[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTEzLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTIwMjgvdjg1MjAyODM2NC8xYTA0ODMvYjRtanhJaGU2WnMuanBn[/img2]
Йозеф Мария Грасси (нем. Josef Maria Grassi; 1757-1838). Портрет княгини Прасковьи Юрьевны Гагариной. 1790-е.
«Как обходительна, добра, мила…»
Андрей Дмитриев
250-летний юбилей этой легендарной женщины в 2013 году, остался почти незамеченным. Между тем фигура Прасковьи Гагариной (1762-1848), первой русской воздухоплавательницы, тещи поэта Петра Вяземского, заслуживает пристального внимания.
Княгиня Прасковья Юрьевна Гагарина была одной из самых неординарных и деятельных женщин эпохи. Точнее - ее активность и влияние распространились на несколько эпох. В молодости она отличалась необыкновенной красотой. Под ее обаяние попадали известнейшие люди России.
Прасковья Юрьевна была правнучкой знаменитого боярина Артамона Матвеева (растерзанного стрельцами во время бунта 1682 г.), племянницей фельдмаршала Петра Александровича Румянцева-Задунайского. В девичестве княжна Трубецкая, она стала женой князя Федора Сергеевича Гагарина, молодого гренадера. Венчание Гагарина и Трубецкой состоялось в 1782 г.
Молодая княгиня разделила с мужем тяготы его военной службы. Во время русско-турецкой войны 1787-1791 гг. Прасковья Юрьевна прибыла в действующую армию под Яссы, где находился полковник Гагарин. Театр боевых действий был оживлен присутствием этой женщины. Княгиня славилась гордым нравом, решительностью и неустрашимостью. На вечере у Григория Потемкина она была оскорблена не то словами, не то действиями командующего... И Прасковья Юрьевна публично отвесила ему пощечину, которая не только сошла ей с рук, но и добавила княгине авторитета и уважения в глазах светлейшего князя Григория Александровича.
Во время польского восстания 1794 г. Прасковья Юрьевна также находилась рядом с мужем, в то время генерал-майором. Варшавские волнения обернулись трагедией для семьи Гагариных. Федор Сергеевич был убит. «Неутешная молодая вдова, мать нескольких малолетних детей, взята была в плен и в темнице родила меньшую дочь... вместе с другими была она освобождена Суворовым после взятия Праги, - писал Ф.Ф. Вигель (младший современник Гагариной, служивший и вице-губернатором Бессарабии, и керченским градоначальником, но прославившийся, прежде всего, как мемуарист, автор пристрастных «Записок»). - Долго отвергала она всякие утешения, в серьге носила землю с могилы мужа своего; но вместе с твердостью имела она необычайные, можно сказать, невиданные живость и веселость характера; раз предавшись удовольствиям света, она не переставала им следовать».
По одной из версий, Прасковья Юрьевна была адресатом стихотворного послания Н.М. Карамзина «К неверной». (Юрий Лотман, сообщая об этой версии в своем примечании к стихотворению, никак не комментирует ее: «А.И. Лященко указал, что в стихотворении речь идет о разрыве поэта с кн. П.Ю. Гагариной... 4 апреля 1799 г. Карамзин писал Дмитриеву: «Я третьего году писал... стихи «К верной, давно неверной», и 15 ноября 1800 г.: «С княгинею я почти расстался. Суди теперь, на какую погоду указывает барометр моего сердца!»...)».
В 1803 г. Гагарина отважилась совершить полет на воздушном шаре, сконструированном французским аэронавтом и первым парашютистом Андре-Жаком Гарнереном. По преданию, русская воздухоплавательница приземлилась в Остафьеве, подмосковном имении Вяземских, что называется, на голову будущему зятю и будущему поэту Петру Андреевичу Вяземскому. Воздушный шар долгое время хранился в имении, и Вяземский нередко шутил, что он стал знаменит благодаря тому, что Гагарина совершила посадку в его владениях, недаром названных русским Парнасом.
Филипп Вигель свидетельствовал в своих «Записках»: «Она жила в Москве, в странном городе, где на все смотрят, всему подражают, все делают в преувеличенном виде. Правнуки степенных княгинь и боярынь, редко покидавших свои терема, пользовались в нем совершенною свободой, смею даже прибавить, излишнею... Чтобы сохранить чистое имя, должны были женщины приниматься за pruderie, что иначе не умею я перевести, как словом жеманство. Их число было немалое, но их не терпели и над ними смеялись, тогда, как торжество и победы ожидали истинно или мнимо виновных. Прасковья Юрьевна, которая всему охотно смеялась, особенно вранью, никак не хотела рассердиться за то, что про нее распускали.
Но время шло, дети росли, и когда она совсем начинала терять свои прелести, явился обожатель. То был Петр Александрович Кологривов, отставной полковник, служивший при Павле в кавалергардском полку. Утверждают, что он был в нее без памяти влюблен. Ou I'amour va-t-il se nicher? Любовь, куда тебя занесло? - хотелось бы сказать... Я не знавал человека, более его лишенного чувства, называемого такт: он без намерения делал грубости, шутил обидно и говорил невпопад. Любовь таких людей бывает обыкновенно настойчива, докучлива, неотвязчива. Во Франции, говорят, какая-то дама, чтобы отвязаться от преследований влюбленного, вышла за него; в России это не водится, и Прасковья Юрьевна не без причины согласилась отдать ему свою руку».
О причине, в силу которой Гагарина рассталась со своей свободой, мемуарист писал так: «Как все знатные у нас, не одни женщины, но и мужчины, не думала она о хозяйственных делах своих, которые пришли в совершенное расстройство. Она до безумия любила детей своих; мальчики вступали в тот возраст, в который по тогдашнему обычаю надобно было готовить их на службу, девочки с каждым годом милее расцветали. Как для них не пожертвовать собою? Как не дать им защитника, опекуна и опору?.. Кологривов имел весьма богатое состояние, да сверх того, несмотря на военное звание свое, был великий хлопотун и делец».
По другому свидетельству (оставленному декабристом Дмитрием Завалишиным в «Воспоминаниях о Грибоедове»), «муж ее, однажды спрошенный на бале одним высоким лицом, кто он такой, до того растерялся, что сказал, что он муж Прасковьи Юрьевны, полагая, вероятно, что это звание важнее всех его титулов».
Из сыновей Гагариной от первого брака особенно заметную карьеру сделал Федор Федорович. Портупей-прапорщиком Семёновского полка он отличился в сражении при Аустерлице, активно участвовал в Отечественной войне 1812 года и заграничных походах русской армии. В отставку вышел уже в 1830-е годы в чине генерал-майора.
Достойную жизнь прожили и дочери Прасковьи Юрьевны. М.И. Гиллельсон, исследователь творчества П.А. Вяземского, пишет об обстоятельствах женитьбы поэта на Вере Федоровне Гагариной (одной из шестерых детей Прасковьи Юрьевны): «По семейному преданию, Вяземский, простудившись во время купанья, вынужден был остаться в доме Кологривовых. Началось воспаление легких; во время его болезни за ним ухаживала княжна Вера, и энергичная Прасковья Юрьевна... устроила помолвку своей дочери с богатым женихом. 18 октября 1811 года была сыграна свадьба. Брак оказался счастливым».
Упомянутые выше предания - о приземлении воздушного шара с Прасковьей Юрьевной в Остафьево у Вяземских, о лечении юного Вяземского в доме Кологривовых - придают некоторую завершенность узору судьбы. А еще одно связующее звено между Прасковьей Юрьевной и Вяземскими - Николай Карамзин. В свое время он был поклонником Прасковьи, адресовал ей стихотворные строки: «Парашу вечно не забуду, / Мила мне будет навсегда, / К ней всякий вечер ездить буду, / А к Селимене никогда». А после смерти А. И. Вяземского (1807) именно Карамзин станет опекуном, «вторым отцом» юного Петра Андреевича, будет часто гостить в Остафьево...
Прасковья Юрьевна умела развлечь себя и домашних: то игрой в семейном театре, то спиритическими сеансами. Описывая московскую жизнь 1820 года, Ф. Вигель снова упоминает неунывающую княгиню: «Тут находилась Прасковья Юрьевна Кологривова со своим вечным смехом; у нее не было друга Финмуша, а все тот же шпиц, и тот же муж».
Литературовед, историк и философ Михаил Гершензон писал в книге «Грибоедовская Москва»: «...тузы и типы грибоедовского общества... - Кологривовы, Петр Александрович и его жена, Прасковья Юрьевна, не без основания считаемая прототипом Татьяны Юрьевны в «Горе от ума»... Муж - надутый, тупой, бестактный. <...> О нем очевидец (А.Я. Булгаков) рассказывает, что он, обругав в Собрании (в 1821 г.) одного из своих товарищей по директорству дураком, затем оправдался так: ясно ведь, что я пошутил; ссылаюсь на товарищей: ну, может ли быть дураком тот, у кого 22 тысячи душ? - Ни дать ни взять, как у Грибоедова: «В заслуги ставили им души родовые».
Современники вспоминали, что Прасковья Юрьевна, «смолоду взбалмошная», еще и в 1820-е годы, несмотря на свои 60 лет, сохраняла любовь к забавам и увеселениям. Ее балы славились в Москве пышностью и многолюдством. В «Горе от ума» Чацкий говорит о Татьяне Юрьевне, чьим явным прототипом была Гагарина: «Слыхал, что вздорная», а вот Молчалин отзывался с почтением:
Как обходительна, добра, мила, проста!
Балы дает, нельзя богаче.
От Рождества и до поста,
И летом праздники на даче.
Но не одними балами и увеселениями жила эта неординарная женщина. На склоне лет Прасковья Юрьевна много занималась благотворительностью, была даже председателем совета московских приютов.
