*  *  *

Теперь перейдем к тем личностям, которые имели отношение к декабристским кругам и жили в Иркутске в собственных усадьбах.

Владел в городе своим домом «декабрист без декабря» Владимир Федосеевич Раевский, несмотря на то, что постоянное место жительства у него было в селе Олонки. Дом находился в 1-й части в Тихвинском приходе, ранее он принадлежал губернскому архитектору Я.А. Кругликову. Не живший постоянно в городе Раевский сдавал усадьбу в аренду. Именно в ней было открыто 21 апреля 1838 г. Сиропитательное заведение для девочек, учрежденное Иваном и Логином Медведниковыми по завещанию их покойной матери Е.М. Медведниковой.

Заведение находилось в доме Раевского до 10 марта 1840 г., когда по требованию хозяина было вынуждено переехать на три месяца в другое помещение, а затем торжественно переведено в собственное здание на Преображенской улице.

Позднее, в 1843 г., числившийся крестьянином Идинской волости В.Ф. Раевский сдавал усадьбу дедюхинскому 1-й гильдии купцу Григорию Сергеевичу Лапину с платой 600 р. в год. В документе также отмечается, что в случае, «если дом сгорит по вине постояльца, Лапин должен заплатить Раевскому 6000 р.». Эта цифра, с учетом того, что дом до этого сдавался под сиропитательное заведение, говорит о его немалых размерах и достаточно высокой стоимости недвижимого имущества владельца. Важно помнить, что ранее усадьба принадлежала архитектору Якову Алексеевичу Кругликову и дом явно был возведен по его проекту с достаточным вкусом.

К сожалению, нам неизвестны точное местонахождение усадьбы в Тихвинском приходе и сведения, до какого времени В.Ф. Раевский ею владел. По его духовному завещанию, засвидетельствованному в губернском правлении 12 февраля 1875 г., все его движимое и недвижимое имущество отходило сыну, есаулу Михаилу Владимировичу, служившему в енисейском казачьем  полку. Но можно с уверенностью утверждать, что усадьба не сохранилась, так как во время страшного иркутского пожара 22 и 24 июня 1879 г. весь Тихвинский приход выгорел.

Имел в Иркутске дом Владимир Александрович Бечаснов. По окончании срока каторжных работ, в 1839 г., он был переведен в село Смоленщина Жилкинской волости, недалеко от Иркутска. После амнистии 1856 г. Бечаснов продал дом, землю возвратил в казну, а сам переехал в город, купив здесь усадьбу. В ответе на вопрос, где находилась эта усадьба, будем опираться на следующие сведения. Б.Г. Кубалов указывает, что декабрист жил «где-то на Луговой улице, против пожарной части». В газете «Иркутские губернские ведомости» за 1865 г. в объявлении читаем: «Отдается в наймы дом наследниц Бечасного, на Луговой улице, возле дома г. полицеймейстера <…>».

Объявление относится к 1865 г. Посмотрим на ближайшем по датировке к этому времени плане города, где находился дом полицмейстера. Такой план имеется за 1869 г. На нем по Луговой улице (ныне ул. Марата) под № 34 указано «помещение полицеймейстера». Тогда, если наше предположение правильно, на плане съемки 1862-1864 гг. усадьба Бечасного может быть под № 260. Хоть маленькая, но все же находка.

Есть и еще одна. В тех же «Иркутских губернских ведомостях», но уже за 1871 г., находится объявление, имеющее непосредственное отношение к усадьбе декабриста, времени ее приобретения и тем, к кому она перешла после его смерти. В разделе «О совершении купчих крепостей» читаем:

«О вводе во владение <…> жену инженер-поручика Ольгу Владимирову Матвееву и жену гражданского топографа Анну Владимирову Антонову, урожденных Бечасновых, каждую по равной части, в недвижимом  имении,  состоящем по 1-й части Иркутска, в приходе Тихвинской церкви, заключающемся в деревянном доме со строением и  землею, завещанном им, Матвеевой и Антоновой, отцом их потомственным дворянином Владимиром Александровым Бечасновым по духовному завещанию, явленному в иркутском губернском правлении 6 октября 1860 г. под № 135, каковым имением завещатель Бечаснов владел по крепостному акту, на имя его совершенному в иркутском губернском правлении, 2 июля 1857 г. под № 58».

Недолго пожив в своей городской усадьбе, В.А. Бечаснов умер 11 (по другим данным, 16) октября 1859 г. При большом количестве детей, которые были у Владимира Александровича (Анна, Ольга, Надежда, Зинаида, Вадим, Вячеслав и Михаил), как видно из духовного завещания, недвижимое имущество досталось только двум дочерям. Объяснение этому встречается в письме Ф.Н. Львова Д.И. Завалишину от 2 февраля 1860 г.: «От него [Бечасного] осталась вдова-пьяница и дети, из коих 2-х или 3-х дочерей (уже на возрасте) он признавал законными и оставил им дом, а остальные в этом наследстве не участвуют и вместе с матерью будут пользоваться другим домом».

Усадьба не сохранилась, она погибла еще в 1879 г. во время иркутского пожара. Сейчас на этом месте жилой дом по ул. Марата, 17.

Самый известный из всех декабристских домов в Иркутске - это, конечно же, дом Сергея Григорьевича Волконского, о котором много написано и история которого достаточно подробно изложена в различных публикациях. Ко всему сказанному в этих работах со своей стороны мы могли бы добавить совсем немного (только некоторые детали).

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQ0LnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvd0VBNDZWWUl0c0xhSzFFQllFOUtvTTVEZmp5N3Z2QWlLaWxnYWcvNmY1UlhqcEEybDAuanBnP3NpemU9MTg3NXgxMzMyJnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj0xYTRjMGQ4Yzc1NWMzODgyNGU0MzQzZTM5YjdmYjFjZSZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]

8 сентября 1844 г. В.Я. Руперт обратился к состоявшему в должности иркутского гражданского губернатора А.В. Пятницкому со следующим письмом: «Снисходя на просьбу жены государственного преступника Марии Волконской, я разрешил ей, с согласия г-на Сенатора, ревизующего Восточную Сибирь, переехать с детьми и жить в Иркутске для пользования от одержимой болезни, с тем чтобы ее муж оставался на месте поселения в д. Урик, и не воспрещать ему посещать ее частовременно по нескольку дней в течение недели. Уведомляя о сем Ваше превосходительство, покорнейше прошу приказать градской полиции не препятствовать Волконской в найме квартиры и пользоваться позволением, ей данным».

А уже в январе 1845 г. граф А. Ф. Орлов после всеподданнейшего доклада уведомил генерал-губернатора, что «Волконской дозволяется остаться в Иркутске впредь до выздоровления, с дозволением мужу ее приезжать туда по временам». «<…> Я поселилась в городе, - читаем в мемуарах Марии Николаевны. - Мужу было дозволено навещать нас два раза в неделю, а несколько месяцев спустя и совсем туда переехать».

Семья заняла, как писал Н.А. Белоголовый, «большой двухэтажный дом, в котором впоследствии помещались всегда губернаторы», а сам же князь, «тяготея больше к деревне, проживал постоянно в Урике и только время от времени наезжал к семейству, но и тут - до того барская роскошь дома не гармонировала с его вкусами и наклонностями - он не останавливался в самом доме, а отвел для себя комнатку где-то на дворе, и это его собственное помещение смахивало скорее на кладовую».

Описание дома встречается и в дневнике Ю. Сабиньского от 27 сентября 1844 г.: «Волконские наняли тут дом, правда, довольно большой, но гораздо менее удобный и имеющий меньше помещений, чем их жилища в Урике и Камчатнике». Как видно на плане города съемки 1843 г., помимо главного дома, в усадьбе было как минимум четыре постройки.

Устроившись в наемном доме, Волконские занялись переносом в Иркутск дома из Урика. Но для начала нужно было приобрести подходящее усадебное место.

7, 8 октября и 11 ноября 1846 г. статский советник князь Григорий Волконский получил в Иркутском губернском правлении крепостные акты на приобретение у разных лиц трех участков земли, состоявших по второй части города в Преображенском приходе. Причем два из них были без застройки, а один - с домом («7 октября [1846 г. выдан акт] на место земли, проданное коллежскою секретаршею Александрою Повалишиною статскому советнику князю Григорию Волконскому, состоящ[ее] по 2 части в Преображенском приходе, поперешн[ику] 17 с[аж]. 2 ар[шин]».

«8 октября [1846] [выдан акт] на место земли, проданное вдовою казачкою Анною Оглоблиною, писарскою женою Екатериною Никитиною, мещанскою женою Федосьею Осокиною, крестьянскою женою Екатериною Савиновою и иркутским цеховым Романом Зверевым статскому советнику князю Григорию Волконскому, состоящ[ее] по 2 части Иркутска в Преображенском приходе, поперешн[ику] 28 с[аж]. 1 Ѕ ар[шин]»; «11 ноября [1846 г. выдан акт] на дом, проданный иркутским цеховым Романом Зверевым, крестьянскою женою Екатериною Савиновою статскому советнику Григорию Волконскому, состоящ[ий] по 2 части в Преображенском приходе, поперешн[ику] 10 Ѕ [с.]»). Без сомнения, из этих усадеб и сложилась будущая усадьба Волконских.

Волконские прожили в арендуемой усадьбе, вероятно, с сентября 1844 г. до середины июня 1847 г., когда переехали в собственный дом.

Что же касается истории дома, где временно проживала семья декабриста, то она следующая. На плане Иркутска 1829 г. на этом месте показана постройка, которая обозначена как «воспитательный дом» (воспитательный дом в Иркутске был открыт 22 июля 1808 г.). В 1847 г. Приказ общественного призрения, в ведении которого находился воспитательный дом, продал усадьбу титулярному советнику, а позднее - коллежскому асессору Козьме Яковлевичу Дарагану, который состоял чиновником особых поручений при генерал-губернаторе  В.Я.  Руперте, был знаком с декабристами, особенно близко с А.В. Поджио, которого в 1860 гг. пригласил в свое подмосковное имение в качестве управляющего.

К.Я. Дараган заказал проект на переделку главного дома городскому архитектору А.Е. Разгильдееву. После перестройки хозяин в 1849 г. продал его купцу Е.А. Кузнецову, усадьба которого находилась по соседству, а тот, в свою очередь, пожертвовал усадьбу казне для квартиры гражданского губернатора. Передан дом был во владение казны  31 марта 1853 г.

Первым здесь поселился военный губернатор Иркутска и иркутский гражданский губернатор К.К. Венцель. Дом оставался резиденцией иркутских гражданских губернаторов до февраля 1917 г. В соседнем с домом губернатора большом флигеле расположилось и губернское управление, здесь вели прием губернатор и чиновники четырех отделений. В этом же доме в 1906-1909 гг. находились губернский статистический комитет и губернское по воинской повинности присутствие.

После революции дома были муниципализированы, в 1920 г. в усадьбе были открыты два детских дома: «Дом ребенка имени 3-го Интернационала» и «Дом ребенка имени Луначарского», в 1926 г. здесь размещался детский дом «Юный труд». В 1930 гг. дома использовались под жилье работников завода им. В.В. Куйбышева. В 1932 г. здание губернского правления было отдано под общежитие рабочих-немцев, приехавших из Германии на строительство металлического завода.

В 1979 г. дом губернаторов был разобран и перенесен для реставрации в мемориальный комплекс «Декабристы в Иркутске». На его месте в 1982 г. построен инженерный корпус завода тяжелого машиностроения.

Об усадьбе Трубецких рассказывалось мало, поэтому мы постараемся изложить больше фактов. Усадьба, которую приобрели Трубецкие в Иркутске, располагалась в Знаменском предместье, недалеко от Знаменского женского монастыря, по дороге, ведущей в сторону Якутска (к середине XIX в. она станет называться Якутской улицей).

Судя по планам города первого десятилетия XIX в., эта территория уже была освоена. Например, на плане Знаменского предместья 1814 г. мы видим имевшиеся на тот период строения в усадьбах, наличествуют они и в будущей усадьбе Трубецких, в том числе запруда на Пшеничном ручье, образовавшая небольшой водоем. Есть версия, что семья купца-мореплавателя Г.И. Шелихова имела деревянный дом в том месте, которое позже принадлежало губернатору И.Б. Цейдлеру.

Данное предположение могло возникнуть на основе воспоминаний В.И. Вагина, в которых он пишет: «Адъютант Руперта, Яков Безносиков, человек образованный и очень неглупый, женившись на дочери красноярского богача (впрочем, скоро потом прогоревшего) Николая Мясникова, вышел в отставку и задавал целые вакханалии в Знаменском  предместье,  в  бывшем шелеховском доме, где ныне техническое училище». Правда, В.И. Вагин не указывает инициалы Шелихова, а, как известно, в Иркутске в конце XVIII - первой половине  XIX в. жили и  другие представители этой фамилии.

Первым определенно известным нам владельцем большого места был иркутский гражданский губернатор Иван Богданович Цейдлер, прибывший в город 14 августа 1819 г. с назначением на должность коменданта. 28 июня 1821 г. по рекомендации  М.М. Сперанского император  назначает его гражданским губернатором. Думается, что после этого у Цейдлера появляется больше возможностей (как финансовых, так и административных) приобрести в городе недвижимость. Известно, что в Иркутске в собственности у семьи Цейдлеров были два дома и дача. Пока невозможно указать  местоположение  домов.

А вот где находилась заимка - было хорошо известно современникам в 20–50-х гг. XIX  в. Она располагалась вдали от центра города, напротив Знаменского монастыря, и представляла собой довольно значительную территорию,  отличавшуюся «своим устройством, обширный при даче сад уподоблялся роскошному парку». Через всю усадьбу протекал ручей, на котором с помощью запруды был сделан небольшой пруд.

По нашему мнению, усадьба застраивалась не только до приобретения ее Цейдлером, но и в 1821-1829 гг. Хозяин проявлял большой интерес к садоводству. В конце 1820-х гг. Н. Щукин отмечал: «В саду гражданского губернатора я видел целую гряду плодоносных яблонь и прививки лучших черенков к диким, которые обещают добрый успех». Именно усилиями хозяина существовали «сад чудесный, оранжерея, ананасное заведение, много фруктовых деревьев <…> и множество ягод разных». Современникам были памятны и «праздники, которые давал в этом доме И.Б. Цейдлер в день именин своих 24 июня. А какая была иллюминация!».

Декабрист А.Е. Розен заезжал, как он пишет в своих записках, в загородный дом губернатора для получения подорожной и проводника, когда ехал летом 1832 г. из-за Байкала на поселение в Тобольскую губернию.

После отъезда семьи Цейдлеров из Иркутска (6 декабря 1835 г.) усадьбу им долгое время не удавалось продать. В конце концов ее приобрел Безносиков, а у него ее купила А.Г. Лаваль для семьи своей дочери Е.И. Трубецкой. Об этом событии М.К. Юшневская сообщала в письме к И.И. Пущину от 10 ноября 1847 г.: «Кат[ерина] Ив[ановна] купила дом наконец, очень хороший. Помните Вы, добрейший Иван Иванович, продавалась заимка губернатора Цейдлера. Теперь она принадлежала г-ну Безносикову, от которого приобрели Труб[ецкие]. Сад чудесный, оранжерея, ананасное заведение, много фруктовых деревьев. Правда, 35 тысяч дом со всем этим заведением. Но сколько радости для детей и удовольствия, сад и множество ягод разных. Они начинают понемногу переезжать в новый свой дом. Далеко немного от города, зато очень спокойно для них будет».

В письме не указаны инициалы Безносикова, за неимением других источников можем только предположить, что им мог быть Степан Севастьянович Безносиков, если в то время он был жив, отставной генерал-майор, иркутский бригадный командир в 1835-1841 гг., у которого в Иркутске была усадьба, или кто-то из его сыновей: Константин Степанович (1811 (1813) - 11 ноября 1876), в то время офицер для особых поручений при генерал-губернаторе  В.Я.  Руперте, впоследствии  генерал-майор; Яков Степанович (1818 - после 1867), в 1838-1847 гг. адъютант В.Я. Руперта, штабс-капитан, позднее управляющий байкальским пароходством наследников Н.Ф. Мясникова, на дочери которого Варваре Николаевне был женат, золотопромышленник. Был еще третий брат, Михаил, но он в описываемое время не находился в Иркутске. Но вероятнее то, что у Цейдлера усадьбу купил С.С. Безносиков, а от него она могла перейти к его сыновьям.

Покупке усадьбы предшествовала переписка в самых верхах, отзвуки которой находим в письме шефа корпуса жандармов А.Ф. Орлова новому генерал-губернатору Восточной Сибири Н.Н. Муравьеву от 12 марта 1848 г.: «Графиня Лаваль, имея намерение купить в Иркутске дом, с тем чтобы дочь ее, жена государственного преступника Трубецкого, проживала в нем с своим семейством, предварила меня о том, прося меня о ее намерении и поставить в известность местное иркутское начальство.

Не находя препятствия к [намере]нию такового желания графини Лаваль, я уведомил ее о том (далее кусочек страницы документа оборван. - А.Г.), с тем считаю долгом также ныне просить Ваше превосходительство, изволите ли Вы, Милостивый Государь, сделать распоряжение о дозволении Трубецкой и ее семейству проживать в таковом доме, ежели он будет куплен».

Интересно здесь то, что, если сравнивать по датам сообщение М.К. Юшневской с приведенным выше письмом, пока велась эта переписка, дом в Иркутске уже был куплен и заселен. Подтверждение этому встречается и в дневнике Ю. Сабиньского: «11 ноября 1847, вторник. Трубецкие купили себе дом за городом и на днях переезжают туда».

До этого Е.И. Трубецкая уже официально жила в городе с начала 1845 г.

13 января 1845 г. А.Ф. Орлов сообщил генерал-губернатору В.Я. Руперту следующее: «Жена находящегося на поселении Иркутской губернии в Оёкской волости государственного преступника Трубецкого просила о переводе ее с мужем и пятерыми малолетними детьми на жительство в Иркутск, по уважению тому, что она, страдая несколько уже лет глазною болезнью и сильным ревматизмом, нуждается в постоянном медицинском пособии, по неудобству настоящего ее местожительства.

По всеподданнейшему докладу Государю Императору о сей просьбе, Его Величество, согласно с представлением моим, Высочайше соизволил разрешить Трубецкой иметь жительство, с детьми ее, в Иркутске до получения облегчения от болезни, дозволив мужу временно навещать ее, с тем, однако же, чтобы Ваше Превосходительство строго наблюдали, дабы Трубецкой не поселился совсем в городе, но пользовался только Вашим дозволением на временное пребывание и дабы самое сие дозволение даваемо было ему с должною осмотрительностью».

Но разрешение на проживание в городе только Е.И. Трубецкой соблюдено не было. По свидетельству Сабиньского от 19 апреля 1845 г., «несколько дней назад жить в Иркутск переехала вся семья Трубецких». Но где с апреля 1845 по ноябрь 1847 г. они проживали, выявить пока не удалось. А вдруг это был дом по современной улице Дзержинского, 64? И тогда он вполне обоснованно мог связываться в народной памяти с именем Трубецкого.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQxLnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvelhfZFNUTXJ6TGZVdGNBT2ZpV25ZdElhclQ5bWtLeFBneVJYb2cvWWc3dnJyd0NWWVkuanBnP3NpemU9MTg3M3gxMzEyJnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj04YTM3MGQzYjM0ZmFkMDBjNmU3OTVhNjJkODg3ZGZkYiZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]

Ирония судьбы! Вряд ли могла представить себе Екатерина Ивановна, что будет жить в доме человека, с которым у нее произошел конфликт в первые месяцы пребывания в Иркутске. Думается, что не представлял себе такого поворота событий и Иван Богданович Цейдлер. Усадьба, купленная графиней А.Г. Лаваль, числилась ее собственностью и только после смерти графини перешла в собственность Е.И. Трубецкой.

Усадьба давала возможность хозяевам не только спокойно жить, но и заниматься выращиванием различных овощей и фруктов. «Теперь летом у меня более телесной деятельности, потому что у нас большой сад, и я с раннего утра им занимаюсь». Хозяин гордился им, показывал его гостям и угощал урожаем. «Он [Трубецкой] водил меня по своему дому, показывая его разные части и застройку, подобной которой не найдется во всем Иркутске, - записывал 21 февраля 1848 г. в своем дневнике Ю. Сабиньский. - При этом у него есть еще и летний дом в саду.

Среди прочих удобств этой покупки у Трубецких есть еще две огромные оранжереи, а в них множество редких цветов и кустарников, около трехсот ананасов и много лимонных и апельсиновых деревьев. А также, что весьма редко в этих краях, у них есть три персиковых дерева, которые плодоносят уже несколько лет, отборных сортов, наверное, единственные в Иркутске, с которых можно ожидать обильные плоды, судя по цветам, которыми эти деревья сейчас покрыты полностью».

Здесь побывали в гостях многие из друзей семьи Трубецких и генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев.

К началу 1850-х гг. Трубецкие решили расширить дом, и в 1851-1852 гг. к нему был произведен пристрой. «Дома большие перемены, - писала А.С. Ребиндер Е.С. Давыдовой, - комнаты все обиты хорошенькими обоями и приняли гораздо лучший вид; сад поправляется, и в нем гораздо более порядка». Планы дома и флигеля воспроизведены Н.Д. Свербеевым в письме к А.А. Елагиной с обозначением комнат нижнего этажа, где в 1856 г. поселились супруги Свербеевы.

В декабре 1856 г. Трубецкой с сыном и воспитанником, а также Свербеевы покинули Иркутск, оставив усадьбу на попечение П.А. Горбунова.

После смерти С.П. Трубецкого по его завещанию усадьба в Иркутске «на монастыре за Ушаковкой»,  оцененная им в 7 тыс. рублей, отошла к его дочерям Александре и Зинаиде, но Александра в 1860 г. умерла, и поэтому наследство делилось между ее детьми и Зинаидой Сергеевной.

Зинаида решила продать усадьбу взаимовыгодно для всех наследников. Это и было поручено П.А. Горбунову с выдачей доверенности в 1862 г.

21 августа 1865 г. в «Иркутских губернских ведомостях» появилось следующее объявление: «Продается дом в предместье Знаменского монастыря наследников Трубецкого. О цене узнать от опекуна Петра Александровича Горбунова».

В 1866 г. усадьбу купил, как указывает в примечаниях ко второму тому «Материалов о жизни и революционной деятельности» С.П. Трубецкого исследователь В.П. Павлова, П.О. Катышевцев за 6 тыс. рублей серебром. Вероятно, речь идет о Петре Осиповиче (Иосифовиче) Катышевцеве (1799-1881), известном купце, золотопромышленнике, городском голове в 1856-1859 гг.

В 1883 г. усадьба вновь меняет хозяев, в объявлении продавцом указывается И.П. Катышевцев: «Продается дом И.П. Катышевцева, со службами и с большим разнообразным садом, в Знаменском предместье». Иосиф Петрович (1824-1884) - сын Петра Осиповича, как и отец, тоже купец, золотопромышленник, городской голова в 1865-1868 гг., к концу жизни был несостоятельным должником, в 1870 гг. переехал с семьей в Петербург, а последние годы прожил в Москве.

Усадьба была приобретена для ремесленно-воспитательного заведения Н.П. Трапезникова. К сожалению, главный усадебный дом не сохранился. В «Летописи» Н.С. Романова (запись за 1908 г.) читаем: «11 января в 7 час[ов] утра в Знаменск[ом] предм[естье] на Трубецкой ул[ице] начался пожар в 2-этаж[ном] деревянном здании Трапезниковского ремесленного училища, занимаемом 27-[м] В[осточно]-Сиб[ирским] стр[елковым] полком, и таковой сгорел. Дом этот построен декабристом Трубецким, и в нем он жил. Город лишился исторического памятника».

Мы привели такой большой рассказ об усадьбе, но считаем это оправданным с точки зрения истории того места, где она располагалась, и лиц, связанных с этой территорией.

В 1842 г. Петр Александрович Муханов был переведен на поселение в Усть-Куду, где в следующем году построил небольшой домик. Иногда, как и все декабристы, проживавшие в расположенных недалеко от Иркутска селениях, приезжал в город, а с 1848 г. (по другим данным, уже в 1847 г.) поселился там постоянно, но адреса его квартир точно неизвестны. Планируя жениться, он выстроил собственный дом.

В статье «Найден дом декабриста» Е. Ячменев и Н. Куликаускене приводят данные о постройке П. Мухановым собственного дома, ссылаясь на цитату из письма Н.П. Моллера М.С. Корсакову от 3 сентября 1853 г.: «Вы спрашиваете, где будет жить Дорохова, на берегу ли Байкала или здесь, в Иркутске? С нами не шутите, Муханов выстроил дом весьма поместительный для супружеской жизни на той улице, где и жил уже, и крыша выкрашена красною краскою <…>».

Как видим, факт возведения Мухановым дома очевиден, но место, где он был построен, из приведенного текста остается неизвестным. Указание на конкретное строение сделал только Н.С. Романов, подписав на обороте фотографии: «Дом декабриста Муханова», не приведя никаких документальных доказательств. Мы полагаем, что основания для такого утверждения у известного иркутского библиофила были, но, к сожалению, о них мы не знаем, поэтому вправе в какой-то степени сомневаться в правильности его утверждения.

О том, что собственный дом у Муханова был, свидетельствует и С.Г. Волконский в одном из своих писем: «Делами покойного Мушки занимаюсь, но безуспешно, на уплату  оставшихся  долгов фондов от его родственников не высылают, а от общего нашего друга М[ихаила] А[лександровича] хоть и имею позволение продать его дом, но не приискивается покупатель,  даю за низкую цену трех тысяч рублей, тог[да] как дом стоил постройкой около шести. Эти долги будут, как кажется, иметь тот же исход, как долги А[ртамона] З[ахаровича] и Ф[едора] Ф[едоровича], благодаря бога, я там не был опекуном; в делах Мушки уплатил половину и все еще надеюсь уплатить и остальное  <…>».  На  плане  города съемки 1862-1864 гг. усадьба под № 1786.

Дом, на который указал Н.С. Романов, сохранился (современный адрес: ул. Тимирязева, 45). Судя по его внешнему облику, можно предполагать, что он был построен по типовому проекту. Впоследствии этой усадьбой владел иркутский купец, гласный городской думы Семен Иванович Толченов.

По некоторым данным, с 1856 г. жил в Иркутске и имел собственный дом Василий Павлович Колесников. Во всяком случае, А.В. Поджио в письмах из Иркутска к С.Г. Волконскому (январь-февраль 1857 г.) и И.И. Пущину (19 января 1858 г.) упоминает о нем как о присутствующем в городе.

Есть еще один любопытный факт, касающийся дома декабриста Александра Михайловича Муравьева. В 1846 г., перебравшись в Тобольск, он продал свой урикский дом, о чем сообщал в письме С.Н. Муравьевой: «<…> дом продал, и он уже перенесен в Иркутск». По описанию современников, это был большой дом, «глаголем, одноэтажный, саженей на 15, со множеством комнат». При нем были громадные постройки: двухэтажные амбары, конюшни, скотские дворы, кухни, людские. Купил его золотопромышленник Соловьев (вероятно, Степан Федорович Соловьев, почетный гражданин, санкт-петербургский купец 1-й гильдии) и перевез в Иркутск в Троицкий приход. В 1860 гг. он принадлежал учителю Залесову.

Скорее всего, дом погиб в пожаре 1879 г.

Конечно, мы не рассказали обо всех местах проживания декабристов в Иркутске, а обитали они здесь, например в 1840-е гг., и гласно и негласно.

Как  писал  Б.В.  Струве,  «некоторые  другие  декабристы,  поселенные  близ Иркутска, жили также в городе скромно и уединенно, посещая постоянно дома Волконских и Трубецких, с которыми они составляли, так сказать, одну семью», но проблему, которая требует дальнейшего исследования, обозначили.