82. Е.Ф. Муравьёвой

Генваря 21-го дня 1818.

Москва

Любезнейшая маминька! Я получил письмо ваше от 11-го генваря. Я писал к вам, что надеюсь съездить в Петербург, и хотя мне теперь еще не удалось сего ис­полнить, но я твердо уверен, что скоро мне это возможно будет с удобностью сделать. Письмо на имя Артамона я ему доставлю, лишь только вы оное пришлете. В письме же вашем от 11-го генваря его не было.

Я уже писал к вам, что письмо Жомини я получил и уже отвечал ему. Я к вам писал, чтоб он описал все свое учение, но никак по сих пор не мог этого добить­ся. Я не знаю, взяли ли русского учителя из Пажеского корпуса, которого рекомендовал вам Петр Иванович Вульф, или нет. Я это спрашивал у Саши, но он поленился мне отвечать.

С большим нетерпением ожидаю Историю Карамзина, которая все не выходит. Вы ничего не писали о приезде Конст[антина] и вдруг пишете ко мне, что его нет дома. Над[ежда] Аполлоновна еще по сих пор не прибыла сюда. Здесь были ужасные балы у Апраксина1, у графини Орловой и прочее. Я на них не был, но легко заменяю зрение своим воображением. На придворные сии балы вовсе нельзя ездить, поелику на каждом из них кого-нибудь сажают под арест. Итак вы можете себе представить, как оные опасны. На днях я танцевал очень много у Дм[итрия] Марк[овича] Полторацкого. Александр Марк[ович], который при­ехал недавно из деревни, свидетельствует вам свое почтение.

Сегодня едет в Петербург Чертков2, с которым я пишу также несколько слов. Прощайте, любезнейшая маминька, целую тысячу раз ваши ручки и желаю вам здоровья и спокойствия. Обнимаю любезного Сашу и Костиньку. Свидетельствуйте мое почтение дедушке. Мои поклоны всем знакомым. Прощайте, любез­нейшая маминька.

Вас многолюбящий сын Никита Муравьев.

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С.-Петербурге, в собственном доме на Фонтанке близ Аничкова мосту.

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 42. Л. 3-3 об.

1 Бал у Апраксиных - наиболее вероятно, что у Степана Степановича, который с 1809 г. в отставке жил в Москве, его дом выделялся пышностью и хлебосольством.

2 Из братьев Чертковых (см. п. 83 - «Чертков конногвардейский») в л.-гв. Конном полку служил Александр Дмитриевич - в дальнейшем археолог и нумизмат, основатель Чертковской библиотеки в Москве. Муж Елизаветы Чернышевой - сестры Александры.

84. Е.Ф. Муравьёвой

Генваря 31-го дня 1818-го года.

Москва

Маминька, я уже писал к вам, что получил присланные вами 500 р. Прошлый раз мне никак не удалось писать - поутру наехали ко мне гости в то самое время, как я сбирался писать. Потом обедал я у Мудрова, который звал меня в два часа, но сам возвратился домой в пятом часу; сели за стол, после обеда, лишь только мне можно было, уехал, но поздно было уже писать.

На днях обрадовал меня своим приездом брат Михайло Сергеевич. Он остановился у меня и замучен должниками своими - они не дают ему отдыха. Данилевский и Головин подали ко взысканию. Так что все имение под запрещением1. Здесь всеми делами его распоряжается некто Полуденской, который служит в ломбарде и женат на Луниной.

Жизнь Алфиери, которую вы мне прислали, мне внушила тотчас желание прочесть его творения, которых славное издание находится в нашей библиотеке в Ст. Петербурге. Но так как я по-итальянски не разумею, то достал здесь на чтение от Бувати французский перевод в 4-х частях par Petitot и прочел их с боль­шим удовольствием2. Места, подчеркнутые вами, конечно, относятся и к Костиньке, но в характерах нахожу много несходного. Алфиери имел необыкновен­ную твердость и постоянство в характере, был склонен к ненависти и любил с необыкновенною силою. Он любил вольность более всего. И 27-мь лет сряду во всех своих трагедиях и других произведениях старался внушать высокие чувства древних римлян и греков порабощенным соотечественникам. Он желал воскресить Италию, но никто не понимал его.

Лишние книги я хотел к вам прислать - оказию Полторацкого я пропустил, а об отъезде Перовского я узнал только через несколько дней спустя. Ваша новость об Ек[атерине] Ив[ановне] и для меня была таинством3. Вы спрашиваете мое мнение о Бибикове. Я вам писал, что он умный, проворный человек. Д[ядюш­ка] Ив[ан] Матв[еевич], который воспылал им очень скоро, писал к Ипполиту о нем, что он храбр, как Ахиллес, учен и опытен, как Нестор, умен, как Улисс.

Я, с своей стороны, не смею утвердить мое суждение о нем ни на слухах, ни на его обращении. Вы упрекаете меня часто, говорите, что я мизантроп. Напротив того, кажется, нельзя дать людям сильнейшего доказательства любви, как огорчать их пороками, заблуждениями и желать, чтоб они обратились к истинным началам. Тот более мизантроп, кто, подавляя чувствительность свою расчетливым эгоизмом, старается забавляться только и не заботится о других, не вменяя ни во что их мнения, их судьбу, их пороки. Не видеть всего сего невозможно. Домашние занятия отстраняют ваше внимание от внешних предметов и от оных вас менее поражают.

Я здесь купил прекрасное маленькое издание Тацита за 10 р. Итак мне петербургский экземпляр не нужен. Что ж касается до Саши, то я говорил несколько раз с Петром Мих[айловичем] Др[ужининым]. Он не берется найти гувернера и говорит, что теперь нет никого в Москве, за которого б он мог ручаться. Это весь­ма трудно. Мне кажется, что лучше вовсе не иметь никого, чем Бидо. Вот мое мнение.

Я никак не отложил своего предположения ехать в Петербург и надеюсь, что исполню вскоре. Свидетельствую мое почтение дедушке. Мои поклоны всем знакомым. Прощайте, любезнейшая маминька. Целую тысячу раз ваши ручки.

Вас многолюбящий сын Никита Муравьев.

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 43. Л. 9-10.

1 После смерти отца в февр. 1817 г. М.С. Лунин вместе с наследством получил огромные долги.

2 В 1802-1804 гг. в Париже Петито издал в 4-х частях «Трагедии» Альфьери на французском языке.

3 Речь идёт о бракосочетании Е.И. Муравьёвой-Апостол и И.М. Бибикова.

86. Е.Ф. Муравьёвой

Февраля 6-го дня 1818.

Москва

Любезнейшая маминька! Я получил письма ваши от 28-го генваря и 1-го февраля. Вы нападаете на меня за то, что я не езжу на большие балы. Но какие же там удовольствия? Я танцую раз каждую неделю весьма регулярно. Большие же балы, верно бы, растравили мою желчь. На днях я был у графини Паниной и у Кат[ерины] Волод[мировны] Новосильцовой. Обе вам кланяются. Вчера я обедал с Мих[айлом] Серг[еевичем] у кн. Вяземского, который едет в Варшаву на днях1. Мы хотим познакомить его с Майером. Это будет для него приятный дом в Варшаве. Мих[айло] Серг[еевич] пишет также об нем к Бороздину2. Я видел у Вяз[емского] Северина с женою3.

Что ж касается до переплетчика, то я вам рекомендую ученика Зегелькена Миллера. Он живет в Мещанской близ Казанской и очень хорошо переплетает. Он никак не уступает Зегелькену.

Здесь теперь живет Александр Федорович Полторацкий, сын Федора Марк[овича], тот, который жил у Олениных. Вы не поверите, какой он хозяин и как он славно управляет делами отца. У него большие обороты в Одессе. Мих[айло] Николаевич все болеет и до сих пор не может поправиться. Он успел переменить уже трех докторов, теперь его лечит Мухин. Новосильцов молодой произведен в офицеры. Мое почтение дедушке. Поклоны всем знакомым. Обнимаю Костиньку и Сашу. Прощайте, любезнейшая маминька. Целую тысячу раз ваши ручки.

Ваш покорный сын Никита Муравьев.

[Адрес:] Ее превосходительству милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в С.-Петербурге, в собственном доме на Фонтанке близ Аничкова мосту.

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 42. Л. 7-7 об.

1 П.А. Вяземский осенью 1817 г. был определён в канцелярию Н.Н. Новосильцева - имп. комиссара при правительстве Царства Польского. Использовался главным образом как переводчик и редактор официальных бумаг, в том числе речей Александра I в Польском сейме, а затем при составлении конституционного проекта. (Мироненко СВ. Страницы тайной истории самодержавия. М., 1990. Гл. 1. - Тайная конституция).

2 В Варшаве при Новосильцове состоял Константин Матвеевич Бороздин.

3 См. прим. 3 к п. 64. (Д.П. Северин в 1817 г. женился на Елене Скарлатовне Стурдзе, которая умерла через пять месяцев после свадьбы.)

88. Е.Ф. Муравьёвой

19 февраля 1818.

Москва

Целую ваши руки и от всего сердца благодарю за добрую память в письмах к брату. Я надеялся поблагодарить вас уже лично, но один из моих процессов в московском Сенате запутывается и затягивается, что продлит мое пребывание здесь еще на несколько дней. За этим исключением мне не на что жаловаться, и я вполне доволен моими делами. Божией милостью они начинают устраиваться.

Я уже заплатил пятьдесят тысяч рублей долга со времени моего возвращения из-за границы и в будущем году буду, вероятно, свободен от самых неотложных долгов. Вот тогда я буду думать всерьез о выполнении священного долга перед родиной. Я буду предпринимать шаги для возвращения в службу, неважно в какой должности или каком чине1. Лишь бы я был полезен в той степени, как позволяют мне мои слабые возможности - это все, о чем я помышляю. Соблаговолите, дорогая тетушка, сказать мне, одобряете ли вы мой маленький план. Ваше одобрение придаст мне рвение и настойчивость, необходимые для его исполнения.

Я не буду скрывать от вас, что очень нуждаюсь в ободрении, так как трудности, треволнения, неприятности, чрез которые я прохожу, и прежде всего лише­ния, которым я сейчас подвергаюсь, весьма тягостны для меня. Брат уведомил меня о данном вами разрешении остановиться мне у вас в С.-Петербурге. Невозможно выразить вам всю мою признательность за это новое свидетельство вашей доброты. Читая ваше письмо об этом, я тотчас подумал про себя: «Вот так бы обращалась со мной моя мать»2. Трудно, невозможно передать на каком бы то ни было языке то, что в данном случае ощущает сердце.

Нижайше прошу вас обнять за меня моего брата Александра и сказать тысячу добрых слов любезному и дорогому Константину. Соблаговолите, дорогая тетушка, принять уверения во всех тех чувствах, которые сохранит на всю жизнь вам преданный племянник

Мишель Лунин

Любезнейшая маминька, сегодня едет из Москвы Дмитрий Николаевич - я пользуюсь сим случаем. На днях был у меня Файо[?]3, который свидетельствует вам свое почтение. Он теперь на воле и гувернером где-то в Нижегородской губернии и приезжал в Москву на несколько дней. Я также отыскал здесь Прадела, который живет у графини Протасьевой4, он весною едет во Францию, где он отыскал родню. Он так же весел и любезен, как и прежде, и просил меня свидетельствовать вам свое почтение. Мы с ним вместе вспоминали об Ожаровской и вместе об ней сожалели. Вчера я был у Мерлиной. Над[ежда] Евгр[афовна], Григорий и Дмитрий Аполлоновичи свидетельствуют вам свое почтение.

Сегодня я целое утро расставлял ундер-офицеров - завтра парад, открытие монумента Пожарского. Я спешу, чтоб застать Дмитрия Николаевича. Целую ты­сячу раз ваши ручки. Обнимаю Сашу и Костиньку. Прощайте, любезнейшая маминька.

Вас многолюбящий сын Никита Муравьев

ГАРФ. Ф. 1153. Оп. 1. Д. 43. Л. 19-20.

1 Лунин был уволен в отставку 6 окт. 1815г. в то время как он подавал рапорт всего лишь об отпуске.

2 Покойная Феодосия Никитична Лунина была родной сестрой отца Н.М. Муравьёва.

3 Фамилия написана неразборчиво; вероятно, бывший гувернёр Муравьёвых.

4 Протасьева - вероятно, гр. Протасова Варвара Алексеевна. Елизавета Ивановна Ожаровская умерла в 1814 г.