13. М.М. Нарышкину

16 августа 1843 г. Пятигорск

С последней почтой я ждал твоих известий из Владикавказа, мой милый друг Михайло Михайлович. Мне они нужны были как для себя самого, так и для успокоения твоих добрых знакомых, в числе которых м[ада]м Ренненкампф1 уже несколько раз спрашивала меня, нет ли от тебя весточки? Графиня2 тоже. Что будешь делать с таким искренним участием? Шутки в сторону - они тебя очень полюбили и уважают. Не было дня, чтоб не начинали о тебе речи, и я всякий день был у них, насладиться музыкой и приятной беседой их.

Сергей Дмитриевич3 оказывал мне всевозможные услуги и вместе со мною навещал их. Жаль, что он скоро уехал. Теперь некому провожать этих дам и доставлять им экипажи. Вслед за тобой они были в больших хлопотах, обе подначале* заболели и слегли, сама баронесса тоже 11-го и 12-го числа очень быстро захворала. Но я оставил их 13-го числа в хорошем здоровье. Они были очень обрадованы, узнав, что ты располагаешь к 15 сентября быть в Кисловодске, где ещё тогда найдёшь их - и можешь получить забытую тобой трость и обзавесть сочинение Fransai de Sales4.

Если я уеду в полк, то эти вещи отданы будут дамами барону Розену для доставления тебе. С особенным удовольствием передаю тебе от них радушное приветствие и прилагаемые ноты. Чета Миллер тебе кланяется: какие они славные люди оба! В ней я нашёл прекрасное, редкое воспитание. Я их душой полюбил.

Поклон тебе от Розена и Оболенского, которого ты видел у Голицына5. Кланяются тебе Садовские и прочие. Командующий войсками сегодня должен быть в Кисловодске, завтра, возможно, там же, послезавтра сюда и тот же день в Ставрополь. Я вчера был у Софьи Николаевны в Ессентуках, она очень поправилась, завтра надеюсь увидеться с Мих[аилом] Николаевичем6 и узнать бы у него о своей участи.

Сергей Дмитриевич был со мной во всё время как нельзя любезнее и обязательнее, никогда не забуду этих дней.

На днях я получил листок от Витковского из Ставрополя, он женился; Есинские вместе с ним радовались, как какому семейному счастию, твоему производству. Они тебя душевно поздравляют.

Получил грамотку и от Ал[ександра] И[вановича] Вегелина. Он кланяется тебе и Ник[олаю] Ив[ановичу] Загорецкому7, просил последнего извинить, что по сие время не выслал ему новой шинели; уверяет, что не замедлит поправить это упущение. Пишет, что сестра его м[ада]м Засс очень хворает. Кодзаков получил известие от Черкасова с места8. Он доехал благополучно.

Я после тебя не имею писем из дому: это меня беспокоит, господи помилуй!

Вчера приветствовал я тебя мысленно и душевно; может быть, ты вчера приобщился с[вятых] таинств в день праздника. А мне не удалось говеть и приготовиться к тому же хоть сколько-нибудь. У нас на родине этот день был мне празднество. Особенно в Печёрском монастыре, помню это с раннего детства.

Пожалуйста, пожми за меня руку Николаю Ал[ександровичу] Загорецкому, кланяйся Петру Петровичу Пещерову, Ив[ану] Павл[овичу] и Марье Осиповне Савицким, Фёдору и Петру Данил[овичам] Киреевым и всем, кто помнит меня, из числа твоих знакомых.

Не забудь засвидетельствовать мой душевный привет всем твоим домашним, и особенно Елиз[авете] Петр[овне] и Евдокии М[ихайловне]9.

Прости! Пиши мне покуда в Пятигорск.

Преданный тебе душою

Михаил Назимов.

*Так в подлиннике.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 1а, л. 7-8.

1 М[ада]м Ренненкампф, жена Карла Фридриха Ренненкампфа (ск. 1848), помощника начальника Императорской военной академии.

2 Графиня и далее баронесса - лица неустановленные.

3 Сергей Дмитриевич Безобразов (1801-1879), генерал, командир Нижегородского драгунского полка, в прошлом флигель-адъютант Николая I. Возмутившись тем, что император, пользуясь своим положением, грубо ухаживал за его женой, Безобразов дал ему пощёчину, сломал шпагу и заявил, что «не желает служить подлецу». Скандал замяли, и Безобразова сослали на Кавказ. После десятилетнего разрыва с женой он по настоянию Назимова помирился с ней (см. примеч. 6 к письму 17).

4 Франсуа де Саль (1567-1622), католический епископ в Женеве, автор книги «Philanthea».

5 Неясно, кого имел в виду Назимов, говоря о Розене. Декабрист А.Е. Розен в 1839 г. был уволен в отставку и уехал с Кавказа. Григорий Владимирович Розен (1782-1841), главноуправляющий на Кавказе гражданской частью в 1831-1837 гг., к этому времени умер. Его сын, Дмитрий Григорьевич (1815 - после 1885), однополчанин М.Ю. Лермонтова по л.-гв. Гусарскому полку, на Кавказе не был. Возможно, Назимов встретился с сыном А.Е. Розена - Евгением, в эти годы служившим в армии.

Дмитрий Дмитриевич Оболенский, офицер, товарищ М.Ю. Лермонтова по школе гвардейских прапорщиков.

Владимир Сергеевич Голицын (1794-1861), князь, генерал, участник Отечественной войны 1812 г. В 1839-1840 гг. командовал кавалерией на левом фланге Кавказской линии в отряде П.Х. Граббе. Письмо Голицына жене - первый достоверный источник сведений о дуэли Лермонтова с Мартыновым.

6 Михаил Николаевич - Бибиков.

7 Назимов ошибся: Загорецкий - Николай Александрович.

8 Лукмен Магометович (Дмитрий Степанович) Кодзаков (1818-1893), кабардинский общественный деятель и мыслитель. В 1838 г. окончил философский факультет Московского университета. В 1840-х гг. встречался с Лермонтовым и декабристами. Известие от Черкасова, уволенного в том году в отставку и уехавшего с Кавказа, получено «с места», т.е. из его имения в Белёвском уезде Тульской губернии, где он поселился.

9 Евдокия Михайловна Голицына (урожд. Нарышкина, 1790-1862), княгиня, сестра М.М. Нарышкина.

15. М.М. Нарышкину*

[3 сентября 1843 г. Пятигорск]1

Спешу пользоваться первым отдыхом после несносной лихорадки, чтобы ответить скорее на твоё послание от 25 августа, милый и дорогой и добрый друг мой Михайло Михайлович! Напала из-за пустяков, за пустую простуду и вымучила пятью пароксизмами, один другого злее; последний, кончившийся сутки тому назад, продолжался ровно сутки; но я вооружился против неё могущественными средствами, и она, кажется, совсем оставила меня; посмотрим, что бог даст!

Как же ты там хворал, любезный друг, по приезде во Владикавказ, не от походов ли? Пожалуйста, береги свой желудок; носи на нём повязку или обвёртывай полотенцем его; я не один раз слышал, что это простое предохранительное средство приносит большую пользу имеющим слабый желудок. Впрочем, у тебя и врач на дворе, да ещё и очень сведущий и осторожный, проси его извинить меня за моё письмо к нему, я и то насилу написал на этот раз, так был утомлён пароксизмом, голова болела, что едва мог нагородить те 3 или 4 строки.

Я хотел писать к тебе в прошедшую пятницу с тяжёлой почтой, на которой отправил Петру Петровичу 175 руб[лей] асс[игнациями] при нескольких строках; но голову так ломило после пароксизма, что я едва мог написать и те строки Петру П[етровичу], желая не пропустить почты. Пожалуйста, передай моё душевное извинение и приветствие Петру Петровичу и поблагодари его за добрую память обо мне. Если бы только представилась возможность видеть его, не упущу ею воспользоваться. Особенно пожелай ему от меня терпения.

Друж[инин] сказывал мне, что он думает в отпуск; не вижу из того ничего хорошего. Пословица русская верно говорит: «От добра добра не ищут» и ещё «Славны бубны за горами». Нельзя не желать, чтобы такие люди, как он, имели полный успех по службе и хранили полностью то мужество терпения, которое необходимо для такого успеха.

Спасибо тебе за все подробности о твоём приятном бытье во Владикавказе. Что тебя тоже полюбили там общие знакомые наши, тому, брат, я нисколько не причина, а твоя собственная любезность, которая и здесь отражается в воспоминаниях по тебе.

Приветствую тебя с последним приобщением святых христианских таинств - и всей душою целую тебя; поймёшь мои недоговорённые при этом чувства и желания. Я думаю, что и Елизавета Петровна говела в том посту. Что ты ничего не сказал мне о ней и о своих в твоём последнем?

Уверен, что поездка твоя с Ник[олаем] Гри[горьевичем] принесла тебе неожиданное удовольствие; увидимся, расскажешь свои впечатления. Я остаюсь здесь, во всяком случае, до твоего приезда, а может быть, и далее. Кажется, буду зимовать здесь. Во Внезапной нет квартир. Баронесса и графиня только и твердят: «Да скоро ль он будет, да будет ли он?», они очень тебя любят; ты найдёшь их до 21-го сентября в Железноводске: <одно слово неразб.> кислые для них найдены не нужными, M-me Rennenkampf, кажется, хворает больше прежнего; она очень грустная, к тому же у неё сделалась рожа, хоть, разумеется, это не опасно, но всё прибавок боли для бедной, слабой, измученной женщины. Я всегда уезжаю от неё с грустным чувством; мне кажется, она недолго проживёт, хоть ей и хотелось бы жить и всего было так щедро дано ей, чтоб жить всей полнотою жизни - и так ещё много в ней этих врождённых сил.

Сегодня посетил меня Александр Александрович Володский и Мих[аил] Н[иколаевич] Бибиков. Первый едет в отряд на правый фланг; второй возвращается в Ставрополь с женой, которая очень поправилась; и тот и другой просили тебя кланяться от них; Н[иколай] Як[овлевич] Дружинин2 тоже приветствует тебя.

Пожалуйста, приезжай сюда скорее [pour la] tranquillisation M-me Rennenkampf**, когда бы ты мог пробыть здесь долее! Но, если я останусь здесь, ты, конечно, мог бы по окончании своих дел в Прочном приехать сюда и прожить до конца, т.е. до отставки.

Кланяйся от меня, пожалуйста, особенно Николаю Александровичу; приветствуй Ник[олая] Григ[орьевича], Ивана Павл[овича] и Марию Осиповну; Фёдора и Петра Д[аниловича] Киреевских, также Илью Фадеевича, мне очень жаль, что не мог ещё раз видеться с ним перед отъездом.

Прости, мой добрый друг! Мысленно обнимаю тебя и прошу поцеловать за меня ручку Елизаветы Петровны и всем твоим, знающим меня, принесть моё сердечное приветствие. Господь да будет с тобой.

Твой всей душой Михайло Н[азимов].

Получил новость, что Канкрин умер3 и что на его место назначен Дм[итрий] Гавр[илович] Бибиков4. Прошу обласкать вручителя сего достойного молодого человека г[осподина] Вахерского, он едет в Тифлис, потерял ногу от раны, ждёт пенсиона и отставки.

*Вверху страницы приписка Назимова: «Прежде всего рекомендую тебе вручителя этих строк г[осподи]на Вахерского, достойнейшего молодого человека».

**для успокоения мадам Ренненкампф.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 1а, л. 11-12.

1 Дата и место, откуда отправлено письмо, установлены по содержанию.

2 Николай Яковлевич Дружинин - полковник, состоящий по Отдельному Кавказскому корпусу.

3 Егор Францевич Канкрин (1774-1845), граф, министр финансов. Назимов ошибается - в 1843 г. Канкрин был жив. Ошибка произошла, вероятно, из-за слухов о его тяжёлой болезни.

4 Дмитрий Гаврилович Бибиков (1792-1870), генерал-адъютант, генерал от инфантерии. Назимов ошибся: Бибиков не был министром финансов. С 1838 г. он являлся киевским военным губернатором и генерал-губернатором подольским и волынским. В 1848-1852 гг. член Государственного совета, в 1852-1855 гг. - министр внутренних дел. В 1855 г. вышел в отставку по болезни.

17. М.М. Нарышкину

[Ноябрь 1843 г.]1

Листок твой, от 3-го ноября, милый друг мой Михайло Михайлович, принёс мне много радостей. И первая из них та, что принесла тебе и мне большую радость о моём производстве; вторая: что получил эту весть от тебя в день моего ангела. Третье: о письме Сергея Дмитриевича. О! Это, впрочем, больше, важнее тех радостей; ибо не ожидал так скоро, и - странное дело! - только что хотел спросить тебя насчёт этого2. Четвёртая радость моя: что все вы такое искреннее приняли участие во мне и все вы здоровы и благополучны. Надеюсь, что и Николай Александрович не замедлит поправиться и укрепиться в силах. Вот сколько причин глубокого благодарения моего к богу в нынешний день и за самый день тот! Да примет он молитвы и благословения наши! Да вложит в сердца те благие чувствования, какие угодно ему; ибо всё благое проистекает от него, отца светлого.

Я писал к тебе вчера вечером, но того письма теперь уже не отправлю, другое писал к Беляевым. Они лишились зятя своего докт[ора] Паули3, который был опорою их самарских родных. Большая потеря. Брат Николай Набоков в большом горе от этой кончины. Он любил и уважал Паули и имел в нём доброго друга и помощника на службе. Пусть теперь Набоков и сестра моя пекутся об оставшемся семействе. Я надеюсь на них, хотя и не должен был надеяться на человеков.

Я ещё ничего не знаю о моём производстве: почему оно последовало в 9-й Грузинский линейный батальон, тоже не понимаю4. Но, верно, так угодно было промыслу, да будет во всём его святая воля и слава ему во всём.

Только теперь вопрос: как скорее успеть подать в отставку.

За деньги благодарю тебя. Хорошо, что ты прислал: ибо в переездах они будут нужны мне; между тем деньги, которые я должен получить в этом месяце или начале будущего, могут пролежать или пространствовать, пока я найду их, может быть, уже по ту сторону гор.

Но лишь только получу их, то тот же час поспешу выслать тебе этот долг. Только прошу тебя, мой добрый друг, не посетовать на меня, буде замедлю не по своей воле, и назначить, в случае отъезда, кому и куда переслать эти деньги.

Пора кончать. Звонят на литургию.

Благодарю тебя и поздравляю с днём твоего ангела. Да охранит он тебя во всех путях твоих!

Мой душевный привет досточтимой мной Елизавете Петровне и кн[ягине] Евдокии Михайловне.

Прошу принесть мою глубочайшую благодарность Сергею Дмитриевичу за благосклонную память обо мне и за живое участие принятое им в моём производстве5. Поздравляю его от души с исполнением того давнего желания его сердца, о котором он однажды говорил мне в Кисловодске и которому я с тех пор не переставал желать полного успеха. Поздравляю его искренне и желаю впредь полного, непременного супружеского счастия на всю жизнь его6.

РГБ, ф. 133, М 5924, ед. хр. 8а, л. 1-2.

1 Дата установлена по содержанию.

2 Речь идёт о возвращении С.Д. Безобразова на Кавказ.

3 Карл Паули (ск. 1843), лекарь в Самаре, друг Набоковых, муж сестры Беляевых.

4 Назимов недоумевает о причине перевода его в Грузию в связи с производством в прапорщики. Распоряжение об этом шло от самого императора.

5 Находясь в отпуске в Петербурге, С.Д. Безобразов, судя по всему, использовал свои связи для ходатайства о производстве Назимова.

6. Факт, о котором вскользь упоминает Назимов, подробно освещён в воспоминаниях А.П. Беляева. «Безобразов <...> дорогой рассказывал мне, с каким настроением он летит в Ставрополь, где ожидала его жена, с которою он был более десяти лет в разлуке. При этом он также рассказывал мне, что в его решимости примириться и вновь соединиться с женой, с которой так давно расстался, он много обязан Михаилу Александровичу Назимову, одному из наших товарищей, пользовавшемуся большим уважением всех знавших его.

По своему уму, высоким качествам, серьёзности, прямоте характера, правдивости Михаил Александрович Назимов слыл и был каким-то мудрецом, которого слово для многих имело большой вес. Много раз он уговаривал Безобразова и убеждал примириться с женой, и, вероятно, сильны и вески были его доводы с религиозной и нравственной точки зрения, что «я, как говорил Безобразов, вполне согласился с ним и тем более, что доводы эти проникали в сердце его любовью и искренним благожеланием мне добра, и я всегда буду ему сердечно благодарен».

19. М.М. Нарышкину

[1843 г., декабрь]1

По отъезде из Наура, гостеприимного, незабвенного Наура, откуда Гудтаф Гудтафович Алимов2 и добрые наши Беляевы проводили меня две станции и откуда я писал тебе, я на 4-й день прибыл во Владикавказ. И[пполит] А[лександрович] Вревский просил, чтобы я у него обосновался. Я пробыл там день, чтобы посетить всех наших общих знакомых, которые поручили приветствовать тебя, и 21-го выехал оттуда.

Дорогой полюбовался ещё раз на Кавказский хребет в его величавом прорыве. До Казбека, по пролегающим скалам и утёсам, не было снега, и они, казалось, как бы ещё не остыли после раскола, в котором были при страшном перевороте. Глядя на них, я благоговейно подумал, почувствовал, помечтал. Три великих периода или эпохи там как бы очевидны. Казбек, кажется, принадлежит к позднейшей. Его массы трахита3 прорвали недра гор и, разлившись между древнейших формаций, окаменев, окристаллизовывались в настоящем их виде. У Казбека в этом месте узла гор был, кажется, прорыв позднейший, так же, как другой у Эльбруса. В других местах только что приподняло все горы подземным напором.

У Крестовой горы при перевале я видел только шифер4, который почитают образовавшимся от постепенных, многопериодных осадков из других предшествовавших, разрушенных водами пород. Дорога от самого Владикавказа на санях была так хороша, что я до Тифлиса мог проехать по самым трудным местам, нередко сани при раскате почти висели над пропастью. Не считая долгой задержки в Казбеке, потому что мне хотелось видеть днём эту дорогу, я всего ехал до Тифлиса 24 часа. Ночи были светлые, почти как рано утром.

До последней станции от Тифлиса снегу, как в России, и мороз до - 12°. Долина Арагвы даже и под снегом хороша, что же должна она быть летом? Как по ту сторону вся горная природа сурова, так по эту она грациозна. Там она несёт на себе характер севера, здесь юга. Но человек ещё ничего не сделал для неё ни по ту, ни по другую строну.

Развалины по дороге и множество древних башен, церквей. Мцхет, мост на Куре, но всего более долина Арагвы стоит, чтобы на них остановиться вниманием.

Тифлис - большой грузинский базар, большая мастерская целого народа, или, лучше сказать, огромный караван-сарай с лавками, мастерскими, духанами, который охраняют русские, великодушные сыны православия.

Старинная часть города как бы вчера потерпела землетрясение: так там всё полуразрушено и безалаберно. Архитектура церквей грузинских имеет свой особенный тип - конический купол. Новая, русская часть города похожа на все губернские города.

Весь город стоит в котловине между голых гор на живописном местоположении. Мцхет был гораздо лучшим местом для столицы Грузии - он им и был до 5-го столетия. Там соединение Куры с Арагвой - климат должен быть несравненно лучше.

Дня через три надеюсь выехать отсюда в Баку. Тамошний климат одни хвалят, другие называют самым болезненным. По справке на месте увидим, что он такое. Александр мой захворал дорогой, и теперь я ещё не спокоен за него. Однако ему лучше, и он ещё на ногах.

Здесь я виделся с твоим знакомым, также и с моим, г[осподином] Штакельбергом5 и Дмитриевским. Они тебе кланяются.

Напиши, пожалуйста, поскорее, как ты поживаешь. Каково здоровье Елизаветы Петровны, кн[ягини] Евдокии Михайловны и всего вашего ближайшего семейства? Не забудь сказать, поправился ли совершенно гр[аф] Алексей Петрович. Куда ты отправишься теперь из Прочноокопа, также и Николай Ал[ександрович], которому прошу передать мой привет.

Всего вероятнее, ты будешь находиться во Владикавказе, где ваш полк. Как бы были счастливы Беляевы, если б ты из Екатеринограда завернул к ним в Наур, хоть на денёк. Они очень желают видеть тебя.

Во Владикавказе я нашёл могилу Петра Петровича6, брата вашего, прочно и хорошо устроенной. В таком виде она надолго может сохраниться невредимой.

Во Владикавказе я узнал, что Сергей Дмитриевич уехал в отпуск для соединения с женой своей. Счастливый путь и полный успех ему! Очень жалко, что Константин Борисович хворает; передай ему при свидании моё душевное приветствие. Также приветствуй от меня Александра Максимовича и Василия Никифоровича. Да, я очень порадовался, узнав от Петра Петровича7, что женин дядя Константину Борисовичу купил им имение в Южной России. Добрым людям бог помогает!

Здесь я видел Глебова, он мне говорил о своём житье, о неожиданном избавлении и о свидании с тобой в Прочноокопе8. Я оставил в Пятигорске у Фёдора Фёдоровича Каспера9 чемодан с вещами, кожаные сумы с вещами и книгами, седло и Александров чемоданчик, как одна сума, так и оба чемодана запечатаны моею печатью. Сделай дружбу, возьми к себе все эти вещи, распечатай суму и чемоданы и что получше, прикажи сложить в один большой чемодан, который прошу тебя отправить к вам в Высокое с извозчиком и уведомить меня, что это будет стоить, я с большою благодарностью заплачу; так как наберётся много пустого хлама и старых вещей Александра, то сохрани из них лучшие, на то его собственность, прочие, с его позволения, прошу отдать нищим.

Седло возьми себе или, когда тебе не нужно, передай Беляевым. Прошу тебя одолжить меня выполнением этой просьбы моей. Очень может быть, что, получив отпуск, я проеду из Баку на пароходе прямо в Астрахань, чтобы увидеться в Самаре с сестрой, которая нетерпеливо желает меня видеть10. Из Тулы Егор твой может найти извозчиков, попутчиков, которые доставят вещи те в Псков.

В Высоком я непременно располагаю быть, в тот или обратный путь, когда бы бог дал получить отпуск.

Каспер Ф[ёдор] Ф[ёдорович] согласен, чтобы вещи мои остались у него до весны. Я буду писать к нему, но, надеюсь, он и по этому письму отдаст тебе мои вещи.

Прости, мой друг Михайло Михайлович! Будь здоров, спокоен духом. Желаю тебе весело встретить наступающий Новый год, с которым предварительно приветствую тебя теперь, потому что тогда я, вероятно, буду в дороге. По приезде в Баку напишу к тебе. Обнимаю тебя от всей души и прошу поцеловать за меня ручки Елизавете Петровне.

Преданный тебе друг М. Назимов.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 1а, л. 13-15.

1 Дата установлена по содержанию.

2 Должно быть, Густав Густавович Аминов, полковник, командир Моздокского линейного полка. С ним у Назимова были дружеские отношения.

3 Трахит - вулканическая горная порода порфировой структуры.

4 Шифер, иначе аспидный сланец - осадочная порода, плотная разновидность глинистых сланцев.

5 Штакельберг, барон. В 1837 г., будучи прапорщиком гвардейской конной артиллерии, участвовал в экспедиции в Чечне, был ранен.

6 Пётр Петрович Коновницын (1802-1830), граф, подпоручик гвардейского Генерального штаба, член Северного общества, брат Е.П. Нарышкиной. Осуждён по XI разряду. С 1827 г. рядовой на Кавказе. В 1828 г. произведён в прапорщики. Умер от холеры.

7 Пётр Петрович - Беляев.

8 Михаил Павлович Глебов (1819-1847), товарищ Лермонтова по школе гвардейских прапорщиков, его секундант на дуэли с Мартыновым. В 1838 г. был выпущен из школы корнетом в л.-гв. Конный полк. Участвовал в сражении при р. Валерик 11 июля 1840 г., где отличился и был тяжело ранен. В сентябре 1843 г. попал в плен к горцам, но через полтора месяца бежал. Убит в 1847 г. в бою с горцами.

9 Фёдор Фёдорович Каспер (Кашпер) - пятигорский знакомый Назимова, Лорера и других декабристов.

10 Эта поездка не состоялась, так как в отпуске Назимову было отказано.