Новое о декабристах

К группе лиц, привлекавшихся к следствию неарестованными, примыкает подполковник Николай Иванович Комаров. Привезенный в Петербург, он не был заключен «под стражу» и находился в столице, очевидно, на одной из казенных квартир (вероятнее всего, в Главном штабе), связанный запретом «не отлучаться впредь до повеления». Комаров известен как автор подробных показаний о Союзе благоденствия и его персональном составе, а также о заседаниях Московского съезда 1821 г. Эти показания использовались на следствии в качестве уличающего материала. Однако, хотя названные им в качестве участников тайного общества лица и были арестованы, едва ли не все они оказались оправданными, поэтому роль его показаний в обнаружении членов тайного общества сравнительно невелика.

В собственных показаниях Комаров приложил все усилия, чтобы убедить следствие в их полной «откровенности». Ему удалось доказать свое постоянное намерение «прекратить» общество, которое стало заниматься проектами изменений государственного строя, и полное незнание всех «злонамеренных» планов заговорщиков. Однако, обнаруживая в показаниях свое неприятие и сопротивление «политическим планам» тайного общества, Комаров тем самым признавал и определенную степень осведомленности о них. Эта осведомленность могла стать основанием для привлечения его к ответственности.

В переписке Николая I и великого князя Константина Павловича содержатся важные данные о восприятии содержания показаний Комарова и его линии поведения на следствии высшей властью. Пересылая брату копию показаний Комарова, император полагал, что последний «несомненно очень правдив и, кажется, человек прямой и действительно почтенный», а его показания дают «ясное понятие» о «ходе заговора во 2-й армии». Интересно, что Константин Павлович выразил, через некоторое время, другое мнение: с его точки зрения, показание Комарова «слишком запоздалое, рассудительное, натянуто, чтобы счесть за добровольное чистосердечное признание», его цель - «отклонить от себя подозрение» и, более того, ввести в заблуждение расследование, показав, что тайное общество было распущено.

Это еще раз свидетельствует о том, что декларируемая «откровенность» показаний не гарантировала их истины. Константин заметил в показаниях Комарова «рассудочность», которая проявилась в стремлении освободить себя от наказания, от любого подозрения в участии в политической цели декабристской конспирации. Говоря о собственной готовности «прекратить» существование декабристского общества, Комаров, однако, не сообщил власти о его деятельности (как это сделали, например, Грибовский и Юмин).

Что касается «натянутости», то в ее основе лежало указанное нами выше противоречие, связанное с противодействием Комарова политическим намерениям заговорщиков. Подобная «рассудочность», конечно, вызывала подозрения, поскольку была несовместима с откровенным, правдивым показанием, но следствие и Николай I, видимо, поверили Комарову.

По-видимому, в силу проведенной им линии «откровенных признаний» и установившегося с первых дней привлечения к процессу фактического сотрудничества со следствием, после 11 февраля Комаров был отпущен без наказания, получив 15 февраля 1826 г. «аттестат». Он был приравнен к основной массе не пострадавших участников Союза благоденствия.

Показания о самом Комарове не выходили за пределы участия в тайном обществе до 1821 г. Некоторые из них свидетельствовали, однако, о знании им существования тайного общества после 1821 г., но они игнорировались следствием.

П. Ильин

Дело Комарова опубликовано: ВД. Т. XX. С. 393-412. Мы далеки от укрепившегося в литературе отнесения Комарова к числу предателей и доносчиков. Действительно, его показания на процессе были использованы в качестве одного из первоначальных источников информации о Союзе благоденствия и его персональном составе. Слова об «измене» Комарова тайному обществу, которые содержат мемуары И.Д. Якушкина, и фраза в записках С.Г. Волконского - «...впоследствии был доносчик», по нашему мнению, отражают факт откровенных показаний Комарова на следствии и последующего его прощения.

Более того, оценка Якушкина, по-видимому, есть реакция на открытое несогласие Комарова с целями политического характера, а главное, - с конкретными средствами политического действия (расчеты на военную силу вместо заложенного в уставе Союза влияния на общественное мнение и правительство), которые обсуждались в 1820-1821 гг. среди руководящих участников тайного общества; на это прямо указывают собственные показания Комарова.

Сколько-нибудь определенных данных об «измене» Комарова или сделанном им доносе на тайное общество обнаружить до сих пор не удалось. Если бы Комаров в действительности участвовал в агентурной деятельности против тайного общества или выступил доносчиком, то, несомненно, не преминул бы заявить об этом на следствии, по примеру И.М. Юмина. Намерение «обнаружить» общество, если оно не вернется к своей первоначальной цели - прием защиты на следствии, использованный многими подследственными в своих показаниях.

Между тем, в показаниях Комарова отчетливо видно стремление доказать «чистоту» своих намерений - сохранить тайное общество в рамках просветительской деятельности, а кроме того, достаточно заметны его усилия спасти себя от грозящей ответственности: ведь доказывая свое несогласие с политической целью общества, он там самым обнаруживал свою осведомленность о ней. В свете сказанного позднейшие обвинения в его адрес, высказанные на уровне гипотезы, представляются неубедительными.

Утверждение авторитетного ученого, будто Комаров после своего освобождения был заключен «для вида» в Петропавловскую крепость, основано на недоразумении: использованная исследователем в качестве доказательства сопроводительная записка Николая I относилась не к Комарову, а к вновь арестованному Т.В. Комару. В основе негативной ауры, которая сложилась вокруг образа Комарова в историографии, лежит отношение к нему мемуариста Якушкина и особая ситуация, в которой он, как «отставший» участник Союза благоденствия, оказался на следственном процессе.

№ 2 (1)1

Во имя господа бога и по внушению чистой совести приступаю к изложению здесь вкратце всего того, что по истине знал и помню относительно введения и распространения общества во 2-й армии - общества под названием «Союза благоденствия».

Первый, водворивший преступный союз сей во 2-й армии в начале 1818 года, - был Павел Пестель в год вступления графа Витгенштейна в начальствование 2-ю армиею и у которого Пестель был адъютантом.

По всему вероятию, Пестель был один, если не первый, то из первых основателей сего общества в С[анкт]-П[етер]бурге в конце [1]815-го или в начале [1]816 года, и, сколько могу припомнить, гораздо впоследствии уже из слов его же самого, Пестеля, что коренные члены-учредители сего общества были следующие: два брата Муравьёвы, князь Шаховской, Якушкин (все бывшего Семёновского полка), князь Трубецкой, Александр Муравьёв*, Михайла Муравьёв, Никита Муравьёв (все Гвардейского штаба), Фон-Визин старший, Бурцов, Гвардейского же штаба, и едва ль не оба брата Колошины также из сего же штаба2. Им подле- // (л. 1 «в» об.) жит это решить по совести.

Но что несомненно, так это то, что Пестель привёз с собой в главную квартиру 2-й армии начальный зародыш, - и вот как приступал он к развитию соблазна на новом поприще для деятельного и проницательного ума своего.

По крайней мере, способ действия убеждений на меня и, вероятно, и на других отдельно в то же время состоял в том:

Внушая, что наш долг есть необходимо стремиться к пользе общей двумя путями: это ускоряя нравственное образование ума и чувствований, чтоб уметь приложить их со временем на общеполезное, к чему надобно приготовлять себя внимательным чтением подобных авторов, как Бекариа, Филанжери, Махиавеля, Вольтера, Гельвеция, Цея, Смита и прочих в сём роде, политической экономии и философии, яко бы рассуждающих о возвышенных обязанностях человека-гражданина.

Что без этих понятий и сведений не достигнешь быть полезным ни себе, ни обществу, ни отечеству, что даже скрытная воля монарха стремится усильным образом к развитию подобных идей в российском юношестве и в войсках, // (л. 2) указывая и опираясь различными3 доводами на речь, произнесённую государем в Варшаве к представителям народным, как на сокровенную мысль его4 и которую надобно нам самим стараться постигнуть и усовершать до времени тайно, чтоб сделаться достойными к принятию и к разумению приготовляемого нового правительствования.

Словом, вот почти в чём состоял главный смысл начальных и постепенно вводимых идей к нам, сопровождаемых разными удостоверениями, что известность этой истины не достигла ещё до отдалённых краёв 2-й армии, коснеющей во мраке, а созревает уже весьма в Петербурге и в других местах в кругу людей образованных высшего класса и звания.

Между коими для обоюдного сообщения мыслей и понятий своих составились вечерние частые соединения для чтения и суждений5 в часы отдохновений от служебных занятий и как лучший способ взаимного друг друга познания и передания сведений6, мыслей и откровений общеполезных.

Таким образом понемногу и исподволь начинались вводиться в главной квартире вечера чтения, суждений и разных толков, прежде // (л. 2 об.) едва ль бы многим из нас понятные по названию, а не токмо по сущности своей. Пестель7, находившись весьма долгое время при графе и умея постоянно притворничать и скрывать от него свой образ мыслей, пользовался давней его доверенностью и уважением от своих товарищей, а по способностям своим скоро начинал получать явный перевес мнениями своими не только в главной квартире, но и в армии.

_____
*Александр Муравьёв, обратившийся после постигшего его несчастья в Москве, когда он был арестован лично покойным государем или вслед после женитьбы своей, в совершенный мистицизм, так что его товарищи не могли впоследствии присообщить к себе.

1 На полях вертикальная помета карандашом: «Докладывано к соображению при допросах».

2 Восемь строк от слов «что коренные члены-учредители...» на полях отчёркнуты карандашом.

3 Слово «различными» вписано над строкой.

4 Далее зачёркнуто «и», ошибочно написанное дважды.

5 Против строки со словами «соединения для чтения и суждений» поставлен на полях вопрос.

6 Далее зачёркнуто «и».

7 Фамилия подчёркнута карандашом.

Во время отъездов на смотры войск, сопутствуя графу, имел случай скоро ознакомиться в армии и составить связи потом, имея притом и по занятию своему в составлении отчётов и записок об успехах в полках по фронтовой части влияние значительное на полковых и баталионных командиров; он умел в свою пользу извлекать из всего выгоды для достижения преднамеренной цели в распространении своего образа мыслей.

Он сохранил подобное влияние ещё некоторое время и по назначении начальником штаба генерала Киселёва на место генерала Рудзевича, расположением которого Пестель постоянно пользовался и, следственно, тем ещё более умножал вес свой в армии и в штабах, умея соединить расположение двух первых лиц в армии, что весьма содействовало // (л. 3) к успеху его намерений, чтоб утвердить положительно и довольно скоро первородный корень общества1.

Скоро с назначением генерала Киселёва присоединились к Пестелю ревностные сначала сотрудники ему: Бурцов2, адъютант нач[альника] штаба и майор Аврамов2, но как они также пользовались расположением своего начальника генерала Киселёва, желавшего и скоро успевшего отобрать смотровую часть и другие отрасли по управлению в штабе от Пестеля в свою зависимость, то от сего столкновения самолюбий на один и тот же предмет, яко более прочих дающий вес в армии, произошли несогласия между Пестелем3 и Бурцовым, и каждый старался действовать отдельно в своих видах, желая усилить всякий свою сторону большим числом приверженцев.

Но Пестель упредил перевес во мнениях в свою пользу, и правила общества, изложенные в так называемой «Зелёной книге» (1-й части) (а о последующих никогда известно мне не было, да едва ль они и составились), распространялись им успешнее других, переходя далеко и за пределы сей книги, ибо в сей первой части, которой один // (л. 3 об.) экземпляр только я видел у Пестеля, сколько я припомнить могу, ничего не было особенно противного долгу честного человека, и смею сказать, исключая токмо скрытности её от правительства.

В ней неприкосновенна была ни господствующая вера, ни главные обязанности в отношении государя и государства, даже вменялось в долг раскрывать всякого рода злоупотребления властей, равно военных, как и гражданских, и доносить об них, сохранять нравственность в высочайшей степени, не нарушая существующего порядка в правлении4, предлагать, однако же, лучшие замечания, а главное, чтоб5 распространять кротость обращения в войсках с офицерами и солдатами, крепостными людьми и поселянами, и на образование нравственное, как выше сего объяснял я.

В таком или, может, несколько усиленном виде у некоторых членов вновь поступивших оставались понятия об обществе довольно долгое время во 2-й армии и почти в течение всего [18]19-го и половины6 [18]20-го годов. Правило было то, чтоб // (л. 4) принимаемые вновь члены не имели права сами принимать, а только коренные члены сохраняли сие право себе; отчего [о] некоторых и неизвестно, ибо они не извещали всегда о своих приобретениях.

Эпоха, когда начались раскрываться глаза, может, у многих новобранцев, когда показались на сборищах в Тульчине люди высшего разбора, принадлежащие к обществу уже прежде7 или вновь поступившие с образом мыслей несравненно более смелым противу прежнего в отношении к суждению о правительстве. В числе коих: генерал-интендант Юшневский, фон-Визин, поступивший с полком в состав 2-й армии, Орлов (Мих[аил] Фёдорович), Охотников, майор 38-го егерского полка, к[нязь] Сергей Волконский, Лунин, бывший в Кавалергардском полку и Муравьёв Никита8 (оба сии были проездом из Одессы). Тогда же сделалось известным, что вообще общество приобрело много ревностных членов и по другим местам, а предпочтительно в кругу военном. Вот об ком // (л. 4 об.) дошло до сведения моего, сверх состоящих в Тульчине и кроме вышепоименованных.

В Тульчине

Николай Комаров

Руге9  - Квартирмейстерской части

Николай Филиппович

Адъютанты графа Витгенштейна

Князь Барятинский

Ивашев - слабо принадлежал всегда

Крюков

Баранов

Граф Витгенштейн, что флигель-адъютантом - более знал о сущест[вовании] обще[ства]10, чем принадлежал к нему, и завлечён Пестелем и Барятинским для наружности

Юшневский, Пестель, Бурцов, Аврамов, об коих уже сказано, Охотников, Орлов, Фон-Визин, Волконский.

Полко[вник] Остафьев - что ныне, кажется, генералом был полковой командир

Полко[вник] Кальм - что генер[ал] в 19-й див[изии], был полко[вым] ком[андиром] 28-го егер[ского] полка

Полко[вник] Непенин - принадлежал поверхностно, полко[вой] командир 32-го егер[ского] полка

Майор Раевский - 32-го егер[ского] полка

Майор Юмин2 - того же полка

Подпол[ковник] Липранди2 - отставной Квартир[мейстерской] части, жил в Кишинёве

Полко[вник] Краснокутский - бывший полковой командир Олонецкого полка, с выступлением полка скоро из армии он потерян был из виду общества, потом оставил службу и, может быть, и общество. Он теперь обер-прокурор. Пестель должен знать об нём короче // (л. 5)

Басаргин - адъютант генерала Киселёва  - всегда был слабо привержен и едва ль не отстал

Вольф - доктор при главной квартире

Об членах, кои сделались известны по слухам.

Пестель должен всех ближе знать это:

Полков[ник] Раевский

Полко[вник] Швейковский

Александр Исленьев - бывший адъютант М.Ф. Орлова, отставной, Московского полка

Его брат Николай Исленьев  - едва принадлежал

1 Семь строк от слов «которого Пестель постоянно пользовался...» на полях отчёркнуты карандашом.

2 Фамилия подчёркнута карандашом.

3 Далее стёрто вписанное над строкой слово «Аврамовым».

4 Слова «в правлении» вписаны над строкой.

5 Слово «чтоб» вписано над строкой.

6 Слово «половины» вписано над строкой.

7 Слово «прежде» вписано над строкой.

8 Фамилии подчёркнуты карандашом; две строки с фамилиями Орлов, Охотников, Волконский, Лунин на полях отмечены двумя крестами.

9 Фамилия отмечена крестом карандашом.

10 Слова «о существ[овании] обще[ства]» вписаны над строкой.

Николай Тургенев - служивший при министерстве

Василий Львович Давыдов - отставной гусарского полка

Его брат Александр Львович - не знаю, принадлежал ли

Стояновский1, служивший в комиссариате 2-й армии, более известен по ревностному масонству.

Иностранец Фурнье1.

Полковник Глинка - состоявший при графе Милорадовиче.

Калошины, Гвардейского штаба, и, кажется, оба давно отстали, особенно старший, служащий теперь в Министерстве финансов.

Пущин - генерал-майор, что был в2 16-й дивизии.

Пущин - что воспитывался в Лицее.

Грабе, полковник гусарского полка, кажется, отстал совершенно3. // (л. 5 об.)

В это же время почти сделались известными доселе скрываемые от некоторых члены Коренного совета общества (о коих в самом4 начале сказано) и вообще уже развитие общества принимало вид более самостоятельный5, и заметно более6 решимости во мнениях. Но тогда, как оно думало начинать приходить в зрелось и приумножаться, волею провидения угодно было поселять несогласия и раздоры, и тайно влагать в разум некоторых холодность и даже отвращение к нему, ибо оно преступило меру ожидаемости от первоначальных условий и уверений7. Даже в Орлове оно становилось иногда заметным; отнести ли это к священным узам супружества7, обращавшим взор его иногда в будущность!

Я давно начал питать мысль низложения общества, но надлежало скрывать благодатную мысль до времени удобного, ибо по мере раскрытия ближайшего, многих из членов, из смирения принявших тон преподавателей дерзких правил, нельзя было предвидеть кроме гибельного конца со временем, тем паче, что действия правительства далеко, как видно было8, // (л. 6) не поощряли к подобному распространению правил9, а всячески оказывалось уже10 противно тому, к чему сначала самого Пестель поощрял нас, - а потом обратил это в вину непостоянства самого правительства, якобы не имеющего ни твёрдости, ни силы к достижению полезного.

Но сии умствования были тщетны, ибо я, как и многие, увидели давно11 обман из опыта и познания людей самих. Обстоятельства о12 сказанных выше несогласиях, возникших в мнениях различных при последних сборищах (наичаще происходящих у Пестеля и у Юшневского), подкрепляли мои надежды.

Пестель подал мысль свою, между прочим, об учреждении временного13 диктаторства для прекращения вкравшегося беспорядка в обществе (имея, конечно, в виду себя) и с тем, чтобы избранного уполномочить властию сделать постановления пространнейшие и более самовластные, чем ничтожные правила, изложенные в Зелёной книге, и что это было только для робких душ на первый раз (вот почти слова его).

1 Фамилия отмечена крестом карандашом.

2 Слова «что был в» вписаны другими чернилами.

3 Слова «кажется, отстал совершенно» подчёркнуты карандашом.

4 Слово «самом» вписано над строкой другими чернилами.

5 Слово «самостоятельный» исправлено с «самостоятельности».

6 Слова «заметно более» вписаны над строкой другими чернилами.

7 Исправлено с другого слова.

8 Слова «как видно было» приписаны другими чернилами.

9 Слово «подобному» написано вместо стёртого, слова «распространению правил» вписаны над строкой.

10 Слово «уже» вписано другими чернилами.

11 Слово «давно» вписано над строкой.

12 Слово «о» вписано над строкой.

13 Слово «временного» вписано над строкой.

Многие различно рассуждали о сём, но никто не принял // (л. 6 об.) сей мысли; одни говорили, что этого не вправе сделать без совещания всех налицо членов, другие что это изменяет коренное правило, что это слишком самовластно, и заменяли эту мысль составлением триумвирата; - но после жарких споров и личных подозрений и это оставалось непринятым.

Я желал и надеялся поколебать всё здание, если не разрушить его собственный раздор, предложением, чтоб1 зимой собраться в Москве доверенным членам от разных мест и там уже положить изменения, в полной надежде, что неожиданность новых лиц и мнений ещё скорее положит разногласия в суждениях и в мерах к преобразованию общества и что оно рушиться только может в отсутствии Пестеля, как самого ревностного члена и самого опасного.

В противном же случае, я дал себе клятву, - бог мне свидетель! - что если в Москве не достигну желаемого конца, то обнаружить это сословие, ибо оно принимало решительно вид желания ввести конституцию со временем, как скоро усилится в своём составе2. // (л. 7) Так как Пестелю не могло быть особого поводу самому ехать в Москву, ибо известно было всем, что у него ни родства, ни связей особых там нет, то он неохотно принял эту мысль, но большинство голосов превозмогло, тем паче, что Орлов, Фон-Визин, Охотников, Бурцов и я без того намерены были ехать этой зимой в Москву.

Главным уполномоченным от Тульчинского общества, невзирая на моё старание быть предпочтительно избранным самому, дабы успешнее действовать в предположенном смысле, однако ж избран был Бурцов, а я ему в виде помощника, ибо признали члены под видом необходимости послать коренного члена, хотя я имел всё право скорее думать, что меня уже подозревали и потому не выбрали одного. Невзирая на то, что Фон-Визин и Пестель во многом не сходились и часто оканчивали споры личностями, но как оба ревностные члены, то Фон-Визин и отправился из Тульчина прямо в С[анкт]-Петербург для совещаний по сему делу // (л. 7 об.) и сообщить Коренному совету о сделанном предположении в Москве; а между тем и отобрать его мнение на это.

Приехавши в Москву, начались у него и собрания в его доме. Из Петербурга прислан был Николай Тургенев, скоро приехал Граббе, Якушкин и многие ещё из членов, Михайла Муравьёв, Охотников и прочие. Фон-Визин предложил мысль, вероятно по совещанию в С[анкт]-Петербурге, чтоб общество разделить на три разряда. Один высший незнаемых, в виде постоянного главного совета, который должен будет управлять и составлять законы обществу. Второй разряд, от него зависящий, - исполнительный, приводящий их положения к исполнению, из него же должны командироваться члены для объездов и наблюдений хода общества по разным местам, а прекратить обязывали3 всякого рода переписку. И, наконец, // (л. 8) третий разряд - нововводимых.

Сии мысли поддерживались его партиею в Москве, именно, Граббе, Волконский4, Якушкин, Фон-Визин меньшой. Охотников и Бурцов, которые и жили у него в доме, кроме Волконского5. Тургенев, которого я в первый раз в сём случае видел, и пользуясь их уважением избран был в председатели совещаний на всё время сего временного сборища.

Он казался весьма умеренным; я старался сблизиться с ним, посещал его часто и в доме его до собраний, и всячески старался, откровенно говоря с ним, наклонить его к уничтожению общества, что ему удобнее теперь, чем кому-нибудь, излагая и даже увеличивая6 ему, что во второй армии оно имеет вид якобинства и угрожает со временем безначалием7 и гибелью; я давал ему чувствовать опасения со стороны полиции во время наших съездов8, словом: всё, что могло содействовать к цели моей.

Я нашёл в нём скоро9 - по притворству ли, или по чувству, но весьма не чуждым // (л. 8 об.) от сего, и он как умный человек вёл дело очень осторожно к цели: он опровергал решительно предположенную таинственность

1 Слово «чтоб» написано вместо зачёркнутого «к».

2 Слово «конституцию» вписано над строкой.

3 Слово «обязывали» вписано над строкой.

4 Фамилия вписана над строкой.

5 Слова «кроме Волконского» вписаны над строкой.

6 Слова «и даже увеличивая» вписаны над строкой.

7 В подлиннике: «безначалием со временем», цифрами «1», «2» над словами указано как следует читать.

8 Семь строк от слов «его к уничтожению общества...» на полях отчёркнуты карандашом, слова «во время наших съездов» вписаны над строкой.

9 Слово «скоро» вписано над строкой.

Фон-Визиным1, и, кажется, Орлов1 также не соглашался с этим распоряжением. Я старался, сколько можно было как не коренному члену, опровергать или по крайней мере, находить во всех предположениях к новому устройству везде и во всём менее или более неудобства; чтоб2 медлить, тянуть и наскучить этой медленностью нетерпеливым и пылким характерам, каковы Граббе, Фон-Визины, Якушкин и Охотников.

Показывая различным партиям и усердие, и опасение, Бурцов по обыкновению был умерен в предложениях и правилах. Калошин, как замечен был мною3, робкого нрава, я не скрыл с ним дурные последствия всего4 и опасения; он начал отставать и редко очень ездить; я пропустил два приглашения к5 собранию: раскрыло ли это сильнее ещё // (л. 9) прежнего подозрения их на меня6, ибо однажды Якушкин1 (один из самых пылких нравов), мне прямо сказал, что он читает на челе моём противное благу общества. «Да, - отвечал я7 ему, - если оно8 не взойдёт в пределы первых правил». - «Это невозможно!»

И точно уже невозможно было, я это знал. Заметно в последний вечер, как я был у Фон-Визина, во всех какую-то вдруг9 умеренность, и вечер сей казался быть более частным, чем политическим. Орлов не был, Тургенев1 скоро уехал. На другой день является ко мне Охотников и объявляет, что ездили они с Фон-Визиным уговаривать и упрашивать Орлова, ибо10 он прислал накануне письмо отречения от общества; старания были напрасны, он, говорят, не согласился и уехал с тем. Тургенев по убедительнейшей просьбе моей созвал членов11, и Бурцов охотно пристал тут к уничтожению решительному // (л. 9 об.) общества формальным образом.

Надобно, и справедливость требует заметить здесь, что полковник Кальм в то время был с полком своим 28-м егер[ским] в Москве12 в карауле, ибо полк сей перешёл из 2-й армии в 5-й корпус. Он знал от меня о собраниях в Москве. Я просил его участвовать в моём намерении и чтоб ездить начать к Фон-Визину, но он настоятельно не хотел ни того, ни другого, ни содействовать к уничтожению, ни к устройству. И не разу не был. Александр Муравьёв, как сказывал мне Бурцов, что он был тогда в Москве, но не пожелал быть в обществе.

Таким образом положено и сделано было Тургеневым13 объявление от имени всех коренных членов по праву, как14 доверенного об уничтожении совершенном общества по несходствию и мыслей, и правил и по убеждению общему положить ему конец. Это было, кажется, в конце февраля 1821-го года. Я полагал и уверен // (л. 10) был в душе моей, что всё наконец рушилось, ибо ход всего дела натурален.

Отречение Орлова надобно было полагать откровенным, ибо он негодовал уже сильно на первенство, принимаемое партиею Фон-Визина, и не один раз повторял, что надобно ещё долго времени пройти, покамест члены откинут личности, частные выгоды и партии, что это - заговор в заговоре, и не один раз с неудовольствием оставлял собрания у15 Фон-Визина. С потерей же его общество оставалось как бы оскорбленным, это видно было на лицах об нем жалевших. Тургенев и Бурцов ослабевали жаром и, казалось, непритворно приступали к уничтожению. Последний из них, яко присланный по уполномочению из Тульчина, получил от

1 Фамилия подчёркнута карандашом.

2 Перед словом «чтоб» зачёркнуто «будь».

3 Слова «замечен был мною» вписаны над строкой.

4 Слово «всего» вписано над строкой.

5 Слово «к» вписано вместо зачёркнутого «на».

6 Слова «на меня» вписаны над строкой.

7 Слово «я» вписано над строкой.

8 Далее зачёркнуто: «пре».

9 Слово «вдруг» вписано над строкой.

10 Слово «ибо» вписано вместо зачёркнутого «на что».

11 Слово «членов» вписано над строкой.

12 Далее зачёркнуто «и».

13 Фамилия вписана над строкой.

14 Слово «как» вписано вместо зачёркнутого «его».

15 Слова «собрания у» вписаны над строкой.

Тургенева объявление об уничтожении общества для доставления во 2-ю армию1. Бурцова отпуск продолжался ещё, и он отправился к себе в деревню, чтоб оттуда быть в Тульчине. Мой же отпуск оканчивался, и я должен был ехать. Я, прибывши в Тульчин, старался прежде2 приватно до приезда Бурцова приготовить порознь членов к принятию радостного // (л. 10 об.) для меня извещениям им, и, зная Ивашева и Басаргина гораздо менее прочих3 привязанными к обществу, сообщил им; они приняли, кажется, с удовольствием, смешанным с удивлением.

Я просил их принять как следует и не допускать Пестелю их переуверить в невыгодную сторону. Но Пестель, от проницательности которого не скрылось, когда я уверял его, что4 как Бурцов настоящий их депутат, то он и остался в Москве5 до окончательного их6 извещения своим приездом, а я, как редко ездил в общество от сильных раздоров, но не7 предвижу, чтобы кончилось удачно.

Надобно знать Пестеля и его ужасную ревнительность к успеху общества, чтоб видеть его сокрушение от сей новости внезапной, разрушающей все его усилия и старания многих лет; догадываясь об уничтожении и умея скрыть однако ж, что он жалел бы совершенно об этом, дабы не подать мне подозрение, что он намерен противиться этому и сослаться с петербургскими товарищами, он сказал только, что они не в праве были уничтожить, что не ими одними основано было. // (л. 11)

Как я не старался ему доказывать, что тут большое количество было людей доверенных, но он упорствовал во мнении до приезда Бурцова, который, созвавши вместе всех8 членов при Пестеле, объявил им, то же самое, что я говорил9 им порознь. Представил им акт объявления. Я приглашал их стараться изгладить в душе и мысль прошедшего и удалился. Бурцов меня уверял, что не только все приняли и сам Пестель покорился необходимости, но и поспешил он, как и обязан был, сообщить и в армию разным10 членам об уничтожении общества.

Богом клянусь, что убеждён был совершенно до сего11 времени, что с тех пор не оставалось никакого следа, что везде всё прервано, разрушено, забыто и даже думаю и теперь, что если Пестель опять12 основал что-нибудь подобное, то едва ль многие пристали к нему из вышепоименованных в главной квартире.

Я торжествовал в душе моей успешным содействием к13 прекращению общества14 и некоторым образом облегчил душу мою от тягостного гнёта, давившего её три года, что меня ещё более убеждало в этой мысли, // (л. 11 об.) что всё совершенно кончено в Тульчине, ибо в возникшем чрез год после сего происшествия в Бессарабии, по управлению 16-ю дивизиею генералом Орловым и прикосновенных к сему делу Раевским, Охотниковым, Непениным и некоторыми офицерами его полка, не открылось никакого следа и связи с прежним: это был новый род идей, проистекших, как кажется, от самого Раевского и в его только15 полку, ибо16 по всем тщательным изысканиям генерала Сабанеева и Киселёва никакого сношения не было17 открыто с прежними членами главной квартиры, или в армии с другими членами18.

1 Слова «для доставления во 2-ю армию» вписаны над строкой.

2 Далее зачёркнуто: «чем».

3 Слово «прочих» вписано над строкой.

4 Слово «что» вписано над строкой.

5 Слова «в Москве» вписаны над строкой.

6 Слово «их» вписано над строкой.

7 Слово «не» вписано над строкой.

8 Слова «вместе всех» вписаны над строкой.

9 Далее зачёркнуто: «и».

10 Слово «разным» вписано над строкой.

11 Далее зачёркнуто: «пор».

12 Слово «опять» вписано другими чернилами. Далее зачёркнуто: «и».

13 Слова «содействием к» вписаны над строкой.

14 Слово «общества» вписано над строкой.

15 Слово «только» вписано другими чернилами.

16 Слово «ибо» вписано другими чернилами.

17 Слово «было» вписано над строкой.

18 Слова «с другими членами» вписаны другими чернилами.

Раевского я знал с малолетства, обучаясь с ним вместе в Москве, с [18]12 года, приняв различные службы, мы не встречались до 1816 года; он был принят в общество в 1819 году, в проезд свой чрез Тульчин в Бессарабию, где квартировал его полк: с тех пор я его не видал. Он не мог не знать об уничтожении общества кроме того, что Бурцов сообщил ему, а ещё более от самого // (л. 12) Орлова, при коем он находился до арестования его уже1 в звании начальника школы юнкеров 16-й дивизии. Но полагать надобно, что он по уничтожении главного общества основал сам отдельное в 32-м Егер[ском] полку, кажется, сие не2 объяснилось в деле военного суда, над ним производимого.

Говоря3 здесь4 об общем предмете, не мог, чтоб не изложить и частностей, которые знакомят ближе с понятием о главном предмете. В Москве теперь я видел двух офицеров второй армии: Басаргина5, возвращавшегося к своему месту из отпуска, и состоящего в отпуску квартир[мейстерской] части подпоручика Горчакова5 и знал их прежде за невоздержанных в суждениях своих, но удостоверяю, что теперь в два раза, как они были у меня в Москве6, я ни одного слова не слыхал от них противного долгу, при нынешних обстоятельствах. А Басаргин прежде был в обществе7.

С уничтожением общества в Тульчине, я осмелюсь сказать об моих частных отношениях: я ждал окончания высочайшего смотра армии, чтоб оставить оную навсегда, слухи о смотре сём почти за год были известны в армии, // (л. 12 об.) я более чем когда-нибудь удвоил снова8 бдительное внимание к распознанию и наблюдению за образом мыслей в главной квартире, и где можно было и в полках, но никак и ничего заметить нельзя было, и все казалось совершенно утихшим. Я с этой мыслью и оставил армию 2-ю после смотра.

Вот, всемилостивейший государь, откровение души моей, навсегда вам признательной: излагаю сие по приказанию вашему с подтверждением лично мною вам сказанного, но излагаю во имя Бога и по гласу совести.

Клянусь честию, благородным званием офицера и неограниченной преданностью к покойному государю и к вам, государь, что объяснил здесь все то, что по краткости времени мог припомнить главнейшего, - если бы что пропустил или забыл, не повините, государь и благодетель мой: в подобные минуты не всегда управляешь связью мыслей и памятью точной в ходе действий и времени, и лиц: - но мог забыть или не знать9 иных, но никого не назову напрасно // (л. 13) или увеличу по пристрастию оттого я и отделил тех, об которых знал по слухам. Пусть отзовётся это мне и детям моим, если хоть сколько-нибудь думал покривить совестью.

Всемилостивейший государь! Я ничего не ищу, ничего не желаю теперь, кроме мирного покоя совести и семейного благополучия. Вы мне его возвращаете: мне остаётся благословлять имя ваше под благотворным правлением вашим, ибо оно таково будет непременно, как начало его было справедливо грозно. Но единожды, государь, очистя дух в войсках от вкравшейся в офицерах10 нравственной заразы, вы обеспечите и мир себе и нам.

Прошу, умоляю однако же об11 одной милости, и оного слова вашего на это12 достаточно будет: не презирать меня как доносчика, но как желавшего // (л. 13 об.) давно исполнить долг свой без погибели не от моей руки, а от собственных заблуждений виновных, если они продолжали ещё таить намерения свои, когда я полагал их совершенно уничтоженными как бы в самом себе.

Осмеливаюсь просить ещё ваше императорское величество поручить себя в случае надобности покровительству вашему, ибо нельзя, чтоб когда-нибудь13 не сделалось некоторым известными14 сии15 откровения мои, кои могут16 ожесточить ненависть в их родных или в17 друзьях, но я готов, государь, запечатлеть кровью своей неограниченную преданность мою к особе священной вашей, наследнику и дому вашему.

27 декабря

10 часов вечера

Всемилостивейший государь,

нижайший верноподданный

Николай Комаров18 // (л. 14)

1 Слово «уже» вписано над строкой другими чернилами.

2 Слово «не» вписано над строкой.

3 Перед словом «говоря» зачёркнуто «я».

4 Слово «здесь» вписано над строкой вместо зачеркнутого «к».

5 Фамилия подчёркнута карандашом.

6 Слова «как они были у меня в Москве» написаны вместо стёртых слов. Слова «были у меня в Москве» вписаны над строкой.

7 Слова «А Басаргин прежде был в обществе» написаны другими чернилами.

8 Слово «снова» вписано над строкой.

9 Слова «не знать» вписаны над строкой.

10 Слова «в офицерах» вписаны над строкой.

11 Слово «об» вписано над строкой.

12 Слова «на это» вписаны над строкой.

13 Слова «когда-нибудь» вписаны над строкой.

14 В подлиннике: «известным некоторым», цифрами «1», «2» над словами указано как следует читать.

15 Слово «сии» вписано над строкой.

16 Слова «кои могут» написаны вместо стёртых слов.

17 Слово «в» вписано над строкой.

18 Показания написаны Н.И. Комаровым собственноручно.

№ 4 (3)

Выписка

Квартир[мейстерской] част[и] подполк[овник] Руге. Точно был принят Бурцовым до 1821 года, хотя находили затруднение в принятии1 его, потому что он иностранец, не родившийся в России и не имеющий собственности, ибо г[осподин] Руге из Норвегии или Дании уроженец.

Баранов жил с Пестелем в Тульчине в одном доме, хотя и г[осподин] Клейн жил тогда же вместе, но принимавши меня, Пестель об Баранове именно сказал мне, что он принадлежит к обществу, // (л. 22 об.) а насчёт Клейна, напротив того, советовал об нём никогда не говорить ему. Баранов очень скоро после сего оставил Тульчин, в котором управ тогда ещё не было, и я после с ним не видался и не слыхал ничего об нём.

Г[осподи]н Лишин был предложен Охотниковым, но им ли был принят после, наверное не знаю. Полагаю, что Бурцов должен знать больше.

О Каверине (служившем прежде майором в гусарском [...]2 полку), при- // (л. 23) помнив себе, что он, кажется, в 1820 году был принят3, я подал о сём записку г[осподину] военному министру особенно.

Стояновский известен был мне собственно, что он масон, как я и показал об нём.

О Пущине, отставном генерал-майоре и о Липранди я показал по слухам, равно как и об иностранце Фурнье.

Из числа 44-х лиц, мною показанных вообще, 8 лиц, которых я показал, известных мне по слухам только // (л. 23 об.) и требующих точнейшего сведения.

Адрес:

В Москве на Пречистенке в доме Аблязовой будет жить коллежский советник Комаров4. // (л. 24)

1 Строка от слов «хотя находили...» на полях отчёркнута карандашом.

2 В подлиннике пропуск.

3 Далее зачёркнуто одно слово.

4 Выписка сделана Н.И. Комаровым собственноручно.

№ 6 (5) 1

Дополнительная записка.

Со всей доброй волею припомнив с первого раза все подробности, относящиеся до сущности по делу бывшего общества в Тульчине, я позабыл было совершенно упомянуть о бывшем внезапном прибытии в Тульчин г[осподин]а Якушкина2, последовавшего в конце осени 1820 года и, кажется, прямо из С[анкт]-П[етер]бурга.

Сколь известно мне сделалось, поводом приезда сего было, сколько могу припомнить:

1 Вверху листа помета карандашом: «Чит[ано] 15 генв[аря]», чернилами: «20 заседание]. К свед[ению]». На полях помета карандашом: «О принадлежности к обществу бывшего л[ейб|-г[вардии] в егерском, а потом в пех[отном] принца Вильгельма полку, а ныне находящемся в отставке подп[олковнике] Норове спросить Пестеля».

2 Фамилия подчёркнута карандашом.

1-е. Уведомление чрез него Тульчинскому или Южному1 обществу, что утверждено в Коренном совете собраться в Москву в продолжение сей зимы для положения об устройстве общества по уважению того, что несогласия, возникшие в продолжение лета в Тульчине и дошедшие до них, заставляют принять удобнейший способ к соглашению мыслей о2 преобразовании правил общества.

2-е. Чтоб постараться согласить3 расположение членов к преобразованию и внушить осторожность в сношениях, общих и частных, по почте.

Не знаю и не помню4 точно, поехал ли г[осподи]н Якушкин5 из Тульчина куда-нибудь далее или возвратился в С[анкт]-П[етер]бург, но едва ль он не отправился к Фон-Визину5, который был у себя в деревне, и с ним уже, может, прибыл в Москву потом. Но что основательно, что он пробыл в Тульчине у нас с небольшим сутки, и я его видел тогда // (л. 26 об.) в первый раз в жизни моей, по случаю неожиданного собрания, от его приезда последовавшего, у Пестеля5, у которого, кажется, он остановился, либо у Бурцова6.

Перебирая часто в памяти моей сообщённые мною различные сведения и припоминая себе, где и кого из главных членов общества я в первый раз увидел, я при мысли сей об Якушкине7 припамятовал сии обстоятельства, хотя неважные по существу своему; но не менее того с воспоминанием об них обязывающие меня довести до сведения и соображения общего. Что вменяю себе в непременный долг всегда сообщать для дополнения того, что я сам знал, что слышал от других и вспомнил по миновании пяти лет.

Обстоятельство сие об назначении собраться в Москву, сообщённое чрез Якушкина8, заставляло меня думать тогда, как и теперь, что подобная мысль моя по сему9 в разговорах и распрях, продолжавшихся во время лета в Тульчине, могла быть передана в С[анкт]-П[етер]бург и принята: хотя мысль одинакая, но цели и желания10 были разные ей, ибо я (как имел уже честь объяснить мою) стремился к разрушению общества, тогда как в С[анкт]-П[етер]бурге члены его11, вероятно желали и приняли или встретились с этой мыслью в намерении к вящему устройству оного, с чем и был, кажется, предпочтительно прислан Якушкин в Тульчин12.

Могло быть и то, что Фон-Визин13, который // (л. 27) (после высочайшего смотра в 1820-м году в Умани его полка (38-го егерского), будучи генералом уже и отчисленным по армии), оставаясь долгое время в Тульчине, передал сие предположение о соединении в Москве как от себя, ибо мысль сия ему нравилась, потому, может, больше ещё, что он имел зимою постоянно пребывание в Москве, а с Тульчинским обществом, покидая 2-ю армию, должен был расстаться.

Но как бы сие ни объяснялось предположение в отношении к другим14, оно же в моем смысле было для меня приятнейшею мыслью, ибо вело меня непосредственно к двум путям: или к разрушению, или к обнаруживанию общества. Не скрывая, однако же, что последнее мне было более15 по силам, чем первое, и едва ль бы16 последовало б уничтожение без настоятельности М.Ф. Орлова, решившегося также в Москве оставить общество17 (как я уже объяснял сие).

Проходя записку мою18 о членах, которые принадлежали к обществу и известны мне были по слухам, я припомнил себе на днях о Норове, кажется служившем (а может и служащим ещё) в одном из гвардейских пехо[тных] полков (едва ль не егерском)19. Я слышал об нём, помнится мне, от Пестеля20. Вменяя долгом себе припомнить, наименовать его, но убедительнейше прошу прежде получить более // (л. 27 об.) надежнейшие сведения (тем паче, что я сам в лицо его не знаю). Избави меня боже сказать понапрасну.

Осмеливаясь сим покорнейше просить принять сии сведения, как новый признак исполнения окончательного моего долга и не повинить меня в забвении их при первом изложении, ускоренным по желанию дать начальные сведения немедленно21, не столь подробные как впоследствии, но не менее истинные.

Подполковник Комаров22

Генв[аря] 11-го // (л. 28)

1 Слова «или Южному» вписаны над строкой.

2 Слово «о» вписано над строкой.

3 Слово «согласить» написано по стёртому тексту.

4 Слова «и не помню» вписаны над строкой.

5 Фамилия подчёркнута карандашом.

6 Слова «либо у Бурцова» подчёркнуты карандашом.

7 Слова «об Якушкине» подчеркнуты карандашом.

8 Слова «чрез Якушкина» подчёркнуты карандашом.

9 Слова «мысль моя по сему» вписаны над строкой.

10 Слова «и желания» вписаны над строкой.

11 Слово «его» вписано над строкой.

12 Слова «прислан Якушкин в Тульчин» подчёркнуты карандашом.

13 Слова «что Фон-Визин» подчёркнуты карандашом.

14 Далее зачёркнуто: «но».

15 Слово «более» вписано над строкой.

16 Далее стёрто одно слово.

17 Две строки от слов «последовало б уничтожение...» подчёркнуты карандашом.

18 Слово «мою» вписано над строкой.

19 Слова «(едва ль не егерском)» вписаны над строкой.

20 Фамилия подчёркнута карандашом.

21 Слово «немедленно» написано по стёртому тексту.

22 Показания написаны Н.И. Комаровым собственноручно.