службу унтер-офицером.

Он был взят в нетрезвом виде в округе поселения полка его величества короля Прусского. По неимению у него никакого вида, он чрез Новгородское губернское правление посажен в тамошний острог. По справке оказалось, что он отставлен от службы за дурное поведение. Дело о нем было отослано в уездный суд, и, по рассмотрении оного в Уголовной палате, он освобожден из-под стражи и отдан под надзор полиции. Полиция открыла в квартире его сочинение в стихах «Два дня моего отчаяния», род какой-то уродливой поэмы, являющей расстроенное воображение сочинителя, человека убитого. Вообще сочинение сие не нравственно, написано без всякой цели, но заключает в себе дерзкие выражения. После сего Путята был привезен сюда и посажен в крепость 14-го августа 1826 года. При допросе, учиненном по высочайшему повелению гене­рал-адъютантом Левашовым 8-го сентября, Путята отвечал, что о существовании тайного общества он не знал и ни с кем из членов не был знаком.

После отставки от службы, 1821 года, был он в Смоленске (его родине), Туле, Москве, Новгороде, Чернигове, Киеве, Харькове, Воронеже, Саратове, Казани, Перми и Тобольске, везде просил о принятии его в службу, в военную или гражданскую, и везде получал отказ. Во всех сих походах содержал себя помощью людей сострадательных, в Тобольске услышал о смерти покойного государя, отправился в С.-Петербург с намерением пасть к стопам августейшего преемника его и просить прощения; но на пути сюда, в Новгородской губернии, взят в нетрезвом виде. Вышеупомянутые стихи сочинил он, находясь в горест­ном положении, не имея пропитания и никогда не получая приюта с аттестатом, данным при исключении из службы за дурное поведение. Дерзкие выражения в стихах относятся к графу Аракчееву. В ответ на отношение об оном начальник Главного штаба его императорского величества от 15-го ноября отозвался, что Путята, согласно изъявлен­ному желанию, имеет быть определен унтер-офицером в один из полков Кавказского корпуса, чем и дело об нем получит окончание.

ПУЩИН Иван Иванов. Коллежский асессор.

Принят в Союз благоденствия в 1817 году. В 1823 избран членом в Северную думу. Знал о цели Южного общества - ввесть республику, но не одобрял. В 1824 году слышал о заговоре в 1823 году при Бобруйске покуситься на жизнь покойного императора, а в 1825, бывши в Москве, слышал о злоумышлении Якубовича. Из находившихся в Москве членов заводил Управу, которая, однако, вскоре разрушилась. В С.-Петербург приехал за шесть дней до 14 декабря, участвовал в совещаниях о начатии возмутительных действии; соглашался на устранение царствующего дома от престола и вместе с другими обнимал Каховского, когда Рылеев убеждал его убить ныне царствующего императора. Он взялся ободрять войска на площади, где оставался до картечных выстрелов, расхаживая по фасам, поощрял солдат к мятежу и при наступлении кавале­рии на чернь скомандовал переднему фасу взять ружья от ноги.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и к ссылке в каторжную работу вечно. Высочайшим же указом 22-го августа повелено оставить его в работе 20 лет, а потом обратить на поселение в Сибири.

ПУЩИН Михайло Иванов. Капитан л[ейб]-г[вардии] Конно-пионерного эскадрона.

Тайному обществу не принадлежал и о цели его понятия не имел. Только за два дня до 14 декабря сблизился с Рылеевым и стал посещать его с тем единственно наме­рением, чтобы удостовериться, точно ли существует заговор, подозреваемый им из слов его брата, которого хотел от того отвлечь. У Рылеева узнал о положении противиться присяге и собраться на площадь к Сенату. Чтобы иметь право доказывать безрассуд­ность их предприятия, притворился согласным делать то, что другие будут делать, и даже подавал надежду склонить людей своего эскадрона; но думал противное, а 14 декабря, несмотря на болезнь его, присягнул с своим эскадроном, а потом слег в постель. О болезненном состоянии его в тот день засвидетельствовано начальником.

По приговору Верховного уголовного суда осужден к лишению чинов и дворянства и написанию в рядовые до выслуги с определением в дальние гарнизоны. Высочайшим же указом 22 августа повелено перевесть в полевые полки Кавказского корпуса до отлич­ной выслуги.

ПУЩИН. Генерал-майор, находящийся в отставке.

По показанию Комарова и Трубецкого, Пущин был членом Союза благоденствия, но уклонился и не участвовал в тайных обществах, возникших с 1821 года.

Высочайше повелено оставить без внимания.

ПЫХАЧЕВ. Капитан конно-артиллерийской № 5 роты.

В 1825 году Бестужев-Рюмин назвал Пыхачева членом, не спрашивая на то его согласия. С планами общества он не был ознакомлен и в делах оного участия никакого не принимал. От Муравьева слышал он, что значительные в государстве люди намерены просить у государя конституции. При нем Бестужев, приведя к Муравьеву солдата, сказал: «Вот наш старый Семеновец! Исполнишь ли ты, что тебе прикажут?». «Исполню», - отвечал солдат. «Будешь ли стоять на часах у государя?» «Буду». Пыхачев, пораженный сими словами и не зная, к чему оные относятся, уехал и старался убегать от Муравьева и Бестужева. При первых двух допросах от принадлежности к обществу отрицался. Содержался в крепости с 18 генваря 1826 г.

По докладу Комиссии 15-го июня высочайше повелено, продержав еще два месяца в крепости, выпустить с переводом в другую роту, к старшему под команду, и ежемесячно доносить о поведении. По высочайшему приказу 7-го июля переведен в конно-артиллерийскую № 13 роту.

ПЕХОТИНСКИЙ. Штабс-ротмистр гусарского графа Витгенштейна полка.

По уведомлению главнокомандующего 1-ою армиею о показании рядового Крайни-кова, в ответах своих упоминавшего о Пехотинском, Комиссия забирала о нем сведения. Но все главные члены утвердительно отозвались, что он не принадлежал к обществу. Один Бечасный показал, что, когда он заводил с Пехотинским разговор в духе общества, жалуясь на свое положение и выхваляя республиканское правление, он всегда отвечал: «Вас не принуждают служить», даже называл безрассудством желать такого правления и советовал выбросить из головы подобные мысли.

Об оном был уведомлен главнокомандующий, который впоследствии отозвался, что по изысканию Комиссии, в Белой Церкви учрежденной, Пехотинский оказался непричастным к делу о тайных обществах.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Прекрасен наш союз...» » «Алфавит» Боровкова.