© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Михаила Александровича Назимова.

Письма Михаила Александровича Назимова.

Page:   1 2 3 4 5 6 7  

Posts 21 to 30 of 61

21

21. М.М. Нарышкину

19 мая 1844. Шемаха

Дорогое известие твоё от 15 апреля1, любезный друг Михайло Михайлович, пришло ко мне к троицыну дню, с которым прежде всего приветствую тебя и почтеннейшую Елизавету Петровну. Оно подновило и держит меня на ковре радости, какой я давно не имел! От всей души поздравляю вас со счастием свидания и соединением не на Кавказе, а под своим кровом, в просторах нашей родной Руси, вблизи от ваших добрых родных. Воображаю себе, как ты блаженствуешь теперь, мой милый друг, в кругу съехавшихся к вам братцев и сестриц ваших.

О! Зачем на такую пору только 24 часа в сутках! Дай бог, чтобы впредь жизнь ваша была продолжением настоящего благополучия вашего. Очень ожидаю твоего листка из Высокого. Желаю очень, чтоб ты сказал мне в нём, что можешь оттуда подать в отставку. Валерьян М[ихайлович] писал мне, что едет к тебе на встречу с женой, радуюсь и за него и за вас - право, это всё как будто приятный сон для меня, так я отвык от подобной действительности.

Миллион вопросов к тебе толпится в голове моей, но где теперь тебе отвечать на них; по крайней мере, одолжи меня сказать, как ты нашёл в здоровье и вообще Елизавету Петровну, к[нягин]ю Евдокию Михайловну, братцев ваших, которых я имел удовольствие знать, и нашего Валерьяна Мих[айловича] с женой? Всем им, кого застанут эти строки, прошу тебя сказать моё душевное приветствие.

Я, кажется, уже писал к тебе, что Илья располагает приехать нынешним летом в Пятигорск, если узнает, что мне отказали в отпуске. После этого известия от него вот уже три недели не имею от него писем, хотя я просил его уведомить меня заблаговременно о своём выезде, чтобы я мог просить в Тифлисе о прикомандировании меня к линейному Пятигорскому батальону или к ближайшему оттуда действующему отряду. Авось это молчание - знак отъезда его. Сестра писала мне, что он намерен был прежде быть у ней в Самаре, а оттуда чрез Астрахань в Пятигорск. Это недурно! Посмотрим, что будет. Что, не думает ли он из Астрахани пуститься морем до Баку! Можешь судить, в каком я теперь ожидании2.

На днях проводил я своего доброго старого товарища Гернгроса3. Чиновники его палаты давали ему прощальный обед, на котором были все власти и чины всех ведомств Шемахи. Приятно было видеть единодушное к нему уважение и всеобщую признательность, как к начальнику и честному человеку. Он, кроме своей должности, временно управлял однажды и всею областью. После прощальных визитов целого города отправились провожать его сотней его знакомых и приятелей. Я рад был тому, что он едет на Одессу, где увидит нашего Титова4, которому я с ним писал.

Шемаха, как я тебе писал, лежит на скате горы, и по приезде моём я не видел в ней садов, которые спрятались во внутренности дворов, теперь откуда-то взялась зелень между грудами каменных домов, лавок и саклей. До сих пор не было ещё здесь больших жаров; напротив, время стояло прохладное и дождливое.

Я здесь не имею недостатка в книгах. Недавно читал любопытные о России записки Манштейна времён Екатерины I и почти до исхода царствования Елизаветы5. Несколько интересных вещей о Востоке, в числе которых поэма Саади «Гюлистан»6 очень занимала меня, также и описание различных исповеданий магометанства. Я и не подозревал, чтобы в нём было столько сект. Совсем особенный мир, которому долго ещё коснеть в своём освящённом невежестве.

Всё чаще бываю здесь у Торнау7, которого беседы и сведения о востоке персидском занимают меня. Жена его милая, добрейшая женщина - немка, хорошо воспитанная. Вот тебе отчёт о моём существовании. Поцелуй за меня ручку Ел[изаветы] Петровны. Прости! Дай руку! Уленьке и Анисье Петровне от меня прошу сказать поклон. Господь да будет с вами.

Пожалуйста, кланяйся от меня Мих[аилу] Мих[айловичу] Гамалею, тульс[кому] вице-губернатору8, когда с ним увидишься.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 1а, л. 29-30.

1 Письмо Нарышкина, вызвавшее такой восторженный отклик Назимова, послано из имения Высокое, куда он приехал в отпуск, рассчитывая не возвращаться более на Кавказ в связи с ожиданием отставки.

2 В последующем об этой встрече нигде в переписке не упоминается, вероятнее всего, она не состоялась.

3 Самуил Фёдорович Гернгрос, коллежский советник и кавалер, управляющий палатой государственных имуществ Каспийской области.

4 Пётр Павлович Титов (1800-1878), поручик л.-гв. Кирасирского полка, адъютант главнокомандующего 1-й армией, член Северного общества. После трёхмесячного пребывания в крепости переведён в Омский гарнизонный полк тем же чином. В 1827 г. переведён на Кавказ. В 1831 г. уволен в отставку по ранению, поддерживал знакомство с Назимовым по гражданской службе.

5 Кристоф Герман фон Манштейн (1711-1757), прусский офицер на русской службе. Автор записок о России, дающих много интересных сведений о жизни русского двора того времени.

6 Саади (между 1203-1210-1292), персидский писатель и мыслитель. Наиболее известные произведения его - поэмы «Бустан» и «Гулистан» («Розовый сад»).

7 Фёдор Фёдорович Торнау (1810-1890), барон, писатель, в это время офицер в Шемахе, в дальнейшем генерал-лейтенант, автор ряда произведений, в том числе «Воспоминаний русского офицера» (Русский вестник, 1864).

8 Михаил Михайлович Гамалей - статский советник, тульский вице-губернатор.

22

22. М.М. Нарышкину

4 ноября [1844 г.]1 Шемаха

Поздравляю тебя, любезный друг Михайло Михайлович, с наступающим днём ангела твоего и приезда; моё усердное приветствие почтеннейшей Елизавете Петровне с этим общим праздником вашим. Дай бог, чтоб этот день был во всех отношениях самым полным праздником для вас!

Я так уже давно не имел от тебя известий, что за последние месяцы не могу составить себе удовлетворительного понятия о вашем житие-бытие. Забыл ты меня, любезный друг, или виноват! - скорее захлопотался ты по своему новому хозяйству. Вот уже на два мои последние нет ответа от тебя.

В исходе августа я отправился отсюда в Карабах - самую любопытную часть этой области. Там ещё сохранился азиатский феодализм. Там развалины многочисленного и некогда известного мирного населения армянского царства, там роскошная горная природа, и самые драгоценные памятники того края - в числе многих упразднённых и полуразрушенных, три монастыря, из которых в одном почивают останки с[вято]го апостола Фаддея, одного из 70 учеников господа-спасителя. Всё это влекло меня туда и на самом деле превзошло мои ожидания, оставило в душе моей незабвенные воспоминания.

Я снял - про себя - виды двух этих монастырей; когда увидимся - покажу тебе их и передам свои впечатления и мысли о тех местах, где на могилах трудолюбивого, промышленного, христианского племени или даже народа, на развалинах городов, селений бродят по сие время разрушительные остатки орд, переживших древний мир в период от Сельджуков до Оттоманов включительно. Тимур-лен2 имел там свой стол в продолжение двух лет и оттуда ходил войной на Тохтамыша3 под Астрахань.

Несмотря на все эти опустошения, ещё уцелели в том краю гор трудолюбивого и мирного народа армянского селения их, большею частию в прежних горных местах; красиво расположены, прочно отстроены. В этом народе заметна ещё религиозность, а потому и надежда на его успехи в цивилизации. Вероисповедание его григорианское, почти нисколько не расходящееся с нашим, даже в обрядах; а в основе своей совершенно одинаковое.

Я пробыл там в разъездах и в Шуше4 2 месяца. В последней часто ходил на могилу Александра Миклашевского5, оттуда очень хорош вид на всю крепость и на окрестные горы.

Вчера видел я здесь Семёнова6, который служил в Измайл[овском] полку, а потом был вице-губерн[атором] в Орле, где часто бывал вместе с Валерьяном Мих[айловичем]. Теперь он в Тифлисе членом Совета и приехал сюда ревизовать область. Он просил передать от него поклон Валерьяну Голицыну, которого он очень уважает. И от последнего я также не имею ответа на моё последнее.

Здесь в два месяца моего отъезда не стало достойнейшего человека - обл[астного] нач[альника] генерала Иванова и доброго человека - моего бывшего бригадного ком[андира] генерала Нильсена7. Особенно жаль семейство первого.

Прости! Прошу обнять за меня ручки Елизаветы Петровны и свидетельствовать почтение Евдокии Михайловне. Да будет над вами милость и благословение божие! Пожалуйста, пиши ко мне.

Твой верный друг Михайло Наз[имов].

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 1а, л. 24-25.

1 Год установлен по содержанию.

2 Тимур-лен, Тамерлан (1336-1405), среднеазиатский завоеватель. Овладел всей Центральной Азией, частично Ираном, Индией, Малой Азией. «Имел свой стол» - т.е. столицу в Самарканде.

3 Тохтамыш (? - 1406), хан Золотой орды. После Куликовской битвы (1380) завладел с помощью Тимура престолом в Золотой орде. Изменил Тимуру и в войне с ним потерпел поражение. В 1398-1399 гг. был разбит ханом Заволжской орды Темир-Кутлуем.

4 Шуша - город в Нагорном Карабахе.

5 Александр Михайлович Миклашевский (1796-1831), подполковник 22-го егерского полка. За причастность к тайному обществу был сослан на Кавказ, командовал 42-м егерским полком. Убит при штурме Агач-Кале в Дагестане в 1831 г. Похоронен в Шуше.

6 Василий Николаевич Семёнов, коллежский советник, до 1843 г. орловский вице-губернатор, в 1844 г. служил в Тифлисе.

7 Аполлос Алексеевич Иванов, генерал-майор, начальник Каспийской области.

8 Нильсен - генерал, в 1837 г. в чине полковника командовал Сапёрным батальоном в Абхазии.

23

23. М.М. Нарышкину

18 июня 1845. Лагерь на Турчей даче

Любезный друг Михайло Михайлович! По отправлении моего последнего из Шемахи я поспешил в отряд, в который был направлен по воле начальника штаба: это Самурский отряд, которого начальник князь Аргутинский-Долгорукий1. Я спешил прибыть к месту и ехал так скоро, как только позволяли лошади мои, которых я должен сберечь сколько-нибудь для похода. Бурный Самур2 лежал на моём пути и был в то время в большой воде; слава богу, я переправился через него благополучно и 30 числа нагнал отряд под Кумыхом, сделав в последний день с лишком 60 вёрст по крутым и высоким горам. На другой день рано утром мы выступили в поход.

Я прикомандирован к Тифлисскому батальону. Эти молодцы егеря напомнили мне кабардинцев, с которыми я сделал несколько экспедиций. От тифлисцев я узнал несколько обстоятельно о смерти Мозгана в Гергебиле, где был начальником бывший в 39 году моим баталионным командиром майор Шеганов3, достойный памяти за его предсмертный подвиг в Гергебиле.

С 30-го числа мая беспрестанно в движении. Дожди непрестанно мочат путь нам и особенно подъём артиллерии. Плохое здоровье моё, но пока держится - благодаря бога. Ни один из отрядов, сколько я знаю, на целом свете не подвержен таким трудностям и лишениям, как здешний. Край здешний представляет громады гор, взгромождённые одна на другую: нет долин, ни леса. Все тут имеют шубы, носят их, как только становятся лагерем. Нередко среди дня зябнут руки.

Туманы избрали эти горы своим логовищем. Редко видно ясное небо. Право, во всём этом нет никакого преувеличения, а чистая правда. Не знаю, долго ли выдержит моё плохое здоровье. Желал бы дождаться до конца похода, всё в воле бога милосердного, на него возложил все мои упования.

Прошу засвидетельствовать моё почтительное приветствие Елизавете Петровне, княгине Евдокии Михайловне и любезнейшим братцам вашим. Анисье Петровне и Уленьке от меня поклон. Первой - успехов в приготовлении варенья.

Прости, добрый друг. Будь счастлив, не забывай меня. Пиши мне, как ты поживаешь. Валерьяну Михайловичу при свидании или в первом письме передай, пожалуйста, мой сердечный привет. Дай руку!

Твой всей душой Михайло Назимов.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 1а, л. 26-27.

1 Моисей Захарович Аргутинский-Долгорукий (1797-1855), князь, генерал-адъютант. С 1842 г. командовал Самурским отрядом, за успешные действия произведён в генерал-лейтенанты. В 1847 г. назначен Дербентским военным губернатором, а затем командующим войсками Прикаспийского края.

2 Река Самур на границе Дагестана и Азербайджана.

3 Шеганов - майор, командир батальона Кабардинского егерского полка, в котором служил М.А. Назимов. Убит в 1843 г. при взятии д. Гергебиль. В этом бою погиб и П.Д. Мозган.

24

24. М.М. Нарышкину

[Апрель 1846 г. Шемаха]1

Христос воскрес!

Любезный друг Михайло Михайлович! Спешу похристосоваться с тобой, поздравить с наступившим светлым праздником и от души обнять. Искренне желаю, чтобы ты встретил и праздновал воскресенье спасителя мира в полном христианском утешении, веселии и уповании, был совершенно здоров и душою и телом.

За неимением довольно долгое время от тебя известий я был встревожен письмом Александра Беляева, узнав от него, что ты очень хворал. Что, не болезнь ли твоя была причиной, что ты давно не писал ко мне! Да сохранит тебя и дарует тебе крепкое и прочное здоровье милосердный господь! Ты меня очень успокоишь и утешишь собственными своими известиями о своём здоровье. С нетерпением ожидаю их.

На второй день праздника был я обрадован письмом Валериана Михайловича, который очень хвалил ваш новый дом и пишет, что в течение прошлой зимы был у вас два раза. Признаюсь, позавидовал ему в этом случае: я бы и одним разом был много доволен. По невозможности удовлетворить этой потребности на самом деле я часто переношусь к вам мыслию и душою.

Вверив себя воле всевышнего, я спокоен духом; иногда крепко взгрустнётся, но с кем того не бывает! Утешение моё в возрастающем во мне уповании и убеждении в спасительности судеб божиих. К тому же лучше здесь расплачиваться, чем там, где счетам конец.

Беляевы, верно, сами писали к тебе, что скоро располагают ехать из Владикавказа в отпуск к родным своим в Самару. Там они увидят сестру мою и мужа её - старого их товарища по службе, который очень любит их.

Я по сие время не имею ещё никаких известий о ходе моего прошения2. Чрез неделю ожидают сюда наместника3, на пути его в Южный Дагестан, где, как говорят, он пробудет неделю и по обозрении того края возвратится в Тифлис опять через Шемаху. На этот раз назначен здесь по маршруту только ночлег; на следующий - дневка.

Прости! Да будет с тобой милость божия! Не ленись, пожалуйста, писать! Если б в случае отъезда моего письмо твоё не застало меня здесь, его перешлют ко мне в Самару или туда, где бог приведёт. Мысленно обнимаю тебя, преданный тебе душою дру[г]

М. Назимов.

Почтеннейшей к[нягине] Евдокии Михайловне, шуринам твоим4, Уленьке и Анисье Петровне прошу передать от меня приветствие с нынешним праздником и первой - глубочайшее уважение.

Христос воскрес!5

Почтеннейшая и добрейшая Елизавета Петровна! Примите моё усерднейшее поздравление с нынешним светлым праздником, который всей душой желаю Вам проводить в самых утешительных христианских чувствованиях и, с тем вместе, в полном благополучии и добром здоровье.

Я надеялся лично принесть Вам эти приветствия, когда бы получил отставку в начале марта, как того ожидал, но на этот раз не удалось - и я буду очень благодарен своей судьбе, если когда-нибудь она доставит мне эту честь и вместе живейшее удовольствие.

При искреннем желании лишь было бы милосердие бога прошу Вас принять чувства глубочайшего к Вам почтения и совершенной преданности имеющего быть Вашим покорнейшим слугой

М. Назимов.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 1а, л. 28-29.

1 Дата и место написания письма установлены по содержанию.

2 Речь идёт о поданном Назимовым прошении об отставке, которое, наконец, было удовлетворено, и 23 июня 1846 г. он был уволен.

3 Наместник - М.С. Воронцов.

4 Шурины Нарышкина - братья Елизаветы Петровны Иван и Алексей Петровичи Коновницыны.

5 Приписка, адресованная Е.П. Нарышкиной.

25

25. М.М. Нарышкину

10 февраля 1847. Псков

Спешу ответить тебе, любезный друг Михайло Михайлович, на твои два, от 3 января и другое, доставленное старостой Иваном Антоновым. Начну с последнего. В письме к Елизавете Петровне я сообщил ответ купца Боборыкина и дополнительное по нему известие, переданное мне на словах Иваном Антоновым1. То и другое поставили меня в большое затруднение. Видя большую разницу в кондициях Боборыкина с твоими, на которых вы окончательно остановились в своём письме мне и которые принимаю в основание или minimum контракта, несмотря на полномочие, данное мне вашим верющим письмом, сообразуя уклончивость его для заключения контракта и отлагательство им последнего до мая или июня, я остановился поездкой в Холм и распорядился так.

Посылаю с письмом от тебя к Боборыкину старосту вашего, которому добавлю при том словесное наставление, как действовать. Он должен привезти мне ответ от Боборыкина. Если последний согласится приступить немедленно к заключ[ению] контракта и уплате при том хоть 4 т[ысяч] рубл[ей], а остальных в 2 года, удостоверит меня, что будет ожидать моего прибытия, то я поспешу к нему в Холм. Тем временем авось получу ваш ответ на письмо моё, который адресуйте сюда, а не в Быстрецово, чтобы оно скорее дошло ко мне.

Прошу вас сказать мне определительно: действовать на кондициях Боборыкина? Вы хозяева - ваше и решение, и я в этом случае выполнитель вашей воли. Если б вы не назначили своих окончательных условий как в твоём листе, так и строках Ел[изаветы] Петровны (они одинаковы и определены подробно), то я не затруднился бы тотчас ехать наудачу в Холм, справился бы там о ценах на лес и буде он ниже, то поладил бы с Боборыкиным как пришлось, лишь бы продать лес.

Впрочем потеря времени в этой переписке не очень важна, как я надеюсь. Боборыкин же отдал бы вам теперь 4 т[ысячи], при заключении контракта условленные.

Он, видно, или не при деньгах, или желает воспользоваться процентами с 4 т[ысяч] до мая, июня или ещё позже.

Между тем я буду писать к холмскому городничему Казимирскому, чтобы он уведомил меня, нет ли других охотников, состоятельных людей на покупку вашего дуба. Поспешите своим ответом ко мне.

Благодарю тебя от всей души за старание приискать мне угол в ваших краях и известия о продающих там имения2. До 4 февраля, когда возвратился сюда из С.-Петербурга брат Илья, я оставался в полной уверенности, что брат привезёт с собой назначенную им мне сумму, в ломбардном билете, как он и жена его меня обнадёжили; вышло иначе.

Тёща же их не согласилась, чтобы они тронули капитал, принесённый в приданое женой его. И брату ничего более не осталось, как продать своё имение. Между тем он даёт мне вексель на один год в назначенной мне сумме. Кто же мог ожидать такого оборота3. Ну, как быть: бог с ними!

Илья очень признателен тебе за приветствие твоё к нему и просит передать тебе от него поклон и желание всего тебе приятного.

Прошу тебя принесть в письмах своих моё усерднейшее приветствие и глубокое почтение Евдокии Мих[айловне] и Анне Никол[аевне]4. Кланяйся при свидании Траулеру. Мой привет Ульяне Андреевне и Анисье Петровне.

Прости! Спешу окончить эти строки, чтобы застать почту. Желаю тебе доброго здоровья и отрадно совершить наступивший пост5, также сподобиться животворных, спасительных даров христовых.

Преданный тебе душою друг

М. Назимов.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 16, л. 1-2.

1 Речь идёт о продаже леса в холмском имении Е.П. Нарышкиной купцу Боборыкину, переговоры с которым по просьбе Нарышкиных вёл Назимов. Как видно из следующего письма, эта сделка не состоялась. Иван Антонов - староста Нарышкиных, направленный в Псков для ведения переговоров о продаже леса.

2 По приезде на родину Назимов остался в одиночестве, так как мать и брат Сергей Александрович умерли остальные члены семьи разъехались. Возникла мысль переехать в Тульскую губернию, поближе к друзьям. Здесь обосновались Нарышкины и В.М. Голицын. В дальнейшем эта мысль не осуществилась, Назимов остался на Псковщине и жил в имении Быстрецове.

3 Здесь отражаются сложные материальные отношения между братьями. После осуждения Назимова его имения перешли к братьям. Вернувшись на родину, он получил от Ильи имение Быстрецово, а в возмещение доходов Илья обещал брату определённую сумму, об оплате которой и идёт речь.

4 Анна Николаевна - жена брата М.М. Нарышкина Кирилла Михайловича, урождённая Сутгоф (1800-1886), сестра декабриста А.Н. Сутгофа.

5 Великий пост, продолжавшийся семь недель, между масленицей и пасхой.

26

26. М.М. Нарышкину

25 февраля 1847 г. Псков

В моём последнем, от 11[-го] этого месяца, я изложил вам отзыв на имя Боборыкина и что я отправлю в Холм старосту Ивана Антонова с письмом к Б[оборыкину], которого просил дать мне определительный ответ: в случае согласия вашего на его кондиции, готов ли он немедленно приступить к заключению со мной контракта на этом основании (в силу данного мне от вас верющего письма) и уплатить при том условленные 4 т[ысячи] р[ублей] серебром? Я просил этого ответа на письме, которое Б[оборыкин] должен был вручить Ивану Антонову и подтвердить последнему не мешкая доставить мне этот отзыв. С тем вместе поручил Ивану Антонову разведать из-под руки о ценах на лес в Холму и нет ли там других охотников на вашу дачу1.

Иван Антонов возвратился сегодня с ответом не на письме, а на словах, которые не могут служить для меня документом. Он объясняет, что Б[оборыкин] откладывает заключение контракта до мая или июня и писал о том прямо к вам, в Тулу. Что теперь он мог бы заключить со мной только предварительное условие (какое же?) и уплатить при том тысячу руб[лей] серебром, что, наконец, он готов сделать в мае или июне контракт или в Холме или в Петербурге, а сюда приехать не может. Между тем 17-го нынешнего месяца он едет по делам своим в Петербург.

Так как Ивану Антонову теперь нечего здесь делать, то я разрешил ему возвратиться к вам в Тулу.

С будущей почтой надеюсь ещё поговорить с вами об этом. Прости, любезный друг Михайло Михайлович; крепко жму тебе руку и прошу принесть от меня глубочайшее почтение Елизавете Петровне. Брат Илья приветствует вас от всей души.

Твой друг навсегда М. Назимов.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 16, л. 3.

1 Сделка по продаже леса, как упоминалось выше, не состоялась.

27

27. И.И. Пущину

16 мая 1847. Быстрецово*

Прими, любезный, многоуважаемый Иван Иванович, от меня и жены моей этот листок так, как бы мы сами пришли к тебе. Ты уже знаешь Вареньку1 мою по переписке. Я читал твои милые к ней строки, которые она хранит, как драгоценность. Она душой предана всему нашему семейству и глубоко чтит всё, чем обязана ему так много. И я ему же обязан навсегда настоящим полным счастием своим. Обязан за всё существенное неоценённое добро, которое оно сделало моей Вареньке, и за то живое незабвенное участие, которое приуготовило судьбу мою, ободрило меня и утвердило в решимости просить руки девушки, которую я полюбил всей силой души моей, но которая стояла так важно в глазах моих, что без того участия я не смел бы сделать ей предложения и, наверно, навсегда остался бы одиноким.

Тут было несколько таких обстоятельств, которые имеют для меня цену выше всякого выражения, и я считаю их, верю в них - как в благословение свыше судьбы моей. Так, между прочим предчувствие Анны Ивановны2 и общее их желание, выраженное незабвенным для меня образом, чтобы я женился на Вареньке моей. Я узнал о них уже после, в день сговора нашего. Михайло Иванович и Марья Яковлевна3 оказали и оказывают мне самую искреннюю братскую дружбу. Приветствия, полученные мною от всех ваших, останутся навсегда в моей признательной памяти.

Благословляю небо за все эти благодеяния его, оказанные мне людьми многоуважаемыми и любимыми: таково для меня и семейство Пальчиковых4, в доме которых, в Щиглицах, познакомился я с женой моей, получил её руку и где была наша свадьба. Одна другой добрее, умнее и добродетельнее. Все дамы в этом удивительном и почтенном семействе взыскали меня и жену мою такой любовию и дружбой, как бы были родные члены их дома. Не ожидал я никогда столько и такого счастия для себя. Как бы с неба упало и посыпалось на меня разом. Прошу бога сохранить эти блага для меня - тогда уже буду я счастливейший человек.

При мысли о тебе всей душою молю его ниспослать тебе ещё больше, чем мне, блага, если это возможно, или всё то, что может составить полное, самое полное благополучие твоё. Прошу тебя передать от меня сердечное приветствие Ивану Дмитриевичу, Матвею Ивановичу, Фёдору Богданову5 и отцу Степану Яковлевичу6. Прежде я имел постоянные о тебе известия от Розена, в последнее же время от Мих[аила] Ивановича.

Я поселился в Быстрецове - имении, купленном мне братом Ильёй. Теперь исправляю дом, уголок наш очень приятный. Авось когда-нибудь мы будем осчастливлены иметь тебя своим дорогим гостем. Да ускорит бог это желанное время. Прости. Крепко жму твою руку. Душевно любящий и уважающий тебя

Михайло Назимов.

*Карандашная помета Пущина: «Пол[учено] 13 июня».

РГБ, ф. 243, М 758, карт. 2, ед. хр. 40, л. 4-5.

1 В 1847 г. Назимов женился на Варваре Яковлевне Подкользиной (1819-1865), сестре второй жены М.И. Пущина.

2 Анна Ивановна (ск. 1867) и Екатерина Ивановна (1791-1866), жена генерал-адъютанта Ивана Александровича Набокова (1787-1857), сестры Пущина. Они принимали горячее участие в женитьбе Назимова.

3 Михаил Иванович Пущин и его жена Мария Яковлевна, сестра жены Назимова.

4 Пальчиковы, друзья Назимовых (М.И. Пущин был женат первым браком на Софье Петровне Пальчиковой - ск. 1835), жили в имении Щиглицы, недалеко от Быстрецова.

5 И.Д. Якушкин и М.И. Муравьёв-Апостол жили в это время в Ялуторовске, где отбывал ссылку И.И. Пущин. Фердинанд Богданович Вольф (1796-1854), штаб-лекарь при главной квартире 2-й армии, член Южного общества. Осуждён по II разряду. Каторгу отбывал в Чите и Петровском заводе. На поселении был в Урике. С 1845 г. жил в Тобольске, где и умер.

6 С.Я. Знаменский (примеч. 10 к письму 10).

28

28. И.И. Пущину

26 сентября 1847. Быстрецово*

Давно уже имели мы истинное наслаждение получить добрый листок твой от 21 июня, любезный друг Иван Иванович. Жена тогда же хотела отвечать тебе, да я задержал её - хотел писать вместе с нею. Извини, что замедлил: это не оттого, чтобы не было совсем досуга, а, прости, прозевал, - искренне задушевно спасибо тебе и всем нашим добрым друзьям в Ялуторовске за ваши приветствия и желания мне в новом быту моём. Чувствую сердцем такие благословения и верую в добрую силу их. Спасибо вам, друзья.

Благодарю добрейшего Степана Яковлевича за его привет и молитвы. Всей душой люблю и чту этого чудного человека и утешаюсь его воспоминанием обо мне, надеюсь на его молитвы о нас. Жена моя разделяет мои чувства к нему. Тебя, любезный друг, она любит и уважает, как самого милого брата. Мы с ней часто вспоминаем тебя. Из письма твоего к Авдотье Ивановне1 знаем, что ты прошедшего лета занят был исправлением дома твоей хозяйки, хворал лихорадкой, но после оправился - слава богу; что ты призрел сироту - маленькую твою Аннушку2, которая утешает и занимает тебя. Вижу отсюда Пущина с этой крошкой и не престану всей душой желать скорее увидеть тебя одного или с ней на нашей родине.

Я имел в продолжение минувшего лета много забот, хлопот и тревог. Только что начал осматриваться на новоселье своём в Быстрецове и принялся за переделку дома, который нашёл необитаемым, как надо было ехать к брату Илье, чтобы познакомить лично мою жену с его женой3, возвратившейся из Петербурга после родов. Варенька моя захворала в этой дороге, заехала оттуда в Щиглицы, чтобы видеться с Авдотьей и Варварой Ивановнами4, и довольно трудно приболела там почти целый месяц.

В продолжение этого тяжёлого для меня времени я должен был устраивать дом, доставать материалы для него, смотреть за рабочими, чтобы делали своё дело не как-нибудь и чтоб к осени иметь уже спокойное помещение; должен был наблюдать за полевым хозяйством своим и крестьянским и с тревогами в сердце ездить навещать больную жену за 60 вёрст. Она была на руках у добрых и истинных друзей наших - Пальчиковых, была вместе с твоими двумя сестрицами, в которых жена моя имела и я нашёл истинных сестёр; но неуверенность в искусстве медика и трудность болезни приводили меня не только в отчаяние за жену мою.

В последних числах июля она, благодарение богу, совершенно выздоровела и мы приехали с ней в Быстрецово, где целый месяц ещё жили в одной маленькой горнице. После того переделки, предположенные в доме на нынешний год, были кончены, нам можно было иметь удобное помещение для себя и гостей, и мы уведомили о том Авдотью и Варвару Ивановных, которые вместе с Анной Петровной Пальчиковой посетили нас, провели у нас двое суток. Это был для нас истинный праздник. Авось когда-нибудь и тебя бог приведёт нам увидеть под нашим кровом.

Ты отгадал, любезный друг, мысль мою касательно имения, которое я взял от брата Ильи вместо назначенного им мне Решетова. Да, я видел, что могу быть полезен бедным мужичкам своим, несмотря на трудные условия, которые применил я на себе: грунт земли во всём имении самый нехлебородный и долгу казённого до 40 т[ысяч] р[ублей] ассигнациями. Хозяйству сельскому да и всему мне предстояло учиться. С другой стороны, жена желала, чтобы оставались жить в этом крае; Мих[аил] Ив[анович] был того же мнения. Почтенный дом Пальчиковых призывал нас к этим местам всею силой душевного родства.

Итак, я решил взять на себя, как ты говоришь, трудную ношу, в надежде на помощь божию. В имении здешнем давно уже не жили сами хозяева: оттого мне предстояло много работы по всем статьям. Крестьяне обрадовались, что у них теперь живёт сам хозяин. Всматриваясь в их быт и нравы, я не могу надивиться, что они ещё не в совершенном упадке. Нынешним летом я не мог посвятить им столько времени, сколько желал, будучи озабочен переделками дома и другими заботами, всеми требованиями моего личного наблюдения. Оно, может, и к лучшему, потому что с русским мужичком надо быть очень осмотрительному.

Урожай нынешнего года очень посредственный у нас, но и ему мы рады. Поля все засеянные (под озимь): хорошими семенами. Магазины запасный и сельский полны. Сбор податей благонадёжен - и слава богу покуда.

Сейчас получили мы письма от Мих[аила] Ив[ановича] и Marie из-за границы, также от Поленьки из Новгорода. По первым видимо, что наши путешественники скоро будут к нам в Быстрецово, именно в первых числах октября, п[отому] ч[то] они выехали из Остенде 13 сентября и дорогой пробудут в Дрездене 4 дня. Иван Александрович5 с Верой Ивановной и Поленькой6 тоже рассчитывают на днях быть у нас. Вот сколько дорогих гостей предстоит нам иметь у себя в скором времени. Мих[аил] Иван[ович] пишет, что раны его на ноге совершенно почти зажили. Marie чувствует себя лучше. Ты, верно, не замедлишь получить их приятнейшие листки, нами прочитанные.

Прошу тебя передать от меня сердечный привет Матвею Ивановичу, Василию Карловичу, Евгению Петровичу и Степану Яковлевичу. Дорога и утешительна для меня память наших почтенных людей. Что же ты ничего не сказал об Иване Дмитриевиче.

Прости, милый друг! Молю бога и подкрепить твоё здоровье и ниспослать тебе всё, что может служить твоему спокойствию и утешению. Поласкай за меня свою малютку Аннушку. Крепко и от души обнимаю тебя.

М. Назимов

P. S.  Брат мой Илья очень признателен тебе за память о нём и поручил мне передать тебе его усердный поклон.

Пожалуйста, напиши мне, каково поживает Александр Фёдор[ович] Бриген, и, при случае, засвидетельствуй ему от меня дружеский поклон и искреннее уважение.

*Карандашная помета Пущина: «Пол[учено] 4 ноября».

РГБ, ф. 243, М 758, карт. 2, ед. хр. 40, л. 6-8.

1 Авдотья (Евдокия) Ивановна Бароцци (ск. 1866) - сестра И.И. Пущина.

2 Аннушка, Анна Ивановна (1842-1863), внебрачная дочь И.И. Пущина (в замужестве Палибина). В некоторых материалах называется Ниной. Это объясняется следующим: в письме к Н.Д. Фонвизиной 13 февраля 1856 г. И.И. Пущин пишет: «М[ария] А[лександровна] [Дорохова] просит, чтобы я Аннушку называл Ниной, в воспоминание её дочери».

3 Жена И.А. Назимова - Любовь Ивановна Трофимова (ск. 1858).

4 Варвара Ивановна (1804-1880) - сестра И.И. Пущина.

5 Иван Александрович - Набоков.

6 Вера Ивановна (в замужестве Кабанова) и Поленька - дочери И.А. Набокова.

29

29. И.И. Пущину

23 декабря 1847. Быстрецово*

Мы хотели писать к тебе с нынешней почтой, как получили листок твой от 15 ноября в ответ на наше последнее. Спасибо тебе, любезный друг Иван Иванович, за известие о своём житье-бытье и о всех наших ялуторовских товарищах. Особенно благодарю за уведомление об Иване Дмитриевиче. Молчание твоё, Розена и других, к кому я обращался с вопросами о нём в последнее время, заставляло меня предположить, что он уже кончил свой скорбный путь. Да подкрепит господь всех вас! Очень признателен Евгению П[етровичу] за доброе намерение подарить меня своим листком. Душой жалею, что он лишился малютки своей, о чём писал мне Розен. Тяжелы должны быть сердцу родителей подобные испытания.

На вопрос твой, кто из наших остался ещё на Кавказе, кажется, я уже отвечал тебе, что никого. Я последний оставался там и возвратился оттуда. Из числа прибывших туда вместе со мной и в продолжение моей там службы Ал[ександр] Одоевский умер в [1]839 году в десантном отряде Раевского1 в укреплении Субаши на Восточ[ном] берегу Чёрного моря, Лихарев убит в [1]840 году в деле под Валериком в Малой Чечне, Дивов умер, кажется, в [1]839 году2, от ружейной раны в чашку колена, в Щедринском госпитале; он получил эту рану в Чечне, наконец, Мозган почил вместе с горстью храброго Гергебильского гарнизона в (Дагестане) в [1]843 году. Все прочие возвращены в Россию, т.е. получили отставку, последние передо мной получили её Беляевы, прибывшие на Кавказ в [1]840 году.

Я на этих днях получил высочайшее разрешение свободного выезда в Москву и во все губернии империи, кроме Петербурга и Царства Польского, вследствие письма моего к графу Алексею Ф[ёдоровичу] Орлову3. Как только дозволят хозяйственные обстоятельства, первый наш выезд с женой будет в Новгород к твоим почтенным и добрейшим сёстрам за их живое и дружеское участие ко мне и жене моей.

С последней почтой имели мы письмо из Паричей от Поленьки. Она успокоила нас известием, что они все трое здоровы и благополучно туда доехали4 и что появившаяся там холера похитила только одну жертву из числа жителей местечка, а теперь, вероятно, уже прекратилась с наступлением холодов.

Мы думали и желали провести это время в Щиглицах, да за бездорожицей, от недостатка снега должны сидеть дома, где, впрочем, для меня всего лучше. Кроме хозяйственных занятий и переписки с родными и друзьями, читаем вместе с женой, я слушаю её приятную игру на фортепьяно, делим чувства и мысли в беседе, иногда видимся с нашей доброй соседкой Брылкиной, козыряем с ней в преферанс, до которого она большая охотница.

От времени до времени, когда был путь, посещал нас брат Илья с женой и другие близкие нам. Почти каждую неделю бывает служба в нашей домовой церкви. Вот тебе вкратце круг нашей жизни, за которую не могу довольно благословлять бога.

Поздравляю тебя с наступающим праздником3 и Новым годом и прошу передать от меня то же приветствие всем нашим в Ялуторовске, также отцу Стефану Яковлевичу, с искренней к ним признательностью за добрую память обо мне, усердно желаю всем вам приятно проводить предстоящие праздники и наступающий год. Да дарует вам господь крепость силы духа и здравие и всё, что каждому из вас нужно и полезно для преуспевания в жизни, определённой его святой волей. Дружески обнимаю тебя.

Преданный тебе душою М. Назимов.

Александру Фёдоровичу Бригену прошу передать мой усердный поклон.

*Карандашная помета Пущина: «Пол[учено] 5 февраля».

РГБ, ф. 243, М 758, карт. 2, ед. хр. 40, л. 9-10.

1 Николай Николаевич Раевский-младший (1801-1843), генерал-лейтенант, сын героя Отечественной войны 1812 г. Н.Н. Раевского (1771-1829), брат М.Н. Волконской (1804-1863), жены декабриста С.Г. Волконского. В 1829 г. во время русско-турецкой войны командовал сводной кавалерийской бригадой. Покровительствовал декабристам, служившим в действующей армии, чем вызвал неудовольствие и доносы со стороны И.Ф. Паскевича. В конце 1830-х - начале 1840-х гг. командовал на Кавказе Черноморской береговой линией.

2 Назимов ошибается, В.А. Дивов умер в 1842 г.

3 Письмо Назимова главному начальнику III Отделения А.Ф. Орлову (1786-1861) не сохранилось. Военный министр А.И. Чернышёв 3 декабря 1847 г. сообщил: «Высочайше повелено отставному поручику Михаилу Низимову дозволить иметь свободный въезд как в Москву, так и другие губернии, кроме, однако, С.-Петербурга и Царства Польского» (ЦГВИА, ф. 1, оп. 1, д. 17036, д. 31).

4 Паричи - имение М.И. Пущина в Бобруйском уезде Минской губернии. Поленька - Полина (Пелагея) Яковлевна Подкользина, сестра жены М.И. Пущина, впоследствии монахиня. В то время она гостила у Пущиных. «Все трое» - это она и супруги Пущины.

5 Праздником рождества Христова.

30

30. Е.П. Нарышкиной

29 января 1848. Быстрецово

Совестно мне, что я замедлил на этот раз писать к Вам, добрейшая, душевно уважаемая Елизавета Петровна. Среди разного рода забот, о которых далее буду говорить, я запустил свою переписку, как вдруг получаем дорогой листок Ваш, от 27 декабря. Он пристыдил нас, и мы оба с женой были в горе, что не успели удовлетворить сердечной своей потребности - предупредить Вас своими приветствиями по случаю наступившего Нового года. Я один виною в этом замедлении и ожидаю от старой дружбы Вашей великодушного в нём извинения.

Примите с Михаилом Михайловичем моё усердное приветствие с прошедшими праздниками и Новым годом. Да будет над вами всегда и во всём щедрой милость божия, о чём ежедневно молю его! Благодарю вас за ваши благословения и желания нам. Мы приняли их с живым искренним чувством; счастливы оба таким отрадным ответом вашим на нашу чистую дружбу и любовь к вам, счастливы с тем вместе известием о вашем возможно счастливом житье-бытье. Ну как не радоваться за Вас, Елизавета Петровна, что здоровье Ваше так хорошо Вам служит, несмотря на глубокие душевные потрясения в последнее время1.

Признаюсь, я боялся, чтоб Вы не поплатились им по возвращении из Москвы. (Нам писали из Новгорода, что видели там Наталью К[ирилловну]2 с мужем.) Всей душой жалею об утрате, постигшей Евдокию Михайловну и чрез неё всех вас. Да утешит и успокоит её господь! Как кстати пришло разрешение Мих[аилу] Мих[айловичу] разрешение на въезд в Москву. Я думаю, что теперь Евдокия Мих[айловна] переселиться к вам. Прошу Вас передать ей моё искреннее участие в её справедливой скорби вместе с желанием перенести это трудное испытание для её любящей души.

Очень рад я, что вы часто видитесь с добрым нашим другом Валерьяном3 и его семейством. Как бы мне хотелось взглянуть на них и их милую малютку. Для меня большое лишение быть так далеко от вас и их. Иногда особенно живо это чувствую. Прошу Вас сказать им при свидании мой душевный привет, также Николаю Александровичу4  и Николаю Климовичу за известия, о которых много благодарен Вам.

Я полагал Н[иколая] Ал[ександровича] на службе в Симбирск[ой] губернии и просил Ник[олая] Ал[ександровича] Набокова принять его как старого друга моего, сделать для него всё, что можно. Теперь очень рад узнать, что он служит в Туле, потому рад особенно, что он вблизи от вас и что Набоков думает оставить службу, на которой потерял здоровье. После смерти сестры моей Annette5 он долго страдал и душевно и болью в глазах, которые уже и пред тем сильно были расстроены постоянными занятиями.

Под конец прошедшего года и в начале нынешнего я был в беспрестанных работах по имению. Подати и повинности, сбор хлеба в сельские и казённые магазины, снабжение крестьян лесом, окончание счетов за истекший год, доставка хлеба и других продуктов на продажу, она затруднительна из-за бесснежной по сие время зимы; поездки в город для составления купчей - всё это требовало и времени и опыта и нередко больших хлопот: вы знаете русского человека с его добродетелями и недостатками.

Слава богу, на первый раз всё довольно успешно устроилось, а на будущее время прибавилось опытности. Я не ожидал так хорошо окончить первый хозяйственный год свой при тех трудностях, в которых находился по новизне своей и ограниченности средств. С другой стороны, я узнал посреди всех этих проделок всю цену того истинного счастия, которым благословил меня господь в моём друге.

Послезавтра едем мы в Псков делать визиты, располагаем пробыть там не более недели; затем поспешим в Щиглицы (в 12 верст[ах] от Пскова) провести неделю в добрейшем семействе Пальчиковых; возвратившись оттуда домой, намерены пуститься в Новгород недели на две. В Москву же и к вам, вследствие высочайше дарованного мне разрешения свободного разъезда по всей империи, кроме Петербурга и Царства Польского, мы ласкаем себя приятнейшей надеждой побывать в конце нынешнего года или будущей зимой, если не встретится каких-либо неожиданных препятствий.

Мы всё думали, что авось вы соберётесь в Кярово6 и завернёте в наш уголок. Теперь, узнав, что вы весной хотите ехать к братцу Ивану Петровичу, простились с этой дорогой надеждой. Желаю вам доброго пути и всех тех удовольствий, которые ожидают вас у достойнейшего братца вашего. Пожмите ему за меня руку, уверьте его в искренней моей дружбе к нему, прошу вас.

Мы провели почти всю очень и зиму по сие время у себя в Быстрецове, почти не разлучаясь вдвоём: счастливейшие дни; благодарите за меня бога, добрейшие друзья мои. Он взыскал меня щедрой своею милостью. Вы полюбите мою Вареньку тем более, чем ближе узнаете её. Мы с ней часто-часто говорим о вас. Она знатно знакома теперь и с Валерьяном М[ихайловичем], с всеми друзьями нашими. Иван Пущин уже несколько раз писал к нам, про Розена и говорить нечего. К нему мы собираемся при первой возможности7. Если б успел по сие время продать хлеб, заскочил бы к Нему из Пскова.

Вы уже знаете почти быт наш, знаете, что жена моя любит музыку и в душе музыкантша. Фортепиано у ней очень хорошее, и я наслаждаюсь её игрой, разнообразной и экспрессивной. И теперь пишу под звуки её аккордов. Простите! Молю бога хранить и миловать вас обоих. Мысленно целую ручки Ваши, Елизавета Петровна, и обнимаю тебя, добрый друг Мих[аил] Михайлович. Не оставьте передать мои приветы Уленьке и Анисье Петровне. Преданный вам душою

М. Назимов.

P. S. При всём моём желании посетить тётушку вашу Марию Ивановну8 я не знаю, когда выберусь.

РГБ, ф. 133, М 5821, ед. хр. 2, л. 1-2.

1 Смерть Петра Алексеевича Голицына, муже Е.М. Голицыной, сестры М.М. Нарышкина.

2 Наталья Кирилловна - племянница М.М. Нарышкина.

3 Валерьян - Голицын.

4 Н.А. Загорецкий.

5 Сестра Назимова А.А. Набокова умерла в 1847 г.

6 Кярово - имение Коновницыных в Холмском уезде Псковской губернии, перешедшее в приданое Е.П. Нарышкиной.

7 А.Е. Розен жил в это время в имении Большое Солдино, недалеко от г. Нарвы.

8 Мария Ивановна Лорер (урожд. Корсакова), жена старшего брата Н.И. Лорера, тётка Е.П. Нарышкиной.

Page:   1 2 3 4 5 6 7  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Михаила Александровича Назимова.