© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву.

Письма Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву.

Page: 1 2 3  

Posts 1 to 10 of 26

1

Письма Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву (Карскому)

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTg2LnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyL08tcVVkRjJraS05UjBqSFMwSllLM2xGOUZTcXd0Q3RrRzBDSl9vMnFWZVpYQXlaenZvZVNTSXd5ZE9yNXprWUJuZlVMUHBKOF9kbVN6VXlXczNDMG9PY0kuanBnP3NpemU9MTE3NngxNjAwJnF1YWxpdHk9OTUmdHlwZT1hbGJ1bQ[/img2]

1.

18 генваря 1818. г. Москва.

Понеже, милостивый государь, Николай Николаевич, я имел позволение от вас писать к вам из пресловутой столицы нашей рус[с]кой Москвы в знаменитую столицу прежде бывшего Грузинского царства великого, то пользуясь вышереченным позволением, начинаю грамотку мою нижеследующими словами:

Я добрался, наконец, сквозь огнь и воду, что называется; (потому что в Волге совсем было утонул) до Москвы* 12-го сего месяца1. В тот же вечер явился к князю, которой спросивши меня несколько о Грузии, приказал явиться к генералу2, а сам на другой день уехал с государем в Петербург; но говорят, что к первому непременно возвратятся они назад. На другой день я отдал Михаилу Николаевичу ваши посылки все в целости; а третьего дня был у Александрой [а] Николаевича3, которой мне сказывал, что князь Волконской говорил, будто все представленные Алексеем Петровичем произведены; но этого еще в приказах нет4.

Ордена уже утверждены и я сегодня видел Рикарда5 кавалером; но и этого также я еще не видел в приказах. У вас, я думаю, теперь пируют. Алексей Петрович произведен в генерал [ы] от Артиллерии; да и вас, я слышал, надобно поздравить. Желаю от всего сердца, чтоб все слухи здешние были справедливы, с чем вперед вас искренно поздравляю. Я полагаю, что вам должно скорее узнать; потому, что, может быть, курьер к вам приехал и все объявил. -

На этот раз позвольте мне кончить письмо мое; потому, что еще должен я много писать на этой почте; но вперед я не буду писать всем вместе; но в Грузию с каждой почтой буду отправлять по письму, и тогда письма мои могут быть гораздо обширнее. - Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, желаю вам всего возможного и прошу не забывать весьма много вас почитающего

Лачинова. -

№3. Александр Николаевич не так зол, как вы, и не смеется над моим именем и преважно говорит, что оно очень хорошо и самое настоящее рус[с]кое. Ежели он и не так думает, но, по крайней мере, я утешаюсь, воображая, или лучше, принимая слова его за настоящую монету. -

Почтеннейшего Дмитрия Александровича6 имею удовольствие поздравить с общею нашею радостию и объявить ему, что Дегай7 в Москве и женится, кажется, на Высоцкой. Я третьего дня видел его у Тучковых8 - вот каким образом. Приезжаю к Тучкову, он меня спрашивает, знаю ли я Боборыкина и что Дегай очень любопытен знать, где он теперь. Скажи Дегаю, что я и Боборыкина да и его самого знаю.

Объявили Дегаю, он прибежал ко мне и мы с час говорили об вас и вашем литературном обществе9. Я ему сказал, что в последнем вашем письме вы прислали мне стихи вашего сочинения. Он пр[о]сил, ежели можно, показать ему ваше письмо и я обещал ему доставить образец письменного слога. Он мне рассказывал ваше препровождение времени в Петербурге, вашу встречу на почтовом дворе; но я все это знал и прежде. - На последующей почте вы получите от меня гораздо больше; а теперь желаю вам избегнуть всех опасностей и коварных сетей прелестными рас [с]тавляемых, и совершенно излечиться от недуг [ов] телесных.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, гвардейского генерального штаба господину капитану и кавалеру в Тифлис Грузинской губернии**.

*«до Москвы» написано над зачёркнутым: «а от огня».

**На адресе штемпель: «Москва», почтовые пометы.

1 Е.Е. Лачинов учился в Училище для колонновожатых до откомандирования его в 1816 г. по распоряжению П.М. Волконского в состав русского посольства в Иран. После окончания работы посольства в Иране, в 1818 г. он возвратился в Москву, в Училище для колонновожатых для получения офицерского чина (см. «Записки» Н.Н. Муравьёва. - «Русский архив», 1886, № 5, стр. 21).

2 Генерал-майор Н.Н. Муравьёв - основатель и начальник Училища для колонновожатых в Москве.

3 Александр Николаевич Муравьёв.

4 Судя по существующей литературе, отношение к А.П. Ермолову в Зимнем дворце было недоверчивое, представления к наградам и производство, исходившие от А.П. Ермолова, встречали противодействие. Здесь речь идёт о производстве членов посольства в Иран в 1817 г. По «Запискам» Н.Н. Муравьёва известно, что ответ из Петербурга ждали долго: «В ночь с 28-го на 29-е (января 1818 г. - Ред.) приехал сюда фельдъегерь с известием о производстве Вельяминова..., о производстве Унгерна, Каховского и прочих. А о посольских ни слова, как будто бы их на свете не бывало. Я не могу еще поверить, чтобы главнокомандующему ничего не дали за такое великое дело. Неужели бы государь был не признателен к Алексею Петровичу за столь высокую услугу, оказанную им отечеству и сопряженную с большими трудами и опасностью?» («Русский архив», 1886, №11, стр. 292).

5 Рикард Осип Осипович - чиновник в составе посольства в Иран в 1817 г.

6 Дмитрий Александрович Бобарыкин.

7 Может быть, речь идёт о Павле Ивановиче Дегае (1792-1849) - юристе по образованию, в дальнейшем авторе ряда трудов о праве. В описываемое время он служил в Министерстве юстиции. С 1816 г. был откомандирован в распоряжение ревизовавшего Курскую и Орловскую губернии сенатора Мясоедова. В 1818 г. мог на время приехать в Москву.

8 Автор был, очевидно, в доме А.А. Тучкова-отца (1766-1853), генерал-полковника в отставке, старший сын которого Алексей Алексеевич (1800-1879) в описываемое время - поручик квартирмейстерской части; с сентября 1816 до сентября 1817 г. был колонновожатым Муравьёвского училища. В апреле-мае 1818 г. А.А. Тучков-сын был принят А.Н. Муравьёвым в Союз Благоденствия.[/i]

9 Литературное общество в собственном значении слова ни в «Записках» Н.Н. Муравьёва, ни в письмах к нему не, упоминается. Возможно, что имеется в виду тот круг лиц, который устраивал театральные постановки, концерты, делал переводы иностранных пьес. В него входили, кроме самого Н.Н. Муравьёва, который был главным организатором, переводчиком и суфлёром, Н.А. Самойлов, Д.А. Бобарыкин, Суханов, Головин, Петровский, Сонин, П.В. Попов, Мещеряков, Унгерн, Берг (см. «Записки» Н.Н. Муравьёва-Карского. - «Русский архив», № 4, стр. 475; № 5, стр. 30-31).

2

2.

1 марта 1818. Москва.

Почти четыре месяца как я уехал из Тифлиса и половину их живу уже в Москве; а еще ни одного письма не получил от вас, почтеннейший Николай Николаевич, и ни от кого из Грузии, кроме ордера от Алексея Петровича о утверждении Шахской милости1 Нe знаю к чему приписать это - неужели так скоро можно забыть свои обещания? Признаюсь, это мне чрезвычайно больно. К тому же обстоятельства мои здесь не очень утешили меня. Князь совершенно отказал произвести меня без экзамена2, а я прежде не могу приготовиться как к общему - в ноябре месяце.

Генералу Муравьеву я так обязан, что напрасно бы стал вам описывать, какую я чувствую к нему благодарность и ему еще ничего об ней не сказал; потому, что не умею все сказать; а лучше ничего не говорить нежели мало говорить. Я видел, что он хотел мне помочь и делал все, что мог, подавал сам представление Волконскому; но тот совершенно отказал. - Я хотел было перейти, но увидавши желание генерала, которой мне советовал остаться, я, чтобы хотя мало доказать ему мою признательность за его обо мне старания решился послушаться его советов, хотя меня обещали определить в Кавалергарды или драгуны естандарт юнкером и через 6 или 8 месяцов я был бы офицер старой гвардии*.

Наконец, он мне обещал, ежели я хорошо приготовлюсь к экзамену, оставить меня при своем корпусе.

Я также бываю у Александр[а] Николаевича и всегда он хорошо меня принимает. Мне досадно будет, ежели мне никогда не удастся оказать, хотя немного мою благодарность Муравьевым - неужели мне век быть им обязанным и никогда не отблагодарить?

Терпи Казак - Атаман будешь. - Будет и на нашей улице праздник и т.д. и т.д. Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, пишите, сделайте одолжение, и не забывайте вечно вам преданного и премного почитающего вас Лачинова.

№3 Напишите, пожалу[й]ста, кавалер ли я или нет по персидскому ордену. Поздравляю вас с общею радостью. У вас, я думаю, уже известно, что Алексей Петрович произведен. -

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В Тифлис

Грузинской губернии**.

*Далее зачёркнута фраза: «И про ...стр ... рода».

**На адресе штемпель: «Москва», почтовые пометы.

1 Е.Е. Лачинов, как и Н.Н. Муравьёв, за участие в посольстве был награждён персидским орденом Льва и Солнца (Е.Е. Лачинов - 3-й степени, Н.Н. Муравьёв - 2-ой). Право на ношение иностранного ордена должно было быть утверждено русским правительством.

2 Производство в офицерский чин для Е.Е. Лачинова было осложнено, т. к. он был откомандирован в посольство задолго до окончания Училища для колонновожатых. Судя по письмам, ему необходимо было много заниматься математикой, чтобы сдать экзамен. Он был произведён в офицеры, как видно из приказов и из списка окончивших Училище, в 1818 г. (см.: Н. Глиноецкий, История русского генерального штаба. СПб., 1883, т. I, стр. 413). «В 1818 г. (летом) колонновожатый Лачинов был произведён за отличие и оставлен при корпусе» (см. «Записки Н.В. Басаргина». Пг., 1917, стр. 254). Чин был ему присвоен не после экзаменов, а по представлению А.П. Ермолова за участие в посольстве в Иран в 1817 г.

3

3.

15 марта [1818] Москва

Милостивый государь

Николай Николаевич.

Я думаю и надеюсь, что мне нет нужды уверять вас в моей к вам привязанности - вы знаете меня и хотя приписываете мне красноглаголивание: но я, право, не умею того сказать, что чувствую. Генерал отдал мне письмо ваше от 1-го февраля и я чрезвычайно был им обрадован. Благодарю вас за участие, вами принимаемое, но не могу принять поздравления вашего - я еще не офицер и долго им не буду. Теперь, думаю, вы получили мои письма, в которых я обо всем писал. Радуюсь чрезвычайно, что [мнe] удалось истинное известие о производстве великого нашего начальника сообщить вам. Слух этот опять было переменился - вы и об этом знаете; но теперь уже точно утвержден. Чрезвычайно прискорбно мне, что слух о вашем производстве еще не подтвержден. Я также писал к вам, что вся Статская Гвардия1 получила уже награждение.

Щербинин уехал с государем2. Он опять при князе Волконском. Ренненкампф у себя в Лифляндии. Все посольские приехали, кроме Соколова и Худобашева3. Митька мой, которого привез сюда Лятошинскии4, видел последнего в Астрахани, а Соколова оставили в Саратове. Еще не известно, когда они сюда приедут. Прочие же, кроме Рикорда которого я только один раз видел, все разъехались. - Воейкова, я тоже один только раз видел, и то прежде получения вашего [письма]. Мне теперь нет времени разъезжать по гостям - опять сел за математику.

Михайле Николаевичу я говорил, о том, как вы надеетесь получать от них письма. Он просил меня написать к вам что он теперь болен и не может ничем заниматься; но когда будет здоров, то вы станете получать от него письма всякую неделю. Александр[а] Николаевича еще не видел после вашего письма - когда увижу и тому скажу.

Вы обещали мне отвечать мне на всякое мое письмо, и я более не прошу вас - знаю, что ежели Вы дали слово, то верно будете держать его. - Жалею очень, что Дмитрий Александрович, которому прошу вас потрудиться засвидетельствовать мое все - пре-как и пр. почтения. Жалею очень, что он так скоро забыл свое слово - право он не так тверд, как вы, хотя и вместе с вами живет - чему он учится? - с кем он жил целой век? - чему его научили? - где родился? - Писал бы более, да новостей никаких нет и сверьх того перед глазами лежат задачи из уравнения - надобно их удовольствовать. Желаю вам веселья, честь имею остаться с истинным высокопочтением и преданно[стью]. Милостивый Государь,

ваш покорнейший слуга

Лачинов.

Вы почитаете меня за оратора и мне совестно писать к вам так нескладно; но надеюсь извините меня - право нет времени сочинять; а пишу, что придет в голову, в которой беспрестанно вертятся а+d да x=

Далее адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Гвардейского генерального штаба господину штабс-капитану и кавалеру. Грузинской губернии в город Тифлис*.

*На адресе штемпель: «Москва».

1 «Статской гвардией» Е.Е. Лачинов называет членов посольства в Иран в 1817 г., чиновников. Так же их называют в своих письмах второй участник посольства - Н.П. Воейков и Н.Н. Муравьёв в своих «Записках» (см. «Русский архив», 1886, № 4, стр. 461 ).

2 Щербинин Михаил Андреевич - поручик Гвардейского генерального штаба, после возвращения из посольства в Иран, в указанное время в качестве флигель-адъютанта сопровождал Александра I в Варшаву, затем в Молдавию.

3 Соколов Александр Егорович - советник посольства А.П. Ермолова, действительный статский советник. Худабашев Александр Макарович - секретарь посольства А.П. Ермолова, коллежский советник.

4 Леташинский - член посольства в Иран, коллежский секретарь, «состоял при подарках», т. е. чиновник, везущий подарки посольства персидскому двору.

4

4.

2 апреля 1818. Москва

Милостивый Государь

Николай Николаевич.

Не знаю чему приписать, что так долго не получал от вас писем. Вы говорили мне, что на всякое письмо я получать буду ответы. Неужели вы не получали моих писем - кажется, я в них ничего не писал такого, за что можно было бы их не послать. (Н.П.1 изъяснит вам это). -

Колошин Петр Иванович на сих днях получил от вас письмо и я также надеялся; но надежда обманула меня. Недели через три или через месяц мы поедем опять в Осташово. Весна начинается - погода такая прекрасная - не» увидишь как пройдет время. Жаль только, что я не очень могу наслаждаться прелестями природы - беспрестанно вертится в голове экзамен и отравляет все - тамаши лишились для меня приятностей своих; а математика совершенно опостылела. Я думаю, вы скоро отправитесь все по разным местам и Тифлис опустеет. -

Ежели бы вы были в Осташове - то то бы хорошо; но не думаю, чтобы гарнизон мог опять составиться. Все новенькие и сердце мое предчувствует грусть. - Я совсем переменился - беспрестанно грущу; а с наступлением ясной погоды скука моя увеличивается. Боюсь, чтобы не помешаться - право, я очень близок от того. Воейков едет - я ему показывал ваше письмо. -

Хотя и есть в Москве Человека два, с которыми бы я желал быть чаще; но теперь не имею времени; а там уеду из Москвы. Как бы я желал перейти из Свиты; боюсь не выдержать экзамена и остаться еще колонновожатым. Ноги мои болят чрезвычайно - хотел бы лечиться; но нельзя остаться в Москве - тогда совершенно отстану - буду перемогать себя и по самое нельзя не перестану ходить к генералу. Когда совершенно свалюсь, то пусть делают со мной, что хотят. Здесь много новостей - может быть несправедливых. Писать их нельзя - Воейков лучше вам все расскажет.

Простите меня, ежели я вам наскучил вздорным письмом моим. Мог ли я написать, что нибудь хорошее - когда дурным наполнена голова моя. - Сделайте милость, пишите ко мне - одно только имею я удовольствие читать письма ваши, Боборыкина и еще нескольких человек; но и етого удовольствия лишен. Чем* реже тем приятнее, скажете вы - могу вас уверить в противном. Но пора кончить - прочтя, вы может подумаете, что я научился здесь лицемерить; но ошибаетесь. - Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, желаю, чтобы вы были здоровы, и веселы и еще более желаю, чтобы вы не забыли чрезвычайно много почитающего вас и вечно готового на все для вас

вашего покорнейшего слугу

Лачинова

На обороте: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В Тифлис Грузинской губернии.

*Первоначально: «Правда».

1 H. П. - Воейков Николай Павлович (1800-1871) - прапорщик, воспитанник Муравьёвского Училища для колонновожатых в Москве (окончил его в 1816 г.), был откомандирован (вместе с Е.Е. Лачиновым) в состав посольства А.П. Ермолова. После возвращения посольства был адъютантом А.П. Ермолова на Кавказе (до 1824 г.). Можно предположить его близость в описываемое время к Союзу Благоденствия, на что намекает и Е.Е. Лачинов в письме. Но сам Н.П. Воейков отрицал это как на следствии, так и позже.

5

5.

26 апреля 1818. Москва

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, я имел удовольствие получить. Чох разиам, чох, чох* что вы не забыли до сих пор человека премного вас почитающего. Надеюсь, что от меня никогда не прервется переписка наша и будет продолжаться от ныне и до века, разумеется, ежели только вы захотите. Я думаю письмо мое не застанет вас в Тифлисе - весна наступила и вы верно поедете куда нибудь. Да я и видел из Талызина1 письма к Воейкову, что вы едете в мае на границу; но на какую? -

Степан Лазаревич2 должен к вам приехать прежде моего письма; потому, что он уже более трех недель отсюда отправился и к маю будет в благополучно-щастливый град Тифлис, ежели не свернет шеи дорогой или не утонет в какой [нибудь] реке. - Благодарю вас за участие, которое вы во мне принимаете и за утешения; но должен вам сказать, что я совершенно не унываю и меня сводила с ума и беспокоила одна только математика, от которой я на несколько времени отделался. Завтра мы едем в деревню на съемку. -

Сегодня пойду к Александр[у] Николаевичу, я ему чрезвычайно обязан за его ласки. Вы знаете, он живет в Хамовниках3, а я на Тверской около Англинского магазина. - Ничего, надо пройти; а ездить не велят4 - расстегнусь и валяю. Не знаю, отчего вы видели в моем письме, что мне тяжко быть обязанным Муравьевым - ежели я написал это в минуту горячки, или лучше сума[с]шествия, которые со мною бывали, то прошу вымарать этот вздор; а мне хотелось бы уметь за это изъявить мою благодарность.

Сделайте милость, почтеннейший Николай Николаевич, потрудитесь приложенное при сем письмо отдать Воейкову. Я к нему сам теперь не пишу оттого, что, право, нет времени, надобно начищаться в Хамовнические казармы, а там, а там....** Знаете, Николай Николаевич, я было хотел здесь влюбиться и одной ферзи очень хотелось тоже, чтобы я за ней приволокнулся, да я ее упросил на несколько времени<.....> подождать пока мне будет побольше досугу - и так мы раскланялись.

Видите ли проклятая математика какую беду наделала; а еще вот, что меня ужасно огорчает - после завтра воскресенье - мне бы надобно было явиться к обедне; но увы! ах! - завтра должен я ехать - не нещастие ли это? - рассудите сами. - Сделайте милость, скажите от меня Боборыкину, что он чрезвычайно твердо держит свое обещание. Он мне дал слово писать ко мне; но ничего не пишет. Правда,он мне не давал слова, что будет держать свое слово. Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, желаю вам веселить­ся, быть здоровым и прошу не забывать всегда вам преданного и готового к услугам Лачинова.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николае­вичу Муравьеву Гвардейского генерального штаба господину штабс-капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии***.

*Очевидно восточное выражение.

**Так в подлиннике.

***На адресе штемпель: «Москва», почтовые пометы.

1 Талызин Иван Дмитриевич (ум. в 1844г.) - адъютант А.П. Ермолова на Кавказе с 1817 г.

2 Степан Лазаревич, Степан Лазарович господин Возилкин, или С.Л. Летич-Воейков - так, очевидно, в дружеском кругу на Кавказе называли Николая Павловича Воейкова, адъютанта А.П. Ермолова. Также его называет в своих письмах А.И. Якубович.

3 В Шефском доме Хамовнических казарм в Москве находилась квартира начальника штаба гвардейского отряда А.Н. Муравьёва, которая, как известно, была одним из постоянных мест сбора декабристов в 1817-1818 гг.

4 Дисциплина колонновожатых, как и юнкеров, требовала, чтобы они ходили пешком. Н.В. Басаргин в своих воспоминаниях о Московском училище для колонновожатых генерал-майор Н.Н. Муравьёва писал об этих обязательных для всех колонновожатых правилах: «Слушатели училища жили по своим домам и ежедневно ходили в классы, в дом генерала. Колонновожатые - как и юнкера - не имели права ездить, а должны были ходить пешком и только в 15° мороза позволялось им надевать шинели». («Записки Н.В. Басаргина», Пг., 1917, стр. 250).

6

6.

Осташово. 12 мая. 1818.

Милостивый Государь

Николай Николаевич,

Вот уже около двух недель как мы приехали в Осташово и клянусь вам, что я во все это время не имел минут приятнейших, как сегодня, читая письмо ваше от 7-го апреля. - Я вижу, что вы не хотите забыть человека всей душой вам преданного и премного почитающего вас - вижу и радуюсь. Уверяю вас, что всегда, где бы я ни был будете получать от меня письма, ежели только буду знать, что они вам не наскучили. Исправность будет зависеть от обстоятельств. -

Степан Назарович, я думаю, теперь давно у вас - я ему показывал ваше письмо; но ему не было возможности здесь остаться - он лучше сам про себя вам все расскажет.

Бедный он верно много потерпел от дурной погоды и дороги. Благодарю вас за утешение ваше - оно мне очень нужно. У нас теперь не начиналась еще съемка большая; но и без нее мы почти весь день заняты. Поутру ходим снимать в саду для новеньких - после обеда учимся фрунту и сверьх того рисуем - пришедши домой так устанут и глаза и мои больные ноги, к тому же у меня с пятой недели поста болит ужасно грудь - рад отдохнуть, а не математикой заниматься и потому я боюсь, что не успею приготовиться к экзамену - придется переходить куда нибудь и тогда я еще более потеряю от того, что не перешел тотчас по приезде. -

Поздравляю вас с новоприобретенной сестрой (иначе не умею назвать). Вы, верно, знаете, что Михайло Николаевич женится на Шереметевой. Третьего дня, т.е. 8-го была помолвка у Шереметевой в Покровском. Братец ваш с приезда живет там; а генерал и Колошин туда ездили. -

Вчера был здесь праздник в нашей деревне и меня один мужик спрашивал, правдали, что вы приедете к свадьбе? Я ниче­го об этом не знал; но чрезвычайно был обрадован. - Дай бог, чтобы вы точно вздумали побывать у нас. - Приезжайте, почтен­нейший Николай Николаевич, мы и вас женим и отпустим в Грузию, ежели захотите опять туда ехать, не одного - Может быть к тому времени и меня опять пошлют к великому Генералу вашему, тогда вы мне позвольте помочь вам покойнее перепра­вить через горы супругу вашу. -

Приезжайте, любезнейший капитан рассеянного по лицу земли осташовского гарнизона и обрадуйте вечно вам преданного и истинно вас почитающего гарнизонного солдата Лачинова.

№3. Хотя пишу к вам 12-го числа; но не знаю еще, когда отсюда отправят письмо мое; а я завтра еду в Бородино на съемку. Нас будет 4-е артели под командою Бахметева1. - Приказано снять Бородинское поле. -

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, Гвардейского генерального штаба господину штабс-капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии*.

*На адресе штемпель: «Москва», почтовые пометы.

1 Бахметев Н.Ф. - подпоручик квартирмейстерской части, преподаватель математики в Училище для колонновожатых; сам Бахметев окончил это Училище в 1816 г. и был оставлен тогда же в нем в качестве преподавателя - такова была система Н.Н. Муравьёва-старшего.

7

7.

Москва. 16 июня 1818.

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, я имел удовольствие получить. - Я и не думаю упрекать вас в лености; напротив очень вам благодарен, что вы до этих пор не забыли меня1 - Я готов писать к вам всякую неделю -рад получать от вас письма всякой день; но прошу вас беречь ваши глаза. - В Грузии других не найдете, да и здесь уже их и на заказ не делают, особливо ваши так хорошо видели, что жаль их испортить. Я должен сказать вам новость не весьма приятную - желаю, чтобы она не была уже для вас новостью - мне бы не хотелось первому уведомить вас, что вы.

Боборыкин и Воейков не2 произведены; а Ренн[енкампф], Коц[ебу] и Щерб[инин] и я об чем было уже и в приказах. - Прошу вас, ежели можно и вам не в тягость, изъявить величайшую мою благодарность Алексею Петровичу. - Я был прислан сюда для черчения маневров и здесь узнал об этом, надел уже мундир3 и сегодня поеду опять в деревню к генералу. Вы напрасно беспокоитесь, я никогда и не думал пенять на вас и хотя бы не был произведен, все бы повторил наше условие, оставляя Москву. -

Вы4 отгадали,что я более люблю и почитаю Александр[а] Николаевича, нежели Михайла Николаевича; но может быть это оттого, что мне не удалось5 с последним во все время более двадцати слов сказать. - Письмо мое пойдет из Москвы 21-го, а я сей час еду за лошадьми на почту, чтобы отправиться в Осташово. Александр Николаевич 25 сам поедет туда же. Я не знаю, куда то меня отправят, к вам ли или куда в другое мест. - Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, желаю вам здоровья и щастья. - Прошу не забывать по гроб вам преданного и премного вас почитающего Лачинова.

Приписка Н. П. Воейкову: Здравствуй брат, Николай Павлович - рад очень, что ты приехал благополучно. - Уведомляю тебя, что математика меня теперь не будет более бесить. Извини, что не пишу тебе более - знаешь службу - ехать надобно. - Брат твой не отдал мне до этих пор бурки - мне его не удалось видеть; но когда у меня будут деньги, я подпишусь6 и когда выдет пришлю тебе. - Теперь первое издание кончилось, принимается подписка на второе. Цена 65 р.7, а когда выдет будет и больше. - Прощай, любезный Николай Павлович, желаю тебе щастия и прошу не забывать много любящего тебя Лачинова.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В Тифлис Грузинской губернии8.

1) Далее зачёркнуто: «мне бы не хотелось».

2) Написано над зачёркнутым: «получили».

3) Написано над зачёркнутым: «офицерск».

4) Написано над зачёркнутым: «Ваша».

5) Далее зачёркнуто: «может быть».

6) Написано над зачёркнутым: «пришлю».

7) Бумага испачкана чернилами, цифра прочитывается с трудом.

8) На адресе штемпель: «Москва», почтовые пометы: «под кувертом Москва 3, Дав.»

8

8.

6 июля 1818. д. Осташово.

Письмо ваше от 2-го прошедшего месяца, почтеннейший Николай Николаевич, я имел истинное удовольствие получить и спешу отвечать вам так, - да не прервется переписка наша, как не прервется никогда моя привязанность и мое к вам уважение! -

В прошедшем номере письма моего к вам я писал к вам, что меня произвели и никуда еще не назначили. - Теперь длится тоже самое - я живу в Осташове и мне препоручен первой лист средней съемки, которой я должен наполнить не только географически; но и топографически - разумеется, не делая грязным пальцом крестов на плане, по обыкновению настоящего Степана Лазаревича. -

Беспрестанно жду своей командировки; потому, что Генерал скоро думает получить ее. Я бы хотел уже поскорее знать, куда турнут меня; а то Цвейфель, которой неприятен вам, наскучил и мне. - Многие думают; а с ними и я, что меня пришлют к вам; потому, что Алексей Петрович требовал меня назад к себе, когда я буду офицером - мне это сказывал князь Меншиков1 - вероятно, что когда я произведен по его представлению, то князь и отправит меня к нему; но это все догадки, а не истины философические. - Знаю, что я не могу заменить вам Степана Назаровича; однако, надеюсь, по крайней мере, не наскучить вам, когда его не будет более в Грузии - на безлюдьи и Фома дворянин! -

О луна! друг страждущих и угнетенных - влюбленных и печальных друг - к тебе прибегаю я! Силы мои слабы - нет выражений восточных в уме. Пролей лучи свои на смертного - бессмертную изобразить желающего. - Но нет! - нет, слабо отражается тень на поверхности влажной стихии, слабее, еще слабее будет изображение предмета неизобразимого! - вот и вам таманю!

Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, и будьте уверены в истинно любящем, уважающем и пр. [вас]*

Лачинов[е].

№3. Живши в Москве и я кое что узнал - приказывайте - готов исполнять. Будьте во мне твердо уверены - удостойте вашей доверенности - не будете жалеть и раскаяваться - ежели только нужно вам и откровенность ваша может быть вам полезна; - в противном случае я ничего не знаю и знать не желаю. -

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву Гвардейского генерального штаба господину штабс-капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии**.

*Часть текста вырвана на сгибе письма.

**На адресе штемпель: «Москва», почтовые пометы.

1 Вероятно, речь идёт о кн. Меншикове Александре Сергеевиче (1787-1869), генерал-майоре свиты е. в. по квартирмейстерской части.

9

9.

Июля 27-го 1818 д. Осташово.

№ 7-й фирманов ваших, почтеннейший Николай Николаевич, я получил. - Знаю, что заочно люди всегда лучше уживаются; но уверяю вас, что вам нечего более добиваться от меня перепискою; потому, что мне ничего не осталось предложить вам - все, что могу и что хотели получить - имеете. Нельзя более уважать, как я вас уважаю и любить мужа, как я вас люблю.

Думаю, что в последний раз благодарю вас за утешение (дело о производстве, а не о другом - о настоящем времени, а не будущем).

Теперь вы уже, верно, знаете, что я переменил мундир скромной - на блестящий. - Пословица моя справедлива - не правда ли? Терпи - придет время и утешишься. -

Жалею очень, что вы не хотите приехать в Россию - многое здесь переменилось и может быть в общей перемене нашли бы вы приятную и для вас собственно. Я это почти верно знаю. Спросите и у тех, кто лушче меня об этом знает1.

Степан Лазаревич Летич-Воейков напрасно горячиться изволил - теперь жар его верно остыл и он чувствует слабость-следствие желчи*, разливающейся от излишнего разгорячения. Видно он возиться хотел; а далеко не достанет.

- Письмом одним он начал было задирать; но я закидаю его письмами, и он должен мне будет уступить. Я теперь буду писать к нему и это третья почта сряду. - Вот как. -

Желаю вам благополучно кончать препоручения ваши - желая увидаться с вами у нас на Святой Руси - еще более желаю, чтобы я** всегда был так доволен, как было до этих пор, мыслию, что вы еще помните и не хотите забыть чрезвычайно вам преданного и премного вас почитающего рассеянной по лицу земному внутренне[й] осташовской стражи инвалида Лачино[ва].

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Гвардейского генерального штаба господину штабс-капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии.***

*Написано над зачёркнутым: «пылкого».

**"Я" написано поверх неизвестного слова и разбирается с трудом.

***На адресе штемпель: «Москва», почтовые пометы.

1 Возможно, в этой недоговорённой фразе Е.Е. Лачинова скрыты сведения о каких-то переменах, касавшихся лично Н.Н. Муравьёва.

10

10.

22 сентября 1818. д. Осташово

Прежде нежели что нибудь напишу к вам, почтеннейший Николай Николаевич, спешу от всего сердца поздравить вас капитаном. Я думаю, что вы это уже знаете. Желаю вам как можно скорее быть Полковником и далее. - Жалею очень, что вы не избавились от лихорадки - неужели нельзя без нее в Грузии обойтится. - Спешу отвечать вам на ваши вопросы, как могу подробно, чтобы показать вам, что я не только на словах взялся выполнять все, что вы потребуете, но и на самом деле. -

1) Батюшка ваш и братья все здоровы. – Генерал вчера приехал из Москвы. Александр Николаевич с невестой своей сегодня будут к ним в деревню в 30 верстах отсюда; а Мих[аил] Николаевич тоже приедет сюда; а после поедет в Смоленские деревни в отпуск; а может быть и в отставку - не знаю наверно. -

2) Мих[аил] Николаевич получил 140 руб. - Булановой жене отдал, а Щербинину еще нет. -

3) Про ларчик для турецкого учителя надобно узнать у Александра Николаевича, которого я еще не видал.

4) М.Н. уже женился 26-го прошедшего месяца. - Точно не знаю как богата невеста его; собою она довольно хороша, но мила чрезвычайно. - Мать ее предобрая женщина - брата вы, я думаю, знаете - у нее есть еще маленькая сестра - вот все ее семейство; -

5) Про Персидской лексикон узнаю тоже от Алекс[андра] Николаеви[чa].

6) Деньги батюшка ваш когда вам послать намерен, не мог еще узнать, однако постараюсь. Я ему говорил, что вы не знаете здоров ли он; потому, что давно не получали от него писем. - Он хотел еще на прошедшей почте писать к вам.

7) 4 барсовые шкуры на имя коменданта Волкова батюшка ваш получил.

Вы спрашиваете меня намерен ли я приехать к вам. - Признаюсь, охоты вовсе нет - хотя лестно служить у такого великого начальника как Ермолов, однако бы я с большим удовольствием остался на эту зиму в Москве; но не думаю. Съемка у нас кончилась. - Мне здесь больше делать нечего. Я скоро, думаю, куда нибудь меня отправят. Но вы, которой так советуете мне благословлять ту минуту, в которую я на Святую Русь вырвался, почему сами не приедете к нам. О рыцарь! - перестаньте крушиться и будьте тверды. -

Ежели бы я вас не знал, то мог бы подумать, что вы боитесь возвратиться сюда; потому, что не в силах победить себя. - Извините, что я вмешался не в свое дело - много люблю вас - это оттого. Может быть, я знаю не так как есть - я слышал от сторонних совершенно людей и то намеками - сами вы и коротко знакомые ваши мне ничего не говорили об этом.

Прощайте, почтеннейший Степан Лазарович, не забывайте и будьте уверены всегда в сердечной к вам привязанности много любящего и почитающего вас Лачинова. Пpo A.H. невесту буду писать, когда ее узнаю. - Я ее не видал.

Далее адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву Гвардейского генерального штаба господину капитану и кавалеру. В Тифлис Грузинской губернии.

Page: 1 2 3  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву.