© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Авраам и Василий Норовы. Письма из армии 1812-1813 гг.

Авраам и Василий Норовы. Письма из армии 1812-1813 гг.

Page: 1 2 3  

Posts 1 to 10 of 24

1

Авраам и Василий Норовы

Письма из армии 1812-1813 гг.

Дворянский род Норовых известен с XV столетия. Сергей Александрович Норов (1762-1849) дослужился до чина майора. От брака с Татьяной Михайловной, урождённой Кошелевой (1769-1838), у него было четыре сына и две дочери. Старшие - Василий и Авраам - оставили след в истории России: один как декабрист, другой как министр народного просвещения.

В ранней молодости они защищали Отечество от наполеоновского нашествия, оба были ранены и заслужили любовь и уважение товарищей по оружию.

Василий Сергеевич Норов родился 5 апреля 1793 г. в родовом имении Ключи Балашовского уезда Саратовской губернии. В 1801 г. был зачислен пажом в Пажеский корпус, с 1810 г. - камер-паж. В Отечественную войну 1812 г., через день после Бородинской битвы - 27 августа, был выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Егерский полк. Прибыл в действующую армию 6 октября, когда состоялось сражение под Тарутином, однако в самом сражении участия принять не успел. Не участвовал лейб-гвардии Егерский полк и в следующем крупном сражении - под Малоярославцем, и впервые 19-летнему прапорщику суждено было отличиться под Красным.

Трёхдневное сражение под Красным (4-6 ноября 1812 г.) было одним из завершающих эпизодов в разгроме наполеоновской армии. После того, как 4 ноября отряд М.А. Милорадовича разбил корпус Евгения Богарне, Наполеон решил дать на другой день сражение для спасения корпуса Даву, оставив на произвол судьбы арьергард под командованием Нея. «Вся гвардейская его артиллерия, - вспоминал впоследствии Норов, - находившаяся ещё в хорошем положении, расположена была на отлогих высотах и должна была действовать вдоль дороги. Гренадеры и егери старой его гвардии, построенные в полковые каре, стояли в резерве на небольшом отлогом холму, при них находился сам Наполеон».

В свою очередь, под командованием генерала А.П. Тормасова был образован авангард в составе лейб-гвардии Егерского и Финляндского полков, 12 орудий гвардейской артиллерии, полка кирасир и нескольких сот донских казаков, который должен был внезапно ударить в тыл французским войскам. И хотя открытое местоположение «весьма способствовало действию неприятельской артиллерии, которая тотчас обратила против нас свой огонь», однако «наши колонны, под прикрытием стрелков и артиллерии, шли скорым шагом, с барабанным боем».

А когда навстречу им устремился неприятель, гвардейские егеря бросились в штыки и часть французов была истреблена на месте, остальные «посреди пламени и штыков бросили оружие» (Норов В.С. Записки о походах 1812 и 1813 годов от Тарутинского сражения до Кульмского боя. СПб. 1834. Ч. 1. С. 49-53). Одновременно почти полностью был истреблён прикрывавший отступление французов корпус Нея. Потеряв свыше 20000 человек, остатки «Великой армии» беспорядочно бежали к Березине. За отличие в сражении под Красным В.С. Норов был награждён орденом Св. Анны 4-й степени.

С перенесением войны на территорию Германии в 1813 г. Норов отличился под Люценом 20 апреля и Бауценом 8-9 мая, где развернулись наиболее кровопролитные бои. Он был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом, а 13 июля 1813 г. произведён в подпоручики.

Последним сражением этой войны стало для В.С. Норова знаменитое Кульмское сражение, которое явилось поворотным пунктом в ходе кампании 1813 г., закончившейся освобождением Германии от наполеоновского ига. 17 августа 1-я гвардейская дивизия, в состав которой входил лейб-гвардии Егерский полк, вступила в бой с корпусом генерала Вандамма, пытавшегося зажать союзников в горном ущелье. После нескольких часов упорного боя русская гвардия двинулась вперёд. Как вспоминал Норов впоследствии, «увидели другое Маренго... Можно сказать без преувеличения, что всё, что спаслось от штыка, легло под пикою и палашом» (Норов В.С. Указ. соч. С. 89-94.).

За отличие в сражении л.-гв. Егерский полк был награждён Георгиевскими трубами. Но победа досталась дорогой ценой: свыше 3000 убитыми и ранеными потеряла российская гвардия. Тяжело был ранен и Василий Норов. Он был отправлен для излечения в Прагу, но вскоре вернулся на театр боевых действий и принял участие в блокаде крепости Модлин. После окончания наполеоновских войн продолжал служить в лейб-гвардии Егерском полку, дослужившись к 1821 г. до чина капитана.

В 1818 г. Норов вступил в Союз благоденствия, летом 1823 г. примкнул к Южному обществу и принимал участие в разработке планов государственного переворота. 1 марта 1825 г. он вышел в отставку в чине подполковника и участия в событиях 14 декабря не принимал.

22 января 1826 г. В.С. Норов был арестован, а затем осуждён по II разряду и приговорён к 15 годам каторжных работ. Он находился в Свеаборге, затем в Выборгской, Шлиссельбургской и, наконец, Бобруйской крепостях в течение 8 лет. В феврале 1835 г., 42 лет от роду, В. С. Норов был послан рядовым на Кавказ в 6-й линейный батальон. Лишь в январе 1838 г., дослужившись до унтер-офицерского звания, он был уволен от службы. В 1841 г. ему было разрешено переселиться в Ревель, где он и умер 10 декабря 1853 г.

В 1834 г. Норов опубликовал свои (без указания фамилии) «Записки о походах 1812 и 1813 годов», в которых военно-исторические описания сражений сочетаются с воспоминаниями об участии в кампаниях 1812 и 1813 годов. Записки были задуманы еще летом 1813 г., но дневник, который он вёл в то время, не сохранился, и публикуемые ниже его «оригинальные письма» могут рассматриваться как протограф его воспоминаний.

Авраам Сергеевич Норов (1.10.1795 - 21.01.1869) был на два года младше Василия, но опередил его по времени участия в Отечественной войне. В 1812 г. он учился в Благородном пансионе при Московском университете, но не окончив курса поступил юнкером в гвардейскую артиллерию и принял участие в военных действиях 1-й Западной армии, в том числе под Смоленском и Бородином. В Бородинской битве прапорщик 2-й легкой роты гвардейской артиллерии Авраам Норов командовал двумя орудиями, защищавшими Семёновские (Багратионовы) флеши.

«Место, на которое мы попали, - вспоминал А.С. Норов спустя 50 с лишним лет, - было незавидное; неприятель, вероятно, заметил подошедшую нашу свежую батарею и принялся нас угощать, но зато и мы его не щадили; ... у нас уже были приготовлены картуши для следующего выстрела, и я успел ещё послать картечь из моего флангового орудия. Это был мой последний салют неприятелю» (Норов А.С. Воспоминания // «России двинулись сыны...». М. 1988. С. 352.). Авраам Норов был тяжело ранен в ногу, и штаб-лекарь Измайловского полка Каменецкий на перевязочном пункте ампутировал ему ступню ноги.

Вместе с другими ранеными он был отправлен в Москву, где помещён в Голицынскую больницу. Тут-то и застали его французы, вошедшие в Москву 2 сентября 1812 г. Спустя полтора месяца, когда Москва была освобождена от наполеоновских войск, А.С. Норов отправился для излечения в подмосковное имение.

Война сделала Авраама Норова инвалидом в 17 лет, но его служебная карьера сложилась на редкость удачно. К 26 годам он был уже полковником гвардейской артиллерии, затем перешёл на гражданскую службу. Был пожалован в сенаторы, в 1854-1858 гг. был министром народного просвещения. При нём было расширено число студентов в университетах, увеличен объём преподавания и восстановлена практика командирования молодых учёных за границу. Помимо этого А.С. Норов получил известность как писатель, лингвист и библиофил, был избран в члены Академии Наук.

В начале XX в. в созданный в связи с подготовкой празднования столетия Отечественной войны Особый Комитет по устройству в Москве Музея 1812 г. поступила тетрадь в зелёном матерчатом переплёте с надписью «Оригинальные письма из армии 1812-1813 гг.». Помимо 11 писем братьев Норовых с полей сражений за период с июля 1812 по сентябрь 1813 г. в тетради представлены:

10 писем А.А. Аракчеева С.А. и В.С. Норовым (январь 1812 - июнь 1816), письмо князя С.С. Голицына С.А. Норову о ранении В.С. Норова (20 сентября 1813 г.), расписки генерал-майоров П.А. Кикина и А.И. Цвилинева о выдаче денег и доставке писем В.С. Норову (сентябрь - декабрь 1813), «открытый лист» В.С. Норову на проезд из Праги в Киев и сделанные им копии с рескриптов Александра I войскам от 5 февраля и 26 августа 1813 г. Публикуемые документы хранятся в ОПИ ГИМ (Ф. 360. Ед. хр. 301. Л. 1-49).

2

А.С. Норов - С.А. и Т.М. Норовым

Город Смоленск 1812-го года июля 22

Здравствуйте, милой мой Папинька и милая моя Маминька.

Получил я, слава Богу, письмо ваше, можете поверить, как я оному рад был, не получая так давно от вас оных; также доволен, что могу и вам почаще писать, адресовав на имя Графа Аракчеева письма. Целую ручки ваши за деньги - 4001, ибо они мне довольно нужны, и непременно буду стараться умереннее употреблять оные. Я от того не мог писать вам некоторое время, что не было оказии и почты. Притом мы стояли под Витебском верстах в 5 от французов, и велено даже нам было готовыми быть совершенно для вступления в дело; французы доходили до 2-х верст до нас, наш другой корпус, там их встретив, дал сражение, и от нас был виден огонь от стрельбы и ружейные выстрелы, а смотря в подзорную трубу видны были даже движения войск; раненых и пленных ежеминутно мимо нас провозили, совсем было доходило до нас и очень жаль, что не послали нас. Французов же опрокинули и прогнали.

Сегодня К<нязь> Багратион с корпусом своим к нам присоединился. Платов там же. Бог нам помощник и не умедлит произвести мщение над врагом нашим.

Поцелуйте, милой Папинька, Дуничку2 милую и Катю3, милого Алексашу4, Мишу5 и Митю6. Прощайте, целую ручки ваши и прошу благословления вашего.

Остаюсь вернолюбящий сын ваш А. Норов

От братца получаю довольно часто письма, он здоров и с нетерпением желает скорее к нам поехать.

Поклонитесь, милый Папинька и Маминька, братцам Глебовым, тетушке и бабушке и Наталье Гавриловне. Еще раз прощайте, целую ручки ваши.

Извините, что на простой бумаге пишу, здесь почтовой не везде найдешь. Спешу отослать письмо сие на почту.

3

В.С. Норов - С.А. Норову

1812 - 10е Октября на поле при реке Наре

Здравствуйте, Папинька, целую ваши ручки и прошу вашего благословения.

Богу угодно было, чтоб братец пролил кровь свою за отечество и попал в руки неприятеля. Но сам братец пишет, что ему и всем раненым нашим офицерам весьма хорошо, доктора искусные и рана его заживает. - Он потерял только кисть ноги: сперва оторвало только ему носок, но отрезав немного повыше, его тем спасли. Кротким своим нравом и поведением братец снискал себе во всех своих товарищах и начальниках друзей. Генерал Ермолов и все офицеры Гвард<ейской> Артиллерии, получа от него письмо через франц<узского> Парламентера и узнав, что ему нужда была в деньгах, послали ему значительную сумму червонцев.

Итак, кажется, по Милости Божьей, братец не в самом худом положении: по окончании же войны будет возвращен к нам, а может быть и скорее, по стараниям любезного князя Сергея Сергеича7. По крайней мере, к утешению нашему я извещу вас, что братец действовал столь отлично во время сражения, что обратил на себя внимание начальников и награжден орденом Святого Владимира с бантом и чином подпоручика. Мне весьма приятно было слышать от товарищей его, как все братца хвалят и сколько он имел духу; в самую минуту, как его ранили, он сказал только: «Заставили меня французы ходить на одной ножке». Словом сказать, братец подал самому мне собою пример, и я сколько его сожалею, столько и радуюсь, что он храбрый офицер. Надеюсь, что Господь Бог сохранит его своею Милостию.

О себе же скажу вам, что я вышел из корпуса по всему возможному порядку и никогда в камер-пажеском мундире не бывал в армии, а это был другой волонтер, которого ошибкою взяли за меня. Я еще с ума не сошел, и мне никогда не приходило на мысль самовольно вырваться из корпуса, а меня выпустил сам Государь, и я прибыл в армию только с неделю. Приезд мой был ознаменован столь щастливым происшествием, что надо вам об оном донести и обрадовать вас всех победою.

Третьего дни атаковали мы французов столь щастливо, что они бежали от нас как офцы. 37 пушек и знамя достались победителям8. Говорят, что начальник польских войск князь Понятовский убит9 и французы в крайнем беспорядке разбрелись по лесам, откуда ежедневно водят их к нам по сотням. Следствием мудрого распоряжения Св<етлейшего> К<нязя> Кутузова10 французская армия доведена до крайности, и они питаются только лошадьми.

По начатым движениям французов видно, что они хотели бы отступить, но сего им невозможно, и гордый Наполеон найдет здесь гроб своей Славы и войск своих.

Еще не удалось мне быть в огне, но я был только зрителем третьевнешней победы, ибо до гвардии не доходило дело. Сегодня али завтра надеюсь, что удастся мне с своими Егерями потягаться с Французами. Уже я видел их удаль, но где им стоять против штыков наших. Так будьте уверены, что естли мы много потеряли, то французам всем лечь на земли нашей. Сие видно из положения армий.

Вас, Маминька, прошу Христом Богом не беспокоиться о мне, даже о братце, а молить Господа Бога и уповать на него. Братец возвратится к вам здоровым и орденом украшенным. Он заслужил поведением своим любовь и почтение от всех своих товарищей, и приятно слышать, как они его все хвалят. Вы знаете, Маминька, долг наш Отечеству. Знаете и нас, что мы постыдились бы быть в пажах, когда и честь и долг велят сражаться. И мы друг перед другом показываем, что мы русские и воспитаны в честных и благородных правилах.

Надежда наша Бог. Он нам и покровитель. Так нечего нам страшиться, а только помышлять, как быть полезными Отечеству. Все, что случилось, то Богу было угодно, и христианину грех унывать и роптать на судьбу. Братец же ранен совсем неопасно, правда, как не жалеть, но вместе и не благодарить Господа Бога, что он сохранил его живым там, где 1100 офицеров остались на поле сражения. Еще Господь Милосерд и услышал Молитвы наши.

О себе же скажу вам, что восхищен всем, что каждый день вижу. Наконец я в своем месте и чувствую себя способным быть полезну Отечеству. Живу я нельзя лучше в походе, очень здесь весело - военная музыка и гром орудий рассеивают всякую печаль. Прошу вашего благословления и с оным готов ежеминутно лететь в сражение.

Поручите нас Божию промыслу и будьте спокойны.

Сын ваш Василий Норов.

Всегда, когда только досуг, буду извещать вас о себе.

4

В.С. Норов - С.А. и Т.М. Норовым

1812. Вильна

Здравствуйте, любезный Папинька и любезная Маминька, целую ваши ручки и прошу вашего благословления.

Поздравляю вас с радостию: братец оставлен в Москве, вылечен от раны и хотел скоро отправиться к вам. Сию приятную весть привез мне Парфен, с которым получил я ваши письма и посылки. Он повстречался на дороге с посланным от вас в Москву мужиком Григ<орием> Семеновым, который там видел братца и сказал Парфену, что уже и подводы за ним отправлены в Москву. Надеюсь на милость Божию, что он скоро утешит вас своим приездом. Посланный вами ко мне человек занемог на дороге, почему и воротился назад, а Парфен пришел ко мне пешком. Нужды мне никакой нет, а что вы, Маминька, мне прислали, за то чувствительно вас благодарю.

Я по Милости Божьей до сих пор здоров, был под ядрами и пулями, но жив. Надеюсь, что и впредь сохранит меня Господь Милостию своею. Правда, что трудно в походе, но когда же и служить, как не теперь. Как можно думать о спокойствии и о жизни, когда дело шло до спасения Отечества! Тот день, в которой я в первый раз был в сражении, был самый щастливый для меня в жизни. Любовь к отечеству, вера и честь - вот о чем помышлял я ежеминутно и часто даже не примечал падающие около меня ядра.

Последнее сражение, которое наиболее расстроило французов, было под Красным. Мы день и ночь преследовали неприятеля, наконец, под городом Красным недалеко от Смоленска настигли мы французскую армию. Сам Наполеон остановил ее и расположил в боевой порядок, но сильной огонь нашей артиллерии скоро принудил их к отступлению. Целой день продолжалась сильная канонада с обеих сторон.

Наконец, велено нам было атаковать в штыки, и наш полк, построясь в колонну, первый на них ударил, закричав «Ура!». Все, что нам сопротивлялось, положено было на месте. Множество взято в плен. Корпус фельд<маршала> Нея был отрезан и истреблен. Французы потеряли 200 пушек и 20000 пленных. Ночью я был послан со стрелками, чтоб выгнать из деревни остающихся французов. Они долго защищались, но мы, зажегши деревню, принудили их сдаться. Подле меня разорвало одну гранату, но мне не причинило никакого вреда.

С тех пор мы гнали безостановочно неприятеля до Березины, где было последнее поражение французов, и теперь гвардия остановилась в Вильне, куда приехали Государь и Великий Князь11, а армия преследует остатки французов в Пруссии. Итак, по милости Божией, неприятель выгнан из пределов нашего Отечества. Мы ожидаем повеления идти в Пруссию или возвратиться в Петербург. Прощайте, будьте уверены, что не пропущу случая писать к вам. Прошу вашего благословления.

Сын ваш Василий Норов.

Письмо Наталии Гавриловны доставлю непременно. Князя Сергея Сергеевича сдесь нет, он с Бениксоном 12, и естли мы сами с ним не соединимся, то найду случай отдать Князю ваши письма.

Прошу Нат<алию> Гаврил<овну> извинить меня, что нет времени писать.

5

В.С. Норов - С.А. и Т.М. Норовым

Елитов 1813 года февраля 18-го

Здравствуйте, любезный Папинька и любезная Маминька, прошу вашего благословления.

Я, слава Богу, по сих пор жив и здоров. После того сражения под Красным, о котором я вам писал из Вильны, более мы не дрались с французами, одни только казаки преследуют их. После быстрого и трудного марша наконец остановились мы теперь на границах Силезии или Немецкой Империи, чтобы дать время идущим к нам из России подкреплениям к нам присоединиться. Сверх сего суровость времени препятствует несколько деятельности военных действий; но с открытием весны надо ожидать начатия оных. Сколь война сия ни была кровопролитна, но мы охотно желаем еще сражений, чтоб получить твердый и полезный мир для отечества нашего.

Мы оставили Россию и идем теперь в иностранных землях, но не для овладения оными, а для их спасения. Надо даровать мир и спокойствие Европе, говорит нам Государь наш13, и мы идем на Запад с войною для мира. До сих мы сражались для спокойствия нашего отечества, теперь будем сражаться для спокойствия всей Европы. Надо пользоваться расстройством неприятеля, чтоб не дать ему усилиться. Бог и победа всегда с нами, и мы идем вперед.

Прошу вас, Папинька и Маминька, не беспокоиться обо мне - уже не раз Господь Бог спасал меня. Вы видите, я уже три раза был в сражении и Слава Богу жив. Так и впредь надо надеяться на Милость Божию.

Я писал к вам из Вильны в Петербург через князя Федора Сергеевича14, но не знаю, дойдет ли до него сие письмо. Теперь учрежден в армии полковой почтамт, и буду всегда пользоваться случаем писать к вам и уведомлять вас о всем. Но от вас ничего не получаю; естли вы не знаете, как писать ко мне, то вот адрес: в Главное дежурство 1-й армии в 5-й корпус Лейб-Гвардии в Егерской полк. Более же всего меня беспокоит, что я не имею более известий о братце, у вас ли он в Ключах или еще лечится.

Я вас уведомлял уже, что Парфен нашел меня в Вильне, отдал все, что с ним послали, что я держу его по сих пор у себя, не имея случай верно его отправить к вам, почему вы и не должны беспокоиться, что не получали так долго обо мне известий. Князя Сергея Сергеевича теперь нет в армии, а он должен быть в Петербурге. Нужды я по сих пор никакой не терпел. Письмо Натальи Гавриловны к ее брату я еще не мог отдать, ибо его полк не у нас в армии; но всегда ищу случай вернее его отослать, но беспрестанные движения сему препятствовали до сих пор.

Целую всех братцев и сестриц.

Прощайте, прошу вашего благословления и целую ваши ручки.

Сын ваш Василий Норов

6

В.С. Норов - С.А. и Т.М. Норовым

Лагерь под Бауценом

5-го Маия 1813 года

Здравствуйте, любезный Папинька и любезная Маминька, целую ваши ручки и прошу вашего благословления.

Я по сих пор по Милости Божией слава Богу жив и здоров. Успехи нашего оружия завели нас так далеко, что почти нет возможности писать в свое отечество, да и прежние мои письма из России и Польши не думаю, чтоб вы все получили; но зная, сколь вы должны беспокоиться, не имея обо мне никакого известия, решился я писать наудачу. Молю Бога, чтоб сие письмо дошло до вас, по крайней мере будете знать, что я еще жив. О нуждах своих не нахожу надобности писать к вам, будучи совершенно уверен, что ничего получить не могу. Но более всего меня беспокоит, что от вас не имею никакого известия.

От братца Аврама получил я два письма в городе Калише. Он мне пишет, что вы, Папинька, к нему приезжали, но с собой не взяли, потому что его рана не совсем еще закрылась. Потом он мне писал, что совсем уже выздоровел и ожидает вас всей семьей в подмосковную, почему и думаю, что мне туда писать к вам надлежит, а не в Зубриловку. Я думаю, вы известны о всем происходившем здесь через Ведомости. Я получил за сражение под Красным орден Св. Анны 3-й степени и теперь представлен к получению другого за бывшее у нас с неделю назад кровопролитное с французами дело под Люценом.

Вы, я думаю, известны, что прусская армия действует теперь вместе с нами, равно ожидаем и соединения австрийской15. Вчера было также авангардное дело, в котором французы весьма много потеряли16. Все обещает нам щастливый успех в благом нашем намерении - освободить от ига французов все вооружившиеся против нас в прошедшую кампанию нации и показать, что Россия не только что могла истребить восставшее против нее ополчение, но адресовать мир и спокойствие всей Европе.

Извините, что нет времени более писать к вам. Сей час на аванпостах начинается дело, сего дни должны мы получить 15000 свежего войска и пойдем завтра или послезавтра атаковать французов17. Прощайте, прошу вашего благословления, надейтесь на Милость Божию и нимало обо мне не беспокойтесь. Бог сохранит нас от всего уже не первый раз. В прошедшем сражении мы осыпаны были ядрами, но по Милости Божьей все таки ничего. Целую всех братцев и сестриц. Прощайте. Молите Бога, чтоб нам дал успех.

Сын ваш Василий Норов

7

В.С. Норов - С.А. и Т.М. Норовым

Лагерь под Швейдницем18

20-го Маия 1813

Здравствуйте, любезный Папинька и любезная Маминька.

На сих днях получил я два письма от вас, чему чрезвычайно рад и вижу, что ваши письма гораздо вернее доходят сюда, нежели отсюдова к вам, ибо вы пишете, что ничего от меня не получаете, а я писал к вам из Ляд, Вильны, Калиша, Силезии и Саксонии. Но видно, из всех сих писем ни одно не дошло до вас. Но зная, сколь должно вас сие беспокоить, опять пишу вам наудачу, тем более, что я не знаю, куда адресовать вам - в подмосковную ли или в Зубриловку, хотя я знаю, что в сем месяце должны вы быть в Надеждино.

Я слава Богу здоров и по сих пор не ранен, в чем я вижу один только промысел Божий, ибо редко бывали такие жаркие сражения, как у нас теперь. Я писал вам из лагеря под Бауценом, что мы готовились к сражению. На другой и третий день атаковали нас французы в превосходных силах в нашей позиции. Сражение продолжалось три дня сряду, 9-го и 10-го19. Наш полк прикрывал батареи, коими французы с диавольскою силою стремились овладеть. Но мы не дали им завладеть ни одним колесом. Здесь были мы 4-е часа в перекрестном огне. Около меня убило и ранило 230 человек. Меня самого крепко ударило выхватившею ядром землею, но ничего не сделало. Я имею щастие быть представлену в другой раз в числе отличившихся.

Сам Государь и Прусский Король20 подвергали себя немалой опасности. Сколь ни лестно наше ремесло, однако ж мы все желали бы скорого окончания сей войны, ибо наскучило стоять на биваках и зачастую по два и по три дня почти не евши. Но мы рады все терпеть, естли бы только знали, что доставим славный Мир нашему Отечеству. Я не стану вас уведомлять о новостях, ибо вы должны быть о том известны по газетам.

О нуждах своих хотелось бы мне дать вам знать, но как можете переслать мне из такой дали? Я не имею теперь ни гроша денег, но откуда мне получить, а занимать, хотя б и было у кого, мне не хочется. Жалования же нам еще не выдавали. Дай Бог, чтоб сие письмо дошло до вас. Целую всех братцев и сестриц и прошу вашего благословления. Прощайте.

Сын ваш Василий Норов

Сей час идем в поход, некогда более писать.

Вы, Папинька, просите меня, чтоб я обстоятельнее писал к вам, доволен ли своею службою и начальниками, то, по Милости Божьей, нельзя быть довольнее, как я своими начальниками и службою. В адъютанты еще не хочу. Сию кампанию отслужу - и во фрунт. Прощайте. Пока жив, всегда буду вас уведомлять о себе.

Князь Владимир Голицын, который в казаках, ранен.

8

В.С. Норов - А.С. Норову

Лагерь под Швейдницем 28-е Мая 1813

Целую тебя от всего сердца, любезный братец, и благодарю тебя, что меня не забываешь. В Калише и здесь получил я письма твои, ты пишешь, что здоров, но я сему не верю, ибо знаю, что такое лишиться ноги, и ты сам пишешь, что во многих местах рана твоя опять открылась. Все сие от первой дурной операции, редкой лекарь бывает хладнокровен под ядрами. Я сам сие много раз примечал. Но что делать! Надо надеяться на милость Божию, что скоро рану твою совершенно затянет.

Я воображаю, как ты мучишься, любезной братец, да нимало чем меньше твоего мучаюся, воспоминая о тебе. Но нашему брату должно быть хладнокровну на эти вещи и утешать себя по крайней мере тем, что остался жив там, где тысячи остались на месте. Так, любезной братец, удивляюсь и я, как остался жив после последнего дела. И поверь, что естли бы лишился ноги или руки, то утешал бы себя тем, что терплю с тобою одно. О сем думаю я всякой раз, как идем в сражение. Я должен благодарить Бога, что, быв в четырех сражениях и два раза в деле, по сих пор не ранен. Я верю, как неприятно быть ранену в первом деле, но кто может роптать на Бога!

Я думаю, любезной братец: что ты известен чрез Газеты о всем, происходившем здесь. Вот тебе все в коротких словах. Перешед Ельбу, нашли мы французов между Лейпцигом и Альтенбургом в крепкой позиции21. Главнокомандующий граф Витгенштейн решился воспользоваться тою минутою, как Наполеон отрядил знатной корпус к Лейпцигу, и атаковать французов прежде, нежели сей корпус успеет подкрепить их. Сражение продолжалось с утра до полночи. Наши дрались с обыкновенною их храбростию. Пруссаки в сей день сравнились с нами. Правой фланг неприятеля был опрокинут, центр же его прорван и сбит с поля. Оставалось левый фланг и оный подавался назад, как вновь пришедшие колонны показались22. Тогда г. Тормасов пододвинул наш и 3-й корпус вперед, и мы были противупоставлены свежему неприятелю.

Деревня Клейн-Гершен разделяла нас, в которой дрались наши стрелки с переменным щастием. Наши же гвардейские колонны стояли неподвижно и в готовности к атаке под сильным огнем вновь поставленных неприятельских орудий. Тут ты можешь вообразить, как приятно нам было, особливо нам, егерям, которые привыкли драться в стрелках. Как я желал, чтоб нас пустили так, как под Красным, выгнать неприятеля из деревни или ударить в штыки! То бы наше дело. Но уже наступила ночь, а бестии французы все не переставали в нас жарить, и, чтоб виднее было, освещали нас пущенными ракетами и светлыми ядрами. Наконец, неприятель отступил и потянулся по дороге к Лейпцигу в намерении нас обойти. Тогда пошли и мы на маневры. Но естли б драться на другой день, то доказали бы им дружбу, ибо к утру должен был прийти Милорадович с свежим корпусом и не дал бы долго сомневаться. Французы гораздо многочисленнее нас в силах, особливо в пехоте.

Конницы же у них мало, артиллерии у них довольно, но никак не может сравниться с нашею. Из гвардейской артиллерии была с нами только одна Гогелева рота23, которою командует теперь Ладыгин24, а Гогель умер. После сего дела перешли мы Ельбу обратно и стояли в укрепленной позиции под Будисином {Бауценом (прим. в тексте).}. Здесь было у нас трехдневное сражение. В первый день г. Барклай-де-Толли атаковал корпус Коленкура {Лористона25 (прим. в тексте).} и разбил его наголову. 3 генерала, 6 пушек и 1000 пленными достались нам. На другой день началось Генеральное сражение. Неприятель сильно наступал на город и весьма много потерял. Но так как положено было ему дать Генеральное сражение, а не защищать город, то его подпустили под наши батареи. Здесь сражение сделалось весьма жарко. Французы сильно форсировали наш левый фланг, по горам в лесу, но были прогнаны казачьею артиллериею6.

На третий день атаковал он нас во всех пунктах, но ничего не мог сделать. Артиллерия наша мешала его колонны, как песок вихрем. Все сие время стояли мы под ядрами. В 4-е часа пополудни неприятель, скопив все свои силы, стал теснить правый фланг наш. Пруссаки должны были отступить с важных высот, где французы поставили свои батареи. Тогда наш полк под начальством Алексей Петровича Ермолова послали на подкрепление27. Но пруссаки уже отступили, остались только одни мы прикрывать свои батареи. Били нас спереди, анфилировали28 нас с гор на правом фланге.

Весь огонь французов был по нашей артиллерии и по нашим двум баталионам, но Слава Богу не дали французам завладеть ниже одним колесом. Здесь потерпели более всего стрелки нашего полка от брошенных в ров гранат, меня едва не убило ядром и больно ударило вырвавшеюся землею. Наконец велено было нам ретироваться, тогда батареи наши стали свозить через одно орудие, а мы прикрывали их отступ. Вашу гвардейскую артиллерию я всю видел в деле и славно действовала. Я часто вижусь с Ладыгиным, Дивовым29 и Сумароковым30, они все тебе кланяются и говорят, что получили от тебя письмо. Я, кажется, любезной братец, довольно тебе пишу, и еще бы более писал, когда б имел время.

Прощай, любезной братец. Молю Бога день и ночь о твоем выздоровлении. Прошу, не забывай меня. Прости, любезной братец. К папиньке я писал.

Брат твой Василий Норов.

Поклонись от меня Обольянинову31.

9

В.С. Норов - А.С. Норову

<между 23 мая - 29 июля 1813 г.>

Надеюсь, братец, что сие письмо до тебя дойдет, почему и не ленюсь тебе писать. Ты пишешь, не имею ли в чем нужды. То как, братец, не имею, да как вы перешлете мне. Хорошо, когда прислали сколько-нибудь денег, в коих я имею немалую нужду, ибо здесь кроме червонцев и серебра ничего не берут.

Когда, любезной братец, буду я обрадован, что ты совершенно выздоровел - по сих пор не могу быть о тебе спокоен. Продолжай, любезной братец, утешать меня своими письмами; одно утешение, которое мне осталось в сей чужой земле, будучи отдален от своих, коих я, может быть, более не увижу.

Я же тебе всегда пишу, но не виноват, что письма мои не доходят.

Теперь у нас перемирие32, и мы стали на квартиры отдыхать. К Папиньке и Маминьке уж Бог знает сколько переписал писем. По крайней мере ежели ты получишь письмо сие, то уведомь их, что нигде не был ранен и Слава Богу здоров.

Прощай, любезной братец, целую тебя от всего сердца и желаю совершенного выздоровления.

Искренно любящий тебя

брат твой Василий Норов.

Письмо к Оленину33 по сих пор не могу отдать. Справлялся о нем в Главной Квартире, но ничего не мог узнать. Поклонись от меня Обольянинову.

10

В.С. Норов - С.А. и Т.М. Норовым

Швейдниц 26-е Июня 1813

Здравствуйте, любезной Папинька и любезная Маминька, целую ваши, ручки и прошу благословления вашего.

Несказанно рад, что верно могу доставить вам письмо сие чрез едущего сей час в Петербург одного нашего офицера. В сражениях 2-го и 9-го Маия я Слава Богу не ранен, хотя и не ожидал остаться живым. В протчем всегда здоров как нельзя больше и весьма доволен как службою, так и начальниками своими.

Я писал уже вам, что за сражение 6-го Ноября 1812 получил Анны 3 степени и представлен к награждению за дела 2-го и 9-го Маия. Итак благодарю Бога, что по сих пор могу служить Государю и Отечеству, быв 3 раза в деле, не ранен. Итак, Маминька, можете надеяться на Милость Божию, что и впредь сохранит он меня милостию своею.

Жаль только, что братец был так нещастлив, что при первом сражении так жестоко ранен и что не можем вместе с ним служить. Во всех письмах вы пишете, что не получаете моих писем, но я вам пишу каждый месяц по крайне мере по два раза, равно и братцу. О нуждах своих не нахожу надобности писать вам, ибо не надеюсь, чтоб из такой дали мог что-нибудь получить. Хотя натурально, быв 9 месяцов в походе, не могу не терпеть нужды, несмотря на то, что не имел ни случаю ни времени лишнее издерживать или мотать. Естли б вы нашли случай чрез кого-нибудь едущего сюда в армию прислать мне хотя сколько-нибудь серебром или червонцами (ибо бумажки здесь почти совсем не ходят).

Целую от всего сердца тебя, любезной братец Абраша, ибо полагаю, что вы теперь все вместе живете в Надеждине. Недавно писал я к тебе два письма после последнего сражения, где мы были под командою бывшего твоего начальника Алексей Пет<ровича> Ермолова. Да и прежде сего писал к тебе после сражения 2-го Маия, но, видно, не доходит к тебе ни одного письмо.

Гвард<ейская> ваша артиллерия всегда с нами. Все офицеры тебе кланяются. В последнем сражении потеряли они Тимана, а Гогель умер от болезни.

Молю Бога о твоем исцелении и благодарю тебя, что не забываешь брата, любящего тебя более самого себя.

Василий Норов.

Письмо Г. Оленину еще не знаю, кому отдать.

NB. Целую всех братцев и сестриц.

Page: 1 2 3  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Авраам и Василий Норовы. Письма из армии 1812-1813 гг.