№ 5 (4)
1-е.
К доказательству первого моего показания, что я ничего не знал о злоумышленном заговоре, не принадлежал к тайному обществу, никого из главных лиц оного не знаю1 и что не имел даже никакого о том понятия, я ссылаюсь на самого Кожевникова, которого я нашёл по приходе моем во 2-ю гренадерскую роту. Роты готовы2 были уже выходить к присяге, – но я, не зная, зачем хотят выводить оные, капитан же роты, в которой я находился, ушёл с гренадерским взводом за знамёнами, то и спросил я у Кожевникова, для чего выводят полк. Он отвечал, что присягать государю императору Николаю Павловичу, а так как я по отдалённости жительства моего от казарм опоздал приехать на квартиру полкового командира, то и не слыхал, как полковник Симанский читал офицерам об отказе на восшествие на престол великого князя Константина Павловича, то и спросил вторично его, что, разве его высочество отказался от престола?
Он же отвечал мне, что это есть не что иное, как вымышленное вышним начальством, которое хочет отнять власть Константина Павловича // (л. 7 об.) и обманом заставить присягнуть Николаю Павловичу, прибавив при том, что его высочество Константин Павлович задержан за две станции от Петербурга, и так как мы уже присягнули один раз, – то всякий, кто нарушит первую присягу, будет изменник, уверив меня, что все полки почти уже отказались от присяги, – тут я спросил его, что ж намерен делать наш полк. Он отвечал, что, разумеется, последует примеру всех и не отступит от долга чести.
Я хотел сходить в другие роты, дабы увидеть ещё кого-либо из офицеров и посоветоваться, но Кожевников удержал меня, сказавши, что не должно оставлять свою роту, тем более что взвод, которым я командую, тут, а что все офицеры при своих местах исполняют свой долг, и что должно говорить солдатам не присягать, но после, когда объявим, что не принимаем присягу, следовать к Сенату. Но я, увидев, что Богданович принёс знамёна и вошёл в казарму, занимаемую музыкантами, немедленно пошёл к нему, от которого и услыхал, что слова Кожевникова // (л. 8) справедливы, таким образом я возвратился в роту и с прискорбием признаюсь, что был столь легковерен, поверив словам их, и говорил вместе с Кожевниковым стрелковому взводу, что их обманывают и чтоб они не присягали, а взяли на случай боевые патроны, но имея действительно один только предмет, полагая себя счастливым, быв в числе защитников трона.
2-е.
Когда же полк присягнул и я услыхал, как бригадный командир читал в присутствии начальника гвардейской пехоты генерал-лейтенанта Бистрома все доказательства отказа его высочества от царствования, я ясно увидел, что обманут, но не знал, открыть ли свою ошибку начальству, - боясь же за оную пострадать и ввергнуть других, которые, казалось мне, были сами обмануты, я решился молчать, когда же велено было вторично выводить людей в шинелях с боевыми патронами и я увидел, что посылают полк для унятия бунтовщиков, я льстил себя надеждой найти случай загладить ошибку свою, которая ввела меня в преступление, и которой я сам стыдился, но пришедши на площадь, батальон находился без действия, и я был всё время при оном, а подтверждал взводу, что мы обмануты и сделали ошибку, шумев у присяги, и естьли нас пошлют унимать, то должны не жалея себя стараться загладить оную.
Вечером же, когда разбежавшиеся скрывались по домам, // (л. 8 об.) я старался всячески узнать какое-либо открытие, узнавши же, что в погребе Сената находятся спрятавшись, я тотчас донёс об оном бригадному командиру генерал-майору Мартынову, который и приказал мне взять оных. Я позвал с собой Малютина3, сказав ему, что мы должны искать случай, чтоб загладить наш проступок, и в присутствии генерала Мартынова вошли в погреб и заставили выйти находившихся в оном 40 человек солдат и лейб-гранадерского офицера Шторха4. Всё сие в начальном с меня сделанном допросе я показал в доказательство, сколь я гнушался сим заговором и сколь был непричастен к оному.
3-е.
Относительно же Фока, Андреева и Малютина5, они говорили мне, что готовы погибнуть, защищая права великого князя Константина Павловича, и подтверждали, что полки Московский, л[ейб]-Гранадерский и Экипаж гвардии6 отказались от присяги и пошли на площадь к Сенату.
4-е.
Имена же тех лиц, кои действовали на площади, я только узнал, бывши уже арестован на гоубвахте крепости, - о тех, кои известны уже правительству. Кто же был убийцею графа Милорадовича и полковника Стюлера, я не знаю. Генерала же Фридрикса, я слышал, ранил офицер Московского полка Щепин-Ростовский. Более же я ничего не имею показать, ибо повторяю, что за час до происшествия ничего не знал и ехал в полк, полагая, что оный выводят для встречи государя императора, всё сие показание готов подтвердить клятвою.
Подпоручик князь Вадбольский7 // (л. 9)
1 Слова «оного не» вставлены между слов вместо переправленного «не».
2 «Готовы» приписано на левом поле.
3 Фамилия подчёркнута карандашом.
4 Фамилия подчёркнута карандашом.
5 Три фамилии подчёркнуты карандашом.
6 Все три названия полков подчёркнуты карандашом.
7 Показание написано А.П. Вадбольским собственноручно.
