93.

4 декабря 1828. г. Гори.

Посылаю к тебе, почтенный друг Николай! образцы лазаретных вещей, кои построены по твоему приказанию и сколько можно согласно гошпитального положения, которое также к тебе препровождаю; но обязываюсь сказать в дополнение следующее: 1) халат зимний построен на большой рост и на него пошло сукна 4 аршина; а на средний рост должно выходить только 3 3/4 ар[шина]. 2) построен зимний колпак, коего в гошпитальном положении не назначено. 3) построены зимние чулки из белого сукна, а по положению они должны быть шерстяные вязаные, но таковых здесь иметь невозможно. 4) построена фуфайка из крапового сукна подбитая холстом, но в положении назначена фуфайка байковая, без подкладки.

Все сие сообщаю тебе для сведения при составлении правил касательно одежды в полковых лазаретах. С моей стороны я нахожу, что вещей белого сукна требовать нельзя, ибо оного более в полки не отпускается, а предоставить заменять сие сукно другим цветом. Равномерно вместо рубашечного холста дозволить употреблять ровендук, ибо Коммиссия отпускает оный вместо означенного холста. - Не поставь мне в вину, что холст на образцы употреблен не отличный, и тот я доставал с разных сторон, ибо в цейггаузе вовсе оного не имею. -

Много благодарю тебя за вспомоществование, оказанное по моим свидетельствам. - На смену учебной команды люди у меня собраны, но неприятная вещь выдерживать их в карантине, что и составляет причину медленного их прибытия в Тифлис. Как бы хорошо было, если бы следу[ю]щие в полки из учебного баталиона команды принесли к нам и образцы на все вещи: кивера, этишкеты, ранцы, и пр[очее]. - Тогда бы можно было надежно приступить к переделке старых и к постройке новых вещей.

Со всегдашнею искренностию к тебе пребуду преданнейший Бурцов.

Приписка на полях: Прилагаемые письма потрудись переслать к г. Разевичу и к Санковскому - при последнем есть небольшая посылочка.

На обороте адрес: Его превосходительству милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. Командиру Кавказской гренадерской бригады господину генерал майору и кавалеру. В г. Тифлисе.

95.

8 декабря 1828. Гори.

Третьего дня, любезный друг Николай! мы пили за твое здоровье при звуках труб и литавр. Желаю, чтоб оно было для тебя совершенно щастливо. На письмо твое от 5-го числа скажу следующее: неосновательность и ветренность Поздюнина мне очень известна: видна птица по полету и, конечно, никогда он не заслужит моего доверия.

Об отпуске вещей из Тифлисской Коммиссии как не хлопочу, а все ничего нет и с ужасом вижу проходящее время без всяких построек; весна придет и полк выступит полу-нагим и без лагеря.

Ты неправ, что не представил по команде о переводе ко мне подпорутчика Небольсина 1); во первых, потому что гренадерские полки имеют право выбирать к себе офицеров из пехоты, а во вторых, для совместного служения могу просить я, а не он: ибо из пехоты в гренадеры проситься самому нельзя, а удостаивает к тому начальство. По всем сим уважениям я представляю тебе снова и если ты не полагаешь законным пустить представление в ход, то подай об этом докладную записку. Но во всяком случае я буду действовать через тебя, а не мимо. -

Офицеры у меня, по мере их узнания, оказываются многие плоховатыми и я вынуждаюсь представить одного к выключке за дурное поведение. Из хода дел ты мог приметить сколь важные делались упущения по службе и для введения должных правил надобно усилить строгость.

Ты пишешь, что сена у меня миллион и что много прошлогоднего: так всегда передаются слухи, когда они от одной стороны доходят; - так говорил и Попов, а когда сделали точную поверку, то вышло, что прошлогоднее сено одно меня и спасает для прокормления лошадей и скота, а нынечного года почти ничего не косили. Я очень готов принять твоих лошадей и можешь их прислать; но не верь, чтоб хозяйство мое было так богато.

Я тебе говорил при выезде из Тифлиса, что Роман Иванович Ховен 2) взваливал на меня почты. Прибыв сюда я нашел их вовсе не существующими и видел, что я бы мог их устроить не употребляя на m людей полковых; но как прежний командир делом сим не занимался, то и [я] от оного отказался и писал обо всех причинах мне препятствующих к Ховену; но не взирая на то, он доложил графу, и сегодня мне сказал окружной начальник, что приглашение о почтах будет уже от самого графа. Мне это очень не нравится, ибо бог знает, где мы будем в следующем годе и тогда вместо выгоды обязательство сие может быть очень тягостным, да и полагая долго оставаться в теперешнем звании, мне бы очень не хотелось ввязываться в такие хлопоты. -

Кланяюсь всем домашним и остаюсь навсегда преданным тебе

Бурцовым.

Люди в учебный баталион назначенные выдерживают карантин и вскоре отправятся.

Что ты пишешь о шанцовом инструменте, в том я не могу согласиться: ты говоришь, что я получил за исправление оного деньги. Начальству в это входить не следует: если Попов имел право на свидетельства, той я имею равное право, ибо при сдаче он не терял из вида mо, что может отнестись к вспоможению начальства.

1) Небольсин Василий Акимович (р. 1805 г.) - подпоручик Казанского пехотного полка, 27 марта 1829 г. переведён в Херсонский гренадерский полк «по собственному желанию» (как сказано в его «Формулярном списке»). До этого участвовал в русско-турецкой войне в Молдавии. (ГАРО, ф. 98, св. 140, д. 30, л. 62 об.). Двоюродный брат И.Г. Бурцова. (Из письма П.Г. Бурцова Н.Н. Муравьёву после смерти И.Г. Бурцова. ф. 254, кн. 30, л. 164).

2) Ховен Роман Иванович, фон дер (1775-1861) - генерал-майор, с 1818 по 1829 г. тифлисский гражданский губернатор.

97.

24 декабря. 1828. Гори.

Поздравляю тебя, любезный друг! с наступающими праздниками и с Новым Годом, который желаю проводить самым благополучным образом.

Три письма твои № 74, 75 и 76 я получил в одно время и по оным буду тебе отвечать по пунктам.

1) Во всех твоих бумагах приметна величайшая точность, строгость и согласность с постановлениями. Этот ход дел очень правилен, но в здешних полках он невозможен, потому что само начальство лишает полки средства, необходимые для правильного ведения дел и порядка. Ты недоволен следственными делами и возвращаешь их, не для того, что это нужно, ибо сношения с Коргановым 1), Бебутовым и другими лицами ничего не докажут бежал ли солдат из полка или был захвачен в плен, а только пополнят допросы и заставят бедных людей просидеть два лишних месяца на гобвахте 2). Неполнота же допросов также к вине полка не относится; ибо аудитор задержан в Тифлисе, один порядочный писарь взят тобою в бригадные, кантонисты оставляются для испытания в штабе; а в полку находятся пьяницы да безграмотные.

2) Переписка об Небольсине также относится к твоей неограниченной точности и только двумя месяцами замедлило перевод сего нужного для полка офицера. Проситься для совместного служения в Гвардию и в Гренадеры никто не в праве и этому ты нигде примера не найдешь, а всякое ходатайство по сему начинается от полкового командира. В России от полка подается записка или рапорт о нужных офицерах, коих начальство запросит, желают ли быть переведенными и тогда сие сделает. - Впрочем опасаясь, чтоб мне не сочли еще в награду за Ахалцых перевод Небольсина, оставляю хлопотать об нем.

3) В 3-м баталионе нет командира, и я почел за нужное назначить командующим капитана Лашпюкова; а ты предписал его послать в Тифлис для участия в Судной Коммиссии; между тем в Душете происходят разные беспорядки: офицеры между собою перессорились и даже подрались - о чем я тебе представляю рапортом. С удалением сих офицеров, ибо вероятно они не избегнут суда, назначь сам по списку кого послать командовать ротами, - кроме прапорщиков некого. - Вот когда ты с истиной точьно будешь видеть положение наше, то и мелочная аккуратность должна быть устранена.

4) Нащет почт я решительно отказался и ни за что не войду в сие дело.

5) Лошади твои пришли и я их отправил на Гаргореп 3), ибо здесь никаких запасов нет. К казаку дал в помощь одно[го] рядового, ибо фурлейтов не достает для хождения за казенными лошадьми по причине многих больных и по превышающих штатному числу лошадей. - В моем Гаргорепском хозяйстве сделалась неприятная штука - унтер-офицер там бывший, пользуясь междуцарствием в октябре и ноябре, распродал полковое сено в разные места и по точнейшей поверке оказалось, что мне едва ли достанет сена для прокормления своего скота. А между тем генерал-интендант по сношениям с Зубаловым распорядился, чтобы лишнее сено у меня взять на продовольствие Леонова полка. Я просил, чтобы сделали строжайшее по сему делу следствие.

6) Ты недоволен, что я перевожу женатую роту в деревню. Здешнее положение мне неизвестно, но в России полковый командир меняет квартиры рот по усмотрению надобности, и доносит уже по исполнении в месячных ведомостях. Житье женатой роты было таково, что совестно было думать более о переписке, нежели о подании пособия. О школе для кантонистов 4) я ничего еще не приготовил по причине моего отсутствия для осмотра рот. После нового года я приступлю к учреждению своей школы и когда ближе увижу все обстоятельства, тогда и напишу тебе то, что будет нужно.

7) При составлении образцев лазаретным вещам очень можно сделать чулки вязаные; но какая от того будет польза? В суконном чулке больной встает с постели и не опасается простуды, хотя бы и не надел он туфлей, чего с вязаным чулком нельзя. Воротники отложные к халатам так же не согласны с формою гошпитальною и тогда не выкроится халат из положенной меры. - Впрочем все будет сделано по твоему желанию.

8) Порутчика Головина я еще не видал, он в Душете. По нескольким делам мне известным он не заслуживает снисхождения и опять замешан в новом происшествии. Я ничего скрывать не стану, что бесчестит звание офицера и делает нарекание полку: тогда начальство убедит[ся], что нельзя половину офицеров брать из полка не сделав беспорядков, и я при первом запросе донесу о причине таковых. Если государь назначил быть в роте пяти офицерам, а вместо их только один или два, да и то бракованные, то кто может сохранить часть в порядке? особенно здесь, где комплект рот усиленный? Тебе показалось странно, что Головин пишет к Беляеву не рапорт, а отношение: это и меня удивило. Видно, что нет настоящей дисциплины.

9) Снабжение тебя хлебом я сделаю таким образом. 20 четвертей хлеба я достану здесь и найму подводы до карантина, кои и отправлю с твоим деньщиком; а там надобно ему отправиться в Мухрань, где и нанять другие подводы, на коих и доставить в Тифлис. Я дам ему денег сколько нужно будет для 3-х ароб мухранских, а за все прочее заплачу сам здесь. Послезавтра приступлю к сему делу.

Прощай до свидания, будь здоров и щастлив.

Преданный тебе Бурцов.

Прошу тебя, любезный друг! поздравить с праздниками от меня и от жены милостивую государыню Прасковью Николаевну и нашу бригадиршу со всеми вашими домашними.

1) Корганов - очевидно; речь идёт об Иване Осиповиче Корганове (или Курганове), поручике, который состоял при Паскевиче переводчиком и выполнял его поручения. А.П. Ермолов за некоторые черты характера прозвал его «Ванькой Каином». Это прозвище надолго пристало к нему (см. его характеристику в «Записках» Н.Н. Муравьёва-Карского. - «Русский архив», 1889, кн. 1, стр. 589).

2) Этот абзац имеет важное значение для характеристики отношения И.Г. Бурцова к солдатам в этот период, так же как и вопрос о женатой роте. Конкретного материала о следствии этого времени пока найти не удалось.

3) Гаргареп - селение, в котором были расположены конюшни Херсонского полка.

4) В указанную выше записку о женатых ротах входил и пункт о школе для кантонистов. Речь шла об одной школе, которая должна была обслуживать все полки Кавказской резервной бригады.

99.

[1 пол. февраля 1829 г.] 1)

Почтеннейший друг! Получив уведомление от барона Дмитрия Ерофеевича 2) о последовавших награждениях, искренно с оными тебя поздравляю и душевно радуюсь, что заслугам твоим воздано должное. Заочно поздравляю с сим же Софию Федоровну и Прасковью Николаевну, что и лично надеюсь скоро исполнить, если получу твое позволение.

Преданный тебе Бурцов.

1) Письмо датируется по написанной на нем рукой Н.Н. Муравьёва дате получения - «15 февраля». Оно расположено в книге писем № 30 за 1829 г. между письмами, датированными январем-февралем 1829 г. И.Г. Бурцов находился в это время недалеко от Н.Н. Муравьёва, таким образом, письмо не могло быть в пути более двух-трёх дней. По содержанию письма, речь идёт о награждении Муравьёва 1 января 1829 г. орденом св. Георгия 3 степени.

2) Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен.