© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву.

Письма Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву.

Page:   1 2 3

Posts 21 to 26 of 26

21

21.

Тульчин. Февраля 20-го. 1824.

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, от 21-го октября прошлого года, я более месяца уже получил и не отвечал так долго, все ожидал вашей книги и критики на нее, которые мне обещали доставить. Я хотел еще раз прочесть сочинение и подумать о замечаниях, чтобы иметь возможность сказать свои мысли, тем более, что вы сами не читали ее; - но мне не удалось еще до сих пор достать ни того, ни другого и я должен молчать, чтоб самому не походить на этих господ, которые по обертке, заглавным листам и попавшимся им на выдержку строчкам судят о целом и решительно приговор свой - тисненью предают.

Боже сохрани, чтоб совершенное равнодушие к участи своей овладело мною! Что же касается до того, что вы заключаете будто я более доволен службою нежели сам полагаю, оставаясь все в одном месте и не оставляя свиты, то это происходит от того, что я давно уже положил себе правилом ничего не просить, ни от чего не отказываться и брести, как случится, чтобы после не обвинять самого себя, если ожидание обманет.

Я сделался величайшим эгоистом - не браните меня, почтеннейший Николай Николаевич, - и до того люблю спокойствие, что все заботы о самом себе свалил на судьбу и пусть она поворачивается, как хочет и может; для меня довольно и казенного дела; а когда придет время и охота выходить в отставку, то успею еще насадить огурцов, если не перервется нитка: но тогда и не нужно будет. Не подумайте, что я с ума схожу, нагородя такой вздор: у меня просто болит голова и хотя мне совестно посылать вам такую шпекцию; но так и быть - дело сделано, а переписывать некогда.

Я бы охотно известил о греках, но, право, сам ничего не знаю. - Политика не далась мне и все новости чрезвычайно позд[н]о приходят на мою квартиру, которую я оставляю только для того, чтоб на несколько часов съездить в канцелярию, где не о том идет дело. - Впрочем, кажется, особенно важного они ничего не делают - я сужу по тому, что прежде много и беспрестанно говорили о них, а теперь молчат. Может быть, это происходит оттого, что сами не собираемся в поход и развьючили лошадей. - Если1 точно по этой причине замолчали, то видно большая часть людей -эгоисты. Бог с ними!

Лучше скажу вам, что брат ваш Андрей и [те]перь здесь - живет близко меня и мы доволь[но] час[т]о видимся. Спасибо ему - он, кажется, дово[льно] хорошо расположен ко мне2. Я слышал, что он недавно писал к вам и я бы заставил его теперь приписать, хотя несколько строк; но знаю, что его нет дома. Два дня я не видел его - он еще не совсем опомнился от балов масляничных. Видите ли, что и у нас пляшут; но не думайте, чтоб он только этим занимался. Сколько могу судить, то смело скажу, что он во всех отношениях славной малый, по крайней мере я очень люблю его.

Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, будъте здоровы, веселы, счастливы и уверены в истинной привязанности к вам Лачинова.

Далее адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, командиру 7-го Карабинерного полка и кавалеру. - В г. Тифлис Грузинской губернии3.

1 Первоначально: «эти».

2 В тексте ошибочно: «к нему».

3 На адресе штемпель: «Тульчин», почтовые пометы.

22

22.

27 июля 1824. г. Одесса.

Письмо ваше от 26-го апреля я давно уже получил, почтеннейший Николай Николаевич, а не спешил отвечать, чтоб не слишком надоедать вам и не отрывать от занятий более приятных, которые вы находите в упражнениях ваших. - Что же касается до меня, то я никогда не имею столько дела, чтоб большей части дня не мог посвятить собственно для себя, а развлечения также не отрывают меня. -

Для излечения телесных недугов, послали меня купаться в море, а желая вместе с тем доставить случай провести приятнее время лечения, назначили Одесс[у]: не знаю, будет ли иметь успех первое, потому что купаясь другую неделю, я не могу еще заметить ни малейшего пособия от ванн; но что касается до последнего намерения моих докторов, то оно сильно обмануло их. -

Ехавши сюда я и сам надеялся, что хандра, довольно часто меня посещающая, не будет иметь столько удобств тормошить меня здесь, как в Тульчине, потому что спокойствия1 и удовольствия задавят ее; но вышло напротив. - Там занятия по службе и общество хороших товарищей воевали с нею; а здесь я целой день сижу один дома - и часто скучаю даже, чего не случалось прежде. -

Шаховской, (которой адъютантом у графа Воронцова - вы верно это знаете) уехал в Крым, а кроме его я не имею здесь ни души знакомой, а новых заводить потерял охоту и это сделало то, что среди шумной, многолюдной Одессы я живу, как будто в степи и еще хуже, потому что чувствую все невыгоды жизни больших городов, не наслаждаясь ни малейшею приятностию оных. -

В одном трактире со мною, живет грузинской купец, которого фамилии не могу припомнить - раза два он на минуту заходил ко мне и мне так весело расспрашивать его, что готов весь день говорить с ним; но он не бывает дома, беспрестанно занимаясь отправлением товаров в Тифлис и потому не может выполнить мое желание. - Мне остается мучиться здесь еще две недели, по самой меньшей мере, а может быть и более нужно будет остаться - страшно подумать об этом, - но делать нечего. -

Не подумайте, почтеннейший Николай Николаевич, что следствия запрещенных болезней заставляют меня лечиться: - тогда бы я не имел столько права жаловаться, будучи сам причиною; но я никогда не имел ни одной из них, несмотря на рассказы Мироновича и сначала должен приписать это конечно щастию одному; но наконец воздержание и осторожность много способствовали. -

Брат ваш, еще перед отъездом моим из Тульчина, отправился в свой полк, понаучиться фрунту в ожидании возвращения Киселева; тульчинские ферези говорят, что ему драгунский мундир очень пристал; этот народ везде одинаков и большая часть страшно любит, если по нам хорошо панталоны сшиты.

Мне очень приятно, почтеннейший Николай Николаевич, что вы одобряете образ мыслей моих: обстоятельства заставили меня обратить внимание на разные вещи, которые я мог бы видеть с другой точки, в противном случае. - Хотя часто размышлял я о том предмете и мысли мои казались мне справедливыми, но научившись не доверять себе слишком много, мне тем приятнее слышать ваше одобрение. -

Я приучил себя довольствоваться малым; не щитаю себя нещастным, потому что в самом деле не испытывал нещастия; согласен с вами2, что гораздо большая половина людей найдется несравненно в худшем положении, - и не жалуюсь на судьбу; но не могу не жалеть, что очарование, поддерживающее3 почти всех людей, потеряло для меня свою силу - по крайней мере теперь могу сказать это; Знаю, что оно вперед может еще взять власть надо мною - и даже желаю этого; потому, что не многим дано настоящее благополучие. -

Жалею о прежней моей веселости нрава; но не от меня зависит возвратить ее и я стараясь уменьшать угрюмость, надеюсь, что он[а] никогда не дойдет до отвращения ко всему; а между тем обстоя[тель]ства могут перемениться и спокойствие души утеш[ит] меня. - Извините, почтеннейший Николай Николаевич: - может быть я во зло употребляю участие, принимаемое вами; но вить я сказал, что голова моя часто бывает не здорова и если вы не захотите слушать бреду, то скажите прямо: - Никогда не уменьшится привязанность и уважение душевно вам преданного

Е. Лачинова.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Командиру 7-го Карабинерного полка господину полковнику и кавалеру. В г. Тифлис Грузинской губернии. Для доставления в штаб-квартиру упомянутого полка4.

1 Написано над зачёркнутым: «приятности».

2 «согласен с вами» написано над зачеркнутым: «знаю, что».

3 Написано над зачёркнутым: «занимающее».

4 На адресе круглый штемпель: «1824, июл 30», почтовые пометы.

23

23.

8 июня 1825. М. Тульчин.

Долго не был я в Тульчине, почтеннейший Николай Николаевич, и письмо ваше от 30-го октября прошлого года во время отсутствия моего несколько месяцев пролежало без ответа: уже три недели [как] я возвратился сюда и вступивши опять в должность я не имел довольно времени, чтоб сообразить все случившееся со мною после отправления последнего письма к вам; разобрать хорошенько перемены, которые могли случиться в образе мыслей в течение года и следовательно не имел возможности до нынешнего (свободного) дня заняться письмом к вам, тем более1, что переписка наша выходит, кажется, из обыкновенного круга посланий, наполняемых обыкновенно погодою, дождем - и рождающимися от него пузырями - и я очень благодарен вам за это: получая ваши письма и отвечая на них, я чувствую не одно удовольствие, но и пользу, потому что принужден бываю лишний раз оглядеть себя со всех сторон и отдавать отчет даже в мыслях. Вы умеете самыми шутками заставлять думать, - а это искусство редким известно; - но пора мне начинать ответ по порядку вашего письма. -

Умею понять занятия, от которых вам немного остается свободного времени: знаю труды, сопряженные с обязанностью вашею, особенно в Грузии; и желал бы слышать - думаете ли вы о выезде оттуда, или еще долго намерены остаться в том крае? -

Не знаю, было ли бы лучше на свете, если б многие уменьшили жалобы на свое положение и сделались поравнодушнее немного к разным пустякам, которые иногда радуют напрасно, иногда огорчают неосновательно; но про себя, кажется, могу сказать, что достиг несколько цели, давно предположенной; то есть: не мучусь, если пойдет дождь в то время, когда я намеревался итти гулять, и не восхищаюсь, если2 проглянет солнце тогда, как я решился уже отложить свое намерение: приучил себя думать, что желания мои не переменят порядка природы и благоразумнее3 с ним соображаться, нежели хотеть для собственной прихоти перевернуть весь4 мир, несмотря, что от такого переворота все на нем живущие могут упасть в пропасть и разбиться вдребезги. -

Согласен, что равнодушие можно назвать неприятным чувством, когда оно доходит [до] такой степени, что возьмет верьх над всеми приятными чувствами, не оставляя в сердце места ни малейшему удовольствию: оно может даже обратиться в гнусной эгоизм, если победит все благородные склонности, отличающие честного человека от рыцарей противной секты и изгладит из души мысли возвышенные. -

Трудно определить границы сим переходам: в молодости человек с жаром стремится навстречу всем впечатлениям, неохотно разочаровывается опытами и большею частию бросается в другую крайность, если наконец частые ошибки в людях и неудачи вынуждают его сжать сердце: быстро идет он от откровенности к недоверчивости; от любви к холодности; от холодности к ненависти и наконец ....5) для него уже нет ничего святого.

Может быть, я увеличиваю опасность сих изменений; но по крайней мере вот польза, которую я от того получил: Видя в себе перемену и опасаясь дурных следствий я старался разбирать каждый шаг свой; замечал, что первый предел уже миновал почти ни в чем не находя удовольствия и видел необходимость бороться с собою, чтоб не переступить далее, чего очень боялся; добрая воля помогла; обращение с истинно честными людьми (которых между нашими здесь, благодаря судьбе, можно найти) облегчило мое старание, а продолжительное пребывание в кругу самых ближних родных, в бескорыстной любви которых могу быть уверен, довершило начатое. -

Я сделался осторожнее, не всякому тотчас поверю; но уже не думаю более, что одна личная выгода связывает людей и что рано ли, поздно ли, но всегда и надо всем она берет верьх: - а такие мысли начинали уже поселяться в голове моей - и трудно ли было, предполагая во всех эгоизм главною пружиною действий, трудно ли было самому сделаться эгоистом? Теперь перестаю опасаться этого и давно уже полагаю, что оферзение может прибавить несколько благополучия, (а то царицам этим я еще менее верил) ; но тут множество встречается препятствий. -

Знаю, что можно найти6 женщину, которая не оставит ничего желать более; но ее сыскать надобно; а поторопившись, не мудрено подхватить такую, которая горестным опытом показывать ежеминутно станет, что между ангелами (которых многие поэты в них видят) есть также несколько разрядов. - Чтоб испытать7 надобно иметь время, а чтоб испытывать8 надобно прежде встретить кого нибудь: живши в деревне, я не имел случая столкнуться ни с одной, которая бы дала мне охоту узнать ее короче; а здесь у нас все замужние, свободных нет и предвидеть нельзя, чтобы когда нибудь были, разве каким нибудь особенным случаем занесет бог какую красавицу, чтоб ощастливить кого нибудь из множества смотрящих в туманную даль, которая уже не одному глаза9, а может быть и голову испортила. -

Сверьх того здоровье мое, которое каждый месяц становится хуже и хуже, останавливает меня от дальних намерений; обстоятельства не совсем хотят, чтоб я вышел в отставку; а некоторый запас умеренного равнодушия велит подождать несколько и посмотреть не будет ли в чем нибудь перемены к лучшему, или совсем к концу; между тем на10 этих днях мне стукнет 26-ть лет. - Вы хотели знать об этом, а я вдобавок пересказал вам некоторую часть того11, что думаю; мало себе доверяя я никак не полагаю, что не ошибаюсь и прошу вас объявить: соглашаетесь ли вы со мной в чем нибудь? -

[i]Говоря, что я старался не допустить себя до эгоизма, письмом этим доказываю, что не совсем успел в этом: от того, что мне приятно и полезно получать от вас письма и отвечать на оные, я принуждаю вас читать целый лист мелко писанных бредней; одно только оправдывает меня, что я не часто могу употреблять12 во зло ваше снисхождение. -

Простите меня, почтеннейший Николай Николаевич; будьте здоровы, веселы, щастливы, покойны и всегда уверены в душевной преданности и совершенном уважении к вам.

Е. Лачинов.

1 «тем более» написано над зачёркнутым: «потому».

2 «И не восхищаюсь, если» написано над зачёркнутым: «или».

3 Написано над зачёркнутым: «лучше».

4 Первоначально: «все».

5 Так в подлиннике.

6 Далее зачёркнуто: «такую».

7 Написано над зачёркнутым: «искать».

8 «а чтоб испытывать» написано над зачёркнутым: «и встретить».

9 Далее зачёркнуто: «испортила».

10 Написано над зачёркнутым: «через».

11 «некоторую часть того» написано над зачёркнутым: «все».

12 Написано над зачёркнутым: «пользов».

24

24.

5 октября 1825. М. Тульчин.

Письмо ваше, почтеннейший Николай Николаевич, от 25-го июля я получил и мнение мое о теперешнем Тифлисе подтвердилось вашими словами. - Я был уверен, что сделавшись почти столицею, ставши более известен со времени пребывания там Алексея Петровича, прославившись даже в некоторых отношениях, он не мог сохранить той простоты, в которой мы застали его. - Полагаю, что и весь край много преобразовался, а с тем вместе и первобытная, лагерная жизнь городских обитателей должна была измениться. -

Прежде о Кавказе и Грузии почти столько же имели понятия, сколько о Японии; а теперь многие уже как очевидцы, или как близкие свидетели, рассказывают нам новости о бодрых горцах, о величественных красотах Кавказа, о подвигах удалых казаков и о твердости штыка рус[с]кого: правда, к последнему обыкновенно прибавляются истории о жестокости; но я не охотно этому верю - думая, что без нужды не стали бы употреблять ее и что легко осуждать поступки, но невозможно избегнуть осуждения. -

Теперь скажу несколько слов об оферзении. - Не имея до сего времени никакой особенной причины не доверять женщинам, я мог и старался беспристрастно смотреть на них: заметил слабости всем общие и может быть необходимые при нежности их сложения; видел пороки в частности; но любовался также душевными способностями и достоинствами и полагаю, что женщины склоннее мущин к добру, способнее разделять семейное щастие, особенно если муж умел проникнуть нрав жены, умел воспользоваться хорошими качествами ее, уменьшить дурные наклонности и ведет ее по настоящей дороге. -

Я думаю, что мысли эти довольно сбыточны и следовательно вы можете видеть, что совершенно соглашаюсь с вами в том, что можно найти такую женщину, которая в состоянии сделать жизнь для нас приятною и даже составить щастие, если не совершенное, то по крайней мере возможное; но всегда ли от нас зависит случай отыскать это сокровище и везде ли можно найти его? Вот в чем затруднение и оно то мешает и вам и мне и сотням тысяч людей; - а не всегда в нашей воле уничтожить его и спешить туда, где бы могли надеяться найти утешение для жизни. - Если б не обстоятельства управляли людьми, то они ничего не имели бы в свое оправдание и тогда можно бы было обвинять их в случае неудачи; но теперь им остается только запастись терпением и стараясь не терять от своих ошибок благоприятных минут, ожидать, ожидать и ....1 может быть никогда не получить ожидаемого. -

От души желаю, чтоб с вами того не случилось и не сомневаюсь, что вы найдете искомое, узнавши о намерении вашем приютиться к месту на родине; но если б вы не взяли этого благого намерения, то вы в Азии, как мы в Полу-Азии нашей, едва ли б[ы] нашли подругу себе, разве особенное щастие кому поблагоприятствует. - Что касается до меня, то обстоятельства еще не позволяют мне пристально заняться отыскиванием ферзи и потому я сижу у моря, ожидая погоды; но чтоб не просидеть напрасно до светопредставления, то я постараюсь не забывать и не дать повода обвинять себя самому себе. - Между тем от всего сердца желаю вам здоровья, щастья, успехов и всего возможного. -

Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич, и будьте всегда уверены в душевной к вам преданности и истинном уважении Е. Лачинова. -

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, командиру 1-го Карабинерного полка г. полковнику и кавалеру. В г. Тифлис Грузинской губернии; для доставления в Манглис, где расположена штаб-квартира означенного полка2. -

1 Так в подлиннике.

2 На адресе штемпель: «Тульчин», почтовые пометы: «5 октября» и др.

25

25.

М. Тульчин. 12 февраля 1826 г.

Почтеннейший Николай Николаевич.

Письмо ваше от 10-го ноября я уже с месяц получил и не отвечал до сего времени то за нездоровьем, то за недосугом: простите мою неисправность в этот раз, а в желании моем поддержать переписку с вами не можете сомневаться, зная, что мне от нее больше пользы и удовольствия, нежели вам; а в таких случаях вы видали, что люди очень исправны бывают. Из последних писем моих вы заключили, что я готовлюсь приступить к оседлости и верно нашел искомое; полагаете, что меня радуют ферзи; что я обожаю их; что я наслаждаюсь; что ожидаю от них блаженства, которое, говорят, они составляют в жизни нашей - и проч. и проч. -

В самом деле это можно заключать из обыкновенного усердия моего к защите женщин; но вспомните, что люди большею частию пленяются тем, чего не имеют, не видят и не знают, а частое обращение с кем (или чем) нибудь отнимают у них очарование, составленное воображением. - Недаром старики наши говаривали: Славны бубны за горами. - Эта пословица покажется вам справедливою, когда я скажу, что я не только не нашел искомого, но даже не начинал еще искать и в продолжении шестилетнего здесь пребывания не встречал ни одной девушки, которая бы заставила меня подумать о женидьбе; - (Это не покажется странным, когда узнаете, что во все это время я видел только пять девушек) ни одной женщины, которая бы заставила меня позавидовать щастию ее мужа1. (И это не мудрено, потому что из 18-ти дам, виденных мною в шесть лет, одна только во всех отношениях была по моему весьма непричудливому вкусу, но и та умирает). -

Итак, можно положить, что вся прелесть женщин в моих глазах единственно происходит от того, что я смотрю на них издали; а в таком случае редко кто ясно2 видит. - Не представляете ли вы меня волокитой, вздыхателем? - Если я и был склонен к сахарности чувств, то это пропало; вы, может быть, почтеннейший Николай Николаевич, не узнали бы меня: так обстоятельства переменили меня. -

Вот уже девятый год, как мы расстались, а в это время много воды утекло. - Притом же в пользу красного пола много говорит приближение к 30 году; видно пора приходит взять оседлость, бросив бивачную жизнь. - Боюсь только, чтоб год за годом улетая, не сыграли со мною шутки; а здесь, если я проживу еще 200 лет, то едва ли удастся исполнить это желание, разве особенной случай встретится, которого, однако, благоразумие не должно позволить дожидаться. -

Грудь моя и ревматизмы (не во гнев Мироновичу, которого проницательный глаз видел (...) там, где этого не было никогда) заставили меня подать прошение об отпуске на Кавказ к водам и, если получив позволение, вылечусь там, то примусь уже основательно....3 думать об оферзении, - Нельзя сказать, кажется, чтоб я и теперь о том не думал, если судить по многословию, в которое я пустился о сем предмете. Не прогневайтесь на наше болтание4. -

Прощайте, почтеннейший Николай Николаевич; будьте здоровы, щастливы, веселы и никогда не сомневайтесь в совершенном уважении и душевной преданности вашего покорнейшего слуги

Е. Лачинова.

12-го февраля 1826

М. Тульчин.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Командиру 7-го Карабинерного полка г. полковнику и кавалеру в г. Тифлис, Грузинской губернии5.

1 Первоначально: «назвать ее мужа щастливым».

2 Написано над зачёркнутым: «хорошо».

3 Так в подлиннике.

4 Фраза вписана, очевидно, после окончания всего письма.

5 На письме штемпель: «Тульчин», почтовые пометы: дата отправления «12 февраля» и №№ поступления.

26

26.

24 мая 1826. - М. Тульчин*

Предуведомл[ение]: Начните читать письмо это, когда ляжете в постель: на конце увидите причину того. -

Почтеннейший Николай Николаевич,

Между желать и исполнить желание есть еще степень - предвидеть исполнение: первое совершенно от нас зависит, последние от обстоятельств, а к нещастию, (или может быть к щастию, по крайней мере не к удовольствию1)в ту минуту) в них-то и вся сила. - Вы эту самоистину знаете прежде меня, но я повторяю ее для того, что из ответа моего на первую страницу письма вашего от 30-го марта, касательно поездки моей к Кавказским водам и женидьбы, вы увидите, что я испытал в этих двух случаях все три степени. -

Я давно желаю воспользоваться целительностию вод, но обстоятельства не позволяли мне предвидеть время исполнения моего желания; в нынешнем году не встречая препятствий я просился; получил позволение и следовательно возможность предвидеть, но не исполнить; потому, что опять обстоятельства смешались и хотя я еще не совершенно потерял надежду вновь увидеть Кавказ, однако думаю, что нынешним летом мне то не удастся. -

Мне кажется, почтеннейший Николай Николаевич, что вы ошибаетесь в причинах, заставляющих меня прибегать к водам, и я, желая оправдать перед вами целомудрие мое, не во гнев Мироновичу и глубоким сведениям его в медицине, прошу вас верить, что отысканные им во мне старые (...), которых никогда не бывало, ни малейшего участия в поездке моей не имеют; а просто грудная боль и ревматизмы в ногах и руках, беспокоящие меня с самого возвращения из Грузии, к тому меня вынуждают. - Это истинная правда и кроме сих болезней, я совершенно здоров и телом и душою: Да, почтеннейший, - и душою. Чтоб убедить вас в том, приступаю2 ко второй части. -

Не могу сказать, чтоб когда нибудь чувствовал удаление от прекрасного пола и между мелочными тому доказательствами имею случай заметить довольно важное, потому что через год по приезде из Тифлиса не на шутку было взлезла в голову мысль оферзиться; но рассудок расхохотался и уверил меня, что пресмешная вещь - муже 19-ть лет: это так на меня подействовало, что я долго не мог после этого сам без смеха представить себя женатым и отцом семейства. -

Наконец приехал сюда шесть лет тому назад и сердце мое, волею или неволею, отдыхает и не ручаюсь даже, что будет возможность разбудить его после столь продолжительного, крепкого сна; но об этом не мое дело заботиться и, если в книге судеб назначена мне суженая, то пусть она и хлопочет о том. - Года четыре слишком я все остывал более и более, так что наконец математически доказал себе, преимущества независимой жизни холостяка и не давая слова не жениться, казалось, твердо на то решился; но потом стали представляться неудобства таковой независимости, потом удовольствия семейн[ой] жизни; потом жалкая участь холостого старика, одинокого в мире, потом завидная судьба щастливого мужа и отца; потом.... потом....3. Почему же я не могу надеяться быть этим щастливцем?..4.

Почему же я непременно должен быть нещастлив?...5 Сии мудрые рассуждения наконец сделали то, что я зажмурил глаза на все нещастия и намерен пробовать щастие. - Отчего же произошла такая перемена? Не от того ли, что прежде, нежели вы получите это письмо мне стукнет 27-мь самых полных? Пора, пора думать: нет, не думать, а искать! - Ищите и обрящете, говорит св. писание и это, кажется, один из текстов его наиболее выполняемой в мире: до этих пор я еще не учился искать и потому ничего не находил, но в этом случае отступлю от своего правила и поищу. - Теперь вы видите, что я не думаю запираться в желании моем, но говорю только, что еще не могу даже предвидеть исполнения и кажется здесь проживши 200 лет останусь при одном желании, беспрестанно возрастающем от мыслей и препятствий, или правильнее6 сказать невозможности, предполагая, что и в 227-мь лет, я буду все такой же охотник жениться. -

Нет, надобно в Россию....7 а еще более надобно кончить эту длинную тамашу, которая, вероятно, прожужжала вам голову, оторвала от приятнейших занятий, навела скуку...8 Прекрасно! - есть средство извлечь из нее пользу: начните читать мое письмо, когда ляжете в постель, но только прикажите человеку не [вы]ходить, чтоб в предосторожность от пожара, он взял свечу, когда вы уснете, потому что верно не доедете благополучно до конца; но[так] как вы читаете письма не с конца, с начала, mо я в заглавии предуведомляю вас о том. - Между тем, желая от души вам здоровья, щастия; всего, всего лучшего, я повторяю уверения в совершенном уважении и преданности Е. Лачинова.

Я не извиняюсь в несносности письма этого во первых потому, что тем не помогу вам, а во вторых потому, что вы сами причиною моей неотвязчивости. - Вольно вам допускать меня употреблять во зло снисходительность вашу. Надобно сознаться, что я сделался порядочным эгоистом; мне доставляет большое удовольствие переписка с вами, а с вашей стороны не вижу явного запрещения продолжать оную - и потому нападаю на вас; но не дошел еще до такой степени эгоизма, чтоб несмотря ни на что думать только о себе. - Еще раз, будьте щастливы и - конец письму, потому что писать больше негде, а начинать другой лист совестно. -

1 Первоначально: «к неудовольствию».

2 Первоначально: «прибегаю».

3 Так в подлиннике.

4 Так в подлиннике.

5 Так в подлиннике.

6 Написано над зачёркнутым: «лучше».

7 Так в подлиннике.

8 Так в подлиннике.

*Это письмо было, очевидно, последним письмом Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву. 31 июля 1826 г. Е.Е. Лачинов был заключён в костёл (Доминиканский монастырь в Тульчине), в котором уже был создан тюремный режим. 30 августа он был переведён в Тирасполь и посажен на гауптвахту в острог, а 17 сентября переведён в крепость.

25 ноября 1826 г. была утверждена конфирмация главнокомандующего 2-й Армией Витгенштейна о Е.Е. Лачинове - он был лишён чинов и дворянства и отправлен из Тираспольской крепости на Кавказ «рядовым в действующие батальоны полков 20-й дивизии».

Он прибыл в Тифлис 13 января 1827 г. и был определён в 39-й Егерский полк 20-й пехотной дивизии. С июня 1827 г. принимал участие в боях русско-персидской, а затем русско-турецкой войн.

Дальнейшая связь Е.Е. Лачинова с Н.Н. Муравьёвым по материалам фонда не прослеживается.

Page:   1 2 3

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Е.Е. Лачинова к Н.Н. Муравьёву.