«Не считать прикосновенным...»

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTUzLnVzZXJhcGkuY29tL2ZvRTQ3dnB1b3pkTmluUWJhNlZHelRwcDRVZ2NnQmFITTcxUnVRLzBqR0pHYkNRRUUwLmpwZw[/img2]

Дрезден. Могила М.А. Габбе на лютеранском кладбище Св. Троицы (Trinitatisfriedhof). Фотография Н.А. Кирсанова. 2018.

В связи с контактами с С. Муравьёвым-Апостолом и М. Бестужевым-Рюминым, оказался в поле зрения следствия - командир 16-го егерского полка Михаил Андреевич Габбе.

Согласно письму М.М. Спиридова от 2 февраля, обращённому на имя императора, Бестужев-Рюмин поручил ему «непременно» принять в тайное общество полковника Габбе. Бестужев-Рюмин советовал «набирать сообщников» среди тех, кто имел «неудовольствие на правительство». Габбе казался ему весьма пригодным для этого: его брат был разжалован в солдаты. Спиридов, по его словам, не выполнил поручения Бестужева, хотя посетил место расположения полка Габбе в ноябре 1825 г.

Н.Ф. Лисовский в показаниях от 14 февраля открыл, что 3 января к нему и П.Ф. Громницкому в расположение Пензенского пехотного полка приехал А.И. Борисов, который объявил: «Общество наше открыто правительством через донос полковника Габбе (кажется, командир 16 егерского полка), ругая притом Бестужева, что он его принял. Он (Габбе. - П.И.) хотел скрыться, но Андреевич поехал догонять его... с намерением лишить его жизни...»

Ещё раньше, в ответах на вопросные пункты от 9 февраля, об этом же свидетельствовал А.И. Тютчев: он показал, что данную информацию А. Борисов получил от И.И. Горбачевского.

Спрошенный по этому вопросу лишь 9 мая, Андреевич показал, что цель его поездки была уведомить Муравьёва-Апостола о том, что его разыскивают власти. Приехав в Васильков, на квартире Муравьёва увидел офицеров Черниговского полка - членов Славянского общества. Они сказали Андреевичу, что «полковника Габбе надобно умертвить, дабы он не взял Муравьёва». Андреевич признавал, что «может быть, в рассеянности... и объявил им на то моё согласие», но намерения убить Габбе не имел.

В связи с показаниями Спиридова, Лисовского и Тютчева о Габбе запрашивали других полковых командиров, входивших в Васильковскую управу: И.С. Повало-Швейковского, В.К. Тизенгаузена, а также Бестужева-Рюмина и С. Муравьёва-Апостола (29 марта). Все они отрицали участие Габбе в тайном обществе.

Вместе с тем, М. Муравьёв-Апостол показал о принятии Габбе в Союз благоденствия М.А. Фонвизиным, но последний отрицал знакомство с Габбе. В данном случае велика вероятность того, что автор показания перепутал по созвучию фамилий Габбе с П.Х. Граббе, действительно принятым Фонвизиным.

Следствие, приняв к сведению полученные показания, а также отрицание участия Габбе в тайном обществе со стороны С. Муравьёва-Апостола, Бестужева-Рюмина и других «главных членов», оставило его без внимания. Однако, согласно мемуарам Горбачевского, Габбе был прямо назван среди членов Южного общества, объявленных Бестужевым-Рюминым собравшимся на объединительном совещании в Лещинском лагере.

Неожиданные данные открывают источники, современные событиям. Согласно донесению полковника Чеботарёва генерал-лейтенанту Гогелю от 27 января 1826 г., сохранившемуся в бумагах последнего, обнаруживается близость Габбе к С. Муравьёву-Апостолу. Чеботарёв вскоре после разгрома выступления Черниговского полка лично встречался с Габбе, говорил с ним и, как выяснилось из разговора, Габбе был «знаком с Сергеем Муравьёвым-Апостолом, приезжал в Лещин к нему и слышал разговоры против правительства».

Как видим, среди членов тайного общества была распространена информация о приёме Габбе, мемуарные источники подтверждают участие полковника в декабристском обществе. Современный событиям документ - донесение Чеботарёва - обнаруживает непосредственные контакты Габбе с лидерами мятежа во время Лещинского лагеря. Все эти данные заставляют усомниться в показаниях «главных членов», категорически отрицавших участие Габбе в делах тайного общества.

Полковые командиры представляли в глазах руководителей декабристской конспирации единственную серьёзную опору военного мятежа, за каждым из них стояла реальная сила - воинское подразделение, готовое последовать по приказу командира в любом направлении. Поэтому привлечение их в тайное общество было необходимым компонентом деятельности по расширению влияния и подготовки планируемого в перспективе выступления.

В особенности эта сторона конспиративной активности выходила на первый план для руководителей Васильковской управы, лелеявших планы испанского сценария «военной революции». Обнаружение на следствии всех офицеров в высоких чинах, которые оказались в поле влияния тайного общества или были формально приняты в ряды членов, открывало возможность вскрытия наиболее опасных элементов плана «военной революции», расширяло круг обвиняемых и, безусловно, отягощало «вину» подследственных.

П. Ильин