«Не считать прикосновенным...»

Противоречивые показания были получены следствием относительно принадлежности к Славянскому обществу польского аристократа Януша Ильинского, сына крупного землевладельца, сенатора графа Августа Ильинского.

Прапорщик И.В. Киреев сначала на устном допросе в заседании Следственного комитета 9 февраля, а затем в ответ на первые вопросные пункты, датированные этим же днём, показал, что слышал от П.И. Борисова о принадлежности Я.А. Ильинского к Славянскому обществу; в дополнительных показаниях от 14 февраля Киреев ещё раз подтвердил, что Ильинский был известен ему как член тайного общества; Комитет решил иметь его «на примете».

На тексте записки об этом заседании император оставил помету: «Сын гр[афа] Ильинского должен быть здесь, присматривать». 11 февраля повеление императора было оглашено на заседании Комитета - требовалось выяснить, не является ли подозреваемым сын сенатора Ильинского, находящийся в Петербурге, и, если это он, учредить за ним надзор.

19 февраля военный генерал-губернатор Петербурга П.В. Голенищев-Кутузов сообщил, что камер-юнкера графа Ильинского зовут Генрихом, а показанного - Янушем; последний живёт в имении матери в Польше. Об учреждении за ним надзора был уведомлен Константин Павлович, который отвечал, что над показанным «гадательно» членом Славянского общества он учредил надзор до дальнейшего распоряжения.

Комитет решил приступить к «определённому узнанию» относительно Ильинского и других упомянутых в ответе Константина Павловича лиц.

В.А. Бечаснов свидетельствовал: о членстве Ильинского в тайном обществе он слышал от других поляков - членов тайного общества - П.Ф. Выгодовского и Ф.А. Жебровского - ещё в 1824 г.

В показаниях от 8 марта И.И. Иванов утверждал, что «слыхал от Борисова, что граф Ильинский состоит в Славянском обществе», однако и Борисов «сомневался, кем же принят, не знаю».

Выгодовский и Жебровский на устном допросе и в письменных показаниях отрицали свою осведомлённость о вступлении в тайное общество Ильинского.

14 марта Следственный комитет вновь решил «дознаться, действительно ли принадлежат к тайному обществу... граф Ильинский и помещик Скармировский». 27 марта на заседании Комитета были заслушаны несколько справок о ряде лиц, подозреваемых в принадлежности к тайным обществам. Среди них имелись справки об Ильинском.

Констатировалось, что Киреев и Бечаснов назвали его членом Славянского общества, но только «по слухам»; эти свидетельства не были подтверждены другими членами этого общества (П. Борисов, Спиридов), а некоторые доказывают, что он не мог принадлежать к нему, жительствуя в польских губерниях. В итоге Комитет пришёл к заключению о невиновности Ильинского, «очищенного... исследованием».

Оценивая ситуацию, сложившуюся вокруг показаний об участии в Славянском обществе Ильинского, нужно обратить внимание на то, что контакты Ильинского с немногими членами Славянского общества, причём, по всей видимости, исключительно с поляками по национальности, их хронологическая привязка к ранней истории этого общества (1824 г.), - всё это создавало возможности для отрицания членства Ильинского как со стороны руководства «славян», так и со стороны тех, кто контактировал с ним, но в условиях следствия не желал раскрывать содержание этих контактов.

Окраинное положение, которое он занимал в организации, особые отношения руководства «славян» с отпрыском известного польского рода также способствовали складыванию благоприятной ситуации для снятия обвинения, выдвинутого против Ильинского.

Вероятен последующий отход Ильинского от участия в конспиративной организации, задолго до её присоединения к Южному обществу. Тем серьёзнее нужно отнестись к прозвучавшим на следствии ясным и точным указаниям Бечаснова (вступившего в общество ещё в 1823 г.; в силу этого его указание особенно важно) и откровенного на следствии Киреева, ссылавшегося на руководителя «славян» П. Борисова, - авторитетным свидетельствам, заставляющим подвергнуть сомнению отрицание своих контактов с Ильинским со стороны того же Борисова и польских участников Славянского общества (Жебровский, Выгодовский).

Указания Бечаснова и Киреева говорят о том, что информация о принадлежности Ильинского к тайной организации распространялась среди членов последней и позднее, её источником были руководители Славянского общества. Уверенные показания этих членов общества заставляют предположить, что следствие поспешило со своим итоговым вердиктом в отношении Ильинского.

П. Ильин