«Предполагаемые декабристы»

Говоря о предполагаемых участниках военных выступлений декабристов, остановимся прежде всего на следственных показаниях М.К. Кюхельбекера. Они доносят до нас имена двух офицеров Гвардейского экипажа, об участии которых в выступлении 14 декабря 1825 г. нет других свидетельств.

Один из них, лейтенант А.А. Баранцев, был арестован и 14-16 декабря содержался в казармах Семёновского полка, поэтому его участие в мятеже - присутствие в каре, пусть и кратковременное - можно считать доказательством. В случае другого офицера положение более сложное. Речь идёт о командире артиллерийской команды Гвардейского экипажа капитан-лейтенанте Иване Павловиче Киселёве.

М.К. Кюхельбекер показал: «Вверенную мне роту увещевал быть в повиновении и не выходить из оного, как на дворе казарм, так и на площади, и старался вместе с капитан-лейтенантом Киселёвым уговорить баталион идти в казармы...» Позднее Кюхельбекер добавил, что на Сенатской площади он оставил ряды экипажа и, «встретясь с капитан-лейтенантом Киселёвым, пошёл к его императорскому высочеству Михаилу Павловичу».

Пребывание на Сенатской площади в рядах восставшего Гвардейского экипажа И.П. Киселёва - заслуженного офицера, уже не молодого человека (к моменту восстания ему около 45 лет), всё-таки сомнительно. Ещё более сомнительна причастность старшего офицера, облечённого ответственностью за артиллерийскую команду, к заговору и мятежу.

Известно, что весь начальствующий состав экипажа в своём большинстве (сюда не включается большая часть ротных командиров) остался в казармах, т. е. на стороне правительства (капитан-лейтенанты М.Н. Лермантов, Н.Г. Казин, Т.К. Лялин, экипажный адъютант лейтенант З.И. Дудинский, дежурный по экипажу лейтенант А.Ф. Доливо-Добровольский, офицер артиллерийской команды С.Я. Семёнов, командир 1-й роты Н.Ф. Тимирязев). И хотя некоторые из них, по-видимому, были склонны колебаться - какую сторону принять, их участие в мятеже и в заговоре следует исключить.

Итак, по собственным показаниям М.К. Кюхельбекера, он ещё на полковом дворе старался «уговорить» моряков экипажа не участвовать в выступлении, а когда пришли на площадь, вместе с капитан-лейтенантом Киселёвым пытался вернуть их в казармы. В конце дня, за несколько минут до разгрома, Кюхельбекер встретился с Киселёвым на Сенатской площади и, оставив экипаж, пошёл к великому князю Михаилу Павловичу; известно, что Кюхельбекер был арестован на площади.

Таким образом, судя по всему, Киселёв оказался на Сенатской площади с восставшими ротами и находился вместе с экипажем до конца противостояния (Кюхельюекер покинул ряды непосредственно перед картечными выстрелами).

Разбираемое свидетельство однозначно фиксирует присутствие Киселёва в рядах или непосредственной близости от колонны восставших моряков. Следует отметить, что он не был одинок. Фактическое участие в мятеже целого ряда офицеров, увлечённых вместе с полком, как это было представлено следствию, также говорит в пользу долговременного присутствия Киселёва на Сенатской площади в рядах мятежников.

Следствие выявило присутствие в составе вышедшего на Сенатскую площадь экипажа некоторых ротных командиров гвардейских моряков, по имеющимся данным не связанных с заговором. Все они отделались кратковременным арестом. При этом для объяснения их участия в выступлении не исключены и те мотивы, о которых сообщает в своих показаниях Кюхельбекер: Киселёв пытался быть рядом со своими солдатами, чтобы сохранить порядок в рядах командуемой им части и, может быть, убедить в законности «переприсяги».

Осведомлённость такого рода лиц в политических намерениях заговорщиков требует специального исследования.

П. Ильин